Проблема типологии субъектов войн и вооруженных конфликтов

Политика (от греч. «πολιτικά» – искусство управления обществом) – сфера деятельности, характеризующая отношения между индивидами, социальными группами и стратами (слоями), политическими партиями и движениями, религиозными конфессиями и организациями, общественными организациями, нациями и государствами внутри общества и на международном уровне, по поводу организации, завоевания, удержания политико-государственной власти.

Сохранившие свою актуальность до настоящего времени, известные высказывания К. Клаузевица о том, что «война есть продолжение политики, только иными средствами»[1] и представляет из себя «не только политический акт, но и подлинное орудие политики, продолжение политических отношений, проведение их другими средствами»[2], остро ставят вопрос о том, какие субъекты политики и насколько, одновременно могут являться субъектами-акторами войн, вооруженных конфликтов, учитывая их характеристики, специфику и имеющиеся ресурсы. Тем более, что до настоящего времени, единой, общепринятой классификации и типологии субъектов войн и вооружённых конфликтов в науке не существует.

Под субъектами политики и субъектами социально-политических процессов в социально-политических науках традиционно понимаются действующие акторы, участники политических отношений, осознающие собственные интересы и цели в политических процессах, способные их формулировать и реализовывать. Соответственно, субъектами политики и социально- политических процессов являются: отдельные личности, социальные группы, страты (слои), религиозные конфессии и организации, политические партии и движения, общественные организации, нации и государства, активно участвующие в политических процессах внутри общества и на международном уровне, по поводу организации, завоевания, удержания политико-государственной власти или оказывающие влияние на неё и окружающих^[3].

Война в свою очередь, как особый социально-политический процесс, представляет из себя вид вооруженного конфликта, организованной вооруженной борьбы, форму разрешения возникающих противоречий (политического, экономического, идеологического, религиозного, национального и др. характера) между государствами, коалициями, блоками государств, нациями (этносами), социальными группами и другими негосударственными субъектами; продолжение политики средствами вооруженного насилия. По различным основаниям для классификации войны делятся на: завоевательные и освободительные, локальные и мировые, гражданские, межгосударственные, партизанские, фронтовые, тотальные и д.р.^[4].

Как явствует из такой трактовки и понимания сути войны, не каждый субъект политики и политических процессов автоматически может считаться субъектом войн и вооружённых конфликтов.

Тем не менее, ни у кого из исследователей не вызывает вопросов причисление к традиционным субъектам войн и вооруженных конфликтов, во- первых, государств (в лице должностных лиц и государственных органов, прежде всего, в виде регулярной армии, правоохранительных органов и специализированных служб, иррегулярных вооруженных формирований, а также связанных с ними структур, международных организаций, НКО и т.д.). Во-вторых, коалиции государств, военно-политических организаций и блоков (например, блока НАТО^[5]). А вот относительно классификации негосударственных субъектов войн и вооруженных конфликтов, среди исследователей единодушия не наблюдается, хотя все в один голос подчеркивают их возросшую роль, влияние и значение в такого рода современных социально-политических процессах^[6].

При этом при осмыслении данной проблематики у значимой части авторов четко просматриваются, господствующие в научной среде, прогрессистские и социально-эволюционистские установки в понимании процесса общественно-исторического и политического развития и в трактовке сущности, истории и классификации войн и вооружённых конфликтов. Эти установки уводят их в своих размышлениях на необходимость обязательных констатаций, обоснования, доказывания неизбежности изменения в современных реалиях сущности войн и вооружённых конфликтов, а также появления их «новых», «современных» разновидностей («гибридных» войн, «прокси-войн» и т.п.), коренным образом, якобы, отличающихся от войн и вооружённых конфликтов «классических». В связи с этим, на основании таких установок авторами и выделяются, как бы «новые» негосударственные субъекты «современных» («гибридных», «прокси-войн») войн и вооруженных конфликтов (хотя, по нашему мнению, тут необходимо вспомнить банальные истины, о том, что ничто не ново под луной, а все «новое», как правило, это хорошо забытое старое).

