Светлана Панина,
Екатеринбург
* * *
В глазах зимы белеет чёрный кот –
охотник за позёмкой кривобокой,
а яркий драматизм речной осоки
шуршит, от корня сам в себя растёт,
впадая до апреля в сон глубокий.
В глазах зимы ночует пустота,
и дремлет неродившееся слово.
А помнишь, как свистела береста,
когда в своих объятьях широта
качала в плоскодонке рыболова?
В глазах зимы ночует твоя боль,
сумевшая стать собственною вещью.
В руках чертовки – и топор, и клещи.
Дела её могли бы быть похлеще,
да высшей пробы – белая юдоль.
Александр Вепрёв,
Киров
Рождественские стихи
Зимний дом затерялся в снегах,
может быть, в нём давно отгуляли,
лишь оконца мерцают впотьмах
на краю новогодней печали.
Может, женщина в дом тот вошла,
где как прежде есть всё для богемы,
стол для всех, и набор хрусталя,
и стоят на окне хризантемы.
А на улице нет ни души,
даль подсвечена тьмой белоснежной.
Кто я в этой январской глуши,
весь в снегу, будто в снежной одежде?
То ли призрак, забывший свой путь,
то ли гость, что на пир поспешает.
Только холод сжимает мне грудь,
да мороз до костей пробирает.
Вот и дверь – ледяная доска,
я стучу, но никто не откроет.
И в душе одинокой – тоска,
будто дерево во поле воет.
В небе – ночь. Холодит пустота,
да неясные снежные звоны…
Вдруг зажглась снеговая звезда,
как снежинка на жаркой ладони.
Та звезда, что сияет в ночи,
как надежда, что в сердце таится.
Ты молчи, мирозданье, молчи,
дай хотя б со звездой объясниться.
Дай испить чашу счастья до дна
и прочувствовать мёрзлую нежность.
А вокруг и кругом тишина
как ножом по сознанию режет.
Может быть, это просто судьба,
и в ночи не такое бывает.
И дымится над крышей труба,
словно снежную пыль выдыхает.
Мне в дому не сидеть у огня,
эту женщину я не увижу.
Может быть, запертá на задвижку
деревянная дверь от меня?
Ну а, может, в ночи заплутал,
и на миг это всё показалось.
Будто путник дорогу искал,
а дорога в снегах затерялась.
Но я помнил, плутая в снегах
по морозной, бескрайней равнине,
про огонь, что играет в камине
и блестит в незнакомых глазах.
И о том, что блестят зеркала,
и что в доме есть всё для богемы:
стол для всех, и набор хрусталя,
и цветут на окне хризантемы.
Юрий Бородин,
Панино, Воронежская обл.
На дворе ночном
Шлёт привет звезда неблизкая,
Луч спокойный, неземной.
Ободком собачьей миски
Озарился двор ночной.
Всё родное и привычное
Свет глубокой высоты
Превращает в необычное
Под улыбкою звезды.
Как причудливо и просто всё:
С топорищем пень живой –
Словно гнома долгоносого
Караул сторожевой.
И ревниво, и неистово
Тянет арию Трезор,
Шерстью встряхивает, искрами
Осыпает щедро двор.
И хрусталь колодца, кажется,
Весь просвечен над водой.
У калитки тополь кряжистый –
Прямо явор молодой.
У него на ветке горлица
Всё воркует в полусне,
Ни о чём она не горется,
Не советует и мне.
Вот и ты, моя далёкая,
Память юности храня,
Как звезда голубоокая
Смотришь нежно на меня.
Сквозь невзгоды и превратности,
Потрясенья прошлых дней
Шлёшь привет мне тихой радости
От угаснувших скорбей.
Галина Колесникова,
Барнаул, Алтайский край
Было!
Было, было – жизнью всё бурлило –
Петухи горланили с утра,
Помогала взрослым что есть силы
И в большом, и в малом детвора.
Было, было – к мельнице спешили,
В кузнице толпились мужики…
Дотемна пахали и косили,
Улучив погожие деньки.
Было, было – тесто подходило.
Наполнял подворья хлебный дух.
И всё это накрепко роднило
Всех: от ребятни и до старух.
Было, было – да быльём повито
Многолюдья сельского родство:
Во дворах разбитые корыта
И дворов десятка три всего…
Ричард Чечин,
Санкт-Петербург
Птицы
Птица птицу не знает, не любит и не жалеет,
но глаз-то, поди, не выклюет, уже и на том мерси.
Птицу травят по-разному: анафемой и елеем.
Птица боится сделаться серых ворон белее.
А небо синее-синее угрюмой земле дерзит.
Птица птице толкует: на доктора не надейся,
клюй по своей возможности лимоны и имбири.
Верь только в то, что велено, а слухи дели на десять.
Хватит уже быть птицей, ты человек, оденься.
Вот те твоя тельняшечка, а крылья-то убери.
Птица смекает: нет уж, потом не взлетишь одетой,
в шапке да в тёплых варежках на небо не убежишь.
Вроде и вольно дышится, да в сердце заноза где-то.
Кто тут теперь Одиллия, и где там теперь Одетта?
А птица птице советует: покайся и не греши.
Птица кивает птице, машет крылом прощально,
Срывается с мёрзлой ветки, уходит в небесный свет.
Та, что осталась, медлит, и ветер ветку качает.
Птицы слишком свободны, и людям страшно вначале
растить в себе птиц для неба, которому края нет.
Василиса Ковалёва,
Кострома
Рождество
Я просила о многом,
Упивалась хард-роком,
Не желала назвать Тебя Богом
в обиде.
