Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Василий Белов в Северной столице

Геннадий  Сазонов, Русская народная линия

21.10.2017


К 85-летию писателя …

 

 

    23 октября 2017 года исполнится 85 лет со дня рождения классика русской литературы  Василия Ивановича БЕЛОВА и 5-летие его ухода из жизни  - 4 декабря 2012 года.

    Стихи, рассказы, повести, романы, публицистика В.И.Белова получили широкое признание в России и за рубежом, он автор более 60 книг, общий тираж их превышает 7 миллионов экземпляров.

С городом на Неве связано многое в жизни и творчестве Василия Ивановича Белова. Здесь, в одном из подразделений  базы Балтийского флота, он проходил срочную  армейскую службу в 1952-1955 годах.

     В газете «На страже Родины» Ленинградского военного округа были напечатаны первые стихи Белова, а затем и в журнале «Звезда». Его  стихи одобрил  известный ленинградский поэт Александр Решетов.

    Будучи уже признанным мастером слова, Василий Иванович продолжал поддерживать связи с Северной столицей, часто приезжал сюда. В Академическом  театре  драмы им. А.С.Пушкина  были поставлены  его пьесы, в том числе - «Александр Невский». Здесь проходили встречи  Василия Ивановича  с читателями и друзьями,  на которых обсуждались  насущные вопросы текущей жизни и творчества.

      В память о  пребывании прозаика на берегах Невы  известный петербургский фотомастер Анатолий  Пантелеев, давно знакомый с ним,  оформил   «Комнату  писателя  В.И.Белова» в одном из зданий филологического факультета  Санкт-Петербургского государственного  университета.

 

                         «ЗДЕСЬ, У САМОВАРА...»

         Сияло, искрилось  утро  февраля  - такое  редкое  для пасмурного Петербурга, а  синева  над городом обещала  весну.  Какое-то умиротворение проникало в  душу. И, в самом деле,  день стоял  необычный - Сретенье Господне. Ради  праздника, наверное, и  солнце светило столь щедро, и небо отливало далёким-далёким  Горним светом.

     На тратуарах  и  улицах снега уже не было. Только слякотная жижа чмокала под каблуками прохожих,  да тёмный лёд в каменных створах каналов и на Фонтанке говорили  о зиме.

       Миновав  на троллейбусе Дворцовый мост через Неву, я с заметным  сердечным трепетом вступил на Университетскую набережную. Сразу всколыхнулась  память, нахлынуло  былое  студенчество, мелькали знакомые лица, откуда-то  доносились обрывки разговоров и веселый смех. Целую «эпоху» - пять лет - ходил я вдоль граниных парапетов, и, не знаю, чего бы отдал, чтобы хоть на минуту вернуться туда. Увы,  у времени нет обратного отсчёта. Оно утекает в Вечность, меняемся мы, лишь неизменной остаётся «Альма-матер» на Васильевском острове, а, может, даже по-своему обновляётся.

     Анатолий Викторович радушно принял  и повёл в кинофолабораторию, где трудится давно, она расположена во дворе филфака.

  

    - Мы  обучались здесь  фотоделу, - заметил я, когда мы вошли в помещение. - Тут же была небольшая типография,  где набирали и печатали факультетскую  учебную газету.

    - Я  всего этого уже не застал, - пояснил  Анатолий Викторович. - Когда я пришёл сюда, была кинофотолаборатория, я работал в ней оператором, ассистентом режиссёра, фотографом. Позднее  факультет журналистики перевели на 1-ю линию Васильевского острова, туда должна была переехать и лабораторию. Мне не хотелось уходить отсюда: самостоятельная работа, я много ездил по России, собирал материал о деятелях русской культуры и литературы, имел архив, к тому же сам я заканчивал филфак.  Я обратился к ректору университета, тогда была Л. Вербицкая, с просьбой позволить   остаться, и она разрешила. Так я и остался. Появилась возможность создавать фотомузей факультета, готовить фотостенды, посвящённые великим русским писателям, в том числе и собирать материалы, связанные с В. И. Беловым.  Мне  посчастливость знать Василия Ивановича  и общаться с ним почти  двадцать  лет.

    В культурных событиях  страны  Анатолий Пантелеев оставил яркий  след  изданием  «Русского  альбома», где собрал  портреты и сведения о наиболее известных представителях  русской культуры  второй половины  ХХ-го  и начала  ХХI -го веков.  Фотомастер посвятил альбому почти  четверть века. Теперь без этого издания  трудно представить культуру России, понять нашу эпоху.  Большой  поборник  старины,  прекрасный  реставратор Савелий Ямщиков сравнил однажды  «грандиозное детище А.Пантелеева с литературной глубиной «Тихого Дона» М.Шолохова».

