Генерал Игорь Николаевич Родионов – личность, которую с полным основанием можно отнести к категории выдающихся патриотов России, посвятивших всю свою жизнь военной службе Отечеству. Более 40 лет И.Н. Родионов служил Родине на различных должностях от курсанта танкового училища, которое он закончил с отличием до Министра обороны Российской Федерации, до конца отстаивавшего интересы обеспечения военной безопасности России и сохранения ее Вооруженных Сил в эпоху смутного времени 90-х годов XX столетия.
Его становление в качестве офицера и военачальника осуществлялось непосредственно в войсках, где он прошел практически все основные командные должности от командира танкового взвода до командующего округом. В 1985–1986 годах И.Н. Родионов командовал 40-й армией в Афганистане, где ввёл политику максимального сбережения личного состава и одним из первых военачальников того времени открыто заявил о необходимости завершения той малопонятной советскому обществу военной операции.
В последующем И.Н. Родионов оказался в эпицентре эпохальных исторических событий, связанных с системным политическим кризисом, поразившим Советский Союз вследствие предательства и продажности его политической элиты того времени и как мог, пытался пресечь развитие разрушительных, по своей сути, процессов.
Так, уже в должности командующего Краснознаменным Закавказским военным округом он фактически подавил националистические антисоветские вооруженные выступления в Закавказье и купировал разгорающийся здесь армяно-азербайджанский конфликт. Трусость, безответственность и продажность М.Н. Горбачева и его окружения не позволили командующему подавить вооруженный мятеж националистов-радикалов в Закавказье, сыгравшему в последующем роковую роль в разрушении Советского Союза.
Завершающий этап его военной службы выпал на период эпохальных трансформаций связанных с крушением великой страны, который он пытался предотвратить. В должности Министра обороны И.Н. Родионов открыто выступал против пораженческой и угоднической врагам России политики ельцинского окружения. Понимая, что силы не равны и его в очередной раз предадут власть предержащие временщики, И.Н. Родионов открыто выступал и боролся за сохранение страны и ее Вооруженных Сил.
И даже после отставки с поста Министра обороны, осуществленной Б.Н.Ельциным явно не без внешнего воздействия, И.Н. Родионов продолжил свою борьбу за безопасность и сохранение России. Его борьба в этот период была уже на общественном и политическом фронте. Игорь Николаевич принял непосредственнее участие в учреждении и деятельности ряда патриотических общественных и политических организаций, в том числе, таких как Конгресс Русских общин, Интеллектуальный клуб России, Народно-патриотическая партия России, партия «Родина» и др.
До конца своих дней Игорь Николаевич служил России верой и правдой, всей своей жизнью доказав свое величие – величие русского генерала – патриота своего Отечества, не поддавшегося ни угрозам, ни посылам как это сделали многие высшие военные чиновники того времени. Всю жизнь он был предан Советской Родине, а затем, после развала Советского Союза, Российской Федерации – России.
А еще это был по-настоящему искренний, честный, откровенный и интеллигентный человек. Те, кто служил с И.Н.Родионовым, помимо высоких профессиональных качеств, помнят (в том числе и автор статьи)1 его врожденную интеллигентность и тактичность в поведении и отношении к подчиненным и принципиальность в отношении власть предержащих. Игорь Николаевич практически никогда не повышал голос на подчиненных, и умел прислушиваться мнению других, но в тоже время открыто выражал свое мнение военному и политическому руководству, в том числе высшему, и называл предательство предательством, а измену Родине изменой.
В историю современной России он вошел как непобежденный и непокоренный русский генерал, выдающийся патриот нашего Отечества.
Родился Игорь Николаевич Родионов 1 декабря 1936 года в селе Куракино Сердобского района Саратовской области (с 1939 г. Пензенской области) в крестьянской семье. Отец Николай Иванович Родионов до Великой Отечественной войны возглавлял сельпо, затем в качестве капитана интендантской службы был помощником начальника эвакуационного госпиталя. Мама – Мария Гавриловна – работала в совхозе и на торфоразработках.
Игорь рос ловким и подвижным ребёнком. Отличался врождённой дисциплинированностью и ответственностью. Учился хорошо. Основным увлечением Игоря в годы войны был поиск вместе с товарищами клада в усадьбе дворян Куракиных, который они мечтали передать государству на постройку танка для Красной армии2.
В 1948 году отец, демобилизовавшись из армии, перевез семью из Пензенской области в Мукачево в Закарпатской Украине. В этом месте тогда дислоцировалась горно-стрелковая дивизия3, в которой он проходил армейскую службу в последние годы.
Значительную часть свободного времени Игорь проводил на территории и полигонах этой дивизии, вследствие этого он уже в старших классах школы твёрдо решил стать военным. Помимо этого, он увлекался музыкой: учился в музыкальной школе по классу аккордеона.
После окончания школы в 1954 году Игорь обратился в военкомат с просьбой дать ему направление в танковое училище. Жребий выпал на Орловское ордена Ленина Краснознамённое танковое училище им. М.В. Фрунзе, которое с 1947 года располагалось в Ульяновске на ул. Карла Маркса4.
Вступительные экзамены Игорь сдал хорошо и был распределен в четвёртый взвод шестой роты под командованием лейтенанта И.П. Басова. Командир учебного взвода месяц присматривался к курсантам и, несмотря на то, что среди них было много прошедших срочную службу, командиром одного из отделений назначил самого младшего по возрасту – курсанта Игоря Родионова. На погоны Игоря легли две поперечные полоски – лычки младшего сержанта. В должности командира отделения он пробыл весь первый курс. Курсантов и офицеров располагали его приветливое, улыбчивое лицо, спокойная грамотная речь, скромность и человеколюбие. Курсанты отзывались о нём так: «По годам – сверстник, по разумению – отец родной». Утром Родионов вставал первым. Был всегда подтянут, опрятен и чисто выбрит. После побудки проверял внешний вид курсантов, готовность к занятиям. Дополнительно занимался с отстающими.
В этот же период, помимо командирских, у него активно развивались и другие качества и способности. Так, в частности, У Игоря с детства была страсть к чтению. Как сержант, он ложился спать не по сигналу отбой. Под видом необходимых по должности дел просиживал за книгами до глубокой ночи. Особый интерес у И. Родионова вызывали наполеоновские войны и Гражданская война в России.
Еще одним увлечением сержанта И. Родионова стала физическая подготовка и спорт. Этому во многом способствовало то, что командир учебного взвода лейтенант И.П. Басов сам был увлечен спортивной подготовкой и приобщал к этому своих подчиненных. Так, в частности, он мог внезапно поднять своих курсантов по тревоге. Во главе с ним взвод пробегал по несколько километров в полной боевой выкладке: шинель, оружие, противогаз и вещмешок. Помимо этого, в обязательную программу физической подготовки курсантов входили лыжные кроссы на 19 км. В дальнейшем бег и лыжные прогулки стали неотъемлемым атрибутом повседневной жизни И.Н. Родионова, что помогало ему до конца дней сохранять физическую бодрость.
На втором курсе училища Игорь Родионов стал заместителем командира взвода. Получил звание сержанта, а потом и старшего сержанта. На третьем курсе по решению командира роты Игоря Родионова назначили старшиной с присвоением соответствующего звания. Командование доверяло И. Родионову, он был надёжным и исполнительным помощником командира взвода, образцовым в выполнении сложных и ответственных задач.
Первым личным оружием курсантов-орловцев были карабины Мосина. На втором курсе поступили новые, ещё под грифом «секретно», автоматы АК-47.
Первые навыки вождения танков, курсанты отрабатывали на мотоциклах с коляской. В конце первого курса на танкодроме приступили к вождению гусеничной техники. Сначала это были трактора. Чтобы вождение было приближено к вождению танка, лобовое стекло закрывалось фанерой с узкой щелью, напоминающей прибор наблюдения механика-водителя.
Первым танком, за рычаги которого сели курсанты, была легендарная тридцатьчетвёрка. После трактора она казалась верхом совершенства. На втором курсе начали осваивать новейший для того времени танк Т-54. Практическую стрельбу проводили из спаренного с пушкой пулемёта, затем, с целью экономии штатных 100-мм снарядов, из вкладного ствола меньшего калибра. Стрельба 100-мм снарядом проводилась только на итоговых стрельбах и экзамене.
В 1957 году обучение в училище было завершено и завершено успешно. В выпускном оценочном листе И.Н. Родионова были только отличные оценки по всем предметам обучения, а в аттестации отмечались такие качества, как высокая требовательность к себе и подчиненным, заслуженный авторитет среди личного состава курсантского подразделения.
Офицерскую службу лейтенант И.Н. Родионов начал в 1957 году в должности командира танкового взвода 57-го гвардейского танкового полка 11-й гвардейской мотострелковой дивизии Группы советских войск в Германии (ГСВГ). Затем там же последовательно командовал танковыми взводами в 61-м и 63-м гвардейских танковых полках 10-й гвардейской танковой дивизии. Зарекомендовав себя грамотным и инициативным офицером.
5 ноября 1960 года приказом главнокомандующего Группы советских войск в Германии Игорю Родионову было присвоено воинское звание «старший лейтенант». По результатам итоговой проверки 1962 года уровень подготовки взвода под командованием старшего лейтенанта И.Н. Родионова был оценен «отлично». Это явилось основанием для его выдвижения в 1963 году на должность командира танковой роты 343-го гвардейского тяжелого танкового полка 10-й гвардейской танковой дивизии и присвоения в январе 1964 года воинского звания «капитан». За время службы в ГСВГ Игорь Николаевич многократно поощрялся командованием полка и дивизии за высокие результаты в боевой и политической подготовке. По итогам учебного года возглавляемая им 4-я танковая рота удостоилась награждения переходящим призом ГСВГ «Золотой танк».
В декабре 1964 года капитан И.Н. Родионов вернулся в Союз. Для прохождения дальнейшей службы он был направлен в Московский военный округ, где был назначен на должность командира танковой роты 272-го тяжелого танкового полка 60-й танковой дивизии. При этом с первых месяцев службы на новом месте капитан И.Н. Родионов характеризовался как кандидат для выдвижения на должность начальника штаба – заместителя командира батальона с последующим направлением на учебу в академию. В приказе командира дивизии от 8 августа 1966 года Игорю Николаевичу была объявлена благодарность «За отличные действия на тактических учениях, проявленную инициативу и высокую полевую выучку». С мая по август 1967 года он находился в должности заместителя командира танкового батальона танкового полка танковой дивизии Московского военного округа.
31 августа 1967 года капитан И.Н. Родионов был зачислен слушателем Военной академии бронетанковых войск имени Маршала Советского Союза Р.Я. Малиновского. Отличную учебу он умело совмещал с организаторской деятельностью, являясь старшиной курса. За высокие показатели в учебе неоднократно поощрялся командованием Академии. 21 февраля 1968 года Игорю Николаевичу было присвоено очередное воинское звание «майор».
Во время прохождения войсковой стажировки в должности заместителя командира полка зарекомендовал себя грамотным и ответственным офицером. Приказом министра обороны СССР от 14 октября 1969 года майору И.Н. Родионову была назначена именная стипендия имени В.И. Ленина.
Окончив с золотой медалью Академию в 1970 году, майор И.Н. Родионов для прохождения службы был направлен в Прикарпатский военный округ. В течение нескольких месяцев он занимал должность заместителя командира 254-го учебного танкового полка 117-й гвардейской учебной танковой дивизии.
После этого судьба надолго связала Игоря Николаевича с 24-й мотострелковой Самаро-Ульяновской Бердичевской трижды Краснознаменной, орденов Суворова и Богдана Хмельницкого Железной дивизией. В ноябре 1970 года майор И.Н. Родионов получил назначение на должность заместителя командира 274-го мотострелкового полка этой дивизии. В этой должности за умелую организацию, качественную подготовку и проведение учений и занятий на сборе руководящего состава приказом главнокомандующего Сухопутными войсками генерала армии И.Г. Павловского он был награжден грамотой. В апреле 1972 года ему было присвоено очередное воинское звание «подполковник». Одновременно Игорь Николаевич был представлен к назначению на должность командира мотострелкового полка. В аттестации он характеризовался грамотным, инициативным и исключительно добросовестным офицером. Особо подчеркивались способности подполковника И.Н. Родионова четко организовывать выполнение поставленных задач и быстро ориентироваться в сложной обстановке.
