От редакции: Полемика в литературной среде – не редкость. Причём, бывает довольно жёсткая, мастера слова часто в выражениях не стесняются. Мы стараемся избегать участия в таких баталиях. Но не всегда это удаётся. Наш постоянный автор П.И.Ткаченко прислал нам критическую статью против Ю.М.Павлова, статьи которого мы также публиковали. Не берёмся судить, кто прав, пусть решит читатель. Но тема важная – замолвить слово за уважаемого нами С.Ю.Куняева.
В электронном литературно-историческом журнале «Родная Кубань» (15 сентября 2026 г.) его редактор Юрий Павлов опубликовал свою статью «Книга Ст. Куняева о Ю. Кузнецове как некачественный журналистский текст». Статья для этого автора характерная, нередко впадающего в демагогию и бездоказательность, исходящего не из текстов произведений, не из литературных и духовно-мировоззренческих процессов, происходящих в обществе, а из неких, разумеется, «высших» соображений и причин, читателям далеко не явным. А потому не отличающегося объективностью. Но натужно стремящегося к репутации «патриота», видимо, полагая, что она, всё спишет, что с ней любая ортодоксия и литературное хулиганство простятся. Можно было бы на эту статью и не откликаться, сославшись на иронические стихи М. Лермонтова, словно сегодня написанные:
Читал я. Мелкие нападки
На шрифт, виньетки, опечатки,
Намёки тонкие на то,
Чего не ведает никто.
(«Журналист, читатель и писатель»).
Но статья эта, впрочем, как и позиция журнала «Родная Кубань», за многие годы так и не состоявшегося как общероссийское региональное литературное издание, содержит в себе такие мировоззренческие аспекты, мимо которых пройти никак невозможно, какой бы псевдопатриотической риторикой они не прикрывались.
Возникает вопрос о причине появления такой, столь бесшабашной и радикальной статьи, поскольку ни журналистского, ни литературного повода для неё не было. В самом деле, автор пишет о книге Станислава Куняева, вышедшей более десяти лет назад. По писательскому этикету это не то, что недопустимо, но как-то неловко. А в нашем случае это обнажает истинную цель написания статьи. Для автора эта книга лишь повод высказать свои заветные мысли и дорогие для него убеждения. А вопрос, задаваемый им в конце статьи, не может быть извинительным и уж тем более, не может быть принят всерьёз: «Почему только сейчас написана статья? – Спрашивают защитники Куняева. Отвечаем: руки не доходили». Подозреваю, что никто, никакие «защитники Куняева» его об этом не «спрашивали». Во всяком случае, такого вопроса нет в комментариях. Просто, как журналист опытный, автор понимает всю неестественность и несуразность ситуации, а потому и прибегает к столь несостоятельному аргументу. Но что делать, коль надо, что называется, «отрабатывать» именно такую позицию, какой бы неблаговидной, с точки зрения литературной, она не была.
Итак, филолог, редактор «Родной Кубани» Юрий Павлов, как видно из этой статьи и из предшествующих его писаний, вдруг предпринял наивную попытку низвержения Станислава Куняева, показать его «закат» и особенно в его многочисленных литературно-публицистических книгах, в которых Станислав Куняев глубоко, как никто из писателей, осмысливает через литературу и литературную жизнь советский период нашей истории. Провинциальный филолог и редактор вознамерился свергнуть Станислава Куняева вообще (именно так), постоянно грозя каким-то неведомым «защитникам Куняева» и уже только поэтому ортодоксальным. Что же случилось, что произошло? Ведь не столь уж давно он высокопарно вослед за Вадимом Кожиновым (его словами) славил Ст. Куняева: «Яркая звезда на историческом небе России». Восхищался охватом событий, уровнем их осмысления Ст. Куняевым. И вот – «Позднее творчество Станислава Куняева: история заката» («Родная Кубань», 12 сентября 2026 г.). Причём, откуда начинается это «позднее творчество», совершенно неясно. Оказывается, причиной «заката» является возраст, что, как понятно, не является основанием для отрицания всего творчества Станислава Куняева. А именно это делает Ю. Павлов. Не грозит же он защитникам позднего Куняева, а «защитникам Куняева» вообще: «Для любого писателя, критика, журналиста главное – вовремя остановиться. Но большая часть пишущей братии, как алкоголики, сделать этого не могут. Поэтому финал творческого пути, как правило, омрачён разного масштаба и качества падениями, провалами…». Такая вот методология у филолога, которому почему-то в голову не приходит, что апелляция к возрасту и неэтична, и безнравственна. И потому, что здесь – неблагодарность человеку, сделавшему много, и потому, что все мы ходим под Богом, и потому, что и сам Юрий Павлов далеко не юный и ему уже впору задавать подобные вопросы, которые он задаёт «пишущей братии» относя к ней и Ст. Куняева, и за его плечами нет того творческого пути, какой есть у Ст. Куняева.
