Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

«Если бы мне предложили начать революцию сначала, я не колеблясь сказал бы "Начнем!"»

«Могильщики Русского царства»
100-летие революции 1917 года / 08.11.2016


Андрей Иванович Шингарев (1869—1918) …

В рамках рубрики «Исторический календарь» мы продолжаем наш историко-популярный проект, посвященный приближающемуся 100-летию революции 1917 года. Проект, названный нами «Могильщики Русского царства», посвящен виновникам крушения в России самодержавной монархии ‒ профессиональным революционерам, фрондирующим аристократам, либеральным политикам; генералам, офицерам и солдатам, забывшим о своем долге, а также другим активным деятелям т.н. «освободительного движения», вольно или невольно внесшим свою лепту в торжество революции ‒ сначала Февральской, а затем и Октябрьской. Продолжает рубрику очерк, посвященный русскому интеллигенту, земскому врачу, деятелю кадетской партии и депутату Государственной думы А.И. Шингареву, ставшему в 1917 году министром Временного правительства.  

А.И. Шингарев

Андрей Иванович Шингарев родился 18 августа 1869 года на одном из хуторов Воронежской губернии. Мать его принадлежала к обедневшему дворянскому роду, а отец был мещанином и мелким торговцем, со временем, правда, сумевшим поправить свои дела и перейти из мещанского сословия в купеческое. В 1877 г. семья Шингаревых переехала в Воронеж, где Андрей, спустя два года, поступил в Воронежское реальное училище. За год подготовившись к вступительным экзаменам, Шингарев поступил в Московский университет на естественное отделение физико-математического факультета, а затем, получив диплом первой степени, в 1894 г., решил продолжить свое образование на медицинском факультете МГУ.

Выпуск естественного отделения физико-математического факультета Императорского Московского университета 1891 г. со своими преподавателями. 

Уже в студенческое время увлеченный народническими идеями А.И. Шингарев привлек к себе внимание Охранного отделения, которое установило за ним негласный надзор. Связано это было с исходящими от него «революционными разговорами» и «склонностями к традициям бунтарей». Впрочем, радикально-революционных взглядов студент Шингарев не разделял, отрицая насилие как таковое, а потому тяготел к либеральной форме народничества. «На одном из диспутов с марксистами мы натолкнулись было на довольно сильного союзника в лице... A.И. Шингарева, ‒ вспоминал лидер эсеров В.М. Чернов. ‒ Он производил впечатление чрезвычайно искреннего, горячо и красиво говорившего человека вполне сложившихся взглядов. Но первое впечатление, что нашего полку прибыло, вскоре ослабло. Народничество Андрея Шингарева оказалось вообще слишком неопределенным и элементарным. Все указания марксистов на расслоение деревни, крестьянства, распад общины, рост кулачества он сводил упорно и настойчиво к одной причине: земли мало. Задача задач народничества формулировалась им слишком просто: прирезать земли. Его аргументы против экономического материализма также были совершенно особенные, не совпадавшие с нашими. "Попробуйте объяснить с точки зрения влияния форм производства и смены хозяйственных систем происхождение и развитие учения Христа!" ‒ победоносно восклицал он, и чувствовалось, что его сознание вряд ли приемлет объяснение христианства не только экономико-материалистическими, но и вообще причинами земного порядка».

Окончив с отличием медицинский факультет, А.И. Шингарев несмотря на поступившее предложение, не остался на кафедре для занятий наукой и отказался от места в одной из престижных клиник, предпочтя работу вольнопрактикующего врача в родной Воронежской губернии. Свой выбор Шингарев в частном письме объяснял так: «Я хочу в качестве врача быть культурным центром для деревни». Много лет спустя он напишет: «Поразительное несоответствие между верхушкой общества и его основанием, между вождями государства... и массой населения меня поразило еще в юности, с первых лет университетской жизни. ...Оно представляло громадную опасность для государства. Тогда эти мысли привели меня к заключению о необходимости сближения верха с низом, установления связи прочной и реальной. Тогда мне казалось все бесполезным: наука, искусство, политика, если они не преследовали только эту цель. Вот почему... я бросил свои первоначальные планы отдаться науке, которая меня притягивала, и пережил свой первый кризис, бросив занятия ботаникой и поступив на медицинский факультет, чтобы уйти в народ врачом». Так что решение «пойти в народ» было у Шингарева вполне осознанным.

