Давно назрела необходимость сказать несколько слово о крае, где родился и вырос, где впервые мать напоила меня святой водой Родной земли, дала вкусить теплого хлеба, пахнущего удивительной природой милой южной страны.
С детства наблюдал не только красоту благодатной природы, но и видел удивительные отношения людей, населяющих Приднестровье. Мы говорили на разных языках (молдавском, украинском, русском, болгарском, идиш, немецком, тюркском), и понимали друг друга. Действительно, удивительное место на Земле. Причем, это воспринималось как само собой разумеющееся. Взрослея, стал много читать о нашем крае, и его история захватывала сознание. Передо мной оживала древнеэллинская Ольвия, где купцы из далекой Эллады торговали с даками, с гето-фракийскими народами, с арийскими племенами, заселявшими междуречье Прута и Днестра. С интересом читал книгу молдавского писателя Когана о замке Леричи братьев Сенарега, генуэзских авантюристах, торговавших, воровавших, воевавших со своими дальними и ближними соседями, о запорожских казаках, коней своих поивших в водах быстротечной реки Днестр.
С древних времен территорию нынешнего Приднестровья населяли скифы, сарматы, через Днестр переправлялись орды гуннов, разбивающих готов в четвертом веке, селились у быстротекущей реки славяне, которые воевали, то с венграми, то с греками, которые с незапамятных времен строили свои колонии в устье Тираса-Днестра. Крутой Днестр служил границей Римской империи, потом византийской. На берегах реки Днестр селились племена настолько разнородные, что, казалось, ужиться было им невероятно сложно. Но они жили, плавились в общем котле, беря за образец общежития Римскую империю, в которой национальность не имело того значения, которое мы придаем ей сегодня. Это был котел, в котором замешивалось полиэтническое тесто. В этом тесте вырабатывался имперский генетический код, который принесли на эту территорию представители романо-славяно-эллинского мира. Поэтому на территории Приднестровья жители легко переходят со славянского языка на романский, потому-то эту землю воспринимали как свою представители всех живущих национальностей. Сознание приднестровца – имперское сущностно. И ничего с этим не поделать, разве что убрать население с этой земли в невесомое пространство. А это уже попахивает геноцидом. Поэтому, когда сегодня представители молдавской русофобской власти говорят об исторических территориях, то это выглядит смешно. И молдаване, и славяне, и немцы, и евреи – это коренные жители, пришедшие в разное время на эту землю, которая была всегда частью империи. Вначале Римской, потом ее наследницы Византии, после – Российской.
Итак, пришло осознание, что Приднестровье – это часть имперского целого, у жителей которого имперский код мышления. Исходя из этого и нужно смотреть на историю Приднестровья. Отсюда стремление жителей страны – быть частью империи, а не какого-то отдельного этнического образования.
На все исторические моменты бытия необходимо смотреть с позиции имперского самосознания. В этом отношении интересна история края, когда он был в составе Молдавского княжества. Сегодня некоторые ученые упорно считают, что говорить о Приднестровье нужно в том русле, что оно было частью польско-литовского государства, входило в состав османской империи, крымского ханства, но Молдавское княжество как бы и не причем. Но молдавские поселения вдоль Днестра говорят о том, что молдаване давно живут на этой земле. Кроме того, после ослабления печенегов, половцев и ногайских татар молдаване в 1369 году образовали княжество во главе с воеводой Богданом. И под его власть пошло разнородное население нынешней Бессарабии и Приднестровья. Это был естественный процесс, потому что население края было в массе своей православным, а церковь Молдовы подчинялась единому тогда имперскому центру – Константинополю. Т.е. православный мир имел центр притяжения, и этот центр – Царьград на Босфоре. В политическим отношении тот же Богдан мог быть вассалом, то венгров, то поляков, но сущностно его княжество входило в орбиту православной ойкумены. Интересен тот факт, что, будучи политически ориентированной на Польшу и Венгрию, Молдова хранит в своем историческом наследии не только православную веру, но церковнославянский язык, кириллическую азбуку, которые неразрывно связаны с православным миропониманием. Христианское княжество, сформировавшееся в Молдове, объективно представляло собой романо-славянское государственное образование, наследница культуры уличей и тиверцев, болгарского Симеоновского Ренессанса, печенежского (предков гагаузов) и русско-половецкого симбиоза. Вот это главное, а не политические противоречия между Польшей и Литвой, которые будто бы происходили на территории Приднестровской Земли.