И тенями ведома
Убегала из дома
в обитель
измышлений, казавшихся личными,
Оказавшихся старыми притчами,
Что не помнить вообще-то срамно.
А теперь за дверями темно,
И снег, и луна,
А в квартире –
украшенное растение
и с Твоим портретом стена –
Ты там ещё маленький, с мамой.
Я просто хочу поздравить Тебя
С Днём Рождения,
отстучать Тебе кардиограммой.
Ты только послушай!
А ещё – подарить Тебе душу,
дивную, как сонет.
Ты прости, что пока у меня
такой нет.
Вера Липатова,
Москва
* * *
твои
не присланные электронные письма
я
сначала сжигаю
потом
кладу пепел в ящик стола
и
прорезаю в нём замочную скважину
в виде
разломов моего сердца
Никита Брагин,
Москва
* * *
Как сладко спать в объятиях зимы,
мерцая искрой в ледяном покое,
пока заря палитру хохломы
не расплеснёт невидимой рукою,
и дымные столбы из сельских труб
до неба вознесутся вертикально,
и заалеет, словно кровь из губ,
краюшка солнца сквозь мороз хрустальный.
И встанет радость золотого дня,
покрыв сугробы льдистой карамелью,
а там придёт и вечер у огня,
и ночь, и ожидание метели,
когда затянется тончайшим льдом
вода святая в проруби крестом.
Елена Павлова,
Москва
Зимний транс
С московских крыш сквозняк сметает снег
И гонит замерзающих прохожих,
Какой неважно день и год, и век,
Все зимы удивительно похожи.
Простуда загоняет в лёгкий транс,
Где я уже заглядываю в лето.
Тревожный сон предоставляет шанс
Перепрошивки прожитых акцентов.
Перепишу молитву, как стихи.
Чтоб избежать душевного разлада,
Прощу себе случайные грехи,
Как все другие, жившие когда-то.
Ищу уюта в ледяной стране,
Не думая, что этот путь конечен,
Всё время вспоминая о тебе,
Горячим чаем согреваю вечер…
Сергей Попов,
Воронеж
* * *
Не припомнить – два ли, три ли,
а скорее – без числа
заклинанье повторили,
раздеваясь догола.
Крибле, крабле, бумс – и эта
становилась неземной
шлакоблочная планета
с правотою и виной.
«Жизнь, кромешная и злая,
вырывается из рук …»
Ничего, помимо лая,
на окраине вокруг.
В стороне от посторонних
и от близких вдалеке
стай собачьих и вороньих
тени тянутся к реке.
Лета тихая до дрожи,
тело липкое от слёз –
умирать себе дороже,
если здравствуешь всерьёз.
Трали-вали, тили-тесто,
заоконная слюда –
замечательное место
по дороге в никуда,
где от снега и от пепла
лихорадило к утру,
и неведение крепло
в честь похмелья на пиру.
И неважно – три ли, два ли –
повторяться не внапряг –
обещания давали,
одеваясь второпях.
Расколдованная вчуже,
явь считала все углы,
где сводились неуклюже
дебет с кредитом золы,
и светало ниоткуда
в полный рост – на раз, два, три…
«Если слепо веришь в чудо,
то при свете повтори».
Алексей Золотухин,
с. Большое Сорокино, Тюменская обл.
Разговор в блиндаже
Проходи, старшой, к огню. На-ко вот цигарку,
Обогрейся, обсушись. Ишь, продрогший весь.
Может, для сугреву-то опрокинешь чарку?
Тут во фляжке у меня вроде что-то есть.
Не серчай, что я вот так запросто гуторю.
После этой штыковой ты нам всем как брат,
Все мы тут одна семья, с этим не поспоришь…
Э, да ты уж задремал… Ну, поспи, солдат.
Ишь, умаялся-то как да сомлел в тепле-то…
Видели его в бою? Форменный орёл!
А совсем ещё пацан, восемнадцать где-то…
Надо б поберечь его, чтоб домой пришёл.
Мы-то пожили уже, каждый уж не мальчик,
На войне не первый год, знаем, что почём.
Надо присмотреть за ним, больно уж горячий,
А с горячей головой тяжко под огнём.
Всем наш лейтенант хорош, гвоздь ему в печёнку,
Только молод да горяч, вот про то и речь.
Не сложился бы зазря, ведь совсем мальчонка.
Значит, так и порешим. Надо поберечь.
Ирина Моргачёва,
Санкт-Петербург
* * *
Феноменально чёрный кот
Сидит, как на картинке.
Он шеей тянется вперёд,
И шерсть блестит на спинке.
На спиритический сеанс
Настроенный сегодня,
Он разложил души пасьянс
В пустынной подворотне.
Рисует время на стене
Внахлёстку тень витую,
Мелькают зайчики в окне,
Готовя цепь златую.
И дуб возник среди песка,
Как солнце на восходе,
И кот, мурлыча, как река,
Седую песнь заводит.
Ольга Бородина,
Ижевск, Удмуртская Республика
* * *
А сердце помнит боль, что причинил ты,
И не стереть ничем её следы,
Не растопить уж ледяные плиты,
Хоть трижды будь ты нежным и святым.
Ты будешь ждать с надеждою улыбку –
Но как её, погасшую, зажечь? –
Душа теперь словам не верит зыбким,
И долго не растает лёд в душе.
Ведь, чувства не щадя мои бедовые,
Ты словом жгучим сердце застудил.
Прости, любовь моя ты непутёвая,
Но обожгу я холодом твой пыл.
Перевёл с удмуртского Сергей Матвеев