       Кстати, в уникальном альбоме,  где  сотни страниц,  уделено и место  именитым  вологжанам, деятелям  культуры;  это   - писатели  Александр  Яшин, Василий  Белов,  поэты Александр  Романов,  Ольга  Фокина,  Виктор  Коротаев, прозаик  Владимир Шириков, композитор Валерий Гаврилин, художник  Валерий  Страхов и ещё некоторые.

    Хозяин гостеприимно распахнул двери, и мы вошли  в небольшую комнату,  напоминующую  кабинет какой-нибудь знаменитости. И, действительно, везде на стенах красовались лики  прославленных деятелей культуры.  Обращал  на себя внимание живописный  портрет Василия  Ивановича  Белова.

 

 

 Анатолий  Пантелеев

   - Это известная картина, - пояснил собеседник, - её подарил Анатолий Заболоцкий, кинооператор, который  дружил с Василием Ивановичем.

    - А вон та иконка, рядом с портретом,   откуда здесь? - удивился я.

   -  Её подарил мне в очередной приезд Василий Иванович, - продолжал он. - Это иконка Пресвятой Богородицы (Валаам-Афон). Белов как зашёл, так первым делом и достал из портфеля эту иконку. И я её поставил здесь, где он мне её дал.  У меня есть ещё папка, довольно приличная, её тоже подарил Василий Иванович, в папке  - рукописные оригиналы его стихотворений, страницы из рукописи романа «Час шестый», подлинник рукописный ёще одного произведения. Всё  такие документальные свидетельства  я намерен передать в Вологду, когда там буду.

    - Присаживайтесь, - предложил мне  хозяин, указав на кресло.  - Это кресло, кстати, уникальное. На нём  когда-то сидели  знаменитости -  Виктор Астафьев,  Валентин Распутин, Савва Ямщиков,  Валерий Гаврилин, и, конечно же, Василий Иванович.  Он  ещё вот на этой гармошке постоянно играл, когда приезжал.  А играл он, вы, наверное, знаете, замечательно! Да и ещё многие бывали в этом кресле. Шкура на кресле - это рысь, мой двоюрдный брат из Сургута подарил.

   -Что-то страшновато садиться! - не удержался я.

   - Ничего, ничего, - подбодрил Анатолий Викторович. - Сейчас я для храбрости налью стопку коньяка. Не возражаете?

    Мы пригубили терпкого напитка за праздник  Сретенья Господня, и разговор пошёл более раскованный.

    - Интересно, у вас тут даже самовар стоит,  настоящий или музейный?  - полюбопытствовал я.

   - Настоящий, без сомнения, из него пил чай и Василий Иванович,  - охотно продолжал  Анатолий Викторович. - У самовара своя  любопытная история. Самовар  подарили сотрудники кафедры истории советской литературы  её руководителю  - Леониду Фёдоровичу Ершову в день  60-летия. Вон там, у окна,  видите - висит его портрет.  Это мой учитель,  фронтовик, ветеран, инвалид Великой Отечественной войны, при нём кафедра была прекрасная.  Я защищал диплом у него на  кафедре по публицистике Валентина Распутина, кстати, с отличием защитил,  работа была  рекомендована   к печати. Леонид Фёдорович очень любил и высоко ценил творчество Белова, был лично знаком с писателем,  но это отдельнеая большая тема.

     Долгое время, когда Ершов был жив-здоров, самовар стоял на кафедре, а когда заведующего не стало,  сотрудники принесли его мне и сказали: пусть будет тут. Так самовар и остался. Он в рабочем состянии, тут часто собираются профессора после учёных советов, сидим, чай пьём, песни поём, спорим, рассуждаем, иногда и выпиваем немножко. Это единственная  возможность, когда  можно  встретиться всем вместе, а так каждый  занят своим  делом.

    - Наслышан, Анатолий Викторович, что вы организавали в кинофотолаборатории  музей  Василия Ивановича Белова? - спросил я.

     - Пойдёмся, посмотрим, - предложил собеседник.