А.И. Шингарев

Работая практически бесплатно (говорили, что с имущих пациентов он брал по 5 копеек за посещение, а с крестьян-бедняков не взимал никакой платы), А.И. Шингарев открыл сначала небольшой медицинский пункт, а со временем создал небольшую больницу и амбулаторию. Поначалу Шингарев избегал сотрудничества с земством, видя в нем «цензовую власть», далекую от народа. Но постепенно отношение «крестьянского врача» к местным выборным органам смягчилось, и он стал с ними сотрудничать, получая материальную помощь для приобретения лекарств и обустройства лечебных пунктов. В 1895 г. он и сам стал земским гласным, переизбираясь в дальнейшем в земские органы вплоть до 1917 года. Не оставлял он и своей врачебной деятельности и к 1903 г. стал заведующим санитарным отделением Воронежской губернской земской управы. Работа в губернском земском собрании вскоре превратила А.И. Шингарева в заметного общественного деятеля и одного из провинциальных лидеров российского демократического либерализма. Помимо решения санитарных вопросов, проблем народного просвещения, организаций яслей-приютов и т.п., он требовал демократизации земств, возмущался «произволом режима», настаивал на необходимости создания «правильного народного представительства».

Искренне озабоченный положением крестьянства, Шингарев писал в своей книге «Вымирающая деревня»: «Низкий культурный уровень населения и его ужасающая материальная необеспеченность и безземелие стоят в непосредственной зависимости от социальных ошибок прошлого времени и от общих современных условий русской жизни, лишивших ее свободного развития, самодеятельности и просвещения...». В связи с этим земский деятель призывал к немедленной широкой «переоценке ценностей», требовал «открыто и громко заявить о полной негодности существующего всевластного бюрократизма, указать вопиющие факты постепенного разорения народных масс», угрожая в противном случае «грядущими потрясениями».

Политическая позиция Шингарева и его влияние в крестьянской среде, обратили на себя внимание спецслужб, наблюдавших за ним. В сохранившихся жандармских отчетах зафиксировано, что популярный врач не ходит в церковь, равнодушен к религии, ведет сомнительные разговоры с крестьянами, имеет подозрительные знакомства, но никаких серьезных последствий для доктора-либерала не последовало. Его не только не выслали, но и не уволили со службы. Как полагал сам Шингарев, избежать каких-либо репрессий ему удалось лишь потому, что в глазах властей он был слишком «мелкой сошкой» ‒ «шушерой». Поэтому дальше «внушений» дело и не пошло. После одного из таких начальственных внушений возмущенный Шингарев писал своему знакомому: «Все происшедшее похоже на дикий кошмар, который едва ли мыслим даже во сне. Надругание над общественной мыслью, которую сами же вызвали, издевательство над личностями, не считаясь ни с их положением, ни возрастом, угрозы и кары, уже осуществившиеся, дальнейшие обещания, и все это беззастенчиво, безбоязненно, с поразительной самоуверенностью и нахальством».

Андрей Иванович Шингарев

Поэтому нет ничего удивительного, что накануне революции 1905 г. Шингарев сблизился с «Союзом освобождения», стал участником нашумевшей «банкетной кампании» 1904 года (акции либеральной общественности, проводившейся к 40-летнему юбилею судебной реформы с целью побудить правительство к введению конституции и политических свобод), составлял петиции к верховной власти, требуя широких реформ. Когда же разразилась революция, Шингарев с головой окунулся в политику. «Его общественно-политическая активность в этот период постоянно нарастает, а административные репрессии только прибавляют ему популярности в прогрессивных кругах. Он участвует в собраниях уездных земских служащих, выступает перед бастующими рабочими железнодорожных мастерских станции Воронеж, ездит в Москву и Петербург на земские съезды и собрания общественных организаций. Везде им ведется неустанная агитация в пользу народного представительства. Шингарев был полностью уверен в его чудодейственной силе и решающем влиянии на судьбы России. Теперь за Шингаревым ведется уже постоянное негласное агентурное наблюдение, он становится действительно опасной фигурой в глазах полиции», ‒ отмечает его биограф В.В. Макаров.