Но главное состоит в том, что столь запоздало рецензируемая им книга, вышедшая более десяти лет назад, не даёт для таких упрёков никаких оснований. Наоборот. Ведь эта небольшая малоформатная книжка – не вообще о творчестве Ю. Кузнецова, а об опыте общения автора с ним, в пору совместной работы в журнале «Наш современник». Именно этим она и драгоценна. И особенно, в период работы Ю. Кузнецова над поэмой «Путь Христа» и историей её публикации. Тут целый срез духовного и интеллигентного уровня писателей и образованной части общества вообще. Нельзя ведь не задаться вопросом, почему люди духовного звания выступали за публикацию поэмы, а писатели, ставшие вдруг «воцерковленными» до неприличия, выступали против её публикации, и до сих пор выступают против поэмы. И более двадцати лет спустя. Это ведь – богатая пища для размышлений о духовном и нравственном состоянии нашего общества. Но Ю. Павлов в своей статье рассматривает не то, что в этой книжке есть, а чего в ней нет, но, по его разумению могло и даже должно быть. Такова методология доктора филологии Ю. Павлова…
И не смутило «патриота» Ю. Павлова то, что Станислав Куняев, его творчество, личность, судьба – огромное явление в нашей литературной и общественной жизни. Один из самых талантливых поэтов второй половины ХХ века – начала ХХI века, блестящий публицист, незаурядный мыслитель, многолетний редактор главного патриотического журнала «Наш современник», сплотивший вокруг себя и журнала истинно патриотические силы России, причём, в самый неблагоприятный для литературы период. А, может быть, это и есть истинная причина «свержения» такого столпа русской литературы и патриотизма, каким несомненно является Станислав Куняев? По точному определению Владимира Бондаренко, – продолжателя «лучших национальных, государственно-патриотических традиций». Других причин и поводов для этого не просматривается. Тем любопытнее разобраться в том, почему это происходит со стороны литератора, всеми силами пытающегося позиционировать себя как «патриота». Может быть, это и есть цель таких, вроде бы, беспричинных нападок на выдающегося писателя: не допустить его обширное наследие в нашу последующую жизнь, когда оно особенно необходимо в условиях всё обостряющейся борьбы за наш суверенитет и, говоря словами Ап. Григорьева, за «нашу умственную и нравственную самостоятельность».
Вне зависимости от того, осознает это сам, Ю. Павлов или нет. Тем более, что подобной личности – такого масштаба мышления, охватывающей жизнь во всей её полноте, такой активности, такой творческой свободы и такого гражданского мужества, пока не появляется. Может быть, теперь появление её и невозможно, в условиях всеохватывающих лукавых электронных средств коммуникации с их тотальным контролем над человеком. Но тогда тем более драгоценнее и необходимее то, что было стяжаемо мощной плеядой литераторов и мыслителей предшествующего поколения. И безусловно, это прежде всего, наследие Станислава Куняева. Конечно, во все времена находятся те, кто ради самоутверждения готов промотать драгоценное наследство. Но их ли нам следует слушать? Нет, разумеется.
Читатель, недостаточно искушённый в хитростях и коварствах происходивших и происходящих в нашем обществе духовно-мировоззренческих противоборств, в том, что люди духовного звания называют бранью духовной, и хоть как-то зная роль Станислава Куняева в русской литературе, прочитавши эту в общем-то хулиганскую статью Ю. Павлова, прикрываемую «патриотизмом», будет неизбежно поставлен перед трудноразрешимой дилеммой: так где же настоящий патриотизм, а где ложный? Неужто этот радикализм Ю. Павлова, словно вынырнувший из беззакония девяностых годов, и есть настоящий патриотизм?..