Об этом периоде службы Игоря Николаевича в свое время написал полковник В.Н. Баранец, являвшийся начальником управления информации Министерства обороны в период, когда его возглавлял И.Н. Родионов и его пресс-секретарем.
По свидетельству В.Н. Баранца, многие сослуживцы Родионова по знаменитой Железной дивизии до сих пор помнят случай, когда высокий московский инспектор распекал строптивого заместителя командира танкового полка за «самодеятельность» в выполнении поставленной на полигоне задачи. Но вместо того, чтобы виновато опустить голову и повторять: «Виноват, товарищ генерал!» – майор Родионов пытался доказывать правоту своих действий. Такая дерзость воспринималась как хамство.
– Хреново тебя учили в академии, майор!
Когда же майор сообщил проверяльщику, что академию он, между прочим, закончил с золотой медалью, инспектор пришел в ярость:
– Я тебя вместе с золотой медалью сгною на этом полигоне!
«Сгноить» Родионова проверяльщику было не суждено. Уже в июне 1972 года Игорь Николаевич принял должность командира 274-го мотострелкового полка, а уже в октябре того же года «за успешное решение задач боевой и политической подготовки и поддержание высокой боевой готовности полка» был отмечен благодарностью и ценным подарком от командующего войсками округа.
По словам В.Н. Баранца, на пути И.Н. Родионова встречались командиры и военачальники, которые умели по достоинству оценить и самостоятельность его решений, и умение творчески обучать подчиненных тому, что необходимо на войне. Железная дивизия была в ту пору особым соединением. Туда регулярно приезжало высокое московское военное начальство, чтобы во время учений апробировать все самые передовые оперативные и тактические замыслы. Однажды в Железку (на учения – прим. автора) прибыл Министр обороны СССР маршал А.А. Гречко.
На учениях полку подполковника Родионова была поставлена сверхзадача – это когда в экспериментальных целях дается заранее невыполнимый приказ, а начальство смотрит, до какого рубежа войска его могут выполнить. Затем анализируются их действия и делаются выводы о том, как повысить их боеспособность.
В установленное время министру доложили, что полк Родионова задачу выполнил полностью.
– Вы мне бросьте тут ерундой заниматься! – обрушился на представителя штаба военного округа Гречко.
Тогда штабист протянул маршалу бинокль:
– Можете сами посмотреть.
Министр убедился, что танки находятся на «сверхрубеже».
– Командира полка ко мне!
На командном пункте учений в присутствии окружного начальства Гречко сказал:
– Этот подполковник осенью должен прибыть на учебу в академию Генштаба.
Но приказ министра обороны выполнен не был: окружное начальство рассудило, что подполковнику Родионову «надо еще поднабраться опыта». Дорога в академию Генштаба открылась ему только, когда он стал уже командиром Железки5 (24-ой мотострелковой Самаро-Ульяновской, Бердичевской, трижды Краснознаменной, орденов Суворова и Богдана Хмельницкого Железную дивизии – прим. автора).
В августе 1974 года подполковник И.Н. Родионов был назначен заместителем командира 24-й мотострелковой дивизии. За добросовестное отношение к исполнению воинского долга, инициативные действия по повышению эффективности боевой подготовки и полевой выучки войск, в том числе на учениях «Весна – 75», он неоднократно отмечался в приказах командующего войсками Прикарпатского военного округа, главнокомандующего Сухопутными войсками и министра обороны СССР. 17 февраля 1975 года ему досрочно было присвоено воинское звание «полковник».
В аттестации от 13 марта того же года отмечалось: «Полковник Родионов И.Н. в должности заместителя командира дивизии проявил себя исключительно добросовестным, трудолюбивым и энергичным офицером … Обладает хорошими методическими способностями, умело и грамотно организует боевую учебу в дивизии… Твердо проводит в жизнь требования приказов министра обороны Союза ССР по полевой выучке войск… По деловым и морально-политическим качествам достоин назначения на должность командира мотострелковой дивизии». В апреле он удостоился награждения орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени.
В мае 1975 года Игорь Николаевич возглавил 17-ю гвардейскую мотострелковую дивизию 38-й общевойсковой армии. Вскоре командующий армией генерал-лейтенант В.М. Гордиенко пришел к выводу, что полковника И.Н. Родионова целесообразно использовать в качестве командира мотострелковой дивизии полного состава, и в ноябре 1975 года он был возвращен в Железную дивизию.
Под руководством Игоря Николаевича дивизия стала передовой в Прикарпатском военном округе. Талантливый командир, опытный воспитатель, блестящий знаток уставов и наставлений он являлся для офицеров и бойцов дивизии образцом любви к воинской службе, преданности избранной профессии офицера. До крайности педантичный в вопросах воинской дисциплины он обладал широким культурным кругозором, был командиром безупречной нравственности. Никогда не повышал голоса, а приказы отдавал четко, ясно, чтобы никогда не допускать иного толкования.
Много времени И.Н. Родионов проводил на объектах учебно-материальной базы. Сослуживцев поражала его разносторонняя военная подготовка. Если где-либо в подразделении его не устраивали результаты стрельб, он сам садился в танк, бронетранспортер, БМП и отлично выполнял упражнения. Поддерживал на высоком уровне личную физическую подготовку, сам старательно тренировался на гимнастических снарядах.
В системе боевой подготовки особое внимание И.Н. Родионов уделял тактической подготовке, добивался, чтобы командиры частей и подразделений в совершенстве владели искусством маневрирования на поле боя. Под руководством И.Н. Родионова части дивизии добились высокой боевой готовности, и на учениях «Карпаты» ее полки показали отличную полевую выучку.
В служебной характеристике от 19 октября 1977 года командующий войсками округа генерал-полковник В.И. Варенников указывал, что полковник И.Н. Родионов проявляет хорошую оперативность и исполнительность при решении поставленных задач, отличается высокой работоспособностью и трудолюбием. Далее в характеристике подчеркивалось: «В сложной обстановке действует уверенно, решения на ведение боевых действий принимает грамотные и обоснованные и твердо проводит их в жизнь. Особенно это проявилось на войсковых учениях «Карпаты», на которых дивизия успешно справилась с поставленными задачами и получила высокую оценку». Тогда же Игорю Николаевичу было присвоено воинское звание «генерал-майор».
Успехи дивизии в боевой и политической подготовке, а также в освоении новой боевой техники были отмечены орденом Октябрьской Революции, которым дивизия И.Н. Родионова была награждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1978 года. Сам же командир дивизии генерал-майор И.Н. Родионов был награжден орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 2-й степени.
В том же году Игорь Николаевич простился с дивизией и был зачислен слушателем Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил СССР имени К.Е. Ворошилова.
Во время учебы генерал-майор И.Н. Родионов показал себя организованным и трудолюбивым слушателем. По всем предметам обучения его знания оценивались на «отлично», а он удостоился именной стипендии имени Маршала Советского Союза А.М. Василевского.
По окончании Академии в 1980 году Игорь Николаевич был назначен на должность командира 28-го армейского корпуса Центральной группы войск. За время командования корпусом он показал себя решительным, строго организованным и исполнительным руководителем, способным правильно оценивать состояние дел в подчиненных соединениях и воинских частях. На учениях он неоднократно выступал в роли командующего армией и с обязанностями справлялся успешно. Поэтому по итогам аттестации за 1982 год был рекомендован к назначению на должность командующего общевойсковой армией.
В июне 1983 года генерал-майор И.Н. Родионов получил назначение на должность командующего 5-й общевойсковой армией Дальневосточного военного округа. На армии лежала ответственность за Китайско-Корейскую зону, от озера Ханка и по границе, включая Владивосток и – до бухты Ольга. Дальний Восток – не простой регион, океанский, островной, свои особенности во всём, что касается обеспечения военной безопасности региона, при тесном взаимодействии с Тихоокеанским флотом.
В феврале 1984 года ему было присвоено воинское звание «генерал-лейтенант», а через год командующий войсками округа генерал армии Д.Т. Язов представил Игоря Николаевича к выдвижению на вышестоящую должность. Однако судьба распорядилась по-иному – в апреле 1985 года генерал-лейтенант И.Н. Родионов неожиданно для себя и без соответствующего собеседования в вышестоящих инстанциях был назначен командующим 40-й армией – уполномоченным Правительства СССР по делам временного пребывания советских войск в Демократической Республике Афганистан.
По воспоминаниям И.Н. Родионова у него не было особого желания отправляться туда, поскольку 40-я армия воевала не первый год и сменила на тот момент уже четырёх командующих, в 85-м году он стал пятым. За это время успело случиться всякое, но главное – не было победы. Год за годом средства массовой информации всеми имеющимися у них способами пытались успокаивать, заглушать, сообщая, что ситуация вот-вот стабилизируется и наладится. В реальности же ситуация была не такой радужной.
Армия была фактически вовлечена в междоусобную войну на территории другого государства, к тому же возложив на себя основные боевые задачи по подавлению вооруженного сопротивления одной из сторон – вооруженной оппозиции.
В результате, по воспоминаниям самого И.Н. Родионова «армия, которая была введена для того, чтобы взять на себя охранные функции и высвободить контингент афганских вооружённых сил для ведения боевых действий с контрреволюцией, как тогда говорили в СМИ, постепенно переваливали все боевые действия на свои плечи. В итоге мы стали воевать вместо афганцев.
Армия стала терять авторитет и поддержку у афганского народа, т.к. в погоне за победой побыстрее и любой ценой были неоднократно приняты решения о применении дальней авиации, систем площадного поражения ГРАД, стиравших с лица земли кишлаки со всеми жителями, включая стариков и детей»6.
По всей видимости, ситуация складывалась патовой. Было очевидно, что для партийно-политического руководства, занятого борьбой за власть в стране в этот период (1985 г.), афганская кампания стала периферийной. Втянувшись в войну с непонятными целями и задачами, советское руководство уже начинало тяготиться ею и поэтому искало людей, на которых можно было положиться. Таковым оказался генерал-лейтенант И.Н. Родионов с его принципом отношения к службе – ничего не просить и ни от чего не отказываться. Поэтому Игорь Николаевич принял это назначение, как и десятки назначений до того: надо – значит, надо.
При этом, вопреки сложившейся практике назначения на так называемые «номенклатурные» должности он не был приглашён в Москву на беседу, хотя армия была единственной воюющей. Это, по воспоминаниям Игоря Николаевича, его насторожило. Поскольку перед назначением на дивизию его приглашали в ЦК, на другие должности тоже приглашали в ЦК, беседовать с министром и его заместителями, а здесь – сел на самолёт и вперёд. При этом никто, по словам И.Н. Родионов не поинтересовался и том, есть ли у них с супругой квартира, нет ли. «Квартиры не было, имущества, кроме книг никакого» 7.
Прибыл в Кабул И.Н. Родионов на майские праздники, а уже через неделю начались боевые действия, которыми он руководил. В это время вспыхнул мятеж в Киджоле. Произошла трагедия, афганский гарнизон был окружён, те, кто оказывали сопротивление, были перебиты, пленные повешены. Афганские вооружённые силы не могли пробиться на помощь гарнизону, потому что дорога через Панджшерское ущелье была для них закрыта. Пришлось подключаться частям 40-ой армии.
Для И.Н. Родионова это стало первым опытом участия в реальных боевых действиях. По его словам, в тактическом плане операция была непростой. Надо было сбить все вражеские огневые точки, заблаговременно оборудованные на высотах, нависающих над дорогой, чтобы пройти по ней к населённому пункту под названием Киджоль. Их сбивали танковым огнём, прямой наводкой. Танк выходил вперёд, расходовал боекомплект, потом его сменял второй танк, потом следующий. Танки, которые возвращались с передовой, были, как ежи, утыканы стальными бронебойными сердечниками от крупнокалиберных пуль ДШК, прибывали с разбитыми прицелами, фарами. Всему, что находилось поверх брони, приходил конец8. Мятеж, в конечном итоге был подавлен, но он стал важным уроком для командующего.
