I
МОНАСТЫРЬ
18 августа 1987 года мне позвонил Борис N:
-Сегодня в Москву прибывает Вселенский патриарх Димитрий I, - сказал он. – В Даниловом монастыре он будет служить всенощное бдение.
-Спасибо за информацию. Ты придешь на богослужение?
-Конечно. А ты?
-Я тоже. Главное – успеть.
Я в то время служил в Антиохийском подворье чтецом и алтарником. У нас всенощное бдение начиналось в восемнадцать часов, а в Даниловом монастыре – в семнадцать. Но у нас служба заканчивалась рано, поэтому я надеялся успеть и на монастырское богослужение.
Я вышел из нашего храма в начале девятого и сел в трамвай. Маршрут очень удобный – от дверей до дверей безо всяких пересадок. Через полчаса уже был около монастыря. На остановке увидел несколько старушек.
-Ну как? – спросил я у них.
-Уже закончилось, - ответили они.
-Что закончилось? - У меня екнуло сердце.
-Помазание.
Это ничего, подумал я, елеопомазание было и у нас.
Я вошел в обитель, сразу увидел новинку: двор был выложен брусчаткой. Постарались к приезду патриарха, еще несколько дней назад этого не было.
В Троицком соборе пели «Хвалите…»
-Патриарх здесь? – спросил я у Бориса, который стоял недалеко от входа.
-Да. В алтаре.
-Давно приехал?
-После шестопсалмия.
И по большому скоплению народа, и по торжественной атмосфере, царящей в храме, и по небудничному виду монахов, которые более торопливо, чем обычно, сновали по храму, и по тому, что служил протодиакон Стефан из Патриаршего собора – по всему было видно, что в храме находится высокий гость.
Но вот служба подошла к концу. Открылись Царские врата, и из алтаря на солею в сопровождении довольно многочисленной свиты вышел Вселенский патриарх. Вместе с другими людьми я подошел к аналою, на котором находилась икона Преображения Господня, и оказался всего в нескольких метрах от гостя. Он был чуть выше среднего роста, смугл, как и все члены его свиты, в строгом клобуке темного цвета, в длинной мантии; с заметной проседью недлинная борода, тонкие, позолоченные очки, сквозь которые смотрели внимательные проницательные глаза, худое лицо – перед нами был монах-аскет.
-Возлюбленные братья и сестры! – тихим глухим голосом произнес он по-гречески.
В храме воцарилась глубокая тишина, всем хотелось услышать слово приветствия Вселенского патриарха, гостя, в нашей стране чрезвычайно редкого – последний раз Константинопольский патриарх приезжал в Россию в 1589 году, то есть четыреста (!) лет назад, чтобы с другими восточными патриархами по просьбе Царя Алексея Михайловича решить судьбу русского патриарха Никона.
Димитрий I выразил благодарность за приглашение побывать в России и, в частности, в Даниловом монастыре, который возрождается к новой жизни.
Главная мысль его приветственного слова состояла в том, что Господь Бог является центром жизни любого человека и любой страны, и без Его воли не может произойти ни одно, даже самое маленькое событие.
Наместник монастыря архимандрит Тихон вручил высокому гостю подарок (какой, я не рассмотрел).
Патриарх широким плавным крестным знамением – на три стороны – благословил всех находившихся в храме. Затем спустился с амвона и в сопровождении свиты направился к выходу. Большая часть народа последовала за ним.
Один из монахов начал читать первый час. Я приложился к праздничной иконе и, проходя мимо чтеца, заметил, что тот испытывает явное неудобство из-за недостатка освещения (верхний свет в храме был выключен). Я подошел к подсвечнику, стоящему у иконы благоверного князя Александра Невского, взял горящую свечу и подошел к чтецу. Тот кивнул головой, и я зажег три свечи, которые стояли на его аналое.
Я отошел в сторону и дослушал первый час до конца; кстати, чтец был превосходный – каждое слово, произнесенное им, было отчетливым и понятным.
Кто-то тронул меня за плечо; я оглянулся – это был Борис.
-Пойдем? – предложил он.
Откровенно говоря, уходить из храма не хотелось – уж больно хорошо тут было. И домой я не спешил. Но и особенно задерживаться не имело смысла, так как монахи стали тушить свечи на подсвечниках.
Выйдя на паперть, мы с удивлением обнаружили, что народ еще не разошелся. Внизу, у ступенек, стояла свита патриарха, включая наших архиереев, наместника монастыря и кое-кого из братии. Среди них я отыскал глазами и патриарха; у него было радостное и просветленное лицо - к нему цепочкой подходили люди, чтобы взять благословение.
-Боря, скорей! – воскликнул я.
Мы сбежали со ступенек и буквально прилипли к группе людей, которые стремились попасть в узкую «горловину», ведущую к патриарху (несколько человек, взявшись за руки, оцепили эту группу). Мы с Борей поспели вовремя: я лишь нагнул голову, чтобы проскользнуть под сцепленные руки, чуть-чуть поднажал на людей в «горловине», шаг, еще один – вот уже и патриарх виден.
Через минуту, а может, и меньше я приложился к благословляющей руке и быстро отошел в сторону – за мною было еще много народу.
Думаю, высокого гостя до глубины души тронул религиозный порыв русских христиан. Это была для него встреча с Россией, с русским народом, о котором он много слышал и читал и с которым впервые встретился лицом к лицу.
II
ХАМОВНИКИ
-Завтра Вселенский патриарх будет в Хамовниках, - сообщила моя жена, вернувшись с работы (это было через два дня, накануне празднования Толгской иконы Божией Матери).
-Во сколько?
-В половине второго.