Например, отечественные исследователи К.В. Сивков и К.Н. Соколов, занимаясь изучением главных «инструментов» современных, гибридных войн, которые активно используют, в том числе их государственные и негосударственные субъекты, отмечают также и тот факт, что некоторые из них также являются не только инструментами, но и субъектами такого рода войн и вооруженных конфликтов.

По мнению этих авторов, «главным инструментом гибридной войны становится пресловутая "пятая колонна" – агентура влияния, прежде всего в структурах власти, контролируемые противником легальные и нелегальные оппозиционные политические силы, их активная социальная база, различные иррегулярные вооружённые формирования из местного населения, а также иностранцев-наёмников, силы специальных операций из состава регулярных вооружённых сил и частные военные компании, сотрудники спецслужб, действующие на территории враждебного государства. Традиционным вооружённым силам отводится вспомогательная роль поддержки "главных игроков" путём демонстрации решимости вмешаться или даже прямого вмешательства в вооружённое противостояние – главным образом посредством оказания "главному инструменту" огневой поддержки ракетными, авиационными и артиллерийскими ударами»^[7].

Фактическое создание на территории государства-конкурента своей «гражданской армии», построенной по сетевому принципу, с последующим превращением её в «альтернативный власти политический центр влияния» – «новый властный субъект»^[8], с использованием, как внутренних, так и внешних негосударственных субъектов, позволяет дестабилизировать обстановку в стране, свергнуть, или, как минимум ослабить недружественный режим, достигая поставленные цели.

К.В. Сивков и К.Н. Соколов, отмечая возросшую роль в гибридных войнах иррегулярных вооруженных формирований, относят к ним в частности, с позиций обороняющейся стороны, «высокопрофессиональные специализированные (коммерческие и некоммерческие) патриотические и военно-патриотические (в частности, различные негосударственные политизированные организации, работающие в интересах поддержки действующих властей) организации»^[9]. В Российской Федерации такого рода формированиями должны стать Частные Военные Компании (ЧВК) и новое казачество. С позиций наступающей стороны – «специализированные (коммерческие и некоммерческие) организации, подготовленные для действий за рубежом»^[10], т.е., прежде всего, те же самые ЧВК, «создающие иррегулярные формирования из местного населения и иностранных наемников»^[11], осуществляющих «боевую подготовку их личного состава, организацию вооружённой борьбы и акций массового гражданского неповиновения»^[12].

Другой отечественный исследователь С.А. Ланцов придерживается схожей позиции и отмечает возросшую роль в современных гибридный войнах негосударственных военных структур, в частности ЧВК, «частных компаний безопасности и компаний по предоставлению нелегальных услуг»^[13].

Генерал А.А. Алаудинов также констатирует возросшую в последние десятилетия «значимость негосударственных акторов, которые по своим возможностям зачастую приближаются, а в некоторых случаях превосходят государства»^[14], нередко обретая «квазигосударственные признаки, где эффективно сочетаются сетевая и иерархическая формы организации»^[15].

К такого рода негосударственным субъектам он относит «международные террористические организации, транснациональные преступные организации (крупнейшие банды и наркокартели), военно-политические движения с признаками и криминальных, и террористических организаций (например, фрагменты колумбийских парамили-тарес и FARC; бирманская Армия спасения рохинджа Аракана), НПО, НКО, организации хакеров, частные разведывательные компании (ЧРК), частные военные компании (ЧВК), а также некоторые транснациональные корпорации (ТНК)»^[16].

