itemscope itemtype="http://schema.org/Article">

«Обретенная молитва»

О книге Екатерины Козыревой «Богатый остров»

0
499
Время на чтение 25 минут

Бывают книги - прочитаешь внимательно, отметишь удачные образы, строфы, находки - закроешь и забудешь. Бывает - закрыв книгу, понимаешь, что с твоей душой что-то произошло - она изменилась, ибо ты прожила с поэтом долгую, трудную, наполненную жизнь. К таким поэтам принадлежит Екатерина Козырева. Ее поэзия - глубинная, корневая, выросла из русского фольклора и русской классики. Во многом ее поэтическое мировоззрение окончательно оформилось благодаря Вадиму Кожинову. Стремлением к эпическому, народному, крестьянскому она идет вслед за Николаем Некрасовым, широкой удалью, характерной для русской былины, перекликается с Юрием Кузнецовым, тягой к философскому обобщению и взгляду в глубинную суть вещей - следует за Федором Тютчевым и Виктором Лапшиным. Екатерина Козырева - прежде всего поэт серьезный. В ее книгах нет легких тем, легких решений, Ее поэзия щедро подкреплена глубинной корневой русской судьбой, она взвешена, выстрадана, прожита. Родители Екатерины были высланы на Урал, и судьба ссыльнопоселенцев стала стержнем, глубинная сутью, на которую нижется вся жизнь поэта:

- Так за что же, за что, - я спрошу, как некрасовский Ваня,-

Выгоняли из дома, бросали на каторжный труд?

Нас за новые сени, а их вот за новые сани. -

Только батя утешил: «А люди и тут ведь живут!»

«Всяко было потом, - скажет мама и тихо заплачет.

Голод, нары да тиф... да родителей бедная смерть.

Только с наших, сиротских, землёй переполненных тачек

Завертелась такая на голой степи круговерть!

Мы о городе новом слагали стихи в культбараке,

Ни горячей обиды, ни зла не держали в сердцах,

Только жаль деревеньки, давно утонувшей во мраке,

Жаль, что дети и внуки всё больше живут в городах...»

Пережитая в детстве трагедия стала точкой отсчета высоты, мерой духа. Екатерина вышла из нее победителем - ни обозленности на человеческую несправедливость и судьбу, ни ропота на жестокую родину, столь характерного для многих куда менее «пострадавших», в ее стихах не найти. Хребет Урала стал ее собственным несломимым хребтом, мерой постижения вещей, мерой России, началом бесконечной любви к Родине. Недаром, обращаясь к России, она находит особое, неистертое, старинное, живое и бесконечно родное слово «Другиня». А Россия Козыревой широка и огромна: «Взгляну на Россию с Кремлевских холмов -/ Велик ее свет - ни начал, ни краев./ Как старцы, стоят над Москвой облака./ И грады, и веси стоят на века./ Их ветры не сдули, и вихрь не сломал./ Священные стены крепки, как металл». Какое державное мышление! Какая широта, какое приятие родины, ее истории, ее судьбы!

Книга «Богатый остров» - огромный труд души - денный и нощный. Душа поэта постоянно работает, постоянно познает мир, пытает его на глубину. Есть у поэта редкий дар выбирать в жизни самое главное. Все темы стихов Екатерины - важны, обязательны. Эпиграфом к книгам Козыревой, да и к самой ее жизни, я поставила бы знаменитые слова Заболоцкого «Душа обязана трудиться/ И день и ночь, и день и ночь!» Трудится душа - в постижение, в любви, в сострадании, и, наверное, более всего - в покаянии и молитве. Подобно тому, как Богородица в одном из ее стихотворений беспрестанно молит Христа за весь мир: «Молит Она за деревья,/ Молит Она за траву,/ Молит за эту деревню/ И за небес синеву», - Е. Козырева в своей книге беспрестанно молится и молит. Молитвенность, на мой взгляд, одно из главных свойств ее поэзии. Молитва преображает - мир, судьбу, окружающих людей, самого автора, возносит сознание от земного к горнему. Туда, к Престолу Господню, пытается Козырева вознести своими стихами-молитвами все окружающее - разрушенные деревни, разбитые дороги, просящих подаяние нищих, птиц на проводах, травы в поле - оторвать от земли, отмолить, вырвать из кабалы земной судьбы, увидеть в истинном свете - поистине огромный денный и нощный труд! И не случайно свое собственное понимание поэтического служения России наиболее точно поэту удается сформулировать в стихотворении, посвященном отдавшему всю жизнь служению Родине Федору Тютчеву: «Высокомыслящая Лира./ Он верил Родине одной -/ Спасению Святого мира/ Для Благодати мировой».

Такое тютчевское понимание истории, русской судьбы, предназначения поэта закономерно сближает поэзию Екатерины Козыревой с бесконечно далеким и одновременно бесконечно близким Тютчеву Некрасовым. Земное и Небесное сливаются в поэзии Козыревой воедино, а нелегкая судьба «заземляет», постоянно возвращает на размытые дождями и непогодами русские проселки - к трагически горькой конкретике живой русской жизни, живой народной судьбы, к русской деревне, к русскому крестьянину: «Шли тучи на закат, как волны спелой ржи./ Ушёл в небытие вчерашний ветер в поле./ О, потрясенная Земля, в своей недоле/ О чем задумалась, родная, расскажи! //О том ли нищем, что бредёт с клюкой,/ О том ли алчном, что не знает горя...» Имя Некрасова в стихах Козыревой упоминается часто, и это не случайно - Екатерина Козырева и сама подобна некрасовской женщине, которая «Коня на скаку остановит,/ В горящую избу войдет!» Да и державна ее поэзия не по последней моде и не в свете событий последних десятилетий, а потому, что она привыкла держать на своих плечах, нести, выживать, сопротивляться:

Страданье за какие-то грехи

Ниспослано несчастным и убогим.