-Очень удобное время. Еду! – решил я. – Илюша, поедешь со мной? – обратился я к своему семилетнему сыну.
-Конечно, - радостно и без колебаний ответил тот.
… Храм сиял чистотой: иконы тщательно протерты, подсвечники блестят, как хрусталь, каменные плиты похожи на зеркала; всюду много цветов; от главного алтаря к иконе Божией Матери «Споручница грешных» протянулись две широкие ковровые дорожки - было видно, что к приезду высоко гостя готовились основательно.
На лицах прихожан, пока еще немногочисленных, написано ожидание, смешанное с торжественностью.
Мы с Илюшей прошли к главному алтарю и заняли место слева от праздничного аналоя, чтобы быть поближе к боковой двери, через которую должен войти Димитрий I.
-Едут!
По храму прошло заметное оживление.
Из алтаря вышел о. Георгий с подносом в руках, на котором лежал большой позолоченный крест; его сопровождали два диакона – о. Сергий и о. Михаил – с кадилами и с двукирием и трикирием в руках. Они остановились напротив открытых дверей, сквозь которые нам было видно, как Вселенский патриарх вышел из машины и в сопровождении многочисленной свиты направился в храм. У ступенек, ведущих на паперть, настоятель храма протоиерей Николай вручил высокому гостю хлеб-соль, а когда последний вошел в храм, о. Георгий с поклоном преподнес ему крест. Димитрий I взял его в руки и благоговейно облобызал, а затем поднялся в алтарь и приложился к престолу.
Хор запел тропарь, посвященный празднику Преображения Господня.
В этот момент в храм вошел митрополит Минский Филарет; он выглядел весьма озабоченным и возбужденным; его можно было понять: как глава Отдела внешних церковных связей он отвечал за прием и обслуживание высокого гостя.
Выйдя из алтаря, Димитрий I в сопровождении отца настоятеля приблизился к чудотворной иконе Святителя Николая, которая находилась в иконостасе, справа от Царских врат; приложившись к ней, он довольно долго, молясь, оставался на месте. Затем о. Николай проводил его к иконе Божией Матери «Споручница грешных».
Помолившись Царице Небесной, патриарх вернулся на амвон.
Отец настоятель преподнес ему подарок – сувенирное пасхальное яйцо. Клирики храма один за другим стали подходить к патриарху под благословение, а следом за ними и прихожане. Мы с Илюшей, не теряя времени, протиснулись ближе к амвону и поднялись по ступенькам. В это время патриарх повернул голову влево – кто-то на солее обратился к нему с вопросом.
«Наверно, сейчас уйдет», - подумал я.
Томительные секунды ожидания текли одна за другой, а патриарх по-прежнему разговаривал с кем-то из его свиты.
«Уж больно долго беседует», - с тревогой подумал я.
Наконец Димитрий I, закончив разговор, заметил нас, благословил сначала Илюшу, затем меня, а потом спустился по ступенькам с амвона и вышел из храма.
Во дворе среди многочисленных прихожан, которые и не думали расходиться (высокий гость со свитой зашел в церковный домик на краткую трапезу), я увидел своего друга Сашу, чтеца одного из московских храмов.
-Благословение взял? – первым делом поинтересовался я.
-Да, только что.
-Я тебя в храме что-то не видел.
-Я прибежал минуту назад, был в храме Иоанна-воина, что на Якиманке; патриарх пробыл там всего несколько минут, благословил народ – и дальше. Я узнал, что он поехал в Хамовники, и быстрей - сюда.
-А где он еще был?
-Вчера был в Новодевичьем монастыре, потом в Патриаршем соборе, а позавчера - в Троице-Сергиевой Лавре.
-Насыщенная программа, ничего не скажешь.
-Завтра он уезжает в Ленинград, а затем в Почаевскую Лавру и во Львов.
-Ну, как он тебе?
-Понимаешь, в нем есть простота…
Из церковного домика показался патриарх, впереди него размашисто шагал митрополит Филарет; поравнявшись с прихожанами, он развел руки в стороны, давая понять, чтобы они освободили дорогу гостю.
Пока греки садились в машину, стоящую у калитки, мы с Илюшей вышли за пределы церковной ограды. Митрополит Филарет был уже у ворот; посмотрев на часы, он подал знак водителю. Машина тронулась с места и медленно покатилась со двора. Я еще раз увидел патриарха, его сухое, аскетическое лицо, которое озаряла светлая улыбка. Сидя на заднем сиденье, он правой рукой благословлял христиан, стоящих как внутри, так и снаружи церковной ограды. В лице нас он благословлял всю Русь, молящуюся и страдающую, мятежную и смиренную, немощную и величавую…
В те баснословные года я мало чего знал о Димитрии I – ом, да и о других Вселенских патриархах – кто они и что они. Я плохо представлял себе цель, которую преследовал Димитрий I, посетив Россию, успешен или нет был его визит, и чем все это закончилось. Скорей всего, это была, выражаясь военным языком, «разведка боем».
Да это в конце концов и неважно. Главное совсем в другом. Я новыми глазами увидел русский народ. В то время Россия еще крепко спала под большевистским атеистическим одеялом, гонения на Церковь нисколько не ослабевали, небо было покрыто темными тучами.
Но – и подо льдом вода течет. Действующих православных храмов было немного, но, несмотря на это, верующие люди молились, приступали к церковным Таинствам, крестили, пусть и тайком, своих детей.
Визит Константинопольского патриарха показал, что вера в России жива, русский народ не сломлен, он открыто исповедует свою принадлежность к Православной Церкви, и я видел это собственными глазами.
Николай Петрович Кокухин, член Союза писателей России, член Союза журналистов России