Главным доводом Ю. Павлова для свержения Станислава Куняева и изъятия его из русской литературы вообще, является то, что патриарх литературы с возрастом якобы разучился писать: «Интерпретационная сверхвольность» якобы «характерная для позднего Куняева»; «нарушение элементарной логики и свободного обращения с фактами истории литературы встречаются в книге многократно»; «сплошь и рядом концы с концами не сходятся». И распетушившийся провинциальный «патриот» даже стыдит столь многоопытного писателя: «Стыдно такой некачественный текст сначала написать, затем опубликовать у себя в журнале». Хотя, ему ли говорить об этом, так и не сделавшего «Родную Кубань» общероссийским региональным литературным изданием, заполоняя его беспомощными поделками подневольных ему студентов, соблазняя сих малых?
Ну и окончательный вывод самонадеянного критика, полагающего, что у него уж точно концы с концами сходятся: «Сказанное нами о книге «И бездны мрачной на краю…» свидетельствует о том, что так писать нельзя». Я же, прочитавши эту статью, и многие другие работы автора, в которых он даёт абсолютно неточные характеристики великим русским писателям (к примеру, Александру Блоку), прихожу к выводу, что теперь критику так писать нельзя. Об А. Блоке утверждаю и как занимающийся его наследием всю жизнь, и как автор недавно вышедшей книги «Никем не званый…» Александр Блок в поисках образа России».
После всего написанного и постигнутого о литературе рубежа веков и ХХ века мы не имеем права возвращаться на прежний догматический, позитивистский уровень, тем более сейчас, в условиях всё обостряющейся борьбы за наше человеческое, народное и государственное существование. Ведь даже если в книжке Ст. Куняева и есть неточности, от которых не застрахован любой литератор, это не давало никаких оснований для такого радикализма. И не только из уважения к возрасту патриарха литературы и благодарности за им сделанное, но и потому, что эта небольшая книжица довольно ценна для внимательного и любопытного читателя.
Совершенно очевидно, что постичь творчество Станислава Куняева, и тем более творчество Юрия Кузнецова позитивистскому, материалистическому сознанию не под силу. И это наглядно проявилось в данной статье Ю. Павлова. С какой решительностью и чувством абсолютной правоты он иронизирует над «мистико-детективной историей», рассказанной Ст. Куняевым, когда строчка Юрия Кузнецова «Но русскому сердцу всегда одиноко», чуть было не прошла в журнале со словом одинаково: «Обуздав сильное смятение чувств и отставив в стороне фантазии о нечистой силе…». Откуда эта ирония? Из убеждения, что «бесы» и «нечистая сила» – это фантазия «тёмных», недостаточно просвещённых людей, будь они даже выдающимися писателями. «Бесов» придумал А.С. Пушкин в стихотворении «Бесы» и Ф.М. Достоевский в романе с таким же названием. А нечистую и неведомую силу выдумал писатель ХIХ века С.В. Максимов. Ну и другие писатели, даже советского времени, всё ещё не изжившие фантазии о нечистой силе, в том числе и Ст. Куняев. И, о ужас – даже в «демократические» времена всё ещё предаются этим фантазиям. Никак не могут освободиться от пережитков прошлого, не в пример просвещённому Ю. Павлову, поучающему Ст. Куняева: «Нечистую силу надо искать не в типографии…». А где – надеюсь, читатель догадывается.