Я приходила к ним читать стихи

В больницы, интернаты и остроги...

Верная глубинной русской жизни, русскому характеру, заветам русской классики, она, говоря словами все того же Некрасова, не из «ликующих, праздно болтающих,/ Обагряющих руки в крови...» но вот именно из стана «погибающих/ За великое дело любви!» Во такая серьезная, большая, состоявшаяся, не желающая менять себя на мелочи душа - настоящая русская женщина, красивая, умная, смелая, привыкшая держать на себе весь мир и за весь мир молиться. В современной жизни ей порою откровенно мелко - не вмещается она в суету, возню, мелкотравчатость, мелкотемье. Не случайно эпиграфом к одному из ее стихотворений взяты слова, сказанные ей когда-то В.В. Кожиновым: «Скоро Вас перестанут понимать».

И все же, зная, что такое страдание, Козырева знает, и что такое сострадание, потому не лозунги, не сиюминутные соблазны закономерно поворачивают ее к темам сегодняшнего дня - она остро чувствует человеческую боль и откликается на нее. И нищий, играющий на скрипке в метро, и стихи о событиях 1993 года, и узбеки, и армяне, и переселенцы с Кавказа, и трагедия сегодняшней Украины возникают в стихах неотвратимо и закономерно, поскольку герои этих событий требуют внимания и сострадания, нуждаются в поэтической молитвенной помощи: «Ах, какая печаль в смуглых людях с Кавказа,/ Их у доброй соседки не счесть по углам -/ И грузин, и менгрел, и армянка с абхазом,/ И рассказы, рассказы: «Как жили мы там!» Та же чуткость к боли постоянно поворачивает поэта к русской истории - давней и недавней. Недаром со страниц книги, продолжая рассказы о ссыльнопоселенцах, почти теми же словами Козырева говорит о другой русской трагедии и об одной из самых загадочных, трагических и любимых наших святынь - иконе последних времен - «Блокадной заступнице», Невской Скоропослушнице: «Когда ни родных мне, ни близких, ни мамы не стало -/ Нас в сиротских полуторках ночью везли ледяной,/ Фотокарточка мамы в пальтишке холодном лежала/ С бумажной иконкой «Скоропослушницы» нашей родной».

«Богатый остров» - дар щедрой, наполненной жизнью и любовью, не знающей равнодушия души. Удивляют тематическая широта в стихах Екатерины Козыревой, ее жадность к жизни. Жить и писать для нее - суть одно. Она пишет обо всем, что проживает, и проживает все, о чем пишет. Огромное место в ее творчестве занимает лирика - чуткая, женственная, отзывчивая к каждому жучку, цветку, лепестку, ко всей живой твари. Контраст с трагической судьбой и сосредоточенной силой постоянной внутренней молитвы делает ее лирику еще трепетней, нежнее, беззаботнее, прозрачнее. Но желание души трудиться и тут пересиливает лирическую беззаботность и оборачивается желанием постигать мир по-тютчевски серьезно. Зачастую ее лирика - отважное путешествие в собственные глубины, путешествие трудное и болезненное, ведь для него необходимо «Преодолеть, как наважденье, страх/ Перед собою...». Отвага заглянуть в себя дает свободу в раздумьях о соотнесенности мира и собственного «я», о неизбывном одиночестве каждой души и неразрывной слиянности с миром каждого человека:

Желанье очутиться одному!

С травинкой - тонкой дудочкой в губах,

И выдувая собственную тьму,

Преодолеть, как наважденье, страх

Перед собою. Кто не одинок,

Как облако и дерево, и куст?

Но ц е л ы м миром наделяет Бог

И льётся песней чистою из уст.

Или такое вот - тоже неспешное, неторопливое, раздумчивое и глубокое стихотворение, в котором Екатерина Козырева обращается к вечным темам жизни и смерти. Жизнь и смерть видятся Козыревой единым смиреньем, «Которого не хочет человек», - не только верное для всех времен, но и очень современное и своевременное суждение, ибо ни перед жизнью, ни перед смертью современный человек смиряться не желает:

Знакомые берёзы под окном,

Зелёные качели над обрывом,

Они живут в неведении счастливом,

С весной в ладу в пространстве мировом.

И только люди, проживая век,

Не думают в гордыне иль смятенье,

Что жизнь и смерть - единое смиренье,

Которого не хочет человек.