В октябре 1905 года А.И. Шингарев вступил в леволиберальную Конституционно-демократическую партию (партию Народной свободы). Окунувшись в партийную работу, он стал редактором кадетской газеты «Воронежское слово» (1905‒1907), публиковался в центральной партийной газете «Речь» и таких либеральных изданиях как «Русские ведомости» и «Русская мысль». Вскоре он стал председателем воронежского губернского комитета партии, а в 1907 г. был избран в состав кадетского ЦК.

Кадет В.А. Оболенский так характеризовал врача-политика: «Мировоззрение Шингарева, его социально-политические идеалы и среда провинциальной интеллигенции, в которой он вращался ‒ все это объединяло его с социалистическими народниками, но, ощущая органическое отвращение ко всякому насилию, он был принципиальным противником революционных методов политической борьбы. Это обстоятельство и привело его в конституционно-демократическую партию, в рядах которой, отстаивая умеренную тактику, он одновременно являлся всегда сторонником радикальных социальных и экономических реформ». Сам же Андрей Иванович так заявлял о своей позиции: «Я всегда стоял за эволюцию, хотя она идет такими тихими шагами, а не за революцию, которая может, хотя и быстро, но привести к неожиданной и невероятной катастрофе, ибо между ее вожаками и массами непроходимая пропасть».

А.И. Шингарев

И действительно, в этот период Шингарев публично выступал против «углубления революции» и созыва учредительного собрания. Его тогдашний идеал ‒ конституционная монархия с полноправным народным представительством и отчуждением помещичьих земель «по справедливой оценке». Однако вскоре политик сдвинулся влево, выступая за взаимодействие с социалистическими партиями. Так что нет ничего удивительного в том, что для местных властей он был «революционером». По требованию воронежского губернатора М.М. Бибикова в 1907 г. Шингарев был снят со всех должностей и отстранен от работы в земстве вследствие «политической неблагонадежности».

А.И. Шингарев принимал активное участие в выборной кампании в I Государственную думу, но, по решению партии, снял свою кандидатуру в пользу в пользу городского головы П.Я. Ростовцева. Как известно, «Дума народного гнева» просуществовала совсем недолго, а депутаты, подписавшие после ее роспуска «Выборгское воззвание», были лишены права баллотироваться в Думу следующего созыва. Это обстоятельство позволило Шингареву легко пройти во II Государственную думу. Впоследствии либеральный политик также будет выбран депутатом Государственной думы III и IV созывов. А вступление в масонскую ложу «Полярная звезда» откроет перед провинциальным интеллигентом дополнительные возможности (позже он вступил в «Думскую ложу» и бюро Масонского межпарламентского союза).

«У Шингарева был подкупающий дар обходительности, с ним было приятно встретиться, обменяться несколькими словами, ‒ вспоминала видная деятельница кадетской партии А.В. Тыркова. ‒ Это очень помогает в политической деятельности. Шингарев и на трибуну всходил, и в кулуарах появлялся с улыбкой, которая хорошо передавала его характер и очень шла к его пригожему, тонкому лицу... В пестрой толпе членов Думы не было человека популярнее Андрея Ивановича».