  Мы встали и направились в соседнее помещение. Перед входом, вверху, над красными шторами висела табличка:

 

                              «КОМНАТА  ПИСАТЕЛЯ

                                   Василия  Ивановича

                                           БЕЛОВА»

 

    Когда вошли, я обратил внимание на портрет писателя, под ним была следующая подпись:

 

                                 «В этой комнате в 90-е годы ХХ века

                                           и в начале 2000 годов

                                                   ЧАСТО

                                   останавливался и работал

                                   великий русский писатель,

                                   классик отечественной прозы

                                           Василий Иванович

                                                 БЕЛОВ»

 

      Если говорить об обстановке,  то она  скромная, даже в какой-то мере спартанская, ничего лишнего - стол, кровать, стул. На стенах - фотографии, в том числе довольно известные, где Василий Иванович снят с матерью Анфисой Ивановной, с Александром Яшиным и Александром Романовым и другими друзьями и закомымим. Сюда Василий Иванович приезжал, чувствовал себя на берегу Невы, как  в  родной Тимонихе. Работал, встречался с коллегами и друзьями, вёл долгие памятные беседы.

    А  главное - здесь как бы сохранился «беловский дух», словно ощущаешь присутствие самого  писателя.

 

С Г.Горбовским. март 1998 г.

 

 В.Чернушенко, В.Белов, В.Лавров в Капелле, декабрь 1991 г.

 

 

     - Замечательная комната, - оценил я. - Огромное вы дело сделали, что себергли её для истории русской  культуры.

    - Да ничего особенного я не сделал, - отмахнулся  Анатолий Викторович. - Пожалуй,  любой на моём месте поступил бы также. Конечно, мемориальным музеем её нельзя назвать, это просто комната, которая помнит и тишину беловских раздумий, и жаркие споры, тут сохранены предметы и вещи, с которыми Василий Иванович «общался».

       - А как часто он бывал у вас здесь, на берегу Невы, в самом центре Ленинграда-Петербурга?

       - Ну, наверное, раз шесть бывал. Он даже описал в очерке один свой приезд сюда,  когда ездил на Валаам. Прибыв с вокзала, Василий Иванович устраивался в этой комнате, уходил по своим делам, работал. Знаю, что он  интересовался историей Балтийского флота, может, хотел что-то написать, покольку служил на флоте - не знаю, я не спрашивал.  Я старался  познакомить Василия Ивановича с нашими ленинградскими творцами.  Однажды  пошли   к Валерию Александровичу  Гаврилину, оба земляки, оба были довольны встречей.  В другой раз  мы ходили к  замечательному художнику  Геннадию Максимовичу  Сорокину, его уже  нет в живых. Но есть мастерская, жива жена - тоже художник Ольга Владимировна Жохова. Василий Иванович с удовольствием бывал у Сорокиных, рассматривал картины, проходили  интересные беседы за чаем.

                                        

           ЗА  ЧАЕМ ВЕЧЕРНИМ

        Анатолий Викторович любезно предоставил  несколько записей бесед и выступлений Василия  Ивановчиа на берегах Невы.

     Фрагменты одной из них, состоявшейся 19 июня 2000 года в Университете, думаю, имеет смысл привести в наших  заметках.

    В тот вечер главным собеседником  писателя  стал  профессор Санкт-Петербургского государственного Университета, доктор технических наук Рональд Аполлонович Нелепин, личность  во многих отношениях уникальна,  (даты жизни: 20 сентября 1928  года - 17 января 2008  года).

     Учёный-математик с мировым именем, он  опубликовал 357 научных работ, в том числе - 60 книг. Р.А.Нелепин -  поэт, прозаик, художник, историк, в частности, он - автор двухтомника по истории казачества России, а также секретарь Правления Союза писателей России.

      Даже трудно вообразить, что  всё это может умещаться  в одном человеке.

      Но эта так!

     Василия Белова и  Рональда Нелепина связывала десятилетняя  дружба, и если выпадала возможность, они встречались;  говорили о жизни, истории, политике, литературе.

 

 

В.И.Белов, Р.А.Нелепин

 

«ЛЕРМОНТОВА И ПУШКИНА    ЖГЛИ  НА КОСТРАХ...»

 

    В.БЕЛОВ:

    - Надо признать, когда я семь классов закончил, подал заявление в Рижское морское училище. И с жадностью ждал ответа. Надо было работать в колхозе, и я работал: дрова пилил, снопы возил. И всё жду, жду, когда письмо придёт. Я послал туда свидетельство об образовании 7 клссов, а  свидетельства о рождении не было. И я каждый день жду с тревогой, ведь это дело было связано ещё с тем, что я из колхоза стремился убежать.