Поражает удивительная отзывчивость Екатерины к слову собратьев по перу. В книге множество посвящений - С. Есенину, В. Белову, Н. Рубцову, В. Кожинову, Ю.Кузнецову, В. Лапшину, Г. Касмынину, о. Дмитрию Дудко. Для нее чтение работающих рядом поэтов - тоже продолжение живой жизни, поэтому так живы, непосредственны, точны и щедры ее посвящения. Саму Екатерину посещают сомнения в нужности и правильности ее главного дела: «Читателя в потомстве не найду -/ Поймала Книгу сеть небытия,/ Попала в паутинную среду/ Живая жизнь - поэзия моя». «Паутинной средой» Е. Козырева называет здесь электронную сеть Интернета. Сомнения эти особенно понятны в наши дни - поэтам, выброшенным из жизни, лишенным живого читателя и возможности издаваться - писать, а уж тем более молиться в стихах - особенно трудно, и работают они вопреки всему, совершая свой тихий, мало кому понятный, но жизненно необходимый и очень трудный подвиг. И не одной Екатерине все усилия души, весь денный и нощный поэтический труд порою кажутся ненужными и бессмысленными. И все же главное, для чего существует поэзия, остается неприкосновенным и незыблемым и в наши дни - и ни паутинная сеть Интернета, ни тотальная война против культуры и литературы затронуть этого беспрестанного труда души, этой «творящей энергии любви» не могут. Потому и закончить разговор о новой книге Е. Козыревой «Богатый остров» мне хочется точными и емкими словами из ее стихотворения, посвященного Николаю Рубцову: «Поэт! Среди святых потерь,/ Ты - обретённая молитва». Думаю, что эти строки в полной мере относятся и ко всей русской поэзии, и к самой Екатерине Козыревой.

Наталья Егорова

***

Екатерина Козырева

ВОЗДУХ ПОЛЫННОЙ ДОРОГИ

***

Молчанье было - робкий мой удел.

Но от любви душа заговорила.

Свобода духа благодатной силой

Взошла среди оцепенелых дел.

Я эти неразрывные дела

Пыталась разорвать семье в убыток:

И тайно доставала пыльный свиток,

И, как Скупой, над ним я не спала...

О муж мой, сын мой, возвышаюсь я

Над страхом лжи и тяжестью уныний -

Блажен, кто ищет истинной святыни,

В отпущенном пространстве бытия

ВСТУПЛЕНИЕ

Беспощадные смутные годы

Над страной, над отцом, надо мной.

Корабли, поезда, пароходы

Режет ветер залётный сквозной:

Свой похитчик и чужеплеменный

На открытых просторах Руси...

Братьев кличет Иван полоненный -

Не проснутся - проси, не проси!

Я по-русски все жду терпеливо,

Над равниной кружит вороньё...

Отобрали у песни мотивы,

Раскатали по брёвнам жильё,

Осквернили родные могилы,

А над пашнями ядом смердят.

Брат мой, где твоя удаль и сила,

Обернись красным молодцем, брат!

Горек воздух полынной дороги.

Бесконечны, как думы, холмы.

Сбиты в кровь наши бедные ноги,

От кого ждём спасения мы?

Может эти пожары лесные,

Замутнённые воды озёр,

Дочернобыльские витии -

Пустословья обман и позор

Нас спасут? Деревеньки пустые,

Городов обезличенных высь...

Но, как сила души, золотые,

Купола золотые зажглись...

ОКТЯБРЬ

Растоптан и размыт покровный путь.

Под замятью мятежной непогоды

На камень преткновенья повернуть:

Всё потерять. Погибнуть. Без исхода.

У русского и нет иной судьбы -

Себя обречь на муки и печали...

А на роптанья робкие толпы,

Что у блаженного копеечку отняли,

Ответа нет... А главы Покрова

Снег оболок. За кисеёй туманной

Дрожат они, как редкая листва.

Да устоят под ветром окаянным!

***

Шли тучи на закат, как волны спелой ржи

Ушёл в небытие вчерашний ветер в поле.

О, потрясенная Земля, в своей недоле

О чем задумалась, родная, расскажи!

О том ли нищем, что бредёт с клюкой,

О том ли алчном, что не знает горя.

На Запад смотрит он, и с совестью не споря,

Он скоро на тебя махнёт рукой.

Смотри, откупорит и опростает вмиг

Твой пьяный чертолом зелёную бутылку.

Никак не заведёт забытую косилку

Еще охочий на крестьянский труд старик.

Все ближе подступает ад бетонный,

А люди пришлые язвят твои стерни...

Ужели мы дадим исчислить наши дни

И край попрать - небесный и зелёный!

ДОРОГА В БОЛДИНО

В октябрьской прели пряный лес.

Слетает с губ счастливый возглас:

Ах, что за лес, ах, что за воздух!

Ах, мухомор - красивый бес!

В лесу агония огня -

Опавших листьев дух калёный.

Автобус, как большой ребёнок,

Сигналил, ждал и звал меня.

Дорога в Болдино. Поля,

Холмы, скупые перелески,

В багровом зареве земля,

И обелиски, обелиски...

Стоят торжественно и просто,

Как ель, береза иль сосна,

Горят на обелисках звёзды,

Что ты наделала, война?

Дорога в Болдино. Бегут

Простых заборчиков подзоры

И в изумрудной ряске пруд.

Нарядных домиков уборы:

Резной кокошник над крыльцом

Не золочёным петушком

Увенчан - синим самолетом.

Хозяин, верно, был пилотом...

Деревня. Старая Купавна

- Ч т о в и м е н и т е б е м о ё м ? -

Читает Анна Николавна

(Вот ведь совпало как забавно)

Так что же в имени твоём?