Российские социологи В.И. Добреньков и П.В. Агапов дали более расширенную классификацию субъектов войн и вооруженных конфликтов и отнесли к субъектам войны и военной агрессии в XXI веке, такие негосударственные субъекты, как: «тайные сообщества (масонов, мафию)»; «предателей, агентов влияния и пятую колонну»; «международные финансово-экономические организации, транснациональные компании, военно-промышленные комплексы, промышленные империи и т.д.»; «производителей религиозной, идеологической, философской, политической, исторической, потребительской, художественной и т.д. литературы»; «средства массовой информации»; «воинственно настроенных идеологов»; «террористов»; организованную преступность и преступников»; «этносы»; «социальные классы»; «сети агрессивных сообществ»^[17].

Историк С.В. Новоселов к негосударственным субъектам мировой политики, представляющим угрозу для мира и безопасности, а значит являющимся субъектами войны и вооруженных конфликтов относит: 1) «транснациональные корпорации (ТНК)»; 2) «религиозные организации, структуры и движения»; 3) «экстремистские организации, движения и сети левого толка»; 4) «международные террористические организации и сети»; 5) частные военные фирмы (ЧВФ); 6) «криминальные структуры и сети»; 7) «непризнанные государства, или квази-государственные образования»; 8) «международные институты, не правительственные гуманитарные, правозащитные и иные организации, крупнейшие СМИ»^[18].

На наш взгляд, все вышеприведённые классификации негосударственных субъектов войн и вооруженных конфликтов, являются неполными и требующими корректировки, так как часто их авторы, безосновательно, по своим каким-то соображениям, забывают о некоторых традиционных субъектах политики, являющихся также и субъектами войн и вооруженных конфликтов. Или же относят, например, к субъектам войн и вооруженных конфликтов, средства и инструменты, используемые различными субъектами в этих процессах, необоснованно придавая им статус «субъекта». В частности, речь идёт о средствах массовой информации и пропаганды, являющихся одним из самых важных инструментов социально-политических процессов, эффективным средством формирования общественного мнения и манипулятивного воздействия на массовое сознание, но не субъектом этих процессов, целиком и полностью зависимых от своих хозяев-спонсоров – как раз и являющихся субъектами этих процессов.

Исходя из вышесказанного, к субъектам войн и вооруженных конфликтов, по нашему мнению, условно можно отнести 16 субъектов, подразделив их на два вида: государственные и негосударственный субъекты. К государственным субъектам войн и вооруженных конфликтов относятся не два, а фактически три субъекта: 1) государства (в том числе частично признанные), в лице своих должностных лиц и государственных органов, вооруженных сил (регулярной армии), правоохранительных органов и специализированных служб, иррегулярных вооруженных формирований, а также связанных с ними структур, международных организаций, НКО и т.д.; 2) коалиции государств, военно-политических организаций и блоков, а также 3) непризнанные (например, Приднестровская Молдавская Республика) государства, квази-государственные (например, государство Шан) образования. Несмотря на неопределенность своего правового статуса, непризнанные государства или квази-государственные образования, обладающие определёнными признаками государственности, являются субъектами политики и могут также по факту являться субъектами войн и вооруженных конфликтов. Отнесение их к негосударственным субъектам, как это делают некоторые авторы, является некорректным, поскольку в будущем они могут обрести правовой статус полноценного или частично признанного государственного образования.

К негосударственным субъектам войн и вооруженных конфликтов с древних времен по настоящее время следует отнести тринадцать таких субъектов политики, как:

1) отдельные личности (личности государственных, политических, национальных, религиозных, общественных деятелей и лидеров, военачальников, командиров вооруженных отрядов и формирований);

2) различные олигархические группы (финансовые, бюрократические партийные);

3) «мировую закулису», тайные структуры и общества (масонство[19]);

4) крупные хозяйственные субъекты, национальные корпорации и транснациональные корпорации (ТНК), имеющие свои охранные и вооруженные формирования или, нанимающие частные охранные предприятия и ЧВК для продвижения своих интересов;

5) различные религиозные организации, в том числе секты и деструктивные культы со своими вооруженными формированиями (например, ассасины);

