Петрович сказал неспроста.
«Давай, Николай, поворачивай,
Заглянем в родные места!
Заедем, хоть времечка мало,
Развею дурацкий мой сон:
Как будто деревня пропала -
Пожёг её Наполеон!
Приснится ж такое, Иваныч,
На стену хоть полезай...»
«Принял бы чекушечку на ночь!»,
Совет ему дал Николай.
«Куда там! Уж слабости в теле,
Чтоб водку стаканом глушить.
А раньше могли и хотели!
Теперь ещё надо пожить...»
Петрович - надежнее стали,
За дело берётся всерьёз.
И люди округе все знали -
Тащил на себе он совхоз.
С утра и до ночи всё в поле,
На ферме и в мастерской -
С крестьянами скушал пуд соли,
Вприкуску со слёзной тоской!
Не скрою, бывало и тошно,
Он рвал бюрократии плен -
На льне, молоке и картошке
Поднялось хозяйство с колен.
Теперь разве вспомнят об этом?
Клянут все Советский Союз!
Его разрушитель отпетый,
Кумиром стал денежных муз.
Никто им не крикнет: «Доколе!?».
«Постой-ка, Никола! Вон тут,
Я помню, лён сеяли в поле,
А щас-то березы растут...».
Петрович застыл изумлённый,
Сурово молчал Николай.
В берёзовом царстве зелёном
Поди-ка ты поле узнай!
Поехали дальше. Где фермы
Стояли, буренки паслись -
Разруха - не выдержат нервы! -
Бурьян или плесени слизь.
А в Доме культуры на окнах
Из досок тесовых кресты.
Петрович ругнулся, заохал:
«Да что ж это за скоты!?».
Шумел борщевик у обочин,
К конторе подъехали. Что ж?
Вход наглухо заколочен -
Никак уж туда не войдёшь!
«Да, янки нас сделали круто! -
Петрович вздохнул неспроста -
Обули! Россия обута!
Зачахли родные места!»
Никола с ним даже не спорил,
Чекушку достал впопыхах.
Петрович хватил её с горя -
За память об отчих местах.
Назад они ехали молча,
Не до словесных щедрот.
Как будто заклеили скотчем
Им светлые очи и рот.
ВОЛОГДА,
17 июля 2017