Купавна? Лебедь, плавно, пава,

Сирень, капель, купель, купава...

Родной язык богат, как осень,

Он - из её оттенков тоже,

А синь между берёз и сосен

С высокой музыкою схожа.

Дорога в Болдино. Пусты

Поля. Пусты и деревушки.

Окрестных церковок кресты...

Две богомольные старушки

Из-под ладошек и платков

Глядят, глядят плакучим взглядом.

Да синь кладбищенских крестов

Блеснёт бесхитростным нарядом.

Дорога в Болдино. Стога

Плывут, как медленные танки,

Пылают знаки, облака,

Рябин рубиновые ранки.

И снова, снова о войне!

Струною строгою Бояна

Звучит, звучит, звучит во мне

Незаживающая рана.

ЧЕТЫРЕ ДОМА

Четыре дома у родителей моих

Когда-то было - нары на двоих

За ивовой перегородкой.

Воспитывала мать и малых, и больших

В семье родной лебёдушкою кроткой.

Семья отца большая: дед - «старшой»,

Как разрешили молодым переселиться -

Землянку вырыли - и это дом второй,

Там родилась и я под пологом из ситца.

Сухие холмики, река и то Сухая.

По руку левую щебёночный отвал,

По правую - жилища, что Шанхаем

Из ссыльных кто-то в первый раз назвал.

Так и пошло... а за Урал-рекою

Из шпал, из горбылей, известняков

Свои покои ладили изгои

Средь каменистых горок и холмов.

Отец в Агаповке на шпалах дом поставил,

Осталось сладить светлое крыльцо,

Да крышу засмолить... но снег растаял,

Урал разливом выплеснул жильцов

В наш третий дом - не дом, а конный двор...

Пилили, помню, жердевый забор,

Да как блестел ледок в следах копыт,

Он и теперь в глазах моих рябит.

Четвертый наш - гостеприимный дом:

Всех перехожих, странников, бездомных

Он привечал любовью и теплом...

Он и мои девичьи грёзы помнит.

Как я любила солнце на полу!

Тепло простых дорожек домотканых,

Полынный запах веника в углу,

Шум тополя. И лунный свет на рамах.

Нас четверо, а мама не поймёт,

Зачем разъехались в четыре разных дома?

Всё ждёт кого-то у пустых ворот...

Теперь её печаль и мне знакома.

В ДЕРЕВНЕ

Я себя протащу до покинутой нашей деревни.

Эх, какие там люди! В ненаписанной книге прочту

Не обиду на жизнь, а хранимую душу издревле,

Боль за бедность в полях, истощение сил, нищету.

Утром мама моя не отгонит на выпас Буренку -

Нет бурёнок давно, поразъехались все пастухи.

Вспоминает, родная: «Везли на чужую сторонку

Нас в телячьих вагонах - платить, за какие грехи?»

-Так за что же, за что, - я спрошу, как некрасовский Ваня, -

Выгоняли из дома, бросали на каторжный труд?

-Нас за новые сени, а их вот за новые сани.

-Только батя утешил, - а люди и тут ведь живут!

« Всяко было потом, - скажет мама и тихо заплачет.

Голод, нары да тиф... да родителей бедная смерть.

Только с наших, сиротских, землёй переполненных тачек

Завертелась такая на голой степи круговерть!

Мы о городе новом слагали стихи в культбараке,

Ни горячей обиды, ни зла не держали в сердцах,

Только жаль деревеньки, давно утонувшей во мраке,

Жаль, что дети и внуки всё больше живут в городах...»

За деревней бегут облака, словно серые волки,

Дуют злые ветра и грызут у домишек бока.

Я уеду теперь навсегда или, может, надолго,

Словно серые волки бегут и бегут облака.

БРАТУ

Приедешь, поклонись далёкой

Могиле матери моей.

Скажи, что стала одинокой

Я без неё. А жизнь - бедней.

Да посади - она любила

Цветочки голубого льна,

Чтобы весной цвела могила,

Издалека была видна.

И я приеду, хоть не близко,

К простому привезу кресту

Московский ландыш серебристый,

Волжанке-маме, как мечту.

Да с корневым комком берёзу

Из леса маминой весны,

Да раскулаченные слёзы

Всех, виноватых без вины.

РУБЦОВУ

Он с фотокарточки глядит

В большой ремесленной фуражке.

Не вспоминайте жалкий вид

Его заношенной рубашки.

Те, кто его не узнавал,

Поглядывал высокомерно,

Кто славу у Поэта крал...

У вас последний, стал он первым.

По крохе соберём теперь

Жизнь...Одинокая ловитва...

Поэт! Среди святых потерь,

Ты - обретённая молитва.

***

Так страшно среди одиноких деревьев!

Шумят они... тянутся к небу всегда.

Как сердце моё к одичалой деревне,

Где медлят секунду одну поезда.

А спрыгнешь - и горько запахнет полынью.

Не ходит автобус, попутки не в счёт.

Какая-то странная тетка Аксинья

Я знаю - одна в той деревне живёт.

- Кому, - говорю, - надо в эту деревню?

Забывшись, что не с кем уже говорить.

Лишь ворон взмахнёт по-язычески древне,

Метнётся в лицо паутинная нить.

Вспугнётся душа... И всё глуше и тише

И лес, и тропа... нежилое жильё.

