Из города Орла приехал в Москву поэт Геннадий Фролов. Он поступил в московский литературный институт и после окончания его снимал комнату в Москве, то в одном месте, то в другом.
Однажды он пригласил меня в гости. Его жена Инна Евгеньевна (хотя имя Инна, по святцам, мужское имя, но такое ей дали при рождении) приготовила скромный ужин. Разговор шел об искусстве, поэзии, и потом зашел... о колдовстве. Геннадий сказал:
– Вот мы снимаем комнату у нашей хозяйки Зинаиды, а ведь она колдунья.
– Неужели в наше время бывают колдуньи?
– Бывают. Она колдует, а мы мучаемся, болеем. Не веришь?
Я усомнился в силе колдовства их хозяйки.
– Расскажи пример, чтобы я убедился.
– Примеров сколько угодно. Напечет, например, пирожков, угостит нас, а потом схватывает животы, мы корчимся от боли...
– А почему ты думаешь, что это она? Она сама-то их ест, пирожки?
– Ест и, кажется, не болеет от них. А мы болеем.
– А есть еще доказательства?
– Вот, посмотри, – сказал Геннадий, указывая рукой на стены. – Мы достали иконы, крест и повесили на стены. Так вот, она после этого перестала сюда входить.
Я очень удивился этому, потому что никогда не слышал о подобном ни от Геннадия и его жены, ни от кого другого. На стенах комнаты висели три иконы, по одной на каждой стене, а над дверью – крест. В то время никто из нас не отличался религиозностью, но и атеистами мы не были, мы понимали, что настоящий талант – от Бога. А колдуны – это просто суеверные люди, а их колдовство – мираж, призрак, суеверие. И поэтому иконы и крест я счел сначала за предметы искусства.
В этот момент в дверь постучали. Это была Зинаида, она испекла пончики и из-за двери предлагала их Геннадию.
– Гена, возьми пончики, угощайся, – за дверью сказала она.
– Зина, заходи сюда, – крикнул Геннадий. Но Зина, хотя и была хозяйка квартиры, в эту комнату упорно не шла.
– Нет, ты выйди сюда, – говорила она.
Геннадий посмотрел на меня выразительно.
– Ну, вот, видишь, не идет, – сказал он тихо.
Наконец, он пошел к двери принимать пончики. Зинаида так и не переступила порога комнаты и даже не заглянула в нее.
Поставив блюдо с горячими пончиками на стол, Геннадий сказал:
– Ну, что будем делать? Если съедим – заболеем. А выбрасывать – жаль.
– А вы раньше уже выбрасывали?
– Выбрасывали, что делать?.. С тех пор, как у нас иконы на стенах, она к нам не ходит, а мы от нее не едим. А если позаримся на вкусную еду и съедим – болеем, как после отравы.
– Знаешь, Геннадий, – осенило меня. – Я слышал, что если заколдованную пищу перекрестить и прочитать молитву над ней – она не повредит, можно все есть. У тебя есть Библия?
– Да.
Инна достала Библию, мы отыскали в Евангелии от Матфея молитву "Отче наш".
С вдохновением, радостно возбужденный, я читал молитву "Отче наш". Точнее, я начал, а мы читали ее все вместе. Потом все вместе перекрестили поднесенное угощение.
Геннадий и Инна немножко с опаской начали есть.
Я ел без боязни. Очень вкусные были пончики, мы их съели все.
Никто ничем не заболел. И слава Богу!