Гуляя по просторам интернета, наткнулся на учебник «История Приднестровья» под общей редакцией А.З. Волковой. Ткнул пальцем на первую попавшуюся страницу, обнаружил странный текст. Оказывается, в пятнадцатом веке «Приднестровье находилось в центре противоречий между Великим княжеством Литовским и Польской Короной». Кстати, возник вопрос о каком Приднестровье идет речь. Приднестровье – понятие географическое, территория, расположенное вдоль реки Днестр. Это, видимо, территория, берущая начало в Карпатах, где исток реки Днестр (Западная Украина), пролегающая на землях современной Северной Молдовы и украинского Подолья, Приднестровской Молдавской республики. Завершение Приднестровья – устье реки Днестр, впадающей в Черное море (Одесская область Украины). Конечно, у меня сложилось подозрение, что речь идет о Приднестровье, земли которого входят в состав Приднестровской Молдавской республики. Хотя, прочитав несколько страниц данного опуса, не покидало ощущение, что авторы претендуют рассказать об истории земель, лежащих вдоль всей реки Днестр. Задача, конечно, благородная! Но в названиях глав не увидел Истории Украины и Молдавии, по территориям которых протекает река Днестр.
Не являюсь специалистом в области исторической науки. Мои наблюдения – любительские! Являясь филологом по образованию, не дерзну писать рецензию на научный труд, тем более на труд исторический, где главным научным редактором выступает академик РАН Е.И. Пивовар.
Но мне стало интересно, какие же противоречия у Польши и Литвы. И каким образом Приднестровье стало центром противоречий. В этом же учебнике нашел, что Ягайло-Владислав и Витовт, кстати, не любившие друг друга, старательно делили Подолье. Один у другого покупали эту землю. Далее вспоминается Свидригайло, известный персонаж в истории, который спорит с Ягайло, а потом с братом Витовта Сигизмундом Кейстутовичем за княжество литовское. После – победа достается в этой борьбе князю Казимиру, сыну Ягайло-Владислава, ставшему и польским королем в 1447 году, и бывшим до 1492 года и великим князем литовским, и королем польским. Какой центр противоречий присутствовал в сознании Казимира? Т.е., автор учебника семейные разбирательства внуков князя Гедимина показал, как противоречия межгосударственные между Польшей и Литвой (конечно, никто не отрицает, что внутреннее управление Польши и Литвы имело свои особенности, но это были особенности, которые присуще всем европейским государствам, связанных унией, например, Дания, Швеция, Норвегия и т.д.). Частные недоразумения возведены автором учебника в фундаментальные противоречия. Вот бы Казимир удивился!
Стало интересно, а что автор пишет об этой эпохе. Молдавия упоминается только тогда, когда надо было сказать о документе господаря Александра Доброго, в котором есть свидетельство о Тягине Днестровской (1408 г.), да мелькнул господарь Петр Рареш, правивший Молдавией в 30-е годы шестнадцатого века.
Параграф же главы посвящен литовским князьям, крымскому ханству, османской Турции, польской короне, но ни слова о деятельности православных государей, один из которых, Стефан Великий, является святым в православной церкви.
Сегодня русофобская элита Молдовы старательно вытравливает из сознания романского населения славянский мир, запретили алфавит, созданный св. Кириллом и Мефодием. Это историческое преступление против собственного народа. Но неправильно удалять из исторического прошлого деятельность молдавских господарей, считавших себя частью великой православной Ойкумены. Святой Стефан (в молдавской традиции Штефан Чел Маре) не только имел отношение к приднестровским территориям, но и яростно боролся как с польской экспансией, так и османской. Когда европейские армии терпели поражения от османов (вспомним битвы в 1396 году и 1444 году, когда крестоносные армии Европы были сокрушены Османской империей), он сумел их не только побеждать, но сохранить святой остаток православной государственности на части византийской империи. Эти части он старался объединить. Вспомним, что дочь Елена была женой Ивана Младого, сына Ивана Васильевича, сбросившего иго Золотой Орды в 1480 году. Т.е., вычеркивание из истории нашего края событий, связанных с именем святого Стефана, этого борца за православие, есть глубоко ошибочное решение.