Деревья все тянутся выше и выше,

Не так ли, Аксинья, и сердце твоё -

К святому углу, к своему пепелищу...

Почти слюдяной у окошечек блеск.

Свой посох возьмёт - и обрящет, что ищет,

Молиться идет она в Борисоглебск.

ОСЕНЬ 1993

Не было человека, который не плакал и не рыдал, преклоняя колена перед Заступницей

рода Христианского, моля о защите и спасении. И отступил Тамерлан...

Летописец о Сретении Владимирской иконы Божьей Матери в 1395 году

1

А внуки название этой трагедии спросят,

И жертвы истлеют когда, и сгниют палачи,

И будут ещё поминать эту страшную осень,

Октябрь, задувающий светлое пламя свечи.

Владимирской Божией Матери скорбную дату

Внесут на скрижали Истории и Письмена,

А лжемудрецов и земная не минет расплата.

Для жизни небесной Святая Россия нужна.

Потерянной осени плачут пятнистые клочья,

И ветер всё дует, несёт их, не знаю куда,

А русские Матери ждут треугольнички с почты

И катятся слёзы, и катится с неба звезда.

6.10.1993

ВО ТЬМЕ

Во тьме кромешной блеск, вино и яд

Струятся, веселеют, сатанеют -

Рай на земле возможен, говорят...

Для тех, кто убивает и наглеет.

Для них меня давно на свете нет.

Нет ни одной мне дорогой святыни.

А есть лишь тьма, которая им свет.

И нет меня. Но нет меня - не с ними!

***

Ну, здравствуй, одряхлевший дом,

Меня и никого не ждавший,

Забудем мы с тобой вдвоём

Ночь тёмную и день вчерашний,

Чтобы топорик заиграл,

Чтобы пила заговорила -

Двужильна не мужская сила,

Когда грозит тебе обвал

***

Охапку лет - черёмуховых веток

Приносит мальчик смелый, твой двойник.

Здесь и теперь между окон двойных

Пылятся клочья высохшего лета.

Знакомые берёзы под окном,

Зелёные качели над обрывом,

Они живут в неведении счастливом,

С весной в ладу в пространстве мировом.

И только люди, проживая век,

Не думают в гордыне иль смятенье,

Что жизнь и смерть - единое смиренье,

Которого не хочет человек.

А мы за то неведенье в саду

Остаток жизни отдали бы смело.

Любовь одна не ведает предела -

Цвети она в раю или в аду.

ТЮТЧЕВ

Вадиму Кожинову

Его дыхание земное.

Но с приближённостью к Нему,

Кто жизнь вдохнул во все живое,

Дал чувство чувству, ум уму.

И роковым страстям знакома,

В чужбине жизнь его влеклась, -

Чтоб русский был в России дома,

Нужны величие и власть:

Высокомыслящая Лира.

Он верил Родине одной -

Спасению Святого мира

Для Благодати мировой.

НА ВЕЧЕРНЯХ ПОЛЕЙ

Куполов величавей церковных

Золотые закаты в глуши,

Пропадаю в лесах подмосковных

Во спасение грешной души.

Поясные, земные поклоны

Отдаю на вечернях полей,

Оглянусь, как заплещутся стоны

Чуть заметных с земли журавлей.

И не молкнет во мне неземное,

И близка мне земная юдоль -

Благодатное слово родное

Выступает наружу, как соль.

НА ЧЕРДАКЕ

Вся награда в светлице мечтаний -

Тайный холод небесной тоски.

Светом давних надежд и желаний

Сёл далеких горят огоньки.

Клён приник к слуховому окошку,

Под стрехой подсыхает укроп,

Из-под старой тетрадной обложки

Видны буквы заглавные строк.

Первоклассники, что мы писали

В том, туманом покрытом году?

«Мама... Родина... Ленин и Сталин...»

Я как страшную помню беду,

Наши узкие классы в бараке,

В окнах марта померкшего свет,

Нарукавные траура знаки

И над чёрной доскою портрет...

Дома плакали... То ли утрата

Мне так внятна, что еле дыша,

Будто в чём-то была виновата,

С детства в страхе сжималась душа.

Мне Отчизны всегда не хватало...

С малой родиной в сердце моём.

Но я знала ни много, ни мало -

Свет велик и высок отчий дом.

2

Маленкова портреты и Берии

В старой «Правде» поблёкли давно.

Мощный луч из Российской Империи

Освещал Слуховое Окно:

Сердце, славой космической радуя,

Самоцветом сверкал на Кремле.

Пировал за весёлою брагою

Или тайно светился во мгле.

Выйдут сроки - провалы и пропасти,

Солнцем Правды взойдет не портрет -

Божьей Матери в скорби и кротости

Милосердный над Родиной свет.

СТРУННАЯ ПЕСНЬ

Золотая струна о радости запоёт -

Переливается юности вешний мёд,

Родником выбивается чистый звук,

Лёгкой бабочкой вылетает из детских рук.

Берег неба - родное моё крыльцо -

Крылья Ангела овевают моё лицо,

Я не знаю, какую струну задеть,

У меня есть золото, серебро и медь.

Серебро задену слегка - там семья и дом,

Задрожит свеча над мамою и отцом...

Вы оставили детям своим не зло - добро -

Золото чистое вы моё и моё серебро.

Струнной песнью звучит литая, тяжёлая медь -

- Аллилуйя - готовятся в хоре церковном петь...

