Часть 2. На телеге в Абрамцево
Ко дню памяти выдающегося русского православного мыслителя, филолога, историка, поэта, публициста, критика, виднейшего представителя «классического славянофильства», Константина Сергеевича Аксакова (29 марта (11 апреля) 1817 - 7 (20) декабря 1860) (См. о нем: «...А с Константином Сергеичем, я боюсь, мы никогда не сойдемся». Краткий очерк толкований и понимания жизни и наследия К.С. Аксакова. Статья 1-я; «Пора домой!»: «Русским надо быть русскими...». К.С.Аксаков и его наследие. Статья 2) мы переиздаем лучшие воспоминания о нем (а его биография до середины 1880-х гг. была почти неизвестна читателям).
Их
автор - Николай Михайлович Павлов (писавший под псевдонимом «Н. Бицын» и
криптонимом «Н. Б.») (1835-1906) - глубокомысленнейший публицист,
проницательный историк, писатель, литературный критик, общественный деятель (один из инициаторов создания Союза русских людей),
крестник С. Т. Аксакова и многолетний близкий сотрудник изданий И. С. Аксакова.
Интерес к отечественной истории привел его к сотрудничеству с журналом П. И. Бартенева «Русский архив». Для этого журнала и написан очерк о Константине Аксакове.
Позднее здесь же были помещены многие статьи Павлова и сопровожденные его предисловиями публикации материалов, связанных с семьей Аксаковых и московскими славянофилами: Из переписки И. С. Аксакова с Н. М. Павловым о древней русской истории (1887. N 8. С. 469-494); Детский сон К. С. Аксакова (1888. N 3. С. 163-164); Гоголь и славянофилы (1890. N 1. С. 139-159) и др.
В своих фундаментальных сочинениях «Русская история от древнейших времен. Первые пять веков родной старины (862-1362)» (т. 1-3. М., 1896-1900), «Русская история до новейших времен. Вторые пять веков первого тысячелетия (1362-1862)» (т. 1-2. М., 1902-1904; доведено до 1-й пол. XV в.) Н.М. Павлов, по его словам, был «историком», чья задача - «услыхать те самые запросы народной совести», которые и поныне волнуют русских людей.
Публикацию (приближенную к современной орфографии) специально для Русской Народной Линии (по изданию: Русский архив. 1885. Кн. 3. - С. 371-415) подготовил профессор А. Д. Каплин.
Название - составителя.
+ + +
Бицын Н. <Н. М. Павлов>
Воспоминание о Константине Сергеевиче Аксакове.
III.
В 1859-м г. было напечатано в газетах: «Сегодня, в ночь с 29-го на 30-е Апреля, скончался Сергей Тимофеевич Аксаков»; а нумер «Русской Беседы» вышел с объявлением на первой странице в траурной кайме: «Москва лишилась великого художника»... Это был некролог, написанный А. С. Хомяковым.
Не в Москве, даже не в Московской губернии, а смежной с нею - в деревне с большою каменною усадьбой, в прекрасном саду над прудом, напоминавшем целое озеро, где тогда цвела черемуха и яблоня, куковали кукушки и пели соловьи, в самый разцвет мая - дошло до меня роковое известие.
В Москве, у Арбатских ворот, неподалеку от того розового двухэтажного, за палисадником, дома с балконом и со стеклянными сенями, на Кисловке, где в последнее время жил и скончался Сергей Тимофеевич - в церкви Бориса и Глеба происходили, отличавшиеся необыкновенным многолюдством и съездом похороны. Я не мог быть там, и с минуты на минуту мне делалось тяжелее, что я там не был. Уладясь кое-как с затруднениями по делам чисто-личным (правильнее даже сказать семейным, потому что тот, едва окончивший курс юноша, посетивший года полтора тому назад Абрамцево, был уже человек семейный), я попал в Москву на один из первых поминальных дней. Мысль о Константине Сергеевиче - как он переносит свое несчастие, здоров-ли и даже можно-ли будет его видеть - не переставала тяготить меня всю дорогу. Ранним утром, прямо с перекладной, я наведался к издателю прекращенной газеты «Парус», к его брату Ивану Сергеевичу, занимавшемуся тогда изданием «Русской Беседы», переданной ему А. И. Кошелевым. Редакция «Русской Беседы» помещалась недалеко от дома, где скончался Сергей Тимофеевич - на Большой Никитской, насупротив Кисловки. Как и следовало ожидать, я услыхал мало утешительного. Константин Сергеевич был безнадежен; не только свои, и чужие боялись за него. Его укоряли, что он не бережет себя, еще прямо и в том, что он как бы намеренно убивает себя. К этому прибавляли, что он страшно изменился. Хорошо предупрежденный на этот счет, я готовился быть особенно осторожным при встрече с ним. Перебежав только улицу, уж я был на Кисловке; а сделав еще шагов тридцать к знакомому дому, уж видел палисадник за перилами, большие ворота, и из ворот, в противуположную от меня сторону, медленными шагами удалявшуюся фигуру. Я нагнал вслед; медленно отходивший от меня обернулся... Можно-ли было узнать прежнего, бодрого душевно и телесно Константина Сергеевича? Мало сказать: он страшно изменился в лице