Глас Рождества, звучащий во многих сердцах; и многие поэтические сердца, настраиваясь на волну оного, ощущали всю тайну и всё величие события.
Встаньте и пойдите
В город Вифлеем;
Души усладите
И скажите всем:
«Спас пришел к народу,
Спас явился в мир!
Слава в вышних Богу,
И на земли мир!
Чеканно исполнял А. Фет свою песню; и весь традиционный антураж Рождества – с пастухами, отрывающимися от костров, с восточными царями, едущими с дарами, с пещерой, освещённой внутренним светом, словно представал в вечном поэтическом ореоле.
В монументальном рождественском стихотворение Пастернака было нечто современное – всем векам:
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи,
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочета
Спешили на зов небывалых огней.
Разворачивается мистическое действо действ, чьи последствия протянутся во все грядущие времена…
Чудо!
Величественное, ускользающее слово: людям необходима вера в него: божественное, нарушающее онтологию обыденности: скудную, как еда бедняка.
Легко и торжественно исполнял Л. Мей:
То были времена чудес,
Сбывалися слова пророка,
Сходили ангелы с небес,
Звезда катилась от востока,
Мир искупленья ожидал —
И в бедных яслях Вифлеема,
Под песнь хвалебную Эдема,
Младенец дивный воссиял…
А. Хомяков насыщает происходящее необычными, нестандартными подробностями… но – никто не ведает, какими они были, а поэзия обладает уникальным правом творить собственную действительность:
В эту ночь Земля была в волнении:
Блеск большой, диковинной звезды
Ослепил вдруг горы и селенья,
Города, пустыни и сады.
А в пустыне наблюдали львицы,
Как, дарами дивными полны,
Двигались бесшумно колесницы,
Важно шли верблюды и слоны.
Неожиданно пишет всегда иронический, король поэтической иронии Саша Чёрной: с необыкновенной нежностью, разливающейся словно золотистыми лучами:
В яслях спал на свежем сене
Тихий крошечный Христос.
Месяц, вынырнув из тени,
Гладил лен Его волос…
Бык дохнул в лицо Младенца
И, соломою шурша,
На упругое коленце
Засмотрелся, чуть дыша.
Ф. Достоевский, не считавший себя поэтом, но стихи писавший, и жизнью своей стремившийся разгадать загадку Христа, писал:
Крошку-ангела в сочельник
Бог на землю посылал:
“Как пойдешь ты через ельник,
— Он с улыбкою сказал, —
Елку срубишь, и малютке
Самой доброй на земле,
Самой ласковой и чуткой
Дай, как память обо Мне”.
Необычное повествование балладного лада развернёт гигант русский прозы, обратившись к стиху.
Стих всегда позволяет затрагивать самые глубинные недра душ.
Стихи русских поэтов, окрашенные Рождественскими мотивами, звучат сакральностью тайны: не подлежащей истолкованию, - как не объяснить чудо.
Как не истолковать жизнь – до корневых основ её.