Помоги мне, Боже, поверить в Тебя, полюбить,

Колокольчик души притяни за незримую нить.

Берег неба - родное моё крыльцо -

Крылья Ангела овевают моё лицо,

Я не знаю, какую струну задеть,

У меня есть золото, серебро и медь.

ПРОЩАНИЕ С ВАДИМОМ КОЖИНОВЫМ

1

Отошёл муж блаженный - Вадим.

Вся Россия, как Божие око, -

Так высоко глядела...

над ним

Ангел крылья раскинул широко.

И смотрел на него с высоты

Долго, долго у гроба простого...

Как его изменились черты!

Словно тут положили другого.

Но знакомы чело и виски.

Неподвижность же так незнакома!

Говорят, он просил принести

В этот вечер расческу из дома:

На себя быть похожим хотел -

До прощания - vivere memento! (лат. - помни о жизни)

И ушел.... И заплакал, запел

Дом последнего интеллигента.

28.01.2001.

2

Груды книг лежали на полу,

На столе, на стеллажах, в углу...

Сразу же есенинское: «Помните...»

Сколько света было в этой комнате!

Помните, как он, припав к столу,

Находил по вдохновенью нужное -

Слово, книгу, рукопись, стихи,

В летнюю жару и зимней стужею

Ночи творческие бурны и тихи...

Может быть, и слёзы мои лишние,

Может, и не надо горевать,

Только ощущаю горе личное!

Но от книг исходит Благодать.

Может, здесь летали серафимы

Над Историей Отечественных лет,

Охраняя жизнь и труд Вадима

И души неугасимый свет.

Дух могущий был над ним, и счастье,

Счастье понедельник пережить,

Пересилить смуту и ненастье,

И Россией-Русью дорожить...

В XXI век шагнул Вадим -

Этим шагом сделано немало:

Не звезда Введенская над ним -

Родины мерцающей начало.

29.01.2001.

3

Не скажешь про него - старик.

Но вечности свершилось дело:

Душа его ушла из тела,

Покинув мыслящий тростник...

Она готовилась к ответу, -

Предстала горним высотам.

Светлее стало небесам -

Прибавилось в них света к Свету.

31.01.2001

МАТЕРИНСКИЙ ЛОМОТЬ

Воспоминание - жизни моей полотно -

Незачем мне украшать его вязью рисунка,

Прямо скажу обо всем, что хранило оно,

Сердце, задетое с детства о строгую струнку.

Видно, Господь преломлял материнский ломоть,

Короб хлебов оставался пришельцу и гостю,

К ней и теперь, чтобы душу свою прополоть,

Я приезжаю к могиле на сельском погосте...

И простодушные люди тропою добра

Едут ко мне от неё до Великой столицы -

И не седьмая вода, не слеза, не сестра,

Как за себя, я за ближнего буду молиться.

РОДИНА

Тысячелетье ею пройдено

Во славу дедов и отцов.

Теперь по всей великой Родине

Стоит недвижимость «дворцов».

Не знаю я, какого лешего

Ищу в лесу, дороги вью,

И не чужая здесь, а здешнего,

Родного, я не узнаю:

Обманным дымом занавешена,

Чужой, зыбучей новизной,

Она как будто бы опешила,

И нет пути передо мной.

Перекорёжена, надорвана,

И вихрями разметена,

Над нею плачут Вдовы Чёрные,

И к Небу движется она.

НАЧАЛО

Шли волхвы. Звезда лучистая

В Вифлеем их привела.

Богородица Пречистая

Иисуса родила.

Как вместила Духа Божьего,

Бога Слова - слово Бог,

Как носила в подорожии

Сына, именем - Любовь?

Богоматерь! На колени я,

Встав, прошу за нас молитв,

Силы кроткого терпения -

Образа Твоей любви.

ПОСЛЕДНЯЯ КНИГА

Скоро вас перестанут понимать.

Вадим Кожинов

Сейчас так, душой, никто не пишет.

Николай Дорошенко

Читателя в потомстве не найду -

Поймала Книгу сеть небытия,

Попала в паутинную среду

Живая жизнь - поэзия моя.

И бьётся рифма из последних сил

В невидимых ей лапах Паука.

Он башни срезал, страны подавил,

Не дрогнула в с е м и р н а я рука

Высокую настроенность души

Чудовище не может понимать.

Поэт! Излить свой бисер не спеши -

Ты перед тем, кому валюта - мать...

Вам посылаю электронные слова,

Последние читатели мои.

Погибла Книга. Но пока жива

Творящая энергия любви.

БРАТУ

Поэту Юрию Костареву

Ты вздрагивал от ритма рифм и строчек,

Откуда мне? Давно их не слыхал...

Но Божий Промысел не знает проволочек:

Ты не писал, как «гибли за металл».

Ты не писал, как отнимали веру.

Ты не писал, как выслали отца...

Твой день рождения в июне, в сорок первом,

Он отлит из горячего свинца.

А город отлит из огня и стали,

И совместились несовместные, они:

Россия-мать, «отец» - Иосиф Сталин,

В язычестве прошли года и дни...

А нынче, брат, не вздрагивай от строчек,

Пиши, пиши я з ы ч е с к у ю н о ч ь!

Где все - темно, но дышит Дух, где хочет,

И что услышишь - не прогонишь прочь.