Таких операций у И.Н. Родионова было еще много. Знания и практический опыт командарма единственного на то время воюющего объединения Советской армии позволили быстро оценить складывавшуюся в ДРА политическую и военную обстановку и выработать адекватные ей решения, четко и доходчиво довести их до исполнителей.
Генерал-лейтенанту И.Н. Родионову удалось значительно повысить организованность и дисциплину в войсках, поднять эффективность ведения боевых действий, снизить потери личного состава и боевой техники.
Успешному выполнению задач, стоявших перед 40-й армией, способствовал неординарный стиль руководства со стороны командарма. По свидетельствам сослуживцев, Игорь Николаевич, изучая оперативную обстановку перед принятием ответственного решения, нередко лично облетал на вертолете районы планируемых боевых действий. Имели место случаи приземления вертолета непосредственно в зонах боевых действий, вблизи позиций соединений и воинских частей или застав. Генерал-лейтенант И.Н. Родионов выходил к солдатам и офицерам, с большим вниманием выслушивал их, визуально изучал местность и уточнял обстановку, не повышая голоса, четко и ясно отдавал приказы и распоряжения.
В генерале Родионове личный состав 40-й армии увидел талантливого военачальника и опытного воспитателя. Он являлся для подчиненных образцом любви к воинской службе, преданности избранной профессии офицера. Никогда не повышал голоса, а приказы отдавал четко, ясно, чтобы никогда не допускать иного толкования.
Бывший в то время руководителем Оперативной группы Министерства обороны СССР в Афганистане генерал армии В.И. Варенников позже отмечал: «Главной заслугой Родионова было внесение во все процессы жизни и деятельности армии строгой, чёткой системы, которая позволила максимально эффективно использовать возможности армии. Естественно, этот подход, в первую очередь, положительно сказался на подготовке и проведении боевых действий всеми видами родов войск, а также на подготовке органов управления армии. Педантичное выполнение лично им своих обязанностей и предъявление таких же требований к штабу и службам армии, к подчинённым войскам, несомненно, быстро и весьма положительно отразилось на всей жизни армии. Но главное – меньше стало потерь. А эта цель лежала у нас в основе всей деятельности.
Именно Родионов, по словам В.И. Варенникова, ввёл порядок детального разыгрывания вариантов действий в предстоящих боях на макете местности (ящике с песком). Эти занятия проходили хоть и долго, но живо, и самое главное – все уходили, понимая, что именно требуется от него лично и подчинённых ему подразделений, какой будет порядок действий (взаимодействие) при выполнении боевой задачи»9.
Тем не менее, несмотря на прилагаемые усилия, И.Н. Родионову не удалось переломить ситуацию.
В одном из интервью Игорь Николаевич отмечал, что его больше всего удручала полная бесперспективность советского военного присутствия в Афганистане, когда из года в год реализовывался одни и те же сценарии: советские войска отвоевывали территории, передавали их афганской армии, затем оппозиционные формирования спускались с гор и снова захватывали освобождаемые районы.
Война шла коварная, ведь фронта нет, сфокусированной армии противника перед тобой тоже нет, враг со всех сторон. И днем, и ночью, и летом, и зимой пулю можно было получить с любой стороны, если ходишь с открытым ртом. Армия привыкла воевать с настоящим противником, видя его перед собой, ощущая его, зная, что существуют фланги, какой-то тыл, а в Афганистане всё смешано. Войска выходили из гарнизона, проводили боевые действия, выстреливали боекомплект, съедали продовольствие, возвращались в пункт постоянной дислокации, а те, с кем воевали. – спускались с гор и продолжали заниматься своим делом, либо мирным, либо антимирным. Поддерживали они правительство или нет, сложно было понять10.
Каждый год начинался с обострения обстановки в Панджшере, дальше Кандагар на юге, вокруг Кабула – выстрелы не утихали никогда, затем шли Джелалабад, Хост, Герат и опять Панджшер. Вот так и воевали по кругу, из года в год.
Одним из ярчайших чувств, оставшихся у И.Н. Родионова после Афганистана, по его словам, было восхищение нашими бойцами, солдатами, сержантами и командирами. Отношение личного состава, бойцов и командиров к выполнению боевых задач в целом, по словам И.Н. Родионова, было безупречным. При этом командарм отмечал смелость, отсутствие паники, не говоря о трусости, безукоризненное повиновение, верность воинскому долгу, присяге. Все эти качества, по его словам, присутствовали и подтверждались на практике. В то же время он отмечал в отдельных случаях и происходившие, как и везде, инциденты, поскольку контингент всё же обширнейший, где-то в пределах ста двадцати тысяч человек личного состава.
При этом, почему-то отношение военно-политической верхушки резко отличалось от отношения к службе низовых звеньев, подразделений и частей. Уже потом, как вспоминал И.Н. Родионов, в Союзе, читая документы об Афганистане, он удивлялся необъективности той информации, что поступала в Москву. Во всех сообщениях звучали успокоительные реляции, сводящиеся к оборотам типа: обстановка сложная, но имеются тенденции к её улучшению, оздоровлению и в целом – к победе. На этих уровнях уже тогда властвовали карьеризм, враньё и желание наживы. Наживались на поставках и на многом чём другом.
Очень плохо работала контрразведка. Командующий, по его словам, вообще её не ощущал. Воровство, а особенно спекуляции, всё это цвело пышным цветом. Так, в частности по воспоминаниям И.Н. Родионова в группировку не раз прилетал один известный певец. В Афганистане его считали настоящим храбрецом. Только потом стало известно, что прилетая в Афганистан со своими концертами, он пел сколько надо, но всегда улетал, загруженный контрабандой. И в этом ему помогали политработники и командиры высшего ранга. Узнал Родионов об этом не от контрразведчиков, которые и должны были его проинформировать, а из других источников и от свидетелей11. В своих воспоминаниях, посвященных этому периоду, Игорь Николаевич не упоминает фамилию этого певца-храбреца, но дальнейшее развитие событий, связанных с развалом Союза и всплытием на поверхность внезапно обогатившихся персон, само его выявило.
Контрабанда была одной из наиболее значимых проблем, беспокоивших И.Н. Родионова, и с которой он ни чего не мог поделать. Особенно это касалась ликвидации так называемых караванов моджахедов. Так, на базе Главного разведывательного управления, были созданы мобильные бригады для борьбы с караванами. Они получали данные из разведцентра, выслеживали караваны, следовавшие из Пакистана или с территории Ирана. Чем эти караваны были загружены – знали только те, кто расправлялся с ними. Часто они переправляли оружие, боеприпасы, продукты, наркотики. И тут все зависело от честности тех, кто командовал этими группами и организовывал операции. Не раз и не два до меня, – как пишет И.Н. Родионов, – доходили слухи, что трофеи, добытые в этих рейдах, всплывали в Москве… И когда Советский Союз развалился, одними из первых коммерсантов стали некоторые бывшие офицеры – «афганцы», у которых изначально имелся такой «стартовый капитал» 12.
В Афганистане командующему армией И.Н. Родионову пришлось вести борьбу не только с моджахедами, но и с военными «туристами», приезжавшими в 40-ю армию для получения отметок об участии в боевых действиях и соответственно, высоких наград.
Одним из таких «туристов» был недавно назначенный до этого главкомом ставки Южного направления13 генерал армии М.М. Зайцев.
По воспоминаниям И.Н. Родионова, Зайцев был награждён звездой Героя Советского Союза Устиновым. Поводом послужило шестьдесят лет безупречной службы. Эта Звезда сверкала на камуфлированной форме во время всех боевых действий. И вскоре стало понятно, что Зайцев прилетел в Афганистан заработать ещё одну Звезду. И ему было наплевать подготовлены ли боевые действия или нет, какие потери. Он ни разу не поинтересовался, как прошёл бой, сколько погибло, сколько ранено, люди его не интересовали. Удивительно, но кто-то порекомендовал его Горбачёву как генерала, способного за короткое время изменить ситуацию в Афганистане к лучшему.
В реальности же за полгода его пребывания в Афганистане, по словам И.Н. Родионова, дело доходило до неуставных отношений между ними. Случалось так, что он садился на моё рабочее место, брал телефон и ставил задачи напрямую командирам дивизий, бригадам, и это безо всякого анализа и расчётов. Сплошное самоуправство и произвол.
И.Н. Родионов пытался решить эту проблему мирным путём, обращаясь к командующему войсками округа генералу Н.И. Попову, генералу армии В.И. Варенникову руководителю Оперативной группы Министерства обороны СССР в Афганистане, начальнику Генштаба… Но ничего не вышло.
У М.М. Зайцева были какие-то особые отношения с министром обороны Д.Ф. Устиновым, а потом и с С.Л. Соколовым, а также с М.С. Горбачёвым. Поэтому вёл он себя, по словам И.Н. Родионова, нагло, не обращая внимания ни на какие жертвы.
Дело закончилось трагедией. Во время одной из операций в Панджшере, а там стоял полк, недалеко от Киджоля, в местечке Руха. Командовал полком подполковник Петров. Во время этой операции Зайцеву показалось, что банды сепаратистов отходят в горы и их надо преследовать. Попытка И.Н. Родионова уговорить его этого не делать провалилась. Зайцев его отстранил, вызвал командира полка и отдал лично приказ.
По его приказу полк спешно выделил роту, задачей которой было преследование в горах, на высоту до трёх километров. Внизу –– 30 градусов жары, а наверху ночью ниже нуля. И рота, выбившись из сил, на ночь осталась на перевале. А утром пришёл доклад, что полроты погибло, а у половины роты обморожены конечности. Рота была отправлена в горы без всяких запасов, в лёгкой одежде, а ночью ударил мороз. Остатки роты и погибших в конечном итоге мы эвакуировали.
Зайцев попытался свалить ответственность за трагедию на командира полка. Но И.Н. Родионов был свидетелем всего этого и сделал всё, чтобы защитить командира полка. Поднял шум на весь Генштаб и Министерство обороны. Командира полка удалось отстоять. Все обвинения с него были сняты, Зайцева вызвали в Москву; … после этого ему было запрещено летать в Кабул.
По воспоминаниям И.Н. Родионова, несмотря на запрет, Зайцев даже находясь в Баку (в ставке ГК Южного направления – прим. автора), пытался по телефону командовать огнём артиллерии в Афганистане, и никак не мог смириться с тем, что ему, главкому направления единственной воюющей армии, запретили находиться в зоне боевых действий. … Это (был) позор. Золотая Звезда, которую он так стремился заработать на грудь, сверкая первой, закатилась. И заслуженно. Но сколько людей погибло…14
У самого Игоря Николаевич после Афганистана осталось двойственное чувство. С одной стороны – удовлетворения тем, что находился в одной армейской семье. По его словам, «Все мы были преданы одному делу, как мне тогда казалось. Но там же, лично ознакомившись с ситуацией, я пришёл к выводу, что победой здесь не пахнет, наоборот, чем дальше – тем всё больше будет проблем. Кроме того, что наверняка свойственно любой войне, среди героического есть место гнилому, омерзительному, и эта проказа значительно подрывает авторитет власти, Советской, армейской и партийной» 15.
Для себя войну в Афганистане он считал героической трагедией. Героической – для бойцов и командиров 40-й армии, которые в своей массе с честью и достоинством, мужественно и смело выполняли возложенные на них обязанности. Трагедией – для СССР, для Советской власти и социалистической системы Европы и всего мира. С Афганистана, по его мнению, начались закат социализма, его дискредитация.