6) политические партии и политические движения разной направленности, некоммерческие неправительственные общественные объединения и организации (например, добровольческие, волонтерские), с подконтрольными ими вооруженными формированиями (например, Красная Гвардия, Боевая организация социалистов-революционеров, Стальной Шлем и др.);

7) нации – в виде этнических и национальных движений, национально-освободительных движений (например, Второе Земское ополчение под руководством К. Минина и князя Д. Пожарского);

8) различные кланы, родо-племенные сообщества (вооруженные племена кочевников, например, туарегов), субэтносы (например, терские, кубанские, донские казаки), род занятий, образ жизни, деятельность которых вовлекают их в участие в вооруженных конфликтах;

9) различные экстремистские и террористические организации;

10) вооруженные банды и криминальные сообщества (наркокартели, мафия[20]);

11) частные охранные предприятия;

12) частные военные кампании (ЧВК).

Некоторые из обозначенных негосударственных субъектов, отдельно или в союзе с другими могут собирательно образовывать и составлять, при получении часто помощи извне, т.н. 13) вооруженную оппозицию, «пятую колонну»[21], антиправительственные группировки, незаконные вооруженные формирования различного толка (например, революционные или контрреволюционные), которые условно, как это делают некоторые упомянутые нами авторы, также можно рассматривать, как еще один – тринадцатый негосударственный субъект войн и вооруженных конфликтов.

Данная классификация, безусловно не претендует на полноту и завершенность, но позволяет учесть то, что по разным причинам игнорируют или, часто не озвучивают те или иные исследователи. Например, те, которые недооценивают роль личности в истории.

Ведь, личность государственного лидера, религиозного авторитета или общественно-политического деятеля традиционно играет значимую роль в любом социально-политическом процессе, в том числе в войнах и вооруженных конфликтов. Именно по призывам того или иного лидера (вождя), различные социальные слои, группы и массы могут выйти на улицы, протестуя, например, против «фальсификации» выборов или коррупции, могут начаться военные действия. Яркий пример тому – премьер-министр Израиля Б. Нетаньяху, который инициировал ряд сменяющих друг друга войн и военных кампаний, чтобы, по мнению целого ряда политологов, удержаться у власти и избежать уголовного преследования, получив под этим предлогом помилование за целый ряд правонарушений. Или, как по призыву Патриарха Гермогена в Смутное Время начали формироваться Первое и Второе Земские Ополчения для освобождения Москвы от предателей и оккупантов.

Большую роль в начале, развитии и завершении различных войн и вооруженных конфликтов играет также и личность военачальника, командира вооруженных отрядов и формирований, инициировавших начало вооруженного захвата власти, войн и вооруженных конфликтов, их активное ведение и завершение. Яркий пример тому – личность Наполеона Бонапарта, Шарля де Голля, Степана Разина и др.

Как показывает история, различные бюрократические, финансовые, партийные олигархические структуры и тайные общества, а также другие подобные им группировки, активно используют имеющиеся у них ресурсы – богатство, финансовые потоки, подконтрольные им средства массовой информации и пропаганды, партийные структуры и общественные организации, часто собственные вооруженные формирования (например, на Украине) для влияния на государственных и политических деятелей, на различные институты власти и структуры, осуществления государственных переворотов, реализации «революционных» сценариев, начала войн и вооруженных конфликтов.

Бюрократические олигархии, контролирующие отдельные государственные органы и институты в виде, например, клановых группировок в вооружённых силах, спецслужбах или полиции, в той или иной стране, часто выступают как активные акторы, организаторы государственных переворотов, в частности военных переворотов, гражданских войн и вооруженных конфликтов. Значимая часть представителей хунт^[22], оказавшихся у власти в результате государственных переворотов и вооруженных конфликтов, являются выходцами именно из таких клановых группировок (например, в Африке и Латинской Америке).