Следует ясно понять, что население Приднестровья тянулось под власть Молдавского княжества объективно, потому что видело в нем продолжение имперской истории, временные союзы с литовцами и поляками часто были вынужденными. Это были союзы против османов и татар, но взоры были обращены к России, которая с 1561 года православным миром воспринималась как наследница и глава православной Ойкумены. Напомню, что именно в 1561 году восточные патриархи совершили акт помазания Иоанна Грозного на царство, признав его царем, василевсом всех православных христиан. Но уже во времена деда Ивана Грозного, князя и государя Руси Иоанна Васильевича, женатого на внучке византийского императора Мануила Палеолога Софье, взоры православного мира были обращены к Москве, которая после падения Византии объективно было самое крупное православное государство в Ойкумене. Ни слова о Флорентинской унии, действительно вызвавшей колоссальное противоборство внутри Русской Православной Церкви, глава которой митрополит Исидор подписал унию с папским Римом. Причем, Молдавия сохранила верность православию, как и Москва, поэтому их движение навстречу друг другу было естественным. Это было движение, восстанавливающее империю. Вопрос стоял не в национальных интересах (не надо приписывать православным государям местничество и провинциализм), но в исполнении христианской миссии, в которой империя во главе с православным императором является удерживающей силой, не допускающей силам сатанинского зла восторжествовать в Ойкумене
Поэтому данные об истории литовцев, поляков, русин, конечно же, интересны, но не открывают глубоких смыслов приднестровского края, генетический код которого кроется в имперском прошлом. Видимо, все-таки, вписывая Приднестровье в мировую историю, надо было бы рассказать о Византии, ее последнем столетии (Византия времен Мануила Палеолога – явление уникальное: личность самого императора Мануила удивительная, историк С.Б. Дашков отмечал его, как человека Возрождения, с которого брали пример образованные люди Европы), о ее наследниках, которыми объективно явились не Польша и Литва, а Русь и Молдавия. При этом Молдавия, будучи частью Восточно-Римской империи, не претендовала на центральную роль, но готова была оставаться этой частью империи, центр тяжести которой объективно переместился на Север. Т.е., империя не умерла, она приобрела новую форму существования в истории. Это ясная мысль, отрицать которую бессмысленно.
Поэтому попытка вытеснить Молдавию из исторического бытия Приднестровья абсолютно неверна. Не надо создавать истории, которой не было. Это грозит фундаментальными искажениями, способными исказить имперское сознание народов, населяющих этот благодатный край. Потому-то надо принять, что приднестровское сознание объективно, являясь полиэтничным, формирует универсальные ценности бытия, основанные на глубоком духовном единстве. Несмотря на распад империй, самосознание приднестровского народа, его бытие пребывает и юридически в едином целом. Это целое – Русская Православная Церковь. Стоя на молитве в храме, мы молимся за иерарха Тираспольского и Дубоссарского, митрополита Молдовы и патриарха Московского и Всея Руси. Приднестровье (земли, входящие в Приднестровскую Молдавскую республику) объективно пребывает в Сущности, которая выше всяких исторических недоразумений.
Это не значит, что не надо бороться против этих недоразумений. Должен быть, честный и объективный разговор об историческом прошлом. И в этом разговоре необходимо соблюдать аккуратность и деликатность, не допускать фактологических ошибок. Например, странно читать в том же учебнике, что князь Григорий Потемкин был соправителем Екатерины Великой. Возможно, у автора есть этому документальные свидетельства, где Императрица России письменно уведомила весь мир, что она делит власть со светлейшим князем. Даже такой известный романист как Валентин Пикуль пишет о фаворитизме этой просветительской эпохи. Кстати, отдельное спасибо автору за представленные документы о деятельности Черноморского казачьего войска. Мне, потомку черноморских казаков по материнской линии, были интересны факты переселения и завоевания Новороссии. Но, к сожалению, не увидел глубоких историко-политологических обобщений. Перечисление фактов, набор документальных свидетельств – важное условие исторического повествования, но хотелось бы увидеть наличие научно обоснованных выводов. Эти выводы напрашиваются еще и потому, что Приднестровский край тесно связан с деятельностью святого Паисия Величковского, игумена Нямецкого монастыря, расположенного в современной Румынии, оказавшего колоссальное воздействие на самосознание романо-славянского народа, проживавшего на территории не только молдавского княжества, но и Речи Посполитой, Российской империи.
Понимаю, что авторы-редакторы учебника старались быть точными в работе с документами, но историческое повествование — это еще и авторская позиция. Опираясь на источники, историки творят историю ими увиденную. И хорошо, если это зрение передает не только документ, но и дух исторического прошлого, которое часто выглядит мифологичным. И задача историка в этой мифологии выявить настоящее зерно глубокой человеческой и Божественной правды, способного прорасти из настоящего прошлого в настоящее настоящее, чтобы понять настоящее будущее.
Не зря вспомнил о мифах. Истинная история народа, наряду с документальными и археологическими источниками, заключена в его преданьях и сказаньях, рассказах стариков, их замечательных песнях и исторических анекдотах (в памяти оживают пушкинские анекдоты). Истинную историю увидит и поймет тот, кто сумеет выявить онтологическую связь между Божественной и земной реальностями, кто осознает разницу между абсолютной и относительной мифологией (по терминологии А.Ф. Лосева).
Такие мысли посетили меня, любителя истории, вспомнив историю Родного края, дорогого моему сердцу. Думается, что история, о которой размышляю, в начале творческого пути. История не пишется по заказу, она - плод глубокого осмысления народом своего исторического существования.
.jpg)