При этом в «афганской авантюре», как считал И.Н. Родионов, мы были одиноки настолько, что даже союзники по Варшавскому договору просто вежливо помалкивали, но как только для них появилась возможность уйти в НАТО, они, не задумываясь, это сделали. В этой связи, как писал Игорь Николаевич, «и сегодня мучает вопрос, неужели последствия этого шага (ввода войск в Афганистан) было трудно просчитать нашему политическому руководству?» 16.
На эти вопросы командующий сам ответил в своих мемуарах. Очевидно, что решения были не спонтанные, а запрограммированные. У этой авантюры были свои идеологи, своим бенефициары и свои исполнители. Да и реакция американского президента Р. Рейгана, заявившего о том, что (США) нужен не один, а семь «афганистанов», пылающих вдоль границ Советского Союза, в этой связи была чрезвычайно красноречива17.
Все это понимал и И.Н. Родионов, заявив еще в 1985 году о необходимости прекращения войны и вывода советских войск из Афганистана. Удивляло И.Н. Родионова то обстоятельство, что за всё время пребывания его в Афганистане его никто ни разу не спросил ни о каком анализе ситуации в зоне боевых действий.
Осенью 1985 года генерал-лейтенант И.Н. Родионов был награжден афганским орденом Красного Знамени, а Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 февраля 1986 года – орденом Красного Знамени.
Запредельные физические нагрузки и нервное перенапряжение, нахождение в тяжелых климатических условиях отрицательно отразились на здоровье командарма. Внезапно Игорь Николаевич тяжело заболел, и его срочно отправили в Москву, где была сделана операция, после которой последовало длительное лечение. В это время, по воспоминаниям И.Н. Родионова, к нему приехал И.Н. Шкадов, начальник главного управления кадров, и заявил, что по состоянию здоровья находиться в Афганистане ему больше нельзя.
С учетом приобретенного боевого опыта после выздоровления в июле 1986 года Игорь Николаевич Родионов был назначен на должность первого заместителя командующего войсками Московского военного округа. В этой должности он находился вплоть до назначения на должность войсками Краснознаменного Закавказского военного округа (КЗакВО).
В мае 1988 года И.Н. Родионов прибыл в Тбилиси и принял под командование войска КЗакВО, который базировался на инфраструктурах трёх союзных республик: Грузии, Азербайджана и Армении.
Важнейшей спецификой округа являлось то, что он непосредственно граничил, с одной стороны, с страной – членом НАТО Турцией, а с другой, – с территорией Исламской Республики Иран. Обе страны проводили недружественную политику по отношению к СССР. Нередкими были провокации и пограничные инциденты. Наибольшую опасность в тот период представляла собой дестабилизация ситуации в Азербайджане, находившемся под мощным идеологическим влиянием со стороны сопредельного Ирана.
Тот факт, что на иранской территории находилась мощная азербайджанская диаспора, связанная с населением советского Азербайджана не только узами этнической общности, но и родственными связями, в значительной мере стимулировал ирредентистские настроения в республике. Но еще более значимым явился фактор конфессионального ренессанса в Азербайджане, начавшийся под влиянием Исламской революции 1979 года в Иране.
По существу, с начала 80-х годов в Азербайджане началась скрытая исламизация населения, которое все больше стало идентифицировать себя, прежде всего, мусульманами и только затем уже собственно азербайджанцами. При этом, если идеи антисоветизма в Азербайджане в рассматриваемый период не получили своего яркого выражения, то лозунг «борьбы с иноверцами» был практически претворен на практике в ходе азербайджано-армянского конфликта. И поэтому неслучаен тот фанатизм, который проявили погромщики в Сумгаите 27 – 29 февраля 1988 года, его истоки, безусловно, формировались под влиянием внедряемой (из Ирана) в сознание азербайджанского населения республики религиозной нетерпимости.
Непосредственным же детонатором взрыва межэтнических противоречий явилась проблема Карабаха, где на протяжении столетий переплетались судьбы двух народов различного вероисповедания и где, как выше было отмечено, эксперимент 20-х годов с их национально-государственным размежеванием закономерно закладывал основы конфликтности и межэтнических противоречий. Карабахская проблема, безусловно, была искусственно раздута, а сами процессы – фактически спровоцированы руководством Азербайджана и Армении18.
К моменту прибытия И.Н. Родионова в округ уже произошли первые межэтнические столкновения, и пролилась первая кровь. Было очевидно, что ситуация крайне нестабильная и регион ждут масштабные социально-политические потрясения.
Сам Игорь Николаевич ситуацию в Закавказье оценивал как сложную, со своими особенностями в каждой республике.
Так, руководству Азербайджана, по его мнению, удалось взять ситуацию в Сумгаите под контроль. Но расследование сумгаитского погрома было проведено кое-как и преступникам, убивавшим и насиловавшим граждан армянской национальности, удалось избежать наказания. Этим воспользовались антисоветчики Армении и Грузии. Первые с целью отомстить за «своих» Азербайджану, а вторые с целью раскачать и дестабилизировать политическую, и прежде всего межнациональную ситуацию в маленькой империи Грузия, куда входили автономии Абхазия, Аджария, Южная Осетия.
Судя по той наглости, с которой действовали националисты, главари этих неформальных антисоветских организаций, по всей видимости, не беспокоились о том, что их планы могут быть сорваны правоохранительными структурами закавказских республик. В этих структурах, как отмечает И.Н. Родионов, уже имелись «свои» начальники. Но гарнизоны ЗакВо представляли для них реальную угрозу. И эти лидеры готовили планы «нейтрализации» армии, втягивания её в межнациональные разборки и сталкивания её с народом19.
В мае 1988 года ситуация в республиках региона стабилизировалась и командующий начал знакомство с войсками округа. Одним из первых соединений, которое посетил Игорь Николаевич, была 100-ая гвардейская Венская ордена Кутузова мотострелковая дивизия, в которой в этот период служил автор статьи.
Для нас это был сложнейший период. Помимо эскалации напряженности ситуации в регионе, которую офицеры ощущали на себе, дивизия, будучи учебной фактически не занималась боевой подготовкой, а обустраивала военный городок в н.п. Вазиани20, где были сосредоточены некоторые части дивизии. Это закономерно сказывалось не только на боевой подготовке, но и на состоянии воинской дисциплины. В свою очередь, данное обстоятельство побуждало вышестоящих начальников, особенно политуправленческого профиля, проводить масштабные проверки.
К моменту прибытия И.Н. Родионова в дивизии завершала работу очередная комиссия – комиссия политуправления Ставки Южного направления под председательством его начальника генерал-полковника Г.В. Кочкина. Родионов прибыл уже на разбор работы этой комиссии и, очевидно спутал «комиссарам» их планы.
Поскольку, заслушав доклад своих услужливых, подчиненных генерал-полковник Г.В. Кочкин сделал разнос в присутствии офицеров дивизии ее командиру генерал-майору Г.Н. Большеге и начальнику политотдела В.Н. Кочкину и очевидно готов был на месте принять радикальные кадровые решения, вплоть до отстранения от должности.
Но эти наполеоновские амбиции пресек генерал-лейтенант И.Н. Родионов, дав понять, что командующим округом является он и ему принимать кадровые решение, а не комиссии политработников.
Тогда, мы поняли, что в многострадальный округ действительно прибыл командующий, а не очередной генерал-показушник. На фоне бывшего командующего округом К.Э. Кочетова он действительно виделся военачальником, которого заботил не цвет фасадов здания казармы, как предшественника, а боевая подготовка округа. Тогда же он задач вопрос комдиву, что необходимо сделать, что бы в дивизии был наведен порядок. Генерал Г.Н. Большега ответил: «Дать дивизии возможность заниматься боевой подготовкой, а не строительством и обустройством городков и казарм». Игорь Николаевич, конечно же, очень удивился тому, что дивизия, готовившая младших командиров и специалистов для округа, фактически превратилась в многотысячный стройбат и принял соответствующее решение. Больше дивизию никто не дергал и не привлекал ни на какие хозработы, тем более, что деньги на все эти мероприятия, по всей видимости, выделялись и непонятно куда испарялись.
Тем не менее, заниматься в полной мере только боевой подготовкой войскам округа, в том числе и нашей дивизии не позволила внутриполитическая ситуация в регионе
Летом 1988 года ситуация в Закавказье резко обострилась. Одновременно в Азербайджане и Армении произошли столкновения на межнациональной почве. Нагорный Карабах заявил о выходе из состава Азербайджана. В Грузии начались споры вокруг военного полигона КЗакВо, расположенного на территории Грузии и Азербайджана.
В Абхазии и Южной Осетии радикалы-националисты Грузии, во главе с З. Гамсахурдией, обращаясь на митингах к грузинам, ставили вопрос о ликвидации автономий (Абхазской, Аджарской и Югоосетинской), местных языков в учебных заведениях и учреждениях. Митинги заканчиваются призывами: «Грузия для грузин – и никаких абхазов и осетин!».
Было, очевидно, что ситуация обостряется и необходимо было принятие экстренных мер по наведению порядка. В то же время союзное руководство в лице М. Горбачева и его окружения воспринимало эти процессы как проявления демократизации и перестройки. Для оценки ситуации в регион были направлены спецпредставитель М. Горбачева А. Вольский и член политбюро ЦК КПСС А. Яковлев.
Их в регион вызвало надежду на объективность оценки ситуации и принятие мер по наведению должного порядка. Между тем, как оказалось, это не было их основной задачей. В этом убедился и сам И.Н.Родионов.
По его словам, встреча с А. Яковлевым и А. Вольским оставила у него двоякие воспоминания. С одной стороны, он с уважением отнёсся к члену политбюро и специальному посланнику центра в «горячую точку» Закавказья. Но во время беседы с ними у И.Н. Родионова возникло ощущение, что они не понимают всей опасности происходящих событий. Оба спокойно рассуждали обо всём, что происходило вокруг, как о естественных следствиях перестроечных процессов, по их логике выходило, что всё скоро само утрясётся и войдёт в норму, о каком-либо возможном втягивании войск ЗакВо в эти события и речи не было. Это странное благодушие вызывало недоумение и ещё больше расхолаживало местное руководство. В то время, как отмечает И.Н. Родионов, ему и в голову не приходила мысль о том, что такого уровня деятели могли быть сами активными агентами или агентами влияния «дирижёров», управлявших разрушением и расшатыванием Советской системы21.
Увы, но именно таковыми они и оказались. Особенно, в этом плане проявился А. Яковлев, ставший в последующем символом разрушения СССР. Но тогда, это еще не было очевидно, и ему верили. Обман вскрылся значительно позже, после развала Союза, когда А. Яковлев – второй человек в партийной номенклатуре, секретарь ЦК КПСС по идеологии заявил о своем антикоммунизме и соответственно, антисоветизме.
Поэтому в тот период в Закавказье был лишь один государственный деятель высокого уровня, реально понимавший всю опасность кризисного развития ситуации – командующий КЗакВо генерал-полковник И.Н. Родионов. По его указанию принимались меры по повышению боевой готовности войск округа, была усилена разведка и налажен сбор информации о происходящих событиях. Чтобы не допустить провокаций по втягиванию гарнизонов в межнациональные разборки, заместители командующего постоянно мотались по «горячим точкам» в Азербайджане и Армении.
Между тем, ситуация продолжала осложняться. И в Азербайджане, и в Армении люди другой национальности, преследуемые местными экстремистами, всё чаще стали обращаться за защитой к командирам наших гарнизонов и военных городков, так как не доверяли и боялись местных структур обеспечения правопорядка. С разрешения командующего преследуемые в Азербайджане армяне, а в Армении – азербайджанцы были укрыты в городках22.
От наведения порядка устранилось не только высшее партийное и политическое руководство, но и военное. На все доклады командующего округом И.Н. Родионова министру обороны, Д.Т. Язов обвинял его чуть ли не в трусости, но сам трусливо конкретных указаний с письменными подтверждениями не давал. Тем временем командиры гарнизонов, дислоцировавшихся в Армении и Азербайджане докладывали, что ситуация в любой момент может обернуться попытками захвата гарнизонов силой.