Р.НЕЛЕПИН:

    - Так что Василий Пасин не случайный герой в Вашем романе? В нём есть что-то автобиографическое?

В.БЕЛОВ:

   -Ну, не знаю!

 Р.НЕЛЕПИН:

   -Мне так показалось.

В.БЕЛОВ:

   - Автобиографическое  то, что мечта у него так же не сбылась. Трагическая его судьба.

  Р.НЕЛЕПИН:

   - Не сбылась - да! Причём, мечта не сбылась благородно. Когда ему предложили стать сексотом, он предпочёл быть матросом.  А что судьба трагическая - куда денешься?  Таких судеб было много!

   В.БЕЛОВ:

    - Ну, вот я дождался письма из Риги. С восторгом вскрыл его прямо в поле у гумна.  А там - ничего!

   Р.НЕЛЕПИН:

    -Ничего?  Как? Чего они пишут?

   В.БЕЛОВ:

   - А вот так! Ничего. У нас умеют делать так: шабаш - ничего! Возвращают свидетельство об окончании 7 классов, всё же документ.  На моём заявлении стоит только входящий номер - и всё!

   Р.НЕЛЕПИН:

   - Вот, мерзацы! Вот,  ведь наглецы какие! Это, наверное, латыши?

   В. БЕЛОВ:

   - Не знаю, кто это сделал, но это для меня была трагедия ужасная. Потому что я был в неопределённости: то ли ехать, то ли не ехать. Это было связано с матерью, со всей семьёй. Мы на семейном совете решили: поскольку ничего не пишут - значит, я принят, меня допускают, надо в Ригу ехать. А они, оказывается, таким образом,  от меня отделываются. Вот с того момента у меня начался «комплекс неполноценности»...

 

   Р.НЕЛЕПИН:

    - Вы знаете, латыши выдвинули большевикам 60 тысяч «красных стрелков», которые были первыми чекистами. И были массовые растрелы везде и всюду.

   В.БЕЛОВ:

    - Они даже с Лниным чуть не расправились!

Р.НЕЛЕПИН:

   - А вы знаете, какую штуку написал Валетин Катаев?  Он под конец жизни женился на еврейке, напечатал повесть, где показал, какие безобразия чинили в Одессе чекисты в то время.

В.БЕЛОВ:

   - А чекисты - все евреи!

Р.НЕЛЕПИН:

   - Все - да! Но евреи считали его своим, даже Господином, Владыкой, а он под конец жизни такую повесть издаёт. У него, видимо, душа превратилась в полураба, жил полвека, потом проснулся и выдал.

В.БЕЛОВ:

  -А почему он так поскудил Ивана Бунина?

Р.НЕЛЕПИН:

   - Ну, всё потому, что они его оплели и поработили.  И вот, когда эта книжка вышла, в писательской литературной среде был легкий шок: что делать? Бить? Но как бить? Это же -  свой! Нелья, нельзя! И они все замолчали. Потом эту книгу стали изымать из библиотек и... сжигать.

  В.БЕЛОВ:

  - Это «Кубик», по-моему, или «Святой колодец».

  (скорее всего речь идет о повести «Уже написан Вертер» В.Катаева - Г.С.).

Р.НЕЛЕПИН:

  - Вот была такая система - сжигать. Она, эта система, была основана ещё Крупской.  Из Центрального Органа из Москвы рассылялся по всем библиотекам Советского Союза циркуляр - такую-то книгу анулировать, и книга в одночасье исчезала, её сжигали.

 В.БЕЛОВ:

   - Ничего трудного она не представляла.

Р.НЕЛЕПИН:

   -Да, всё - централизованно. Лермонтова и Пушкина жгли на кострах. У меня жена после инфаркта не могла первое время устроиться по специальности и работала в библиотеке, так она из костра вытащила  уже полуобожжёных Пушкина и Лермонтова, издания I-ой половины  ХIX-го

века.

В.БЕЛОВ:

  -Эта система работала даже ещё недавно. Василий Макарович приехал ко мне в гости в деревню, а у него страсть была - первым делом в библиотеку. «Пойдём, - говорит, - посмотрим». Библиотека находилась в трехстах метрах от Тимонихи, в следующей деревне - в Лобанихе, в клубе. Он пришёл туда  и начал рыться, что там есть. Вдруг приходит и приносит мне роман-газету  и  хохочет:  «У нас в Москве, - говорит, - давно уже этого ничего нет, изъято. А у вас вот есть!» и кладёт мне на стол «Один день Ивана Денисовича». У меня и сейчас хранится этот экдемпляр.

