В минувшее воскресенье в нашем уездном литобъединении слушали произведения, которые должны будут войти в бумажный сборник.
Одна из наших соратниц прочитала текст пьесы, которая уже ставилась в воскресной школе несколько лет назад. Пьеса написана по мотивам произведения Саши Чёрного «Даниил во рву львином».
Произведение не пришлось по нраву большинству собравшихся.
Собравшиеся очень деликатно, чтобы не оскорбить автора, высказывали своё отношение. Которое, в самых общих чертах, сводилось к тому, что текст специфичен, быть может, был бы понятен и полезен Воскресной школе, но в литсборнике вряд ли будет смотреться вполне органично.
Надо сказать, что подавляющее большинство литераторов нашего уездного литобъединения – люди нецерковные.
Пожалуй, и неверующие.
И это – провинция, где нет никаких пресловутых Гоголь-Центров и никто не зачитывается постмодернистами, публикующими свои произведения при посредстве слов Русского языка. Нет, этого нет. Есть такой советско-постсоветский настрой – писать про всё хорошее, во имя всего хорошего, но без всяких религий. Государство, как-никак многоконфессиональное.
Ну, а разве нет?
Разве не об этом у нас изо всех утюгов вещают?
Именно поэтому я поддержал автора.
Но текст мне тоже не пришёлся по нраву. О чём я и высказался вслух в процессе обсуждения.
(Хотя автор сделала несомненно верный шаг: концовка истории была изменена. Никто не проявлял ветхозаветной мстительности, кстати, присущей некоторым произведениям Саши Чёрного. И в пьесе ничего не сообщается о том, что вельможи были отправлены ко львам).
Высказался о том, что есть разные традиции восприятия Священного Писания. Пьеса является рифмованной версией адаптации, сделанной Сашей Чёрным. И её текст не являет собою образец собственно Православного прочтения.
Тут, скорее, протестантское прочтение. Даже, пожалуй, и не Протестантское, если под таковым подразумевать ту традицию Рождественского рассказа, которую мы знаем, в числе прочего, по Диккенсу, а, так сказать, Баптистское. Подразумевая под «баптистами» вот этих весёлых аккуратно одетых миссионеров, которые ещё четверть века тому назад тщательно прочёсывали города и веси рухнувшей Страны Советов.
Ведь важно же не то: о чём мы скажем, а то – как скажем. С какой интонацией.
Александр Михайлович Гликберг (Саша Чёрный) признавался, что мотивом написания им текстов на Библейские темы было то тягостное впечатление, которое оказало на него изучение Закона Божия в бытность гимназистом.
О том, что часы преподавания Закона Божия, увы, превращались в часы острот и кощунств, писали не только наши интеллигенты-фрондёры.
Игумен Никон (Воробьёв): «Преподавание велось настолько мертво, схоластично, что уроки Закона Божия превращались во «время острот и кощунств». Христианство изучали, как один из обычных светских предметов, но не как путь ко Христу, и этим совершенно убивали дух в учащихся. Во всем преподавании не чувствовалось жизни».
Вместо этого наши литераторы, искренне пытавшиеся миссионерствовать, предложили пойти другим путём.
Так, Саша Чёрный не пересказывал сюжеты Св. Писания, но по мотивам библейских сюжетов придумывал свои истории, предполагая, что они позволят взглянуть на хорошо знакомых персонажей под новым углом. Это – ключевой момент. Сказки написаны для детей, знакомых с Писанием.
Но сегодня всё выглядит наоборот.
Сегодня протестантские по своему настрою сказки, по идее, должны подтолкнуть к знакомству с Библией.
Не уверен, что это может сработать.
Что получается, образно говоря.
Наши соотечественники не способны воспринимать язык Православной Иконы, Католической Живописи, Лютеранской Гравюры. Не способны, повторюсь, воспринимать, и, как показывает четвертьвековой опыт, и не желают овладевать этой способностью. Миссионеры, отчаявшись научить людей воспринимать язык высокой Христианской культуры, пошли по баптистскому пути.
Кажется, что так – проще. Что так – будем иметь хоть какой-то результат.
Якобы, если кругом – пошлость и бесовщина, то благонамеренно настроенные люди, пытающиеся найти и предложить некую альтернативу, станут поддерживать любой, пардон, «контент», который являл бы собою образец «Доброй Книги» или «Доброго Кино»? А если и эти книги и фильмы тоже будут вызывать ту же самую реакцию, которую сто с лишним лет назад вызывали часы по Закону Божию в гимназиях тогда ещё Православной России?
В одной из статей, посвящённых творчеству Саши Чёрного, говорится о том, что «создалось впечатление, будто строгая и чуточку пугающая гравюра Доре в Библии ожила, расцвела красками…»
Но можно сказать и по-другому.
Строгую и чуточку пугающую гравюру попытались раскрасить.
А в результате получился лубок.
Точнее, комикс.
Павел Вячеславович Тихомиров, помощник главного редактора «Русской народной линии»
_1.jpg)