В конечном итоге И.Н. Родионов взял ответственность на себя и отдал приказ всем офицерам и прапорщикам выдать личное оружие и боеприпасы, усилить караулы и выставить дополнительные посты по всему периметру гарнизонов, а также выйти на переговоры к предводителям боевиков и предупредить, что гарнизоны приведены в боевую готовность. В случае попытки штурмовать городок, первая очередь будет направлена в воздух, а в случае продолжения попытки захвата городка – будет открыт огонь на поражение. Это сразу охладило их пыл. Нападения на гарнизоны удалось, таким образом, предотвратить.
Было очевидно, что необходимо принятие экстренных мер по наведению должного порядка. Но для их принятия должна была быть политическая воля руководства страны, а ее у Горбачева и всего его окружения, как раз и не было. Были переговоры с Рейганом, дрязги с Ельциным, «политическое мышление», болтовня и трескотня на всех уровнях и многое другое, но не было воли и смелости взять на себя ответственность.
По воспоминаниям И.Н. Родионова, больше всего в то время его возмущала поверхностная оценка происходящего. Отсутствие анализа, выявления причин, прогнозирования последствий, и как результат – никаких действенных мер, лишь полумеры, похожие больше на имитацию деятельности23.
Как бы то ни было, но лето и осень 1988-го года на территории округа прошли без особенных эксцессов. Между тем, в воздухе уже витало предчувствие беды. И она пришла 7 декабря 1988 года в виде катастрофического землетрясения в Армении с эпицентром в Спитаке.
Командующий округом уже через полтора часа после землетрясения прилетел в г. Ленинакан (Гюмри). Это был второй по величине город после Еревана, триста тысяч жителей, находится на высоте 1,5 километра над уровнем моря. Там дислоцировался довольно большой гарнизон (дивизия прикрытия государственной границы – прим. автора), но он размещался в старой крепости, которая практически не пострадала от землетрясения. Это строение, сложенное из валунов, скреплённых с использованием настоящего раствора, не разбавленного воровством, выстояло против удара стихии. А вот бетонные плиты построек, расположенных в городе, крошились и рассыпались, будто печенье. Металлическую арматуру из них можно было вытащить рукой.
Облетев Ленинакан и Спитак, от которого тоже остались лишь руины, и приземлившись в крепости на плацу, командующий округом доложил по дальней связи об увиденном министру и начал вызывать подмогу, одновременно выясняя состояние гарнизона.
Жизнь в городе была полностью парализована. Нет электричества, тепла, воды, связи, под развалинами живые и раненые люди. Картина напоминала последствия воздушного ядерного взрыва, не было лишь радиации. Ночью мороз и темнота.
Местное руководство, по словам И.Н. Родионова, находилось в состоянии какой-то прострации. Они просто не могли осознать, что произошло. Необходимо было очень срочно принимать меры по спасению живых и обеспечению населения всем необходимым.
Действовать начали немедленно, потому что ценнее всего были первые пять суток, когда можно было спасти как можно больше людей. По тревоге были подняты тылы, по-полевому развернули пункты обогрева, питания, оказания медпомощи, создали команды по спасению людей, находящихся в развалинах, взяли под охрану государственные и военные объекты, а также многое другое.
У армии не было техники для подъёма плит и разбора завалов, имелись только танки, тягачи. «Но плиту ведь нельзя стаскивать – под ней люди, нужно поднимать… Ты всё это видишь, но ты бессилен оказать действенную, активную помощь немедленно. Но мы старались, приспосабливали технику, разматывали тросы, находили решения…24
По воспоминаниям И.Н. Родионова, первые дни прошли особенно тяжело. «День и ночь на протяжении примерно двух недель превратились в одно целое. Я кое-где, если удастся, спал, если удастся – перекусывал».
Через два дня стала поступать гуманитарная помощь. На аэродроме Ленинакана непрерывным потоком приземлялись самолёты. Постепенно начало ощущаться положительное влияние на ситуацию со стороны хозяйственных структур города и республики. А когда пришла помощь из регионов Союза – никто уже не сомневался в том, что все трудности будут преодолены.
Примечательно, что в регионе практически сразу же прекратились межнациональные и антисоветские проявления, митинги и т.п. Трагедия примирила народы. Все восприняли горе, свалившееся на Армению, как своё личное. Преодоление последствий землетрясения создало предпосылки урегулирования армяно-азербайджанского конфликта и пресечения антисоветских и националистических выступлений.
Но надежды на стабильность внутриполитической ситуации развеялись. Полыхнуло уже в другом регионе Закавказья – Грузии. Здесь уже с осени 1988 года постепенно начали развиваться деструктивные процессы, инициированные деятельностью радикальных грузинских националистов под лозунгами возрождения истинно «грузинских ценностей и чистоты грузинской нации».
Особую роль в этом плане сыграл внешний источник инициирования грузинского сепаратизма. Так, в период с 16 по 22 ноября 1988 года в Грузии в рамках культурного обмена находилась делегация, возглавляемая министром культуры Эстонии. В ходе визита данной делегации в республике прошла фактическая презентация брошюры «Эстония говорит нет Конституции», в которой излагалась позиция радикального крыла эстонской интеллигенции, взявшей курс на отделение Эстонии от СССР. Важнейшим итогом данного «культурного обмена» явилась организованная 22 ноября 1988 года членами Хельсинской группы во главе с М. Костава и З. Гамсахурдиа голодовка студентов у Дома правительства с аналогичными требованиями. «Голодали» студенты по очереди, получая при этом мзду до 50-100 рублей в сутки. Главное при этом было изобразить страдальческое выражение лица в процессе фотографирования их многочисленными журналистами. Это у них блестяще получалось. Артистизму грузинских «голодающих» студентов можно было позавидовать. Через неделю, к 28 ноября, деньги закончились, закончились и «голодовки».
Несмотря на ярко выраженный национализм в Грузии, призывы лидеров организаций сепаратистского толка не смогли вызвать в республике антисоветские настроения. А их призывы о независимости Грузии не воспринимались серьезно.
Лидером антисоветской деятельности в Грузии стал З. Гамсахурдия, который четыре раза привлекался к уголовной ответственности за антисоветскую деятельность. И все четыре раза он был либо прощён, либо приговоры были заменены условными наказаниями. Во многом это объяснялось тем, что он был сыном культового для Грузии писателя Константинэ Гамсахурдия. Поэтому все наказания за антисоветчину для него сводились к формулировке «больше так не делай». Звиад обещал не делать и даже выступал с покаянными речами на грузинском телевидении. Но потом принимался за старое – за «антисоветчину».
При этом работал или числился З. Гамсахурдия научным сотрудником Тбилисского государственного университета, что давало ему возможность воздействовать на сознание его студентов, преподавателей и сотрудников. Неслучайно, именно здесь в последующем сформировался эпицентр антисоветской деятельности.
По словам И.Н. Родионова, пользуясь «свободой» перестройки и полнейшей безнаказанностью, З. Гамсахурдия приступил к расшатыванию социально-политической ситуации. Его поддерживали «сливки» грузинской коррумпированной интеллигенции, тунеядцы, казнокрады и взяточники25.
Действия Гамсахурдии поначалу носили ярко выраженный националистический, демагогический, клеветнический характер, а в начале апреля (1989 года) стали обретать антирусский, антисоветский, антиармейский характер с подстрекательствами и призывами к свержению власти, захвату государственных и правительственных объектов.
При этом был найден простой, но эффективный путь их реализации – провокация. Радикальной грузинской оппозиции удалось спровоцировать массовые беспорядки и оккупировать центр Тбилиси. Начиная с 4 апреля 1989 года антисоветские митинги перед Домом правительства на проспекте Руставели, собиравшиеся грузинской оппозицией обрели круглосуточный характер26.
На митинги в Тбилиси, по словам И.Н. Родионова, поначалу выходили в основном коллективы ВУЗов, школ, контор, домохозяйки, всякие бездельники и ротозеи. Но в последующем среди этой массы стали появляться группы подготовленных спортсменов, ветераны, прошедшие Афганистан, и другие лица, готовые уже не только митинговать, но и оказать организованное сопротивление силам, привлекаемым для наведения порядка. Также органами государственной безопасности фиксировалось, что в Тбилиси в ряде мест появились группы делегатов из Прибалтики со своими национальными флагами. «Они орали, дёргались, размахивали кулаками и знамёнами, подстрекая к большей активности гамсахурдийцев» 27. Очевидно, что им и их соратникам – противникам Советского Союза «была необходима народная кровь, чтобы забрызгать ею образ Советской Армии» 28.
В последующем расследование комиссии Генеральной прокуратуры СССР установило, что во время митингов демонстранты по указанию лидеров «неформалов» имели при себе заранее подготовленные транспаранты и плакаты антисоветского и антирусского содержания:
— «Долой, советская власть!»,
— «Давить русских»,
— «Долой прогнившую Российскую империю!»,
— «Нет правительству!»,
— «Долой фашистскую армию!»,
— «Русские! Вон из Грузии!»,
Провокационные, подстрекательские призывы Гамсахурдиа, Костава, Церетели, Чантурия и активистов их партий к населению и кровопролитию подтверждаются имеющимися в распоряжении следствия текстами их собственных, иногда до 30 раз в день, выступлений на митингах, во время которых у присутствовавших, в том числе у подростков, была взята клятва активно, вплоть «до кровопролития», сопротивляться и не уступать силам охраны правопорядка, оставаться на местах митингов до полного удовлетворения выдвинутых ими антиконституционных требований.
Помимо этих подстрекательских призывов к противоправному изменению существующего в Грузии конституционного строя и насильственному «решению абхазского и юго-осетинского вопроса» Гамсахурдиа, Церетели, Костава, Чантурия и другие широко распространяли среди митингующих заявления-обращения, в которых указывалось: «…Пусть абхазцы немедленно выедут с территории Грузии… и пусть упразднят Абхазскую автономную республику; Упразднить Юго-Осетинскую автономную область и упразднить Аджарскую автономную республику..»29.
Таким образом, все шло к организации и проведению масштабной провокации и фактически государственному перевороту и погромам на межнациональной почве.
На одном из заседаний бюро ЦК Компартии Грузии, по воспоминаниям И.Н. Родионова, на голосование был поставлен вопрос: кто за применение сил Центра и войск ЗакВо для наведения порядка в Тбилиси? Это было 5 апреля. Голосовал против лишь И.Н. Родионов.
Вечером 8 апреля И.Н. Родионов получил письменный приказ от министра обороны Язова с требованиями к утру 9 апреля очистить от митингующих проспект Руставели, взять под охрану государственные объекты и впредь не допускать никаких сборищ людей на территории Тбилиси. Получив приказ, командующий приступил к его выполнению.
Наступило утро 9 апреля 1989 года.
В Грузии этот день сейчас отмечается как День принятия Акта о восстановлении государственной независимости Грузии (1991 г.) и День национального единения, гражданского согласия и памяти погибших за Родину. Речь, в частности идет о жертвах, которые имели место в ходе антисоветской акции. В последующем вину за эти жертвы возложили на военнослужащих. На самом же деле это было и остается фейком, искусно внедренным в массовое сознание общественности Грузии. Жертвы, конечно же, были, но все они за исключением одного человека стали следствием давки в толпе. Их просто-напросто затоптали свои же единомышленники.
Примечательно, что за несколько минут до начала вытеснения митингующих войсками на площади появился каталикос Грузии Илия II и обратился к участникам митинга со словами: «Братья и сёстры, покиньте площадь и не появляйтесь здесь больше, не доводите дело до применения силы». Кто-то из гамсахурдийцев бесцеремонно вырвал микрофон из рук патриарха и, обращаясь к митингующим, призвал не расходиться, стоять до конца. Он вопрошал: «Готовы ли все стоять до конца?» Толпа орала в ответ: «Да!», затем снова: «Пусть прольётся кровь!», толпа в ответ: «Пусть прольётся кровь!».
Таким образом, жертвы в ходе данной акции были запрограммированы. И если бы их не задавили, то застрелили бы так, как это было на Майдане в Киеве в феврале 2014 года.