Р.НЕЛЕПИН:

   - Ведь там, в повести Солженицына, не показано главное: когда человек «сидит», он испытывает душевные муки, а он там, Иван Денисович, бегает с котельком.

В.БЕЛОВ:

   - Солженицын оставил свой след, что мог, то он и сделал. Что сделал, то и сделал.

Р.НЕЛЕПИН:

   -Согласен. Он выступал в Конгрессе США, призывал уничтожить «империю зла» - Советский Союз.

В.БЕЛОВ:

   -У него много есть и хорошего.

Р.НЕЛЕПИН:

  - Вот сейчас он будет, очевидно, поддерживать журнал «Русская провинция», даёт там материалы

 

 

                     О ЖУРНАЛЕ «РУССКАЯ  ПРОВИНЦИЯ»

 

    В.БЕЛОВ:

     В «Русской провинции» главный редактор Миша Петров, он еврей, он начал пахабщину печатать. Причём, в рисунках.

   Р.НЕЛЕПИН:

   - Да? Я давно этот журнал не видел.

   В.БЕЛОВ:

   - Одно дело, когда пахабщина идёт в рассказах, а тут - в рисунках, наглядно. Он опубликовал несколько рисунков еврейки, и подписи такие, что сразу видно. Я ему написал возмутительное письмо такого смысла: «Миша, прекрати это делать!». Он мне ответил и начал доказывать, что всё нормально, что она приехала из Таджикистана, и ей нечем жить.

 Р.НЕЛЕПИН:

   - Демагогию  развёл!

 В.БЕЛОВ:

   - Вот именно. Вобщем, он оправдывал  этот поступок. А поскольку я получал журнал регулярно, то пришёл очередной  номер, и Петров напечатал ещё более пахабные рисунки. Я их вырезал ножницами, не жалко стало мне журнала, послал Петрову и написал, что я больше с твоим журналом не хочу иметь дела. И он заглох на всю жизнь - Миша заглох по отношению ко мне.

Р.НЕЛЕПИН:

  - Понятно! Я думал, что журнал заглох.

 

В.БЕЛОВ:

   -Нет, журнал идёт. Может, моя критика и подействовала. Одно время журнал был популярен, там были и хорошие, интересные материалы. А потом он начал печатать пахабщину.

Р. НЕЛЕПИН:

   - Вдруг я смотрю, с одного номера - на хорошей бумаге, обложка лакированнная.

В.БЕЛОВ:

  -Это уже Солженицын, это уже его денежки пошли.

 

 

                   О ПИСАТЕЛЕ   А.И. СОЛЖЕНИЦЫНЕ

В.БЕЛОВ:

  -А вы знаете мою историю с Солженициным?

Р.НЕЛЕПИН:

-Нет, не знаю.

В.БЕЛОВ:

- Я могу Вам рассказать.

Р.НЕЛЕПИН:

  -Расскажите!

В.БЕЛОВ:

  - Солженицын, когда получал Нобелевскую премию, через Можаева, писателя, прислал мне «секретное письмо» - приглашение. Вернее, «секретным» был не только Солженицын, но и Можаев - он играл роль секретного передатчика. Я ему сказал: «Хорошо!».  А там собственной рукой Солженицына, тщательным почерком, написано, как пройти на вручение Нобелевской премии, нарисованы  стрелки, куда идти с начала во двор, потом повернуть направо, потом столько-то метров... Это меня особенно смутило. Ему вручают Нобелевскую премию, а он создал такую секретную систему!  Я сказал Можаеву: «Я приду, конечно, я уважаю Солженицына, но что буду там говорить - неизвестно. Могу сказать и резкие слова». ГУЛАГ тогда ещё не вышел, по-моему. А в отношении повести «Один день Ивана Денисовича» мог бы сказать что-то и резкое.  Об этом я Можаеву сказал, на том мы и расстались. Я хранил приглашение, думал, что пойду, но Бог отвёл меня от этого визита.

Р.НЕЛЕПИН:

  -Не пошли?

В.БЕЛОВ:

  - Ну, вы же знаете эту историю!

Р.НЕЛЕПИН:  - Нет, не знаю.

В.БЕЛОВ:

  -Ну, как же? Ему дали Нобелевскую премию и выселили из России.

Р.НЕЛЕПИН:

   - Бросили щуку в реку. Дали возможность печататься на весь мир против Советского Союза. Бородина послали в Сибирь, а этого в Америку. И все русские туристы, которые выезжали в брежневские годы за границу, видели в любом аэропорту навалом книг Солженицына. А ему гонорары, гонорары, откуда и всё его богатство.