«Нафантазировал Куняев и с историей издания книги «Крестный ход», – не унимается позитивистский обличитель. Но эта история хорошо известна. О ней рассказывала вдова поэта Батима на одной из научных конференций по творчеству Ю.П. Кузнецова. Ей и редактору-составителю был поставлен ультиматум: если оставите название книги таким, какое дал ей сам поэт – «Крестный путь», – книга не выйдет. Выйдет только с названием «Крестный ход». То есть, высокое представление о духовном пути поэта было подменено понятием всего лишь обрядовым… Такова, оказывается, сила «общественного мнения», которое пострашнее всякой регламентированной цензуры…
Ну а разве постыдная история с бойкотом СМИ, отказавшимися сообщать обществу и народу о кончине выдающегося русского поэта Юрия Кузнецова, не носила всё того же «мистико-детективного», по Ю. Павлову, характера? Или другая история, о которой так же рассказал в своей книжке Ст. Куняев: «Но нечистые не дремали. Недаром же в феврале 2006 года, через два с половиной года после смерти поэта, бывший руководитель ельцинской администрации, а ныне президент фонда социальных и интеллектуальных инициатив Сергей Филатов прислал в редакцию «Нашего современника» поздравление Юрию Кузнецову в связи с его 65-летием…». Это ведь поразительный факт, свидетельствующий не о нерасторопности и небрежности чиновника, а о том, в каком положении, по сути, в изгнании находилась великая русская литература у нас в России. Да и всё ещё находится… И разве не об этом же явлении писал сам Юрий Кузнецов в письме скульптору Петру Чусовитину, когда была опубликована его поэма «Путь Христа»: «Прошло уже полгода, и что же выяснилось… Бондаренко, оказывается, более чем полусотне людей предлагал что-то написать о моих поэмах… и выяснилась полная несостоятельность нашей элиты».
О вышедшей книге «Путь Христа» (М.: «Советский писатель», 2001), правда, иногда писали, но в высокомерно-менторском тоне: «Это – не икона, это лубок… это милая сказка о Христе, рассказанная в доступной неразвитому разуму форме… Это, конечно, прямая ересь, но не маскирующаяся под канон» (Владимир Губайловский «Евангелие от Кузнецова» // «Независимая газета», 20 января 2001). Но не слишком ли длинна и последовательна череда таких «мистико-детективных историй», над которыми иронизирует стойкий материалист Ю. Павлов, полагающий, что их быть не может, потому что не может быть никогда?
Я же добавлю к этой череде ещё один факт. В 1999 году в издательстве Московской организации Союза писателей РФ вышла очень значимая в творческом пути Юрия Кузнецова книга «Русский зигзаг». Здесь нечистым и лукавым удалось-таки сделать поэту неприятность. На обложке книги был восьмиконечный православный крест. Но нижняя его перекладина была наклонена не слева направо, как должно, а справа налево… Что это – небрежность, умысел, или опять-таки «мистико-детективная история»? А может быть, это всё то же нынешнее «возвращение к вере», которое можно выразить разве что стихами Сергея Хохлова: «Спасибо, нам вернули Бога ниспровергатели Его…».
Мне тоже пришлось однажды столкнуться с этим. «Русская народная линия» опубликовала моё уже давнее исследование «У церковной ограды», посвящённое храму 1000-летия Крещения Руси в Москве, на Каширском шоссе. Храму, содержащему кричащие архитектурные нарушения. Под куполом были помещены орлы, во все стороны света, символизирующие ныне принятый герб Российской Федерации. Но в их лапах отсутствуют символы власти – скипетр и держава. То есть, храм выражает противоречие и даже конфликт между светской властью и властью церковной, собственно нашей исконной православной верой («У церковной ограды», авторский литературно-публицистический альманах Петра Ткаченко, издательство «АЛЕКС», М., 2010).
И за все эти годы ни московская власть, ни церковные иерархи не увидели в этом нарушении ничего предосудительного и недопустимого. В то время, как русская государственность издавна и поныне определяется гармоническим сочетанием власти светской и церковной. И откликов читателей было на удивление мало. Но один из них меня поразил, видимо, характерный для «продвинутой» части нашего общества: «В настоящее время эта религия (Православие – П.Т.) существует как информационно-развлекательный проект с мистической окраской» (Радиомир Уткин). Нисколько не сомневаюсь в искренности как этого, так и других читателей. Я – о том, что никакой народ и никакое государство без духовной основы, без своей, исконной веры существовать не могут. Если же такие фундаментальные нарушения продолжают происходить, тогда все, даже самые привлекательные декларации о суверенитете и самостоятельности, о духовном возрождении остаются на нашу беду благими пожеланиями…
Иронизируя над нечистой силой как над чем-то нереальным и фантастическим, невозможно в полной мере понять «Путь Христа» Юрия Кузнецова, того, о чём поэт говорит в начале её:
Памятью детства навеяна эта поэма.
Встань и сияй надо мною звезда Вифлеема!
Знаменем крестным окстил я бумагу… Пора!
Бездна прозрачна. Нечистые, прочь, от пера!
Что это за «нечистые»? Всё те же, извечные, существующие изначально и всегда, ибо тот, кто не знает их, не знает и Бога. Тот сатана, о котором в Евангелии от Матфея говорится дважды: «Отойди от Меня, сатана; ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся, и Ему одному служи (Мф. 4:10); «Отойди от Меня, сатана; ты мне соблазн; потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» (Мф. 16:23).
Нечистые, прочь от пера! Обыденное сознание предполагает, что зло, нечистая сила, сатана выступают в каком-то безобразном обличии. Но это происходит иначе. Как в стихах талантливого поэта из Белгорода Геннадия Островского:
Я вижу, вам не повезло
С людьми, землёю, небесами:
Вы на земле творите зло
С такими ясными глазами!
Вы храмы рушите шутя,
Вы слишком много говорите,
Как неразумное дитя –
Не видите, что творите…
А теперь – о главном: о том, какие духовно-мировоззренческие догматы проявились в этой разухабистой статье Ю. Павлова, написанной в духе приснопамятных РАППовских разоблачений; как они соотносятся с тем, что происходит в нашем обществе на метафизическом уровне и являются ли они действительно патриотическими. И тут выясняется, что дело вовсе не в том, что Станислав Куняев якобы «разучился» писать, и этим душа критика уязвлена стала. Дело в мировоззренческих и даже идеологических пристрастиях самого критика, разумеется, при этом разоблачающего «партийно-групповое мышление», которому он противопоставляет правду и ничего, кроме правды.
Он упрекает патриарха литературы в том, что он «покраснел»: «В последний период своего творчества Куняев «краснеет», его мировоззрение можно определить как непоследовательно сталинское». Что значит «непоследовательно», известно только самому автору. И ещё, о ужас, замечает в творчестве Станислава Куняева «необольшевизм»: «Необольшевистское мировоззрение позднего Куняева». Правда, бросая столь многоопытному писателю такие обвинения, всё ещё пугая читателя такими жупелами, уже давно не страшными, филолог не привёл никаких фактов в их подтверждение. По причине их отсутствия, конечно. Ведь Станислав Куняев, как большой поэт и глубокий мыслитель, не даёт никаких оснований рассматривать себя приверженцем той или иной идеологии. Россия, её многотрудная история и загадочная судьба – была всегда его идеалом, как в советское время, так и теперь. А потому, низвергая Ст. Куняева, Ю. Павлов свидетельствует о себе, а не о нём. За это его немало донимали русофобствующие, либеральничающие авторы в советское время, а теперь вот и – рядящиеся в тогу «патриотов».
Эти обвинения Ю. Павлова вовсе не новы. Они во весь постсоветский период были в ходу, ибо являлись догматами катастрофы разрушения страны в девяностые годы. И вот, казалось, наконец-то, обнажилось всё их лукавство и с предельной определённостью стало ясно, что, отрицая ХХ век, пожалуй, самый сложный в нашей истории, отрицая советский период истории, оставляя его неосмысленным, невозможно двигаться дальше. И надо сказать, что лучшие умы, наши современники разрешили эту дилемму непрерывности российской истории: В. Кожинов, И. Фроянов, А. Панарин, К. Мяло, Н. Нарочницкая, Ст. Куняев, Ю. Кузнецов, С. Кургинян и другие. Но их глубокие и столь теперь необходимые выводы при нынешних средствах коммуникации, очень даже легко потопить в маргинальных представлениях, проявившихся и в статье Ю. Павлова. Наконец-то сложилось положение, которое выразил Юрий Кузнецов: «В прах гражданская распря сошла, но закваска могильная бродит». Нет, утверждают маргиналы и догматики, не отступим от идеологической «чистоты». Вновь реанимируем «красных» и «белых» и всяких других. Дабы быть «патриотами», а на самом деле, дабы и более ста лет спустя бултыхаться в «могильной закваске», реанимируя, по сути, состояние гражданской войны…
И для такого утверждения есть полные основания. Не надо быть литератором, а просто внимательным читателем, чтобы заметить, как в последнее время, что называется, тихой сапой, в СМИ идёт реабилитация либеральных воззрений, оказавшихся несостоятельными во всём мире, реабилитация «шестидесятников», главных идеологических виновников крушения страны. Вот уже на телеэкранах и иноагенты замелькали… Но на пути этого нового движения стоит мощное препятствие – творчество Станислава Куняева, его патриотическая личность, его целая серия глубоких публицистических, мировоззренческих книг и особенно монография «К предательству таинственная страсть…» (М., АНО «Редакция журнала «Наш современник», 2021), вынесшие жёсткий приговор либеральной части интеллигенции и «шестидесятничеству», их духовному и интеллектуальному поражению… Отсюда – эта наметившаяся реабилитация «шестидесятничества». В её русле находятся как эта статья Ю. Павлова, так и издательская политика «Родной Кубани», издания не частного, а муниципального-государственного. Повторюсь, вне зависимости от того, осознаёт он это или нет.
Обратим внимание на то, что он обвиняет Ст. Куняева именно в «необольшевизме», а не, скажем, в приверженности коммунистической идеологии. Ведь крушение страны в девяностые годы произошло под знаком «декоммунизации». А «большевизм» был уже совсем иным движением, Октябрьским, противостоящим либеральному, Февральскому разрушению православной России в 1917 году…
Центральным догматом в такого рода неолиберальных воззрениях, рядящихся в «патриотизм», является непризнание кардинального мировоззренческого и идеологического поворота в политике начала 1930-х годов. Именно этим продиктовано утверждение Ю. Павлова: «Конечно, никакого полноценного внедрения пушкинского мира в 1937 г. не было и быть не могло». Тут скорее поверишь философу русского зарубежья Г.П. Федотову, писавшему в тридцатых годах: «Никогда ещё влияние Пушкина в России не было столь широким. Народ впервые нашёл своего поэта». Но не признавая этого радикального поворота тридцатых годов, невозможно осмыслить советский период нашей истории, продолжая бултыхаться в «закваске могильной»… Можно ли со столь хлипкой идеологической оснасткой отстоять нам суверенитет, «нашу умственную и нравственную самостоятельность»? Разумеется, нет.
Выдумывая некое «соперничество Ст. Куняева с Ю. Кузнецовым, что это было «одним из главных движителем Куняева при написании книги», что это «главный нерв книги», Ю. Павлов тем самым свидетельствует не о них, а о себе. Они же жили не по таким мелким понятиям, а совсем по иным представлениям. Об этом свидетельствует, к примеру, стихотворение Юрия Кузнецова, посвящённое Станиславу Куняеву, написанное в 1992 году, когда Юрий Кузнецов ещё не работал в журнале «Наш современник».
Их надо честно изучать, а не свергать с РАППовской ненавистью. В самый раз призвать: «А вообще, надо внимательно читать, господа либералы, Станислава Куняева». Это тоже писал Ю. Павлов. Но это когда было, ещё в 2022 году, когда, надо полагать, не наступил «последний период» творчества Станислава Куняева («День литературы», 26.11. 2022). Так когда же начался этот «последний период» творчества Станислава Куняева – в 2014 г., когда вышла книжка «И бездны мрачной на краю…», когда писатель «разучился» писать или после статьи Ю. Павлова с дифирамбами в «Дне литературы» 2022 года?.. И что же случилось в этот относительно краткий период, так изменивший мнение критика о писателе?
Жизнь прошла, а значит будь спокоен.
В общей битве с многоликим злом
Ты владел не рукопашным боем –
Ты сражался духом и стихом.
В этот день, когда трясёт державу
Божий гнев, и слышен плач и вой.
Назовут друзья тебя по праву
Ветераном третьей мировой.
Бесам пораженья не внимая,
Мы по чарке выпьем горевой,
Потому что третья мировая
Началась до первой мировой.
Так назовут его друзья, а враги так его не называли, не назовут и, как видим, не называют.
Пётр Иванович Ткаченко, литературный критик, публицист, прозаик, Москва – станица Старонижестеблиевская
.jpg)