Андрей Иванович Шингарев

В Государственной думе Шингарев стал верным соратником кадетского лидера П.Н. Милюкова. Как вспоминал В.А. Оболенский, «в кадетской фракции Милюкова в шутку называли "папой", а Шингарева ‒ "мамой"... "Папа" и "мама" удивительно друг друга дополняли, ибо Шингарев обладал свойствами, недостававшими Милюкову: его все любили и уважали, а в речах его было всегда столько искренности и подлинного чувства, что, отстаивая мысли Милюкова, он оказывался более убедительным, чем их рассудочный автор».

Коньком Шингарева стали выступления по бюджетным вопросам, в ходе которых он обрушивался с критикой на Министерство финансов и лично его главу ‒ В.Н. Коковцова. Как замечает историк И.Л. Архипов, «публичная дуэль представителя кадетской партии, не имевшего, кстати,  специального экономического образования, и опытного финансиста, признанного корифея бюджетной политики, вскоре стала ежегодным ритуалом и занимательным политическим зрелищем». Оценивая человеческие и депутатские качества Шингарева, А.В. Тыркова писала: «По характеру милый, живой, простой даровитый русский интеллигент, с добрым сердцем, с совестью чуткой и требовательной. Его практический здравый смысл быстро разбирался в любом вопросе. Говорил он легко, подкупал не блеском, не искусством, а искренностью, прямотой... Еще вчера неизвестный провинциал, он быстро сделался любимцем Петербурга... И политические друзья, и политические противники верили в его нравственное чутье. Он и с бюджетом себя связал от избытка добросовестности. Воз был тяжелый, а везти его было некому, вот он и впрягся. (...) [Но] для такого огромного, нового для него предмета, как государственное хозяйство шестой части света, у Шингарева не хватало подготовки. При всей своей добросовестности, он оставался на уровне популярного лектора Народного Университета». Оппонент Шингарева ‒ министр финансов Коковцов, отмечая «чрезвычайно резкое» отношение кадетского депутата к правительству, его «беспощадность» и «предвзятость», не без иронии замечал, что былая карьера земского врача «не говорила ничего о его финансовых дарованиях».

Андрей Иванович Шингарев

Как отмечает биограф А.И. Шингарева И.Л. Архипов, даже единомышленники воронежского депутата «не могли не признать поверхностность его экономических знаний». Октябрист С.И. Шидловский, считавший Шингарева «очень хорошим человеком», вместе с тем называл его «не деловым и, во всяком случае, очень заблуждающимся относительно своей осведомленности в финансовых вопросах».  Симпатизировавший Шингареву кадет В.Д. Набоков писал о нем: «Шингарев всю свою жизнь оставался, по существу, тем, чем он должен был бы остаться при более нормальных условиях: русским провинциальным интеллигентом, представителем третьего элемента, очень способным, очень трудолюбивым, с горячим сердцем и высоким строем души, с кристально чистыми побуждениями, чрезвычайно обаятельным и симпатичным, как человек, но, в конце концов, "рассчитанным" не на государственный, а на губернский или уездный масштаб. Совершенно случайно он сделался финансистом. Благодаря своему таланту и трудолюбию, он в этой области настолько освоился, что мог удачно выступать на думской трибуне в оппозиционном направлении и одерживать победы. Но настоящим знатокам ‒ теоретикам и практикам ‒ он совершенно не мог импонировать. Слишком очевиден был его дилетантизм, слабая подготовка, ограниченный кругозор. Благодаря личным своим качествам, своей удивительной привлекательности, он в Думе был одним из самых популярных, самых любимых депутатов. Пресса с ним носилась. Правительство очень с ним считалось. Масса народу по тем или другим причинам к нему обращалась ежедневно. В партии его популярность была огромна. Если она уступала популярности Милюкова, то разве только в том смысле, что Милюков ставился выше, как умственная величина, как духовный вождь и руководитель, как государственный человек, ‒ но Шингарева больше любили, особенно в провинции, где его выступления ‒ доклады, лекции ‒ всегда пользовались исключительным успехом. Средние круги чувствовали больше свою духовную связь с Шингаревым, чем с Милюковым. Он был им ближе, казался более своим. Как оратор Шингарев уступал, разумеется, и Маклакову, и Родичеву (...) Сила в нем чувствовалась очень редко. Образности, яркости в его речах не найти. Приковывать внимание, ударять по сердцам, потрясать ‒ он совершенно не мог. (...) Но он говорил легко и свободно, ход его мыслей всегда был очень ясен и доступен, нередко его полемика бывала находчивой и остроумной, манера и голос очень подкупали. Если его можно было без всякого сожаления перестать слушать, то почти никогда не приходилось чувствовать, что его и не стоило слушать».

С началом Первой мировой войны А.И. Шингарев на время примирился с властью во имя победы над врагом. В 1915 году он был избран председателем думской комиссии по военным и морским делам, что произвело настоящую сенсацию, ‒ до этого кадетов как неблагонадежных не допускали даже до участия в работе в этой комиссии. Более того, «пламенного» Шингарева выдвинул депутат-националист В.В. Шульгин, считавший, что его политический оппонент «очень переменился за время войны». Но, как не трудно догадаться, добродушный интеллигент А.И. Шингарев и в военно-морских вопросах мало что смыслил. Депутат Государственной думы полковник Б.А. Энгельгардт, хорошо относившийся к Шингареву, так вспоминал о деятельности председателя военно-морской комиссии: «С военным вопросом Шингарев был знаком очень мало, но председателем был прекрасным, так как умело вел заседания...»

В 1915 году А.И. Шингарев оказался в рядах оппозиционного Прогрессивного блока. Вместе с Милюковым и другими представителями Думы он стал членом делегации, которая по приглашению союзных держав, посетила Англию, Францию и Италию. Как отмечал Милюков, «я и Шингарев представляли политическое лицо делегации». «К концу четвертой Думы авторитет Шингарева стоял очень высоко, ‒ вспоминал В.Д. Набоков. ‒ И для всякого объективного наблюдателя был ясен рост его самомнения и самоуверенности, в особенности после заграничной поездки членов Думы, весною 1916 г. Чувствовалось, что у Шингарева слегка кружилась голова от той высоты, на которую его, скромного земского врача, вознесла не случайная удача, не чужая рука, а его собственная работа. Без Государственной думы Шингарев прожил бы честную и чистую жизнь интеллигентного местного деятеля, самоотверженного труженика. Государственная дума выдвинула его в первые ряды и подготовила всех к тому, что Шингарев явился одним из бесспорнейших кандидатов на министерский портфель, как только старая бюрократия пала». И действительно, в списках «министерства общественного доверия», которого требовала либеральная оппозиция, Шингарев фигурировал как министр земледелия или министр финансов.

А.И. Шингарев с семьей 

К 1916 году А.И. Шингарев стал сторонником решительного штурма власти ‒ призывал бороться с «темными силами», использовать лживые слухи об измене при обвинении правительства, голословно обвинял высшие сферы в подготовке сепаратного мира с Германией... Как отмечает историк В.В. Макаров, «довольно жесткое противостояние с правительством привело даже к тому, что Шингарев в 1916 г. выступил против создания специального министерства народного здравия, несмотря на всю нужду в нем, особенно в военное время», хотя как бывший земский врач должен был бы всячески приветствовать эту инициативу власти. Видимо, кадетский депутат руководствовался провозглашенными ими наканунеи революции принципами: «С этим правительством ‒ никакой совместной работы»«Ничего не выйдет, если власть не в наших руках».

20 октября 1916 года Шингарев заявил на заседании Прогрессивного блока: «Если есть злая воля, в которую верит страна, которая с дьявольской легкостью, с гениальной прозорливостью готовит обстановку сепаратного мира, ‒ надо в это и ударить. Надо сказать это стране, назвав это действие изменой... Этим Госуд. Дума создаст недосягаемую позицию... Она скажет, где опасность, и будет звать к победе. Это вызовет удовлетворение и в армии, где об этом говорят на каждом шагу. Мы пойдем навстречу собственным словам и мыслям народа и попадем в самое больное место! Эту тему надо сделать темой наших речей». А когда в январе 1917 года генерал А.М. Крымов агитировал на квартире председателя Государственной думы за скорейший государственный переворот, Шингарев заметил: «Генерал прав ‒ переворот необходим... Но кто на него решится?»

При этом, как отмечает И.Л. Архипов, «Шингарев разделял распространенную среди лидеров оппозиции иллюзию, что выступления в Думе, дискредитирующие власть и по своему стилю не оставляющие места какому-либо компромиссу, не подталкивают страну к революции». По свидетельству В.В. Шульгина, массовой революции Шингарев боялся и не хотел (но при этом не понимал, что сам он ей как раз и способствовал), заявляя: «Мы идем к пропасти... Революция ‒ это гибель, а мы идем к революции...». Но вместе с тем, он, кажется, еще больше боялся, что либеральная оппозиция упустит благоприятную ситуацию для борьбы с властью. Ведь именно выполнение требований либерального думского большинства Шингарев считал единственной возможностью избежать краха: «...Согласие с Думой, какая она ни есть, ‒ последняя возможность избежать революции...»

В дни Февральской революции Шингарев возглавил Продовольственную комиссию, состоявшую из представителей Временного комитета Государственной думы и Петроградского совета. А в марте стал министром земледелия в первом составе Временного правительства (пост министра финансов, который Шингарев считал более ему подходящим, достался молодому миллионеру М.И. Терещенко, который в отличие от земского врача был своим человеком в финансовых кругах). В.Д. Набоков вспоминал: «...Он сразу утонул в море непомерной, недоступной силам одного человека работы. Он мало кому доверял, мало на кого полагался. Он хотел сам во все входить, а это было физически невозможно. Он работал, вероятно, 15‒18 часов в день, сразу переутомился и как-то очень скоро потерял бодрость и жизнерадостность. В заседаниях Временного правительства он выступал очень много, но здесь-то именно и оказались недостаточными его силы. Он и в этих заседаниях чувствовал себя на трибуне Государственной думы, говорил длительно, страшно многоречиво, утомлялся сам и утомлял других до крайности. При этом нельзя было обидеть его ничем больше, как словами: "Андрей Иваныч, нельзя ли покороче". Он в этих случаях отвечал: "Я могу и совсем не говорить", тем самым заставляя упрашивать себя...»

Временное правительство 

О «профессионализме» новоиспеченного министра писали многие современники. Член Главного земельного комитета В.П. Семенов Тянь-Шанский вспоминал: «После Февральской революции министром земледелия стал А.И. Шингарев (...) никогда раньше не имевший отношения к этому ведомству и вообще не работавший в области земледелия и землеустройства. Одним из первых действий нового министра было издание нового закона о земле. Появление этого закона было вызвано причинами политическими или даже скорее демагогическими. Не имея ни понятия о структуре законов, ни опыта государственного деятеля, Шингарев создал не закон, а какую-то декларацию, да и то не совсем грамотно написанную. Появление нового закона вызвало необходимость создания целой сети наспех сконструированных учреждений для проведения в жизнь декларации». Шингарев обещал быстро и справедливо урегулировать вопрос о земле, однако все его действия  ограничились конфискацией кабинетских и удельных земель. Подготовленная им Декларация от 19 марта 1917 года запрещала захват помещичьих земель и объявляла, что вопрос о них может быть решен только Учредительным собранием. 

Андрей Иванович Шингарев

25 марта Шингарев издал постановление о введении хлебной монополии, согласно которому, как вспоминал С.И. Шидловский, «частные хозяйства обязаны были весь свой урожай сдавать в казну, имея право оставлять в своем распоряжении только семена и необходимое для питания рабочих и скота продовольствие, вычисленное на основании приложенных к постановлению норм». «Нормы эти были так нелепо малы, что, конечно, их держаться было невозможно, ‒ сетовал Шидловский. ‒ Мне удалось как-то поймать на ходу Шингарева и спросить его, что это значит, и входит ли в его соображения в эту минуту страшной нужды в хлебе ликвидировать частные хозяйства, не могущие существовать при соблюдении его постановления. Он мне ответил, что совершенно не собирается разрушать частные хозяйства, а про нормы сказал, что, дескать, вы просто их не соблюдайте, если это невозможно, кто, мол, вас там будет проверять».

Являясь убежденным сторонником продолжения войны до победы, Шингарев старался убедить общество, что каждая война в истории России несла за собой освобождение: «Крымская война дала освобождение крестьян, японская дала первые зачатки русской конституции, теперешняя война освободила Россию от гнета и царизма».

В мае 1917 г. Шингарев занял пост министра финансов в коалиционном правительстве А.Ф. Керенского. «К Керенскому, ко всему социалистическому болоту он относился отрицательно и враждебно, но не только не мог энергически с ними бороться, а наоборот, такими мероприятиями, как создание земельных комитетов и передача им необрабатываемых помещичьих земель, а также (уже на посту министра финансов) ничем неоправдываемым и ни с чем несообразным повышением ставок подоходного налога, он играл в руку социалистам, наживая себе непримиримых врагов в среде земельных собственников и имущих классов вообще, ‒ вспоминал Набоков. ‒ Своему закону о введении хлебной монополии он сам плохо верил. Кстати сказать, установленные в этом законе цены вплоть до последней минуты беспрестанно менялись. Кажется, в конце концов пришлось на многие из них махнуть рукой». 

Андрей Иванович Шингарев

Большого успеха на министерском поприще Шингареву достичь не удалось. Его репутация «специалиста по финансовым вопросам», которую он получил благодаря своим думским выступлениям, оказалась дутой. Как справедливо подметил С.И. Шидловский, «лица, очень успешно критикующие, подчас бывают очень слабыми исполнителями того дела, на критике которого они приобрели себе известную репутацию».

Но есть и другие отзывы о Шингареве, исходящие от его однопартийцев. «А.И. Шингарев был в период Февральской революции ближайшим оруженосцем и верным спутником П.Н. Милюкова, ‒ вспоминал кадет И. Куторга. ‒ Он не стеснялся "резать волну" и говорить вещи, подчас очень острые для революционной демократии, для улицы революционной демократии ‒ непереносимые. (...) Скромный, смятый, серый пиджачок, усталое, серое лицо, на котором приковывают внимание громадные серые печальные глаза, иногда зажигающиеся огнем негодования, но больше излучающие как бы удивленную скорбь, глубокий ласковый голос, проникающий прямо в душу, простая убежденная красивая речь... Образ чисто русский, русского народника, русского интеллигента, прожившего трудовую жизнь в самой народной толще, знающего близко, как нечто действительно родное, заботы русского села и запах сельской избы. Перед этой речью, простой и искренней, перед этой стихийной тревогой о судьбах народа и родины, перед этой горячей, не надуманной, а глубоко органичной верой в способность народа встать из своего сегодняшнего распада, ‒ пасовала партийная непримиримость, а главное, умолкала социальная вражда. Шингарев не был массам чужим».

2 июля 1917 г. по решению ЦК партии кадетов А.И. Шингарев вышел из Временного правительства. По свидетельству Набокова, он стал «чрезвычайно раздражительным, желчным, (...) озлобленным. В ЦК было трудно с ним спорить, так как всякое возражение воспринималось им очень болезненно, словно нечто, лично против него направленное. Он говорил порою чрезвычайно резко. Личные несчастья (смерть жены), постигшие его в этот период времени, надо думать, сильно потрясли его и без того измученные нервы».

После краткосрочного отдыха в деревне, Шингарев вернулся в Петроград, где продолжил свою общественно-политическую деятельность. Бывший демократ с каждым днем убеждался в необходимости для спасения страны твердой власти и стал связывать свои надежды с генералом Л.Г. Корниловым. Его оценка «завоеваний» революции в августе 1917 года была далека от каких-либо иллюзий: «Мы уже на дне политической революции, ее цветы оборваны и растоптаны, все хозяйство дезорганизовано и банкротство т.н. "революционной демократии", а попросту вожаков интернационального социализма налицо. Осталась только зажженная классовая злоба, ненависть темная и слепая, жажда какого-то разрушения...» Но от революции он не отрекся и продолжал считать ее исторически неизбежной и закономерной: «Теперь, когда революция произошла в таких размерах и в таком направлении, какого никто не мог предвидеть, все же я говорю ‒ лучше, что она уже произошла! Лучше, когда лавина, уже нависшая над государством, уже скатилась и перестала ему угрожать. Лучше, что до дна раскрылась пропасть между народом и интеллигенцией и стала, наконец, заполнена обломками прошлого режима... Лучше, потому что только теперь может начинаться реальная созидательная работа (...) Вот почему я приемлю революцию и не только приемлю, но и приветствую, и не только приветствую, но и утверждаю. Если бы мне предложили начать ее сначала, я не колеблясь бы сказал теперь: "Начнем!"»

А.И.Шингарев работы Ю.К.Арцыбушева

28 ноября 1917 года, в день предполагавшегося открытия Учредительного собрания, А.И. Шингарев был арестован большевиками как один из лидеров «партии врагов народа» и заключен в Трубецкой бастион Петропавловской крепости. По состоянию здоровья вместе с другим видным деятелем кадетской партии ‒ Ф.Ф. Кокошкиным, 6 января 1918 года он был переведен в Мариинскую тюремную больницу, где в ночь на 7 января оба они были убиты «красой и гордостью революции» ‒ матросами флотских экипажей «Ярославец» и «Чайка» во главе с красноармейцем С.И. Басовым. Ворвавшись в палату с криками, что довольно министрам «нашу кровь пить», матросы расстреляли из револьверов Шингарева и Кокошкина. Смертельно раненный Шингарев скончался через полтора часа. Убийц «классовых врагов» флотские экипажи большевикам так и не выдали и ответственности за это преступление никто не понес...

Сидевший в это же время в тюрьме полковник-монархист Ф.В. Винберг откликнулся на это бессмысленное убийство следующими строками в своем дневнике, которым мы и закончим этот небольшой очерк: «...Убийство Шингарева и Кокошкина переполошило весь город и вызвало общее озлобление против правительства. Как рассказывают и как можно судить и из газет, совершенное злодеяние сильно взволновало и большевистские власти, выражающие свое неодобрение этому дикому самосуду. Думали ли когда-нибудь убитые, так много поработавшие для пропаганды революционного духа среди народа, но вместе с тем и искренно преданные этому народу и сделавшие ему, со своей точки зрения, много добра, что им суждена такая мученическая кончина от руки как раз революционного народа. "Пути Господни неисповедимы" (...) И Шингарев и Кокошкин были, по направлению своей деятельности и по своим убеждениям, моими политическими врагами, ибо я убежден, что, способствуя русскому освободительному движению со своей партийной, а, следовательно, и однобокой, точки зрения, не учитывая собственных сил и не уразумев настоящих исторических условий развития России и уровня народной культуры, они являются одними из пособников того кромешного зла, которое стряслось над нашей Родиной. Несмотря на это, судя о них уже не объективно, а субъективно, я вполне признаю, что обе жертвы собственного своего дела могли быть людьми высокопорядочными, благородными, честными, доблестными идеалистами, жизнь свою положившими "за друзи своя". Как понимали и чувствовали, они бескорыстно и самоотверженно любили свой народ и, по мере понимания своего, все силы свои положили на служение ему. От души желаю, чтобы был легок их переход в им неведомый, вероятно, но, тем не менее, реально существующий духовный мир, и да простит им Господь Бог все их грехи вольные и невольные, а особенно их великий грех перед Родиной».

Подготовил Андрей Иванов, доктор исторических наук



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев - 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие новости этого дня

Другие новости по этой теме