Подборку подготовил Владимир Смирнов, член Союза писателей России
Сергей Пагын,
Единцы, Молдова
* * *
Надо мне от быта отвыкать –
видишь, за окном какая вьюга?!
В белом ветре не узнать друг друга
и вещей привычных не узнать –
словно он уже ворвался в дом,
погасил в печи кирпичной пламя.
И летят, и кружатся над нами
зеркало и чашка с молоком.
Словно снег – конец мой и исток,
кров и хлеб мой, и огонь нежгучий.
И лечу я с бесконечной кручи
времени и смерти поперёк.
Сергей Попов,
Воронеж
* * *
Где время выкипело в тигле
с позавчерашней шелухой,
её ревнителя настигли
дурная воля и покой.
Но если тигель держит марку
и раскаляется всерьёз,
не подобает перестарку
бежать от смеха и от слёз.
И если нет на стенках трещин
и жар блажит на кураже,
весь этот праздник, что обещан,
пора устраивать уже –
с непоправимыми стихами
в непрогорающем огне,
что от накала не стихали,
а лишь работали вдвойне,
с цыганской горечью печали
и болтовнёй крестовых дам,
что долгих лет не обещали,
а только жгли не по годам,
с каким-то выстуженным дымом,
что коромыслом искони,
до тошноты необходимым
в непрезентабельные дни,
чтоб отрывался в прежнем стиле
лукавый пламень языка,
которым с детства оснастили,
приправив радостью слегка.
И пусть вторая половина
случилась крученой и злой,
но тара впрямь неопалима
хронологической золой.
Она пуста, но таровата
на колготу добра и зла,
где явь нежна, как стекловата,
но для спасения мала.
И если жив глотатель дыма,
где дым рассеялся давно,
то сочинительство помимо
всеобщей ясности дано.
Эльвира Частикова,
Обнинск, Калужская обл.
Зачёт одуванчикам
Лето расставляет одуванчики
Вдоль путей, как будто фонари,
Полагая, все мы – слабо зрячие,
Нам без них в дороге хоть умри!
Ну а так мы добредём по шарикам
До июля, августа и… вьюг,
Веря им, как и себе, внушаемым,
Что и бесконечность – это круг.
Всё-то в мирозданье по подобию
Происходит, лепится, течёт.
Космос, столь похожий на утопию,
Ставит одуванчикам зачёт.
Зыбко на Земле от них, но подлинно.
Даже если налетает вдруг
Резкий ветер, мягкость их угодлива:
Учит, как переходить на пух.
Максим Крайнов,
Москва
* * *
Находясь у подножья горы,
размышлять о небесном просторе.
Уловив приближенье жары,
помечтать об изнеженной Лоре.
Одолев лишь начальный подъём,
натерпеться в кустах и бурьяне.
И едва выбираясь живьём,
заскучать по несносной Татьяне.
Каменисто-щебёночный склон
штурмовать, не жалея колени.
И в азарте совсем не резон
тосковать по заблудшей Елене.
На вершине – площадке большой –
наслаждаться безоблачной далью.
И открытой навстречу душой
вспоминать о забытой Наталье.
Впрочем, стоп. О Наталье ни-ни –
ни простым, ни изысканным слогом.
Пусть текут её тихие дни.
Ведь она была послана Богом.
Юлия Нифонтова,
Барнаул, Алтайский край
* * *
Стаями заполнилась околица,
Стаял запоздалый снег с полей,
С тайным состраданьем небу молятся
Чёрные обрубки тополей.
Погоди, погода, раскиселиться,
Пагоды покатые хлестать.
Только толку-то, что жизнь – подельница
Мягко стелет, да не мягко спать.
Станем мы лишь стойкими поэтому –
Квартиранты с тонущих планет.
Стоит в жизни, стоит быть поэтами,
Потому другой дороги нет…
Виталий Молчанов,
Оренбург
* * *
Где леса уходят в дали шагом раненых зверей,
Родники моей печали бьют в корнях останков-пней,
Проливают слёзы горя, затуманив кольца лет,
И – по гальке: «Воля, воля – есть ли, нет ли, есть ли, нет?»
Где соломенные крыши блекнут быстро от дождей,
Чернозёма ноздри дышат паром потных лошадей,
Плуг, не меч, вписал в анналы правду болью в борозде:
«Дань, пузатые чувалы, князю вновь везти орде».
Где вбирает лак иконы свеч горящих непокой,
Князь Донской порвать оковы клялся, крест творя рукой,
Под которой сбились рати русских пахотных земель.
Меч, не плуг, грозился: «Татей ждёт кровавая купель!»
Где покрыты щёки поля первым пухом вешних трав,
Пели стрелы: «Воля! Воля!» – заглушая гром булав,
Лязг клинков, треск ломких копий. Дмитрий-князь поднял полки,
И хоругвь погнала в топи, в реку, в дебри бунчуки.
Где леса уходят в дали шагом раненых зверей,
Родники моей печали плещут память славных дней.
Как вопросы убиенных, струи бьют, ища ответ,
Гальку точат: «Княже, верно, ныне Воля… или нет?»
Василиса Ковалёва,
Кострома
Нашла ворона мёрзлое
Не вызывает сомнения:
Зима не закончится в мае.
В обещанное потепление не верь,
Как в пророчество майя.
Полетели на свалку с воронами,
Если каждый синоптик врёт:
С обмороженными нейронами
Очень трудно идти вперёд.
Поклюём мерзлоту
На Великом посту,
А потом я в сугроб врасту,
Пока робкая трель
Не разгонит метель –
Может, в следующем году.
Вита Пшеничная,
Псков
Калачики
Небес плывут калачики…
Лёг палец на курок…
Не промахнитесь, мальчики,
И да храни вас Бог.
