Его литые, туго наполненные фразы поэтичны: о чём бы ни писал: мастерство, полифонично-полнообъёмно звучащее, даёт вариант поэзии прозы.
Первая книга Проханова «Иду в путь мой» вышла с предисловием Ю. Трифонова: и отмеченное им – русская тема, проходящая красной нитью, пронизывающая онтологическим ветром сочинения Проханова, – было подмечено абсолютно точно.
Знаково и название: путь – только свой, и какие бы повороты ни были, их необходимо свершить, оставаясь собой же…
Русская нить калится, делаясь металлической, требуя служения.
Первый сборник был посвящён деревне, которую не встретишь сейчас: стала чёрно-мёртвой, будто и не играла такой немыслимой роли в русской жизни, будто не сияла собственной, избяной философией, тайной, расписной надеждой…
Но у Проханова – крупно и выпукло – сверкает то, что было: и старомодная, чистая в скромности своей и какой-то подчёркнутой опрятности этика, и стародавние обряды, и неспешность уклада – всё, соединяясь, суммируясь, образует своеобразный круг бытования, недоступного избытку лоснящихся соблазнов и чрезмерному шуму мегаполисов…
Первый роман – «Кочующая роза» - своеобразно использовал очерк, точно разводя его в субстанции романной формы; впечатления от поездок по Сибири, Дальнему Востоку и Средней Азии соединялись в пёструю сюжетную ткань…
Политика и война постепенно всё гуще и гуще насыщают прозу и публицистику писателя; и яростное горение, очевидно, бушующее в недрах его личности, выплёскивается огненным расплавом на страницы книг…
«Господин Гексаген»… точно смещают симметрию, столь редкую в ассиметричной жизни, и причудливо обращается с перспективой.
Цветисто, будто византийские ткани пылают, сочно написанный роман держится суммами ассоциаций, и конспирология, угрожая крючковатыми лапами, наползает на скучную, всю в параграфах истории, фактографию; а заговор имущих власть, связанный с событиями 1999 года, столь же возможен, сколь и нет.
Ощущения двоятся: и создаётся впечатление прохода по лабиринту, где стены заменяют зеркала; в отражение смотрится другое отражение.
Но чувство истории – жизни именно в ней, а вовсе не в суетливо-быстро-мчащейся повседневности – отмечает многоцветную ткань прохановского романа.
Как и ряда других его книг.
История и Россия – два пламени, палящих художника; в «Поступи русской победы» предложена история страны в ликах четырёх Империй: Киево-Новгородская Русь, Московское Царство, Российская Империя Романовых, Сталинская империя…
…восстанет ли из-под метафизических вод Китеж счастья, воплощающий собою Царство Божье на земле?
Проханов и в заблуждениях (разная оптика оценок возможна) – размашист, стилистически богат, неистов.
Он – боец и борец: всегда, во всём: от кипящих передовиц «Завтра» до полотен своей крупной прозы…
И таковое горение, сопровождающееся невероятным выбросом творящей энергии, не может не гипнотизировать: даже оппонентов, слишком несогласных с курсом его – книг, мыслей, жизни…
Александр Львович Балтин, член Союза журналистов Москвы
_1.jpg)