Между тем, операция по вытеснения протестантов с проспекта Руставели командующим была тщательно спланирована и организована с целью недопущения каких-либо жертв. Замысел, по словам И.Н. Родионова, заключался в том, чтобы с трёх до четырёх утра организованным строем выйти на проспект. Своей решимостью дать отпор, психологически воздействовать на митингующих, чтобы побудить их покинуть площадь и разойтись по домам. Если же этот план не сработает – в четыре утра медленно начать движение, вытесняя людей с площади вверх по проспекту и в боковые улицы. Женщин, пожилых людей и подростков выдёргивать из толпы и отправлять за свои спины. Ни на какие провокации не поддаваться.
В четыре часа утра внутренние войска медленно пошли вперёд, вытесняя протестующих с площади. В ответ на это войскам было оказано жесточайшее сопротивление со стороны отрядов боевиков, вооружённых дубинками, арматурой, камнями, бутылками и т.д. Продвижение вперёд замедлилось, началась остервенелая драка с участием сотен и тысяч людей.
Подготовленные отряды боевиков, находившиеся среди митингующих, были составлены из ветеранов Афганистана, а также спортсменов, занимающихся единоборствами, и прочих лиц, способных оказать ожесточённое сопротивление. Эти отряды были заблаговременно вооружены дубинками, арматурой, камнями. При этом отряды боевиков были выставлены перед внутренними войсками, но не в первой линии, а чуть поодаль, прикрываясь женщинами и подростками. Также боевики в последних рядах сдерживали отход демонстрантов по проспекту, из-за чего и произошла давка, но, в конце концов, их заслон не выдержал и был сломлен отходящими массами людей.
Первоначально планировалось провести операцию, полагаясь только на внутренние войска, то есть на МВД, а десантники должны были оцепить площадь после наведения порядка. При этом войска МВД были экипированы щитами, касками, дубинками, у офицеров при себе имелось оружие – пистолеты и баллончики со слезоточивым газом. Средств химической защиты не было ни у одной из сторон.
В сложившейся ситуации И.Н. Родионову пришлось отправить десантную роту на помощь избиваемым военнослужащим внутренних войск – они смогли восстановить монотонность цепи. Но у десантников не было ничего, кроме кулаков, ног и сапёрных лопаток, которыми они и были вынуждены защищаться. Вытащили лопатки, и начали отбиваться, как ракетками, от летящего града камней, арматуры, бутылок… 30
На ступенях среди милиционеров, принявших сторону демонстрантов, стоял фотокорреспондент журнала «Огонёк» Юрий Рост. Он-то и увидел, что десантники размахивали сапёрными лопатками. В последующем именно с его подачи перестроечные СМИ растиражировали фейки о применении десантниками саперных лопат.
К семи утра проспект Руставели, площадь перед домом Правительства и другие объекты были очищены от митингующих и взяты под охрану десантниками.
В этой жестокой драке и давке, организованной З. Гамсахурдией при содействии властей Грузии и молчаливой реакции Москвы, погибло 18 человек, из которых 16 женщин.
Антисоветская пресса впоследствии распространяла информацию, что безжалостные советские солдаты забивали мирных демонстрантов саперными лопатками и травили их отравляющими газами.
Впоследствии, по заключению комплексной судебно-медицинской экспертизы, смерть всех 18 наступила от механической асфиксии вследствие сдавливания груди и живота, то есть были затоптаны своими же единомышленниками – митингующими. Лишь один человек погиб в результате тяжелой черепно-мозговой травмы31.
Это были именно те сакральные жертвы, которые были необходимы оппозиции для дискредитации органов власти и силовых структур, прежде всего, армии. Особую роль в этом плане сыграли СМИ, которые растиражировали крылатую фразу о том, что «дюжий десантник гнался за 70-летней старушкой и на третьем километре добил ее саперной лопатой». В этот бред многие тогда поверили как в Грузии, так и в Москве, поверили, потому, что очень хотели поверить. Ведь не себя же гордые грузины должны были винить за то, что спрятались за женские спины и из-за их спин наносили удары солдатам оцепления.
В итоге мятеж был подавлен. Очевидно, что это был первый в истории СССР Майдан – «революция гiдностi» по-грузински. Потом были майданы в Прибалтике, на Украине и в других союзных республиках. Но, значимость тбилисского майдана, объяснялась тем, что протестантом удалость бросить тень на Вооруженных Силы СССР, противопоставить армию и народы Грузии.
И все же план заговорщиков и организаторов провокации, по мнению И.Н. Родионова, был нарушен. Им необходимо было столкнуть армию с народом, устроить побоище, довести дело до применения боевого огнестрельного оружия, пролить как можно больше крови, и во всех последствиях обвинить армию и войска МВД. Сделать их виновниками всей этой кровавой бойни. А через них дискредитировать политическую систему страны. Но этот план не сработал. Жертвы были, но не от рук военнослужащих, а от действий самих демонстрантов.
Реванш заговорщиками был взят в информационной сфере. В бой были брошены средства массовой информации, возглавляемые А. Яковлевым. Им предстояло грубо исказить произошедшее. Так в журнале «Огонек», издававшемся тиражом более 6 млн. экземпляров, появляется репортаж с фотографиями Ю. Роста, где факты о событиях 9-го апреля были тотально искажены. Была опубликована также лживая статья писателя Б. Васильева и т.д. и т.п.
Парадоксально, но факт, писатель, написавший замечательную повесть о войне «А зори здесь тихие» и ряд других патриотических произведений, Васильев, прибыв в Тбилиси после событий 9 апреля 1989 года, наслушавшись страшилок со стороны организаторов беспорядков, вдруг заявил о том, что ему стыдно, что «он русский». После этих слов, очень многие русские и в Тбилиси и в Закавказье в целом осознали, что и им стыдно за то, что «Васильев – русский». В этом, очевидно феномен русской псевдоинтеллигенции, красиво писавшей и говорившей о патриотизме, получая за это все возможные награды и премии, но, по своей сути, не являвшейся патриотами своей страны. Более того, они желали ей поражения и радовались разрушению СССР. К этой же категории, так называемых «русских советских» писателей, очевидно, относится и Б. Васильев, личность, конечно, весьма примечательная, по крайней мере, тем, что в его военной биографии очень много «белых пятен». Так, в частности, за всю Великую Отечественную войны, в которой Б. Васильев принял участие с лета 1941 по май 1945 года, он был награжден всего лишь одной медалью «За победу над нацистской Германией», которую получали все участники войны. Это, во-первых. А, во-вторых, очевидны неувязки в его описании своего участия в боевых действиях. Речь в частности идет о том, что он под Вязьмой, проходя «службу в 8-м воздушно-десантном гвардейском полку 3-й гвардейской воздушно-десантной дивизии во время воздушного десанта 16 марта 1943 года, попал на минную растяжку и с тяжелой контузией был доставлен в госпиталь».
Обращает на себя тот факт, что Вяземская воздушно-десантная операция осуществлялась в период с середины января по конец февраля 1942 года. То есть, за год до его т.н. десантирования. Помимо этого, согласно документам, 3-я гвардейская воздушно-десантная дивизия «07.03.1943 года дивизия остановилась на восточном берегу реки Порусья, где продолжала бои до 11.03.1943 года. В ночь на 12.03.1943 года она была сменена частями 9-й гв. вдд и выведена во второй эшелон»32. Расстояние от Вязьмы до реки Порусья составляет порядка 480 км.
Очевидно, есть и другие нестыковки в биографии Б. Васильева. Но в то же время не вызывает сомнений его антисоветизм и презрение к России и к ее истории, в том числе Великой Отечественной войны.
К сожалению, такие, как Ю.Рост и Б. Васильев и им подобные формировали общественное мнение о событиях 9 апреля 1989 года на проспекте Руставели в Тбилиси.
Между тем, после разгона агрессивной толпы на проспекте Руставели в Тбилиси установилась не просто власть, а власть советская. Доходило до того, что в магазинах сдачу сдавали до копейки, чего никогда ранее не было. Жители столицы Грузии стали сразу же вежливыми и исключительно просоветскими. Во многом это стало следствием комендантского режима, установленного в городе. Нужно отдать должное командующему округу генерал-полковнику И.Н. Родионову сумевшему взять под контроль двухмиллионный город и обеспечить его безопасность и стабильность.
Эту битву, битву с мятежниками генерал И.Н. Родионов выиграл, но в впереди его ждали другие испытания и битвы – битвы за историческую правду о событиях 9 апреля 1989 года.
В это время в Тбилиси, появился прилетевший из Москвы министр иностранных дел, бывший 1-й секретарь КП Грузии Э. Шеварднадзе с секретарём ЦК Разумовским, которым накануне 9-го апреля, Горбачёв распорядился прибыть и на месте координировать деятельность республиканских властей. Но «белый лис», как его прозвали американцы в Тбилиси, по крайней мере в эпицентр событий, не торопился. Как известно, он всё-таки прилетел 8-го, но из самолёта не выходил, так и просидел в нем, ожидая финала происходящих событий.
В последующем стало очевидно, что прилетели Шеварднадзе с Разумовским не для оказания помощи руководству Республики в стабилизации ситуации, а провоцирования ее дальнейшей эскалации. Именно этим в частности, объясняется разыгранный ими лицедейский спектакль с возложением цветов и зажжением свечей на ступенях дома Правительства и последующие заявления о неправомерном насилии военных над гражданскими лицами. Стало, очевидно, что Шеварднадзе, а с ним и Разумовский были фактически заодно с заговорщиками.
С заговорщиками были и другие общественные деятели союзного масштаба, такие как А.Сахаров, Б. Ельцин и другие. Все они свои визиты начинали с возложения цветов, венков, зажжения свечей, с проклятий в адрес убийц в форме солдат и офицеров Советской Армии и внутренних войск.
Пришедшие к власти в Грузии новые политические кадры, стали гнать потоки дезинформации, искажая факты трагедии, накаляя общенациональный психоз, подбрасывая в огонь надуманные сведения о массовых отравлениях демонстрантов газами, об увечьях, полученных вследствие применения сапёрных лопаток и т.д. Новое руководство Грузии торопилось сфальсифицировать факты о произошедшем так, чтобы показать их в выгодном для себя свете. Полученную картину событий планировалось представить на суд 1-ому съезду народных депутатов СССР.
Он и начался с провокации, устроенной депутатом от какой-то прибалтийской республики, схватившим микрофон и предложившим делегатам стоя почтить память тбилисских жертв от рук армейских убийц. Тем самым, был задан тон обсуждению событий 9 апреля.
После этого последовали соответствующим образом препарированные выступления представителей грузинской делегации: Т.В. Гамкрелидзе, Э. Шенгелая и ряда других. В своих выступлениях новая грузинская знать не стеснялась в выражениях, обвиняя солдат и офицеров Советской армии, в насилии над мирными демонстрантами, которые, по мнению выступающих, «пели и плясали» и всего лишь призывали убивать тех, кто не согласен с лозунгом «Грузия для грузин. Сама операция, по словам Гамкрелидзе, «задумывалась не как операция по разгону мирного митинга, а как заранее запланированная карательная операция по уничтожению людей, ибо перед началом операции не было предупреждающих призывов или действий со стороны карателей». Не менее оригинален в своей оценке событий 9 апреля был и другой грузинский депутат, поведавший съезду о том, как «дюжий десантник гнался за 70-летней старушкой и на третьем километре добил ее саперной лопатой». В этот бред многие тогда поверили как в Грузии, так и в Москве, поверили, потому, что очень хотели поверить. Ведь не себя же гордые грузины должны были винить за то, что спрятались за женские спины и из-за их спин наносили удары солдатам оцепления. Только лишь после того, как кто-то из делегатов обратил внимание на выдающуюся спортивную подготовку грузинских старушек, которых 3 километра не могли догнать десантники, эта чушь постепенно сошла «на нет» в СМИ.