ВДАЛИ ОТ РЫНКА

Одна по городу брожу,

Вдали от рынка,

И помогаю встать бомжу

В худых ботинках.

Он, переживший дождь и зной,

А как иначе?

Дрожит, как лист передо мной,

Худой, бродячий.

Оброс щетиной и репьем,

Отвержен тоже...

Поэт и бомж - идем, бредем.

Спаси нас, Боже!

***

Ищи звезду...

Ю. Кузнецов - Н. Дмитриеву

Не пропала в лесу или в поле,

Унеслась эта ночь навсегда.

То свершилось по Божией воле -

За звездою сгорела звезда.

Умной твердью и силой красиво,

Небо выше забвенья земли:

Всё под ним - и цветы, и крапива,

И посевы на пашнях взошли...

Пробуждаются Ангелы Света,

К Солнцу тянется новый росток,

И ведёт за собою поэта

Путеводной звездою Восток

ПРОЩАНИЕ С ДОМОМ

Прости, мой дом, полвека пролетело,

Прогнулись все подпорки бытия.

Но дышит и скрипит твоё живое тело,

Рыдает ветер и душа моя.

На крыльях крыши снежные заплаты

И чёрной тенью кошка-сирота,

На все восходы и на все закаты

Закрыты ставни, двери, ворота.

Отдам ключи хозяину другому,

Благословлю на жизнь и Благодать.

И оглянусь, прильну глазами к дому,

Но снег в глаза, и дома не видать.

ЛАМПАДКА

Там, за лампадкою живой

Святые лики,

О Свете Тихий, мне открой

Слова молитвы!

О праздничный мой уголок,

За тьмою ночи -

Мал огонёк, да свет широк

России отчей!

ТАЙНА БЕЗЗАКОНИЯ

...И отпустили Варавву,

Слепо не веря в Христа.

Занял разбойник по праву

Божьи, святые места.

Возненавидел, обидел

Обворовал и убил,

Вскинулись Лежень и Сидень:

- Кто же его отпустил?

Бился за дверью железной

Всякий - и добрый, и злой:

Как? Никому не известно

Стало всё прахом, золой?

Слабые люди порока

Вверглись во тьму и обвал -

И отступились от Бога.

Дух заражённый кричал.

И отпустили Варавву...

ЛЕДЯНЫЕ ДОЖДИ

И пришли ледяные дожди,

Лес и город заколдовали.

В эту сказку не выходи!

Хрупок холод хрустальный.

Серебро перегруженных крон

Клонят долу деревья,

Слышат хруст переломов и стон

Города и деревни.

Может, выживут, может, умрут -

Неизвестно!

Ледяные деревья поют

Им свою лебединую песню.

СВЯТОЕ ДЕЛО

Звучит по радио «Священная война»,

А сердце девочки трепещет...

Жила в Германии она,

Но понимала голос вещий.

Забилась в угол - вот, сейчас, убьют...

Увидел русский - плакала, дрожала,

Взял за руку её: «Садись вот тут».

Из рюкзака достал он хлеб и сало.

И улыбнулся - кушай бутерброд.

Как потрясённо девочка глядела!

Пока есть на земле такой народ,

Спасать от зла - его святое дело.

САВАОФ

Глаза отдыхают на свежих угодьях лесов,

В контрастах берёзок и елей играющий свет.

На золото храма всесильный сошёл Саваоф -

Содом и Гоморра преткнулись о Новый Завет.

Богатые! Время о бедствиях ваших вопить!

Покрыты сыпучею ржавчиной ваши сердца -

Сокровища духа изъела войны волчья сыть...

И око не видит, и ухо не слышит Отца.

Покорны стихии Ему - пробужденья и сна.

Но гнев и отмщение будет, лелеющим зло!

Поёт Ему славу предвестница силы - весна

И птицы, и всякая Тварь...кому жить повезло.

ОТЕЦ

Моему отцу Н. К. Костареву

Фанерный ящичек наследства,

Потрёпан краски синий лён,

От раскрестьяненного детства

Отец в небесное влюблён...

Несёт портфелик васильковый,

А в нём тетрадочка лежит,

И пламенно о жизни новой

Рабочий-мастер говорит:

Что вот насытится голодный,

Что сытый будет разуметь...

А он, ремесленник свободный

Свободно в синеву глядеть.

ЁЛКА РУБЦОВА

Последняя ёлка Рубцова -

Ветки жёстко обнажены:

Молчит обострённое слово,

Ни дочки и ни жены...

Съездить бы надо за ними,

Ёлку в огни нарядить!

Счастье - семьёй любимой

В новой квартире жить!

Только судьба другая -

Поэту наперекор,

Сама себе потакая,

Мчится во весь опор,

Хватает за горло, душит...

Окстись! Отойди от зла!

Стекает с ёлки на душу

Горькой слезой смола.

О ПРОШЛОМ

...В нём, кроме бедности порока,

Был низкий домик над рекой

И Родина - вся от порога

И до границ была другой.

Была семьёй страна большая,

И без обид, не в тесноте

Жила от края и до края

В святой беспечной простоте.

УРАЛ

Хребет Евразии - Урал

Тыл и войну страны держал,

Стальной бронёй гремел в Европе,

Блистал он касками в окопе,

Лежал с винтовкой у опушки,

Пил водку из солдатской кружки.