Партийные олигархии (партократии и партийные номенклатуры) также являются одной из влиятельных олигархических групп, пользующихся значимым влиянием на политическую сферу жизнедеятельности общества. Они формируются из вождя и близких ему партийных функционеров, избравших партийную деятельность как свою профессиональную сферу деятельности и судьбу. Партия становится для них своеобразным источником добычи средств к существованию и комфортной жизни. Их роль огромна как при тоталитарных, либерально-демократических, так и при авторитарных режимах. При этом значимая часть различных олигархических группировок входит в состав «мировой закулисы».

Термин «мировая закулиса» ввел в научный оборот И.А. Ильин в своих статьях из сборника «Наши задачи» – «Против России», «О расчленителях России» и «Что сулит миру расчленение России?». В них он не дал развернутого определения «мировой закулисы», но блестяще описал различные происки принадлежащих к ней врагов России, а также губительность запущенных против России их социально-политических проектов и экспериментов. Размышляя о видимых внутренних и внешних врагах России, И.А. Ильин констатировал существование «народов, государств, правительств, церковных центров, закулисных организаций и отдельных людей – враждебных России, особенно православной России, тем более императорской и нерасчлененной России»^[23].

Иными словами, «мировая закулиса», на взгляд И.А. Ильина, представляла собой значимый субъект международной, внешне- и внутриполитической деятельности, а также особый тип недругов России, «которые не успокоятся до тех пор, пока им не удастся овладеть русским народом через малозаметную инфильтрацию его души и воли, чтобы привить ему под видом “терпимости” – безбожие, под видом “республики” – покорность закулисным мановениям и под видом “федерации” – национальное обезличие. Это зложелатели – закулисные, идущие “тихой сапой” и наиболее из всех сочувствующие советским коммунистам, как своему (“несколько пересаливающему!”) авангарду»^[24].

«Мировая закулиса», как подчеркивал И.А. Ильин, стремилась неоднократно осуществить ранее расчленение Российской империи, а также поэтапно готовила и будущее расчленение уже пост-большевистской России. По его мнению, «закулисные организации ждут себе такого же успеха от всероссийского расчленения: среди обнищавшего, напуганного и беспомощного русского населения инфильтрация разольется неудержимо, все политические и социальные высоты будут захвачены тихой сапой, и скоро все республиканские правительства будут служить “одной великой идее”: безыдейной покорности, безнациональной цивилизации и безрелигиозного псевдо-братства»^[25]. И от реализации этого плана и решений «мировая закулиса» сможет отступить «только тогда, когда ее планы потерпят полное крушение»^[26].

Целью деятельности «мировой закулисы» и иных врагов России является ослабление могущества российского государства: «Им нужна слабая Россия, изнемогающая в смутах, в революциях, в гражданских войнах и в расчленении. Им нужна Россия с убывающим народонаселением... Им нужна Россия безвольная, погруженная в несущественные и нескончаемые партийные распри, вечно застревающая в разногласии и многоволении, неспособная ни оздоровить свои финансы, ни провести военный бюджет, ни создать свою армию, ни примирить рабочего с крестьянином, ни построить необходимый флот. Им нужна Россия расчлененная, по наивному “свободолюбию” согласная на расчленение и воображающая, что ее “благо” – в распадении. Но единая Россия им не нужна»^[27].

На наш взгляд, сегодня «мировая закулиса» представлена системой закрытых политклубов, объединяющих лидеров транснациональных корпораций^[28], ведущих политиков стран «Золотого миллиарда»^[29] и их советников, осуществляющая контроль над странами «Золотого миллиарда» и примкнувшим мировым сообществом через господство в СМИ, финансовой сфере и расстановку высших должностных лиц. Она, безусловно, обладает признаками паразитической структуры и антисистемы.

К крупным организациям «мировой закулисы», стремящимся воплотить в жизнь мондиалистские^[30] проекты по созданию Единого управляющего мирового центра, например, относятся: Совет по международным отношениям, Бильдербергский клуб, Римский клуб, Трёхсторонняя комиссия и другие.