Вы нам сыны по возрасту,
А по судьбе – отцы.
Внимают ветра посвисту,
Весенние гонцы.
До воскресенья Вербного
Уже рукой подать.
От помысла неверного
Себя бы удержать.
И медленно выводится
От вздоха до строки:
Храни вас Богородица,
Мужья, отцы, сынки…
А маятник качается
От радостей до тризн.
И этот день кончается,
Как маленькая жизнь.
Небес плывут калачики,
На юг ли, на восток…
Мы ждём вас, наши мальчики,
И да храни вас Бог.
Алексей Ширяев,
Минск, Беларусь
Алтайский сбор
О, дед Алтай! Дорогами светил
По тропам, до немыслимости узким,
Где забываешь говорить по-русски,
Не я ходил, а ты меня водил.
Когда в горах гордыне горевал,
От городской прочухиваясь спячки,
Балбалами забалтывал болячки,
Ты на пути разбрасывал завал.
Ты жаловал меня своей рекой –
Я приникал в почтительных поклонах.
Кто, как не ты, меня на скользких склонах
Невидимой придерживал рукой?
Осталось что? Ладонь моя пуста.
И всё ж со мной невестою Белуха,
И небеса из молока и пуха,
Корявых закорючек два листа,
Вершин неверных молчаливый хор –
И это лучший мой алтайский сбор.
Вероника Батхан,
Москва
Наши
Я люблю наших мальчиков – яркоглазых, седобородых,
Умеющих брать мячи и стоять в воротах,
Умеющих брать мечи и держать гранаты,
Точно знающих, за что умирать не надо.
Рядом с ними – друзья и книги, коты и псины,
Рядом с ними короче и милосердней зимы.
Я люблю наших мальчиков… дальше сплошным курсивом.
Как они обожают выпендриться красиво!
Свесив с обрыва ноги, курить, смеяться,
Ни дурака, ни гибели не бояться.
С каждым годом их меньше – червонных, честных.
В жизненном уравнении со множеством неизвестных
Легитимно лишь вычитание с выводами за скобки,
Правило чёрного хлеба, тарелки, стопки.
Ныне прощаемся с Питером, завтра с Каем…
Мальчики смотрят в небо, ряды смыкая.
Смерть пролетает мимо на крыльях чёрных –
Мальчики прикрывают своих девчонок.
Николай Цыганков,
Клин, Московская область
Права весны
Новой жизнью побежали соки
По стволам деревьев, как молва.
Написать лирические строки
Мне весна доверила права.
Бешеным потоком с неба льются
Солнца раскалённые лучи,
По оврагам скоро отзовутся
Музыкой весенние ручьи.
Станут ярче небеса и выше,
Звёзд лучи прорежут синеву.
Я твоё дыхание услышу
И в ответ чуть слышно позову.
И под вечер встреча состоится,
И прекрасным станет старый парк.
Мне об этом сказочные птицы,
Шумно пролетая, дали знак.
Анатолий Аврутин,
Минск, Беларусь
* * *
Вдаль кто-то растерянно брёл с фонарём,
Дрожал в темноте осторожный фонарь.
А мы пробирались по тропке вдвоём –
На ощупь искали дорогу, как встарь.
И то, что тропою казалось вчера,
Во тьме превратилось в колючую жуть.
И не было в сумке у нас топора,
И было нельзя нам назад повернуть.
А кто-то отчаянный брёл с фонарём,
Но нам в темноте посветить не хотел.
Лишь громко запел на зверином, своём,
О том, что камыш тёмной ночью шумел…
И было обидно нам шарить впотьмах
Дорогу, с собою не взяв фонаря.
И спичка сгорела, не пепел, а прах
Оставив на пальцах, закопченных зря.
А кто-то по кругу блуждал с фонарём,
Но мы повторяли: «Неправда, шалишь!
Во тьме всё равно мы дорогу найдём,
А ты себе пой про шумевший камыш…»
Что дальше – забылось… То ль дымную гарь
Заметили издали и помогли…
То ль в сумке на дне отыскался фонарь…
То ль просто синицы полнеба зажгли…
Юлия Воробьёва-Хорольская,
Нефтекумск, Ставропольский край
Тебя напоминающий апрель
Стократно прав! Пора признать. Теперь
Собой гордись, сбылись твои прогнозы.
Тебя напоминающий апрель
Ко мне пришёл как новый вид психоза.
О чём могу писать, когда на всём
Твоя печать. Ты словно жизни росчерк.
Я сердце заперла – ты стал ключом,
Замок на нём сменила – раскурочил.
Я музой попросила стать весну,
И ты, меня дразня, расцвёл нарциссом,
И, кажется, в саму голубизну
Небесного холста ты солнцем вписан.
Бессмысленно писать отдельно про
Тебя и что-то вечное, что свыше,
Когда всецело Мир, как полотно,
Твоими очертаниями вышит.
Во всём тебя находит беглый взгляд,
И стало быть, я сердцем близорука.
Твоя взяла, гордись! Теперь ты рад?
Что я почти с ума, твоя заслуга.
Анатолий Подольский,
Йошкар-Ола
* * *
Роман случайный. Знаю, знаю,
Они как были, будут, есть.
Удивлена? Но я скучаю,
И ни к чему сегодня лесть.
Мне те минуты разбудили
Уснувший сладостный мотив,
Но вмиг заоблачно уплыли
Улыбка Ваша, ветка слив,
Рябины гроздь и власть порыва,
Невинность страсти и укор.
Безмерность ночи, нервы срыва,
Открытость чуда, неги спор.
Мы в мире часто одиноки,
Не позвонить и не зайти,
Но встреч двоих наступят сроки,
Нам друг от друга не уйти.