В.БЕЛОВ:

   - Ну, я тогда-то, когда ему дали эту премию, я был совсем не такой, как сейчас. Я с почтением относился к нему. С этим чувством я дожил и до перестройки.  А в перестройку, когда шла подготовка к штурму Белого Дома, когда была стрельба, когда всё окутали жуткой проволокой  (спираль  Брунно - Г.С.),  я хотел предотвратить бартоубийство и решил пребегнуть к содействию Солженицына.

Р.НЕЛЕПИН:

 - В те дни Ельцин растоптал  Советскую власть!

В.БЕЛОВ:

  - У меня ещё какие-то иллюзии были. В то время Солженицын уехал во Францию, он играл роль прогрессивного писателя, который защищает крестьянство. Я ему написал открытое письмо, где говорил, что готовиться стрельба, братоубийство,  что всё окутано проволокой, просил вмешательства, просил его обратиться к общественности Европы, я верил, что он может. Он палец о палец не ударил!

Р.НЕЛЕПИН:

   - Он и не должен был ударить!

В.БЕЛОВ:

  - Я-то верил!

Р.НЕЛЕПИН:

   -Вы немножко идеалист!  Вы знаете, когда западноевропейцы особенно раскрылись? Вот когда Сербию бомбили, они все улюлюкали!

В.БЕЛОВ:

    - Ладно, я закончу этот сюжет. Солженицын заявлял тогда о намерении возратиться в Россию. И я понёс открытое письмо, адресованное ему, в «Комсомольскую правду».

Р.НЕЛЕПИН:

    -То же мне демокораты!

В.БЕЛОВ:

   - А там сидит жидовка в приёменой и говорит мне: «Главный редактор вас не примет». Я спрашиваю: «Почему?».  Она отвечает: «Он занят». Я тогда зажусь в кресло и говорю: «Хорошо, я подожду». Сижу час - она нервничает, сижу второй час, она опять мне: «Он вас не примет».  Я отвечаю: «Хорошо, если  он не примет, есть у него заместитель какой-то».  Она вынуждена была отвести меня к заместителю. Я дал ему текст открытого письма: «Пожалуйста, опубликуйте!».  Тогда же была демократия! Но какая это свобода, если я в приёмной просидел почти два часа? И только после того, как заместитель со мной переговорил, редактор принял, но долго беседовал с заместителем: «Мол, чего делать с этим мерзацем бородатым?».  «Мы бы, конечно, опубликовали это ваше письмо, - говорит редактор, -  если бы Александр Исаевич прислал вам ответ».  Я пожал плечами: «Как он может прислать ответ?  Ответ он может прислать, когда письмо будет опубликовано. Ведь не полечу же я к нему во Францию с текстом и ещё чтобы взять ответ. Это не моё дело и не ваше, Потому что открытое письмо - это открытое. Ответ должен быть открытый.

    Дайте мне текст, я напечатаю в другом месте».

   Я пошёл в другой подъезд, там находилась редакция «Советской России». Валентина Васильевича Чикина я знал и раньше, один раз даже летел с ним  в самолёте из Болгарни. Он прочёл письмо и сразу отослал в набор, в выходящем номере его напечатали.

   Р.НЕЛЕПИН:

    -Понятно!  Это совсем другой человек!

   В.БЕЛОВ:

     - Я уже говорил Вам, что не хотел с  Солженицыным встречаться. Но как приеду откуда-нибудь из командировки домой, дочка всё мне говорит: «Папа, опять Солженицын звонил». Так было, наверное,  раз пять или больше. Тут, наконец, мне стало жалко его, и я решил: ладно, схожу. Взял книжку каку-то, чтобы подарить и пошёл. У него была та же самая квартира, он опять долго рассказывал мне, как надо добираться.

Р.НЕЛЕПИН:

    - У Вас самое искреннее чутьё на настоящего человека.

В.БЕЛОВ:

    - Одним словом, я пришёл по этому адресу, ему кэгэбэшники сделали  кабинет и приёмную, а до этого ему припасли какой-то особняк. Приехал, ему надо принимать людей, к нему люди ходят, в том числе и я. Ну, вот я пришёл, он сделал некоторую паузу, прежде, чем выйти. Правда, пауза была недолгой. Поздоровались, любезности там всякие, он сказал, что, мол, давно хочет со мной встