Посвящается 78-летию Всеправославного совещания 1948 года, прошедшего в Москве с 8 по 18 июля
28 июня 2026 года Святейший Патриарх Кирилл в Туле произнёс проповедь, в которой подробно рассказал о повороте Сталина к Церкви и даже помянул Хрущёва. Однако на официальном сайте Патриархии эти фрагменты бесследно исчезли. Кто и зачем вымарал слова Первоиерарха? Этот эпизод – не случайная оплошность, а симптом глубинной идеологической борьбы. За кулисами клерикальной цензуры скрывается та же информационная война, где Сталин остаётся главной мишенью, а антисталинизм всё чаще превращается в завуалированную русофобию. Разбираемся, кому выгодно переписывать историю, даже когда её озвучивает сам Святейший.
28 июня 2026 года, в Неделю 4-ю по Пятидесятнице, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл прибыл в г. Тулу, где совершил чин великого освящения Успенского собора Тульского кремля и Божественную литургию в новоосвященном храме. По окончании богослужения Предстоятель Русской Православной Церкви обратился к верующим с Первосвятительским словом, в котором, в том числе, дал очень чёткую оценку роли личности Иосифа Сталина в истории Русской Православной Церкви. Но на этом месте не обошлось без скандала.
На официальном сайте Патриархии в расшифровке патриаршей проповеди упоминание о Сталине оказалось вымарано. Нет, это было не сжатое изложение текста проповеди, не конспект — изъяли исключительно про Сталина. Пожалуйста, если хотите, проверяйте. На сайте телеканала «Союз» выложено полное видео проповеди.
Так о чём же всё-таки говорил своей пастве Святейший? Процитируем сказанное без купюр и сделаем выводы. Выкладываю интересующую нас часть проповеди, где жирным обозначу места, которые подверглись «репрессиям» со стороны горе-идеологов в рядах патриаршей номенклатуры: «Радуюсь тому, что вижу: вот этот воссозданный храм, большое количество людей, много детей, молодежи. Всё это свидетельствует о том, что «языческая неплодящая церковь», — которую и Церковью нельзя было назвать, потому что не было ни храмов, ни монастырей, ни духовенства, — процвела. Процвела не потому, что какое-то последующее поколение особенно мужественных или особенно умных и образованных церковных руководителей пришло на нашу землю, а потому, что Господь по молитвам мучеников и исповедников остановил то страшное гонение, которое в XX веке обрушилось на сердцевину вселенского Православия — Русскую Православную Церковь.
Да как обрушилось! Не уговорами, не снятием с работы (как это было впоследствии в 60-е годы XX века), а страданиями, ссылками, расстрелами, заключениями. Но наша Церковь и наш народ прошли через те тяжкие обстоятельства. И в послевоенные годы началось восстановление, потому что тогдашнее правительство осознало огромную роль Русской Православной Церкви, которая вдохновляла народ на борьбу со страшным врагом.
И уже в 45 году, или даже раньше, в 1943 году, когда верховный правитель Иосиф Виссарионович Сталин встретился с Патриаршим Местоблюстителем митрополитом Сергием, и начал разговор, обращаясь не господа, не граждане, не товарищи, а дорогие владыки (он ведь семинарию заканчивал, всё прекрасно знал, как обращаться к архиереям), а дальше слова: «Кто старое помянет, тому глаз вон. Давайте писать новую страницу церковно-государственных отношений в стране Советов».
А затем начались чудеса: из тюрем и лагерей стали выпускать духовенство, архиереев. Я застал то время, когда мой отец служил на Васильевском острове, в храме Смоленской иконы Божией Матери на Смоленском кладбище, и помню, как однажды в конце богослужения в алтарь вбежала монашка, помогавшая убираться в алтаре, и почти во весь голос закричала: «Монах идёт, монах идёт!» Это было чудом. Мы все высыпали на улицу и увидели, как по улице Камской в сторону Смоленского кладбища идёт монах в рясе и клобуке. Это действительно было потрясение, которое для всех нас тогда стало знаком того, что гонения закончились или заканчиваются. Так оно и произошло.
Но потом ещё в 60-е годы, безумный правитель, который в памяти остался только как персонаж из анекдотов, решил к 80-у году построить коммунизм и изничтожить всякую Церковь. Ничего, конечно же, у него не получилось, только смех, анекдоты, насмешки над этим странным очень человеком.
Церковь Божия выстояла. И через трудные послереволюционные годы, через тяжелейшие тридцатые годы, через войну, через новые гонения в начале 60-х годов явила себя сегодня как духовная мать нашего народа».
Хотела бы я посмотреть в глаза этому горе «идеологу», который осмеливается так лихо кромсать Святейшего, причём не на каком-то «левом» сайте, но аккурат в самом лоне – на официальном ресурсе Патриархии. Сумасшедший-камикадзе? Диверсант-подрывник? Кто ты, затесавшийся в рядах Соборной и Апостольской? А ещё шепчутся, что Патриарх, мол, тиран... Ну да, терпеть эдаких «самородков», не вынося при этом сору из избы, представляю, сколько смирения надо… Помоги, Господи, нашему Святейшему! Но так бездарно спалить контору мог, конечно, только особо одарённый.
Русский народ – бедный народ. Но и грошика не пожалеет на правое дело. Так уж между нами повелось. Засим, вставлю свои нищие пять копеек в пользу Святой Руси, авось на страшном суде и выстрелят к помилованию грешной моей души – как последний, но существенный аргумент.
Иосиф Виссарионович Сталин был и остаётся ключевой темой в информационной войне против русского народа. Сегодняшний оголтелый антисталинизм – одна из форм русофобии. Чаще всего, конечно, неосознанной. По моим скромным наблюдениям, среди антисталинистов лишь малая часть является сознательными клеветниками России, большинство же стали жертвами коварной западной пропаганды. Даже мало-мальски образованный антисталинист способен верить в то, что при Сталине было расстреляно от сорока до ста пятидесяти миллионов человек. Налицо разрушение критического мышления – верный признак манипулирования сознанием.
К сожалению, этой скрытой формой русофобии заражена и современная Церковь. Здесь манипулируют новомучениками, так называемыми «жертвами сталинского террора». Имя Сталина громогласно ставится в ряд с такими гонителями Церкви, как Нерон и Диоклетиан. Интересно, но почему тогда одним из главных «преступлений», которое предъявлял Сталину его яростный «разоблачитель» Хрущёв, было «заигрывание с Церковью»?!
Если смотреть непредвзято, то придётся разделить: одно дело – задача полного уничтожения духовенства и Церкви, расстрелы священников (как это делали Ленин и Троцкий с 1917 года), закрытие и уничтожение храмов, монастырей (как это делал Хрущёв в 50-60-е годы), а другое – решение об избрании патриарха, открытие храмов, семинарий и монастырей, как это сделал Сталин тогда, когда у него появилась для этого возможность.
Если бы у власти был Троцкий, что было бы в 1941-м году? Сказал бы он «братья и сестры»? Пошли бы наши воины воевать «За Родину, за Троцкого»? Явилась бы в октябре 1941-го Матерь Божия митрополиту Илие (Караму), открывая, что нужно сделать, чтобы Россия не погибла? Передал бы владыка всё это советскому правительству, во главе которого стоял бы нехристь?
Говорят, что Сталин, мол, тоже был большевиком, тоже участвовал в революции, а значит, он тоже отвечает за их злодеяния. Да, но если бы он в революции не был, не вошёл в советское правительство, то он бы потом и не победил троцкистов-христоборцев, не повернул их карательную машину против них самих. Всё же очевидно! Один православный богослов не так давно справедливо назвал Сталина «гением терпения». И еще – «ловцом». Ловец долго сидит в засаде, высматривает свою дичь, ждёт удобного момента, а потом мгновенно бросается – и уничтожает.
А между тем, фигура Сталина с наши дни является «ключом» к информационному противостоянию. Значение антисталинской темы для разрушения русского сознания видно по той интенсивности, с которой она продолжает воспроизводиться. Иосиф Виссарионович Сталин остается той «красной тряпкой», которая раз за разом вытаскивается в публичное пространство. И с этим трудно поспорить: интенсивность обсуждения его личности спустя 70 лет после смерти говорит не столько о научном интересе, сколько о политическом заказе.
Если мы посмотрим на хронологию, то пики антисталинской риторики в западной прессе удивительно совпадают с периодами усиления геополитического влияния России. В 90-е, когда страна лежала в руинах, тема репрессий муссировалась, но без прежней истерии. Как только Россия пыталась заявить о себе как о суверенной силе – в 2008-м, в 2014-м, в 2022-м, – образ «кровавого тирана» мгновенно возвращался на первые полосы. Это похоже на готовый шаблон, который включают, когда нужно не просто покритиковать власть, а поставить под сомнение саму способность русского народа к самостоятельному историческому творчеству.
Когда человеку внушают, что все великие свершения страны – индустриализация, победа в войне, ядерный щит – это лишь «ужасы ценой в миллионы жизней», у него формируется устойчивый рефлекс: «Всё русское – значит кровавое». Происходит подмена причинно-следственных связей. Победа в мае 1945-го и лагеря ГУЛАГа оказываются в одном эмоциональном мешке, хотя это разные эпохи, логика и контекст. Разрушается сложность истории, а вместе с ней – способность самостоятельно мыслить и по праву гордиться своей страной.
Что касается Церкви, то здесь ситуация еще тоньше. Патриарх Кирилл, говоря о Сталине, подчеркивает его роль как собирателя земель и защитника Отечества, ставя во главу угла исторический результат – сохранение России как государства. Его оппоненты внутри церковной среды, напротив, апеллируют к новомученикам.
В итоге мы имеем парадокс. Либералы хотят стереть Сталина как «чужого», а ультра-патриоты – возвести в ранг святых. Истина, как всегда, посередине.
Но есть один принципиальный момент, который переводит дискуссию из плоскости морали в плоскость политической геометрии, добавляя ей исторической жёсткости. Если мы примем эту логику, то картина станет не черно-белой, а объемной, и роль Сталина предстанет совсем в ином свете – как фигура, совершившая тектонический разворот в истории.
Есть один принципиальный момент, который специально стирается антисталинистами. Говоря о «жертвах режима», они складывают в одну корзину всех: и крестьян, пострадавших от коллективизации, и офицеров, и интеллигенцию. Но если мы посмотрим на политическую подоплёку репрессий 30-х годов, особенно второй их волны, мы увидим жёсткую внутреннюю борьбу не просто за власть, а за цивилизационный выбор России.
Основной массив тех, кого принято называть «жертвами политических репрессий», принадлежал к последователям ленинско-троцкистской линии. Это были как раз Иуды христоборцы, исповедовавшие мировую революцию, интернационализм и пресловутый, увы, ныне торжествующий, глобальный проект, в котором национальные государства рассматриваются как пережиток, который должен умереть в ближайшей перспективе. Они мыслили категориями Коминтерна, а не категориями Родины – Святой Руси.
И здесь происходит ключевая метаморфоза. К середине 30-х, а особенно в предвоенные годы, Сталин начинает от этого пути решительно отказываться. Он разрушает троцкистский интернационал внутри страны не просто из параноидной, а из железной государственной необходимости. Те, кто продолжал цепляться за старый ленинский интернационализм, физически устранялись не как «плохие люди», а как носители враждебной государственной идеи, которая в условиях нависающей войны была смертельно опасна. Он видит, что глобализм Ленина-Троцкого ведёт СССР к превращению в сырьевой придаток мировой революции, где нет места суверенитету. И Сталин делает выбор, который для марксиста был ересью: он встаёт на путь национального государства.
Именно поэтому в конце 30-х происходит смена риторики: вместо «пролетарии всех стран» звучит «русский народ», вместо забвения истории – реабилитация Александра Невского и Суворова, вместо крушения армии – её строительство как национальной крепости.
Естественно, этот проект не мог существовать без Православной Церкви. Историческая встреча Сталина с высшими иерархами Русской Православной Церкви в 1943 году, о которой упомянул в своей тульской проповеди Патриарх Кирилл, произошла в московском Кремле в день Грузинской иконы Божией Матери, в неделю празднования Успения Пресвятой Богородицы. До этих событий Поместный собор 1917 года носил исключительно либерально-обновленческую окраску. То, что позднее Святейший Патриарх Алексий (Симанский) назовет «керенщиной в церковной ограде».
Сталин осуществлял эпохальный разворот России от Третьего Интернационала к Третьему Риму. Об этих переменах митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычёв), доктор церковной истории, писал в своем фундаментальном труде по истории Отечества «Русская симфония»: «Реальное содержание "идеологической работы в массах" изменилось резко и принципиально, обретя несомненные национал-патриотические черты. При этом – надо отдать Сталину должное – пересмотр осуществлялся решительно и целенаправленно во всех областях: от культурно-исторической до религиозной» (Митрополит Иоанн. Русская симфония. Изд. 2-е. СПБ, 2002, с. 329-330).
«Итоги внезапной "перемены курса" стали поистине ошеломляющими, – продолжает митрополит Иоанн. – В несколько ближайших лет на территории СССР, где к началу войны оставалось, по разным данным, от 150 до 400 действующих приходов, были открыты тысячи храмов, и количество православных общин доведено, по некоторым сведениям, до 22 тысяч! Значительной части репрессированного духовенства была возвращена свобода. Прекратились прямые гонения на верующих и дикие шабаши "Союза воинствующих безбожников", сопровождавшиеся святотатственным пропагандистским разгулом» (Там же, с.331).
В чисто церковном отношении эта встреча ознаменовала собой прекращение обновленчества, которое усердно насаждалось советской властью в 20-е годы с целью раскола Церкви и её уничтожения.
Вслушаемся в слова Святейшего Патриарха Алексия, сказанные в Богоявленском Патриаршем соборе перед молебном по случаю семидесятилетия И.В. Сталина 21 декабря 1949 года: «Мы, церковные люди, должны благодарить его особенно за его участливое отношение к нашим церковным нуждам; всякий церковный вопрос, соприкасающийся с гражданскими сферами, он разрешает в благоприятном для Церкви смысле. Святая Церковь имеет в нем верного защитника» (Алексий, Патриарх Московский и всея Руси. Слова, речи, послания, обращения, статьи. Т. II. Издание Московской Патриархии, М., 1954, с. 171-172).
По всем земным законам Сталин не должен был победить – ни троцкистов, ни Гитлера. Но «у Бога всего много». Есть живое чудо русской истории, непрекращающийся Промысл Божий о России. По планам «безбожной пятилетки», «к 1937 году имя Бога должно было быть забыто на всей территории СССР». Но Бог-то, слава Ему, есть! Есть Матерь Божия. Есть русские святые. Есть вера и молитва в людях. И потому был 1945-й, а это уже пасхальное чудо русской истории, небесный, вымоленный дар, дар Богородицы и всех русских святых.
В результате мы подходим к 1948 году, которому предшествовал год 1945-й. А что такое 1945 год? Это небывалый подъем русского духа, когда всему миру стало понятно, что Россия – ведущая держава. В том числе и в духовном смысле...
1948 год – экзистенциальная развилка, кульминация битвы цивилизаций! В Москве созывается Собор всех Православных Церквей, который задумывался как Вселенский собор. Планировалось обсудить присвоение Московской Патриархии титула «Вселенская»… Идеология Всеправославного совещания была предельно четкой: антиватиканской и антиэкуменической. В итоговой резолюции отмечалось, что «целеустремления экуменического движения не соответствуют идеалу христианства»... Резолюция постановляла: «Отказаться от экуменического движения».
Как известно, заговор греческих иерархов против Московского Патриархата не позволил тогда сделать Русскую Церковь первой среди Поместных Православных Церквей.
Подобный исход знаменовал собой начало холодной войны Запада против России и укрепление позиций Ватикана в мире.
Таким образом, становится совершенно очевидным, что «грех» Сталина с точки зрения носителей западной матрицы – вовсе не пресловутая жестокость, а отказ продать суверенитет России! За что и был он злодейски убит…
Антирелигиозная кампания началась сразу после смерти Вождя, с постановления ЦК КПСС 1954 года «О серьёзных недостатках в атеистической пропаганде». Венцом хрущёвской богоборческой компании стал 1961-й, когда в разгар религиозных гонений, под активным давлением властей, Русская Православная Церковь вынуждена была вступить в экуменический Всемирный совет церквей.
Увы, мои дорогие заплутавшие в дебрях русофобской пропаганды соотечественники, правда в том, что в действительности Сталин был жестоким могильщиком сионистского империалистического заговора, чтобы стать отцом национального государства.
И в этом контексте позиция Патриарха Кирилла становится еще более понятной. Раздавив троцкистский интернационал, Сталин объективно действовал как хранитель государственных границ, что для христианского сознания всегда было священным долгом. Внутрицерковные антисталинисты, цепляющиеся за образ «гонителя», зачастую просто не хотят видеть этого политического водораздела. Они подменяют историческую реальность эмоциональной памятью, не замечая, что играют на руку именно той, глобалистской линии, против которой Сталин боролся ценой невероятных усилий, а в итоге – ценой своей жизни.
Так вот если рассуждать согласно этой логике, то современная архитектура ныне торжествующего «мирового глобалистского сообщества» во главе со всей бесовской братией – Сорос, Гейтс, Шваб, Рокфеллер, Цукерберг… – оказывается той самой идеей, которую Сталин, спасая Россию, душил, как бешеную гиену в зародыше. Именно поэтому информационная война против него никогда не утихнет. Атакуя Сталина, бьют по самому принципу русского суверенитета.
Мария Андреевна Мономенова, член Союза журналистов России
В тексте использовались материалы публикаций Протоиерея Николая Булгакова.
