В календаре памятных дат Санкт-Петербурга может появиться новая – «День героического прорыва судов и кораблей Балтийского флота из Таллина в Кронштадт – 28 августа». В 2023 году такой законопроект уже предлагался в петербургском ЗакСе. Теперь предложен снова. Надеемся, что на этот раз он будет принят.
Прорыв является крупнейшей операцией советского военно-морского флота, и заслуживает не только петербургского, но и общероссийского чествования и поминовения.
В Прорыве, по данным Р.А. Зубкова, участвовали 225 кораблей и судов, вышедшие из Таллина 28 августа (Зубков Р.А. Таллинский прорыв Краснознам. Балтийского флота. М.: Кучково поле, 2012. С. 464, 467). Смело можно добавить 15 кораблей и судов, вышедшие 24 и 25 августа. Эти два конвоя стали «разведкой боем» в канун выхода главных сил, и в полной мере подверглись всем средствам поражения противника – минами, береговой артиллерией и авиацией. Таким образом, итоговое число – 240 кораблей и судов или больше, ведь в Прорыве участвовало неизвестное число неучтённых судов.
Оценка Прорыва непрерывно меняется.
В послевоенные годы история о нём умалчивала.
В 1980-е годы Прорыв оценивался как весьма успешный: Гитлер грозил потопить все корабли на переходе морем, но доблестные советские моряки сумели провести большую часть боевых кораблей (132 из 151, или 86%), сыгравших впоследствии огромную роль в обороне Ленинграда. Операция называлась «перебазированием сил Краснознамённого Балтийского флота (КБФ) из Таллина в Кронштадт». Эвакуация войск как цель операции умалчивалась.
В XXI веке начали более критично оценивать Прорыв. Стали анализировать ошибки командования при подготовке и проведении операции, и упоминать об эвакуации войск, которая оценивалась так: 20 тысяч вывезли из Таллина, 12 тысяч довезли до Кронштадта, 8 тысяч потеряли (все приведённые цифры в разных источниках различаются, здесь приведены примерно).
В наши дни вспомнили и об оставленных войсках, 20 тысяч на Моозундском архипелаге и 20 тысяч в Таллине (Зубков Р.А. Ук.соч. С. 35, 36). Итог операции получился более плачевным: из 60 тысяч войск сумели эвакуировать 12, то есть одну пятую часть. Оставленные войска, имевшие боевой опыт, могли бы сыграть важную роль в обороне Ленинграда, а возможно, даже не допустить блокады города.
Переоцениваются сейчас и две задачи Прорыва. Что было важнее: вывезти войска и оружие, или спасти корабли?
Уже тогда, в конце августа 1941 года, было очевидно, что войска важнее.
Дальше Ленинграда корабли не могли уйти от наступавшего врага, а войска в случае сдачи города можно было эвакуировать. В 20-х числах августа возможность удержать Ленинград оценивалась командованием как сомнительная, и командованию КБФ это было известно. Из Ленинграда срочно вывозили всё, что можно, и что не нужно для обороны.
Дошедшие до Кронштадта и Ленинграда корабли КБФ уже в первых числах сентября начали минировать, чтобы взорвать их при сдаче города (Платонов А.В. Трагедии Финского залива. М.: Вече, 2010. С.199, 406).
Тем не менее, тогда вывозу окружённых войск было придано второстепенное значение. Директива наркома ВМФ ставила обе цели Прорыва, но не определяла, которая из целей важнее. Командующий КБФ В.Ф. Трибуц, конечно, постарался сохранить в первую очередь вверенный ему флот. Боевые корабли, собранные в единый отряд, шедший впереди конвоев, имея мощное зенитное вооружение и идущие за достаточным числом тральщиков, не подверглись атакам с воздуха и относительно мало пострадали от мин.
Конвоям с погруженными на суда войсками, напротив, досталось слабое охранение и малое число тральщиков, из-за чего они подверглись разгрому вражеской авиацией. Действиями конвоев на переходе командование флота не руководило. Протраленную перед отрядом боевых кораблей полосу для шедших следом конвоев не обвеховали. Большую же часть войск оставили.
На конференции в Центральном военно-морском музее в апреле этого 2026 года впервые прозвучали слова наркома ВМФ Кузнецова, сказанные им 10 декабря 1940 года, о том, что высшее командование ВМФ имеет слабую подготовку и не способно организовать операции. Таллинский прорыв показал это в полной мере. Учитывая, что действия командного состава от командиров кораблей и ниже в наши дни оцениваются как весьма умелые и мужественные, плохую подготовку адмиралов можно объяснить тем, что система военно-морского образования пострадала от революции, и была восстановлена только в 1930-е годы.
Но ошибаются все. Обидно, что из Таллинского прорыва не были извлечены уроки, что привело к повторению ошибок как вскоре при эвакуации Ханко, так и через год при эвакуации Севастополя.
Тем не менее, ряд молодых командиров сделал выводы из Таллинского прорыва быстро. Так, командование балтийской гидрографии сразу после прихода 28 августа первых двух конвоев из Таллина, выделило людей и машины для срочной эвакуации из Ленинграда семей командиров. Жёны тогда всё ещё пребывали в уверенности, что со дня на день Красная армия погонит врага на запад, и уезжать не хотели. Пришлось вывозить их почти силой, что и было сделано организованно перед самым закрытием блокады.
На Балтийском флоте осенью 1941 года командиры говорили об измене. И по сей день остаётся без объяснения, как противник смог с июня по август малыми силами перегородить Финский залив плотными минными полями, не встретив противодействия нашего флота и не понеся никаких потерь. Ведь наш КБФ имел тогда абсолютное, подавляющее превосходство в силах на Финском заливе.
Тем не менее, Таллинский прорыв – не только трагическое, но и героическое событие. Благодаря мужеству и отличной выучке наших моряков, от командира корабля и ниже, большей части судов и людей удалось прорваться в семибалльный шторм через сплошные минные поля под бомбёжками и под артобстрелом с берега. Отряд лёгких сил сумел спасти более 12 тысяч тонущих, подняв их из воды и доставив на о. Гогланд.
И главное проявление мужества в том, что пережив такой разгром, тысячи моряков продолжили отчаянно сражаться с врагом на суше и в составе многих десантов.
Память о Прорыве поддерживалась народной инициативой. На Гогланде стоит памятник погибшим в Прорыве кораблям и судам. Возле Красной Горки памятник Таллинскому прорыву воздвигнут также силами энтузиастов. В Эстонии на мысу Юминда, где стояла вражеская береговая батарея, обстреливавшая наши суда, и на траверзе которого наши силы понесли наибольшие потери, также установлен памятник. В Кронштадте повешены мемориальные доски.
Законный памятный день Таллинского прорыва стал бы радостью со слезами на глазах.
Слава русским героям!
Вадим Викторович Рыбин, публицист, капитан 2 ранга запаса