Ел кашу он из котелка,

Штыком прокалывал врага.

Он сапоги и гимнастёрки

Сшивал блестящею иглой.

И на побывке, и в каптёрке

Звенел гитарною струной.

От пуговицы до снаряда

Снабжал советского солдата.

Блестели звёздочки в петлицах,

Улыбки на победных лицах.

Звенели песни, ордена...

Есть Родина у нас одна!

Прощай, проклятая война!

Гремите, русские медали,

Чтобы Урал мы не отдали,

Чтоб наши «Илы» заблистали

В родной отечественной стали -

И чтоб Державу удержал

Хребет Евразии - Урал.

ПАСТУШЬЕ РЕМЕСЛО

Голосами бабьими пропето,

Петушиным криком боевым,

Обруч Солнца прокатило Лето

Временем небесным и земным...

Запах степи сквозь село кочевье

Проносило летнее руно -

Овцы шли, от сумерек вечерних

Древней тайной веяло давно:

Вслед за пылью шёл пастух незримо,

Звуки дудки по ветру несло,

Как осталось - неисповедимо -

И во мне пастушье ремесло.

Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите "Ctrl+Enter".

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство»; Движение «Колумбайн»; Батальон «Азов»; Meta

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; Понасенков Евгений Николаевич; Альбац; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Мирон Федоров; (Oxxxymiron); активистка Ирина Сторожева; правозащитник Алена Попова, социолог Искэндэр Ясавеев, журналист Евгения Балтатарова; писатель Дмитрий Глуховский; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр); ООО «Альтаир 2021»; ООО «Вега 2021»; ООО «Главный редактор 2021»; ООО «Ромашки монолит»; M.News World — общественно-политическое медиа;Bellingcat — авторы многих расследований на основе открытых данных, в том числе про участие России в войне на Украине; МЕМО — юридическое лицо главреда издания «Кавказский узел», которое пишет в том числе о Чечне.

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/ru/documents/7755/
https://ria.ru/20201221/inoagenty-1590270183.html
https://ria.ru/20201225/fbk-1590985640.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

7. До слёз

Валентина Шерстобитова( Щеренкова) 16 фев 2017 Катя до слез пробили твои стихи про четыре дома
Другиня / 20.01.2018 09:25

6. Горжусь дружбой

Николай Коновской 16 фев 2017 Блестящие стихи, изумительная статья. Горжусь дружбой с вами!
Другиня / 20.01.2018 09:23

5. Поздравляю!

Юрий Дёмин Поздравляю! Молодец, не стареешь душой.
Другиня / 02.01.2018 11:46

4. Будем читать

Валентина Шерстобитова Будем читать про наш родной край Класс! Ответить Поделиться
Другиня / 02.01.2018 11:43

3. Спасибо за слово

Николай Коновской 4 дек 2017 Согласен с ведущим современным поэтом Натальей Егоровой: "Упругий, энергичный стих, прекрасные интонации и синтаксис, внутренняя свобода ... при очень большой концентрации смыслов",- ну, а разве иным может быть стих Екатерины Козыревой, помнящей великих своих наставников - Вадима Кожинова и Юрия Кузнецова?! Спасибо вам за ваше умное болевое слово, дорогая Екатерина
Другиня / 02.01.2018 11:18

2. читала стихи

[15.12.2017 19:14] Валентина Саврасова: читала стихи. хорошо, глубокии мысли, как=то грустно и хорошо на душе. и детство и вся жизнь одно мгновение.
Другиня / 17.12.2017 21:27

1. Поэт Екатерина Козырева

" В стихах Екатерины Козыревой , по слову поэта, "дышит почва и судьба". Так сказал В. В. Кожинов в предисловии к моей первой книге "Дорога в Болдино". Эта же мысль и в статье Натальи Егоровой о моей книге "Богатый остров". Я ничего не выдумываю в своём поэтическом творчестве - всё от жизни и для жизни. Спасибо всем, кто найдёт искренние слова для отклика о моей новой книге. С уважением, Екатерина Козырева
Другиня / 18.02.2017 09:53
Сообщение для редакции

Фрагмент статьи, содержащий ошибку:
Наталья Егорова
«Из глубин бытия до горящей звезды доставая…»
О поэзии Николая Коновского. К 65-летию
21.11.2020
«От Меня это было…»
О книге духовной лирики Валерия Хатюшина «Вино и хлеб»
30.06.2020
«Разлитая вечность...»
Несколько слов о поэзии Николая Коновского. К 60-летию автора
20.11.2015
Все статьи Наталья Егорова
Последние комментарии
За право быть русским православным народом нужно бороться
Новый комментарий от Игорь Бондарев
24.11.2022 06:53
Нельзя обвинять только медицину
Новый комментарий от Евгений Х.
24.11.2022 06:16
Эволюция сознания: СССР закладывал основу будущего развития цивилизации
Новый комментарий от Потомок подданных Императора Николая II
24.11.2022 05:19
Готовится сдача ЗАЭС врагу?
Новый комментарий от Константин В.
24.11.2022 01:27
Национализация культуры на основе традиционных ценностей
Новый комментарий от Сергей Григорьев
23.11.2022 23:13
Потомок Николая I из Франции служит добровольцем в зоне СВО
Новый комментарий от Адриан Послушник
23.11.2022 18:54