В настоящее время «мировая закулиса» играет ведущую роль в ведущейся на протяжении нескольких веков против России «Большой Игры» или «Великой Игры» (англ. The Great Game), – т.е., как  представители англосаксонской единой политической и экономической элит Англии, США и других держав англосаксонского мира, именовали и продолжают именовать политику сдерживания России в различных сферах её жизнедеятельности, стремясь на протяжении всего этого времени добиться не только улучшения своих позиций в тех или иных областях или полной своей гегемонии, но расчленения и исчезновения нашего государства и страны с политической карты мира.

Сегодня «Большая игра» – это инициированные англосаксонской элитой дипломатические, экономические, информационные войны и противоборства, вооруженные конфликты, операции спецслужб по противодействию законным правительствам и осуществлению государственных переворотов и всевозможных «революционных» сценариев в различных государственных образованиях. Все эти действия направлены на закрепление за США и другими державами англосаксонского мира их геополитической гегемонии над миром, а также возрождения утраченного ими однополярного мироустройства. Россия в представлениях англосаксонской элиты является основным препятствием в достижении поставленной цели.

Составной частью различных олигархических групп и «мировой закулисы» или же в плотной связке и взаимодействии с ними, как субъекты войн и вооруженных конфликтов, выступают крупные хозяйственные субъекты, национальные корпорации и транснациональные корпорации (ТНК). Как уже было отмечено, они имеют свои охранные и вооруженные формирования или же, нанимают частные охранные предприятия и ЧВК для продвижения своих интересов. Впрочем, удивить этим, в настоящее время достаточно сложно, если вспомнить факты из истории деятельности Голландской Ост-Индской Компании, а также Британской Ост-Индской Компании. Или же, пример из истории России, когда постоянные набеги хана Кучума, сподвигли именитых и богатых торговых людей Строгановых организовать частную военную экспедицию для защиты рубежей своих владений, наняв и вооружив казаков во главе с атаманом Ермаком Тимофеевичем, которые неожиданно для всех разгромили хана Кучума в 1581–1582 годах (имевшего кстати, с Москвой были налаженные дипломатические отношения) и захватили столицу Сибирского ханства – Искер.

Иные же негосударственные субъекты войн и вооруженных конфликтов, упомянутые нами (политические партии, политические движения, некоммерческие неправительственные организации, религиозные организации, нации – в виде этнических и национальных движений, национально-освободительных движений, кланы, родо-племенные сообщества, субэтносы, различные экстремистские и террористические организации, вооруженные банды и криминальные сообщества, частные охранные предприятия и частные военные компании (ЧВК), по отдельности или в разном сочетании образующие т.н. «вооруженную оппозицию», «пятую колонну», антиправительственные группировки, незаконные вооруженные формирования различного толка), по факту являются традиционными субъектами политики и социально-политических процессов, заявлявшие о себе в качестве таковых на всем протяжении человеческой истории. Как мы уже говорили, ничто не ново под луной. И ничего, кроме наименований-обозначений этих субъектов, изменений их правового статуса или, увеличения роли в войнах и вооруженных конфликтах современности, к настоящему времени, не произошло.

Конечно же, отнюдь не каждый субъект политики (по своему положению, специфике функционирования, а также ресурсным возможностям), автоматически является субъектом войн и вооруженных конфликтов. Однако, изменение характера боевых действий, эволюция военного искусства, не может механически означать, что изменилась сущность и типология самих субъектов войн и вооруженных конфликтов – все они также являются по факту традиционными субъектами политики и социально-политических процессов. Может быть по сравнению с предшествующими временами, изменилось их наименование-обозначение, не все из них имеют признанный правовой статус, увеличилась роль некоторых их них в процессе происходящих события, но суть их осталась и остается прежней, несмотря на амбивалентность оценок деятельности некоторых из них.

Например, экстремистские и террористические организации (в частности, в имперской России – партия социалистов-революционеров, РСДРП(б), «Черная Рука», «Млада Босна» – в Сербии, долгое время движение «Талибан» – в Афганистане), безусловно, являлись и являются значимыми негосударственными субъектами войн и вооруженных конфликтов. Они занимались и продолжают заниматься активной нелегальной политической борьбой и деятельностью, имеют собственные вооруженные формирования, предпринимают попытки вооруженного захвата власти или дестабилизации обстановки в том или ином государстве, стране, регионе, инициируют различного рода войны и вооруженные конфликты.

Ярким историческим примером, подтверждающим данный тезис, является убийство в Сараево в 1914 году террористом «Млады Босны» Гаврилой Принципом эрцгерцога Франца Фердинанда, ставшим официальным и формальным поводом к началу Первой мировой войны.

Амбивалентность же в оценке данного субъекта войн и вооруженных конфликтов, состоит часто в том, что если представители этих организаций захватывают и удерживают власть в том или ином государстве, то их начинают уже считать не в качестве террористических и экстремистских организаций, а как вполне легальные и признанные структуры, формирующие официальные органы нового режима или государства. Хорошей иллюстрацией этому являются пример с «большевиками» из российской истории, сионистскими организациями, сражавшимися за создание государства Израиль, движением «Талибан» в Афганистане, современным новым сирийским правительством, сформированным из представителей, имевших статус террористических и экстремистских организаций.

К экстремистским и террористическим организациям относятся также и некоторые религиозные организации в виде тоталитарных сект и деструктивных культов. Например, АУМ «Сенрике», различные неоязыческие, сатанинскик культы и организации[31]. Они также могут выступать субъектами войн и вооруженных конфликтов, имея свои вооруженные формирования, как например, секты «Ян Тацине», «Кала Като» и «Боко Харам» в Нигерии или, в предыдущие века, как ассасины, альбигойцы, катары, табариты, пикарты и другие.

Традиционные для той или иной страны религиозные конфессии и организации, как показывает мировой опыт, даже не имея вооруженных формирований, могут инициировать начало государственных переворотов, революций (Исламская революция в Иране 1979 года), а также начало, вектор последующего развития и прекращение войн и вооруженных конфликтов (в частности, ирано-иракской войны 1980-1988 гг.). Как уже было отмечено ранее, именно по призыву главы Русской Православной Церкви Патриарха Гермогена в Смутное Время в России начали формироваться Первое и Второе Земские Ополчения для освобождения Москвы от предателей и оккупантов.

Вооруженные банды и криминальные сообщества (мафия, наркокартели), отдельно или во взаимодействии с другими субъектами (например, внешними силами), активно участвуют в различного рода войнах и вооруженных конфликтах с древности по настоящее время. Они заинтересованы в ослаблении и часто пользуются ослаблением государства, отсутствием у него всей полноты суверенитета, его коррумпированностью, фактически создавая теневые параллельные структуры управления и открыто вступая в противодействие с правоохранительными органами, спецслужбами и армейскими подразделениями (например, с целью свержения режима), которые в свою очередь, вынуждены проводить против них крупные войсковые и полицейские операции. Историческими примерами этого является нарковойна в Мексике, операция «Сдерживание» 2025 года против группировки «Красная команда» в Бразилии, войсковые и полицейские операции против мафии на Сицилии в годы правления Б. Муссолини. Вооруженные отряды сицилийской мафии, в свою очередь, очень активно и эффективно помогали армии и спецслужбам США взять под контроль Сицилию в ходе операции «Хаски» в 1943 году.

Политические партии, политические движения, некоммерческие неправительственные общественные объединения и организации, имеющие в свою очередь вполне легальный статус, как свидетельствуют факты из мировой истории, часто создавали и создают свои собственные вооруженные формирования для вооруженного захвата, удержания власти или достижения иных различного рода целей (например, Красная Армия Китая, Железный Фронт, Республиканский шуцбунд). Такого рода действия часто осуществляются в периоды острого национально-государственного кризиса, при осуществлении революций, государственных переворотов, во время гражданских войн, военных конфликтов и при иных экстраординарных обстоятельствах, требующих оказания военной помощи своим собратьям (среди некоммерческих неправительственных общественных объединений и организаций – это организации ветеранов войн и вооруженных конфликтов, волонтерские, добровольческие организации, например, Союз Добровольцев Донбасса).