Битву за правду о событиях 9 апреля И.Н. Родионов тоже выиграл. Выиграл, когда довел до сведения съезда документы и материалы, предшествующие трагедии, а также оценку событий самими же грузинскими СМИ. Еще 14 апреля грузинские газеты возлагали ответственность за трагические события на З. Гамсахурдию и его окружение. И.Н. Родионов всего лишь процитировал материалы грузинской газеты «Заря Востока». В ней, в частности, говорилось о том, что «те, кто сейчас, после трагедии, говорит о мирном характере митинга, – забывают, что в то самое время над центральным проспектом города день и ночь раздавались гнусные призывы к физической расправе с коммунистами, разжигались антирусские, националистические настроения», «группы хорошо обученных, организованных людей пробирались на предприятия, останавливали работу сотен и тысяч людей, возвращали в парки автобусы, били стёкла, оскверняли памятники, направляли ударные отряды в другие районы республики, повсюду сея смуту, раздор, беспорядки» 33. Закончил своё выступления И.Н. Родионов также словами из «Зари Востока»: «Те, кто заигрывал, двурушничал, наживал на осложнениях политический капитал, кто вместе с другими несёт прямую ответственность за случившееся, сегодня шумит громче всех, стараясь перекричать свой страх»34.
Таким образом, И.Н. Родионов не дал возможности ошельмовать армию, и даже не назвав конкретно фамилий тех, кто стоял за этой провокацией, он их буквально вывел «на свет». Этого ему, конечно же, простить не могли. Поэтому, когда Игорь Николаевич обратился к Министру обороны Д.Т. Язову с просьбой перевести его из Закавказья в любой другой округ Советского Союза, в ответ он услышал буквально следующее: «Нет, Горбачёв тебя вообще в армии видеть не желает. После Тбилиси Запад требует твоего наказания»35.
В результате, как вспоминает в последующем И.Н. Родионов, «меня тихо убрали на должность начальника Академии Генерального штаба». С 31 июля 1989 до 1992 года занимал должность начальника Военной академии Генерального штаба Вооружённых сил имени К.Е. Ворошилова, а с 1992 по 1996 год – начальника Военной академии Генерального штаба Вооружённых сил Российской Федерации.
В должности начальника Военной академии Генерального штаба Игорь Николаевич пробыл семь лет. За это время подготовил и опубликовал ряд материалов по вопросам обеспечения обороноспособности и военной безопасности государства. В этот период на Академию выпала ключевая роль в отстаивании основ передового в мире советского военного искусства. На основе глубокого, объективного анализа и обобщения уроков истории войн, военного искусства Вооруженных Сил СССР и армий ведущих стран мира Академия внесла заметный вклад в разработку Военной доктрины России, строительство ее Вооруженных Сил, перспективных направлений, дальнейшего развития стратегии и оперативного искусства в сложившихся условиях военно-политической обстановки в мире.
Между тем, в стране, уже после развала СССР, все более углублялся системный кризис. Команда «реформаторов» во главе с Е. Гайдаром и А. Чубайсом продемонстрировала, что ни что кроме разрушения и воровства она не способна. Население страны стремительно нищало, в то время как группа приближенных к реформаторам лиц – также стремительно обогащалось за счет хищнической приватизации государственной собственности. Все это вызвало разочарование и массовое возмущение населения действий Б.Ельциным и его реформаторов. Уровень доверия Ельцину к 1996 году составил всего 4 %. Именно тогда прозвучали исторические слова Ельцина: «Во всем виноват Чубайс».
Кризис поразил и военно-политическую сферу страны. На Северном Кавказе продолжалась первая чеченская кампания, вошедшая в историю России под названием «странная война» вследствие воровства, торговли оружием и предательства определенной части чиновников, а также информационного прессинга со стороны «демократических» СМИ военнослужащих. При этом финансирование Вооруженных Сил осуществлялось по остаточному принципу. Войска месяцами не получали денежного довольствия, шло повальное сокращение и разоружение.
В этих условиях позиции Ельцина были крайне не устойчивы, даже после того как он был переизбран с помощью генерала А.Лебедя на второй президентский срок. Таким образом, Ельцин вынужден был пойти на популистские меры с тем, чтобы снизить социальную напряженность, особенно в армейской среде.
Таковой популистской мерой, в частности, стало назначение И.Н. Родионова – одного из самых популярных генералов того времени – на должность министра обороны. Очевидно, что это решение было вынужденным для Ельцина, явно недолюбливавшего и побаивавшегося И.Н. Родионова. Вынужденным решение согласиться принять должность министра обороны, было и для Игоря Николаевича.
17 июля 1996 года он был назначен Министром обороны Российской Федерации. И.Н. Родионов возглавил армию в период ее полураспада. Он столкнулся с тотальным недофинансированием, политикой разоружения и концепцией военной реформы, которую считал губительной. В одном из своих интервью на вопрос о том, почему он согласился на эту должность, Игорь Николаевич ответил: «Если бы я не видел света в конце тоннеля, то не согласился бы возложить на себя обязанности руководителя военного ведомства». И далее «…Я хорошо понимаю, на что иду. Покинуть «поле боя» тогда, когда твоей армии так тяжело, – для меня равносильно предательству. И если мне удастся хоть на метр, хоть на один миллиметр вытащить военную машину из трясины, я буду считать свой последний долг выполненным». Потому не сразу и дал согласие Ельцину стать министром обороны. Хорошо понимал, какое гигантское разваленное хозяйство ему достается, сколько проблем сваливается на его голову. Когда делился своими сомнениями с единомышленниками, те говорили: «Если не ты, то может прийти человек, который завершит уже начавшийся развал. Ты хоть его останови…»36.
И.Н. Родионов понимал, что решение Ельцина о назначении его министром вынужденное и поэтому не рассчитывал на продолжительный период службы в этой должности. Поэтому он торопился, сделать как можно больше для сохранения Вооруженных Сил России в условиях тотального недофинансирования и разворовывания выделяемых на оборону и безопасность средств. Вскоре после того, как он занял свой кабинет в Минобороны, вместо портрета Ельцина над рабочим столом министра появился российский герб. И.Н. Родионов сказал: «Служим не президентам, а народу…»37.
С первых дней своей службы в должности Министра обороны он начал борьбу с Правительством России и прежде всего с Минфином в лице А. Вавилова, взявшего за правило просто не финансировать Вооруженные Силы и оборону страны в целом. Очевидно, что это была не просто прихоть отдельного чиновника, а по всей видимости политический заказ, направленный на разрушение всего того, что осталось от Советского Союза, в том числе и армии, который и выполнял А. Вавилов.
После неудачных попыток истребовать от Минфина утвержденного бюджетом финансирования И.Н. Родионов решил использовать средства массовой информации и, прежде всего, газету «Красная звезда», в которой стали постоянно выходить публикации о нарушениях в финансировании Вооруженных Сил.
По свидетельства пресс-секретаря министра В.Баранца «Когда минобороновская газета «Красная звезда» лупила из всех калибров по Минфину и требовала своевременно выплатить деньги для армии, в кабинете Родионова часто раздавались телефонные звонки, а министр, сняв трубку, узнавал знакомый голос, который, то ли прося, то ли грозя, говорил ему: –Игорь Николаевич, надо бы поусмирить газету – совсем разнуздалась! Родионов, слушая эти советы, хорошо понимал, что это не только газете – всей его армии рекомендуют не поднимать голос в свою защиту. Кому-то очень хотелось, чтобы нищающая армия оставалась немым быдлом, смиренно теряющим человеческий облик и давно забывшим о чувстве самоуважения. Родионов обычно на такие звонки отвечал одинаково: – Я не могу запретить людям говорить правду» 38.
Другими словами, министр решил предать огласке факты сознательного нанесения ущерба национальной обороне и безопасности страны чиновниками Минфина. Как оказалось, именно огласки, реформаторы в лице А. Чубайса (первый вице-премьер Правительства) и его подчиненные боялись больше всего. Финансирование стало поступать и, хотя оно не было в полной мере достаточным, все же фактов демонстративного вредительства в этой сфере уже не наблюдалось. Это была еще одна победа Игоря Николаевича.
Понимая, что времени у него не так много И.Н. Родионов пытался максимально использовать свои возможности для изучения состояния дел в войсках, а также выработки концепции военной реформы.
Первые свои поездки в войска в качестве министра обороны И.Н. Родионов совершил в самые дальние гарнизоны: Калининград, Балтийск, Мурманск, Петропавловск-Камчатский, Уссурийск, Владивосток, Хабаровск, Душанбе… Везде он видел одно и то же: безденежье и бесквартирье, полуукомплектованные и полувооруженные, полуголодные и полуодетые дивизии и полки…39
И, тем не менее, в этих условиях армия продолжала выполнять свои боевые задачи. Армия верила Родионову и надеялась, что под его руководством будут преодолены кризисные процесс в Вооруженных Силах и деградация системы обороны и безопасности России.
К концу 1996 года под руководством И.Н. Родионова был выработан генеральный план реформирования армии и обороны страны в целом, который предстояло обсудить и утвердить на Совете обороны России. Приоритетными направлениями этого плана были определены:
Обеспечение гарантированного ядерного сдерживания от развязывания агрессии против России.
Оптимизация штатной численности в соответствии с существующими и потенциальными угрозами военной безопасности России и вытекающими из этого задачами, а также совершенствование состава и организационной структуры Вооруженных сил.
Оснащение Вооруженных сил современными образцами вооружения и военной техники.
Совершенствование системы управления Вооруженными силами и их оперативно-стратегическими группировками.
Первоочередными задачами, по мнению министра, были сохранение управляемости Вооруженных сил и поддержание их высокой боеготовности. Это была, по словам И.Н. Родионова, главная цель.
1 декабря 1996 года Игорю Николаевичу исполнилось 60 лет. Накануне ему Указом Президента было присвоено звание генерала армии, а последующим Указом он был уволен с военной службы. Решение об увольнении «мягко говоря» было странным, поскольку ничего не мешало Ельцину продлить срок военной службы И.Н. Родионову. Б. Ельцин, как мастер «рокировочек», решил таким образом подстраховаться уволив из армии одного из наиболее уважаемых генералов. И.Н. Родионов, таким образом, стал первым гражданским министром обороны в истории современной России. Авторитета Ельцину это, конечно же, не добавило, что же касается И.Н. Родионова, то он отнесся к этому решению спокойно и продолжил исполнять свои обязанности.
Была проделана также большая работа по выявлению и нейтрализации группировки лиц, в том числе высокопоставленных, несанкционированно торговавших оружием, наживавшихся на строительстве жилья для военнослужащих, а также их социального обеспечения и просто воровстве.
Еще одним важным направлением деятельности И.Н. Родионова стало проведение переговоров с должностными лицами ряда стран по вопросам военно-технической сотрудничестве (Индия, Таджикистан, Белоруссия) и обеспечения региональной и глобальной безопасности (Норвегия, Италия, США). При этом в отличие от предыдущих делегаций он жестко отстаивал интересы России и ее безопасности.
Все это в комплексе и стало основанием для отставки И.Н. Родионова с должности министра обороны. Слишком уж не сговорчивым и принципиальным по вопросам обороны и безопасности страны для своих оппонентов он был.
Главным оппонентом И.Н. Родионова в этот период стал Совет обороны во главе с Ю.Батуриным, созданный Ельцины в противовес Совету безопасности, секретарем которого являлся А.И. Лебедь.
Батурин, конечно же, не был главным идеологом разрушительных процессов, он был олицетворением того «реформаторского» крыла, стремившегося как можно быстрее и дешевле сократить Вооруженные Силы. Как отмечает В. Баранец, «в Кремле были недовольны концепцией реформы, подготовленной Родионовым. Предвзятость к его прожектам была почти тотальной. Самое большое раздражение вызывало то, что Минобороны не отказывалось от сокращения военных расходов и упорно доказывало – еще ни одна армия в мире не сокращалась и не реформировалась бесплатно.
При этом, чиновники Совета обороны упрекали Минобороны в старых подходах к уровню военных угроз, в оценках вероятности глобальных конфликтов. Позиция Совета обороны, строилась на основе политического принципа «стратегического сдерживания от каких-либо масштабных действий вообще». На, что в Минобороны им отвечали: «Политическое сдерживание – блеф, если за ним не стоят надежные средства военного сдерживания» 40.
Было очевидно, что администрации Президента в лице Ю.Батурина и его окружения нужен покладистый военный министр, который безропотно начнет сокращать войска и «изыскивать внутренние резервы», а не тот, который требует гарантированного финансирования реформы.
Тучи над головой министра обороны И.Н.Родионова сгущались. Принципиальный и непокладистый он администрации Б.Ельцина был не нужен. К тому же он, взял на себя смелость и ответственность подвергнуть критике соглашательскую политику с НАТО.
Реперной точкой в развязке событий, приведших к отставке И.Н. Родионова, стало его интервью в СМИ перед визитом в США 15 мая 1997 года, в котором он заявил, что «в случае приближения НАТО к границам нашего государства следовало бы задуматься об ответных военных мерах. В это время в администрации вовсю готовились к поездке Ельцина в Париж, где намечалось подписание документа, определяющего характер отношений между Россией и НАТО в новых условиях. Поэтому заявление И.Н. Родионова вызвало недоумение в Пентагоне. Оттуда стали звонить в Москву и уточнять, не изменилась ли позиция Москвы после столь грозного заявления военного министра. Кремль ответил, что сказанное Родионовым – его личная точка зрения…»41.
Таким образом, пути министра обороны, отстаивавшего интересы обороны и безопасности, государства и Ельцина, приоритетом которого было его международное признание, в том числе за счет интересов безопасности России, окончательно разошлись.
22 мая в конечном итоге наступила, кульминация событий. Накануне И.Н. Родионову позвонил Ельцин и сказал: «Игорь Николаевич, в среду наконец-то будем проводить Военный совет, который мы затянули на полгода. Проводим у вас, в Минобороны. Меня тут некоторые опять пытаются уговорить о переносе или о проведении не у вас. Но я им отказал. Всё! Достаточно! Военные натерпелись, связаны по рукам и ждут от нас решения. Так что обсудим, подправим, утвердим программы и планы… вперёд!».
И.Н. Родионова насторожило два обстоятельства. С одной стороны, слово, «некоторые», свидетельствовавшее о давлении на Ельцина, а с другой, стороны – то, что охрана здания Генерального штаба накануне его приезда была заменена на сотрудников ФСБ. Было, очевидно, что грядут, какие-то экстраординарные события.
Встретив Ельцина И.Н. Родионов, уточнил у него «не изменился ли согласованный регламент работы, предусматривающий доклады министра и начальника Генерального штаба по 30 мин», на что тот ответил «нет». Но, буквально, через 2-3 минуты, по воспоминаниям И.Н. Родионова, Ельцин зашел в зал заседаний, пригасили представителей СМИ и начал свою «тронную» речь, в которой обвинил Родионова и его моих в безделье, в создании отрядов «жирных генералов» и других «грехах». Все это было сделано в присутствии подчиненных министра и СМИ. Предполагалось таким образом продемонстрировать публичность, демократичность и, наконец, решимость, Ельцина.
Но Игорь Николаевич, очевидно, спутал карты постановщикам данного шоу. После того, как Ельцин дал на предоставление концепции военной реформы сначала 15 минут, а затем сократил его до 10, И.Н. Родионов отказался выступать. В своих воспоминаниях данную ситуации Игорь Николаевич описывает следующим образом «все опустили головы и молчат. Что мне оставалось делать: выглядеть дураком, лепеча что попало, или защитить свою честь и достоинство? Я выбрал второе». Выступать он отказался, отказался выступать и начальник Генерального штаба В.Н. Самсонов.
В итоге, задумывавшееся, как триумфальное для Ельцина, оказалось его провалом, демонстрировавшимся в прямом эфире.
После своей отставки Игорь Николаевич продолжил борьбу с уничтожением Вооруженных Сил.
После увольнения из Вооруженных Сил в августе 1997 года вошёл в оргкомитет «Движения поддержки армии, оборонной промышленности и военной науки» (ДПА), созданный по инициативе Льва Рохлина. С декабря 1998 года – председатель Центрального комитета профсоюза военнослужащих России.
19 декабря 1999 года по списку избирательного блока «ЗА ПОБЕДУ» (КПРФ) от Движения в поддержку армии входящего в блок был избран депутатом Государственной думы третьего созыва. В том же году стал одним из основателей Русского интеллектуального клуба.
23 февраля 2002 года избран председателем Народно-патриотической партии России (НППР), партия официальной регистрации в Минюсте не имела, что позволило войти в члены избирательного блока партии Родина.
7 декабря 2003 года по спискам избирательного блока «Родина» избран депутатом Государственной думы четвёртого созыва, член Комитета Государственной думы по безопасности. После преобразования блока в одноимённую партию стал её членом. В 2006 году в состав «Родины» вступили две другие партии и она получила новое название «Справедливая Россия».
19 декабря 2014 года И.Н. Родионов ушел из жизни.
Вплоть до последних дней своей жизни Игорь Николаевич боролся за интересы и безопасность своей Родины, ее честь и достоинство, боролся и побеждал. Во многом именно поэтому он был неугоден разного рода проходимцам и приспособленцам и, соответственно, опасен для недругов России.
На его долю выпало огромное множество испытаний, и все они были преодолены. В памяти народа и, непосредственно, офицерского корпуса России Игорь Николаевич останется как верный Родине, ее безопасности и интересам генерал, до конца исполнивший свой воинский долг.
Бочарников И.В.
1 Автору статьи посчастливилось служить под командованием генерал-полковника И.Н. Родионова в бытность его командующим войсками Краснознаменного Закавказского военного округа в 1988 – 1989 гг.
2 От курсанта до министра. Ульяновский старт Игоря Родионова. https://ulpravda.ru/rubrics/soc/ot-kursanta-do-ministra-ulianovskii-start-igoria-rodionova?ysclid=mqrnushelp265437479
3 По всей видимости, речь идет о 128-й гвардейской горнострелковой Туркестанской Краснознамённой дивизии, дислоцировавшейся в Мукачево после Великой Отечественной войны. 4 августа 1954 года переформирована в стрелковую. Прим. автора.
4 В 1950-е годы в Ульяновске было два танковых училища: Орловское ордена Ленина Краснознамённое танковое училище им. М.В. Фрунзе и 1-е гвардейское Ульяновское дважды Краснознамённое танковое ордена Красной Звезды училище им. В.И. Ленина. И.Н. Родионов поступил в Орловское танковое училище.
5 Баранец В.Н. Ельцин и его генералы. М.: Совершенно секретно, 1988. https://biography.wikireading.ru/h63yKeUDdZ?ysclid=mqs4jzcd2r219678642.
6 Родионов И.Н. Звезды, пронесенные через ад. Вспоминает бывший министр обороны РФ. / «Завтра», № 4 (845), 27 января 2010 г. Записал корреспондент А. Касмынин.
7 Там же.
8 Там же.
9 Варенников В.И. Неповторимое. Советский писатель, 2001. https://litlife.club/books/197543/read?page=41&ysclid=mquvjbtmpk381026629.
10 Родионов И.Н. Звезды, пронесенные через ад. Вспоминает бывший министр обороны РФ. / «Завтра», № 4 (845), 27 января 2010 г. Записал корреспондент А. Касмынин.
11 Родионов И.Н. Звезды, пронесенные через ад. Вспоминает бывший министр обороны РФ. / «Завтра», № 4 (845), 27 января 2010 г. Записал корреспондент А. Касмынин.
12 Родионов И.Н. Звезды, пронесенные через ад. Вспоминает бывший министр обороны РФ. / «Завтра», № 4 (845), 27 января 2010 г. Записал корреспондент А.Касмынин.
13 Южное направление объединяло Северо-Кавказский, Закавказский и Туркестанский военные округа, а также Каспийскую флотилию.
14 Родионов И.Н. Звезды, пронесенные через ад. Вспоминает бывший министр обороны РФ. / «Завтра», № 4 (845), 27 января 2010 г. Записал корреспондент А.Касмынин.
15 Там же.
16 Там же.
17 Бочарников И.В. Информационно-аналитическое сопровождение специальных и полицейских операций. М.: ИНФРА-М, 2025. С.69.
18 Бочарников И.В. Кавказ в истории России. М.: ИНФРА-М, 2022.
19 Родионов И.Н. Звезды, пронесенные через ад. Вспоминает бывший министр обороны РФ. / «Завтра», № 4 (845), 27 января 2010 г. Записал корреспондент А.Касмынин.
20 Городок Вазиани в настоящее время активно осваивается американскими и натовскими военными структурами для проведения учений, в том числе антироссийского характера. Прим. автора.
21 Родионов И.Н. Звезды, пронесенные через ад. Вспоминает бывший министр обороны РФ. / «Завтра», № 4 (845), 27 января 2010 г. Записал корреспондент А.Касмынин.
22 Там же.
23 В эпицентре землетрясения – городе Спитаке – сила землетрясения достигла 10 баллов (по 12-балльной шкале), в Ленинакане – девяти баллов, Кировакане – восьми баллов. Стихия нанесла удар по северу Армении, затронув около 40% ее территории, а подземные толчки ощущались даже в столице Армении Ереване и в столице Грузии Тбилиси.
24 Родионов И.Н. Звезды, пронесенные через ад. Вспоминает бывший министр обороны РФ. / «Завтра», № 4 (845), 27 января 2010 г. Записал корреспондент А.Касмынин.
25 Родионов И.Н. Звезды, пронесенные через ад. Вспоминает бывший министр обороны РФ. / «Завтра», № 4 (845), 27 января 2010 г. Записал корреспондент А.Касмынин.
26 Формально митинги были собраны под предлогом протеста против решения части абхазской интеллигенции обратиться к союзному руководству с просьбой о выведении Абхазской АССР из состава Грузии и вхождении ее в состав РСФСР, но, в последующем грузинским радикалам удалось переориентировать общественное мнение титульного населения республики на антисоветские и антирусские позиции.
27 Родионов И.Н. Звезды, пронесенные через ад. Вспоминает бывший министр обороны РФ. / «Завтра», № 4 (845), 27 января 2010 г. Записал корреспондент А.Касмынин.
28 Там же.
29 Генеральный прокурор СССР Н.С. Трубин. О результатах расследованиях тбилисских событий 9 апреля 1989 г. https://web.archive.org/web/20200215202607/http://www.warandpeace.ru/ru/analysis/view.
30 Там же.
31 Следствие установило, что от действий военных пострадали около 100 демонстрантов и 13 работников милиции, помогавших организаторам провокации.
Также пострадали 189 военнослужащих, из которых 12 получили колото-резаные раны, 10 – тяжелые черепно-мозговые травмы, 67 – рвано-ушибленные раны. То есть, военных пострадало почти в два раза больше, чем демонстрантов.
32 3-я гвардейская воздушно-десантная дивизия. https://ru.ruwiki.ru/wiki/3-я_гвардейская_воздушно-десантная_дивизия.
33 Родионов И.Н. Звезды, пронесенные через ад. Вспоминает бывший министр обороны РФ. / «Завтра», № 4 (845), 27 января 2010 г. Записал корреспондент А. Касмынин.
34 Там же.
35 Там же.
36 Баранец В.Н. Ельцин и его генералы. М.: Совершенно секретно, 1988. https://biography.wikireading.ru/h63yKeUDdZ?ysclid=mqs4jzcd2r219678642.
37 Баранец В.Н. Ельцин и его генералы. М.: Совершенно секретно, 1988. https://biography.wikireading.ru/h63yKeUDdZ?ysclid=mqs4jzcd2r219678642.
38 Там же.
39 Там же.
40 Баранец В.Н. Ельцин и его генералы. М.: Совершенно секретно, 1988. https://biography.wikireading.ru/h63yKeUDdZ?ysclid=mqs4jzcd2r219678642.
41 Там же.