Нации, в виде этнических и национальных движений, национально-освободительных, антиколониальных движений, а также кланы, родо-племенные сообщества, субэтносы, род занятий, образ жизни, деятельность которых по традиции или от безысходности связаны с их участием их в войнах и вооруженных конфликтах также остаются одними из значимых негосударственных субъектов войн и вооруженных конфликтов. Они часто играют значимую роль в создании собственных национальных государств, сохранении государственности или обретении государствами всей полноты суверенитета, выполнении важных стратегических задач или дестабилизации обстановки в той или иной стране или регионе. Например, такие субэтносы русского народа, как терские, кубанские, донские и иные казаки, просто не мыслят себя вне служения своему Отечеству с оружием в руках до настоящего времени, несмотря на активную политику «расказачивания», проводимую в своё время коммунистически режимом.

Частные охранные предприятия и ЧВК как субъекты войн и вооруженных конфликтов современности своими предтечами-аналогами в мировой истории имеют различные отряды наемников (новгородских ушкуйников, дружины варягов, каперов, корсаров, ландскнехтов, кондотьеров, отряды казаков). Осознание важности их роли в качестве таковых, в частности, остро ставит вопрос об обретении многими из них соответствующего правового статуса в современной России и дальнейшей успешной деятельности на благо нашего Отечества.

Таким образом, подводя определенный итог нашим рассуждениям, можно констатировать, что известные высказывания К. Клаузевица, о том, что «война есть продолжение политики, только иными средствами», а также Мао Цзэдуна о том, что «винтовка рождает власть» сохраняют свою актуальность до настоящего времени, а вопрос типологии субъектов войн и вооруженных конфликтов требует в свою очередь, более пристального последующего осмысления и изучения.

Сергей Олегович Елишев, доктор социологических наук, профессор кафедры современной социологии социологического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова

Статья впервые опубликована в журнале «Вестник Московского университета. Серия 18: Социология и политология». 2026. Т. 32. № 1. С. 151-169.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Алаудинов А.А. К вопросу о типологии субъектов гибридных войн // Российский социально-гуманитарный журнал. 2024. № 1.

Алаудинов А.А., Стригунов К.С., Гончаренко А.Р. Роль негосударственных акторов в современных гибридных войнах // Каспийский регион: политика, экономика, культура. 2024. № 2 (79).

Добреньков В.И., Агапов П.В. Война и безопасность России в XXI веке. М.: Академический проект; Альма Матер, 2011.

Елишев С.О. Основы политологии: учебник. М.: Издательство ФИВ, 2025.

Елишев С.О. Политика. Базовые понятия. М.: Канон+РООИ «Реабилитация», 2018.

Ильин И.А. Наши задачи // Собр. соч.: в 10 томах. Т. 2. Книга 1. М.: Русская книга, 1993.

Ильин И.А. Наши задачи // Собр. соч.: в 10 томах. Т.2. Книга. 2. М.: Русская книга, 1993.

Клаузевиц К. О войне. М.: Государственное военное издательство, 1934.

Мамфорд Э. Прокси-войны. Армия невидимок всегда победит. М.: Родина. 2025.

Новоселов С.В. Негосударственные субъекты как источники угроз для международного мира и безопасности // Каспийский регион: политика, экономика, культура. 2013. № 2 (35).

Сивков К.В., Соколов К.Н. Гибридная война. М.: Изд-во «Наше завтра». 2023.

«Гибридные войны» в хаотизирующемся мире XXI века. М.: Издательство Московского университета, 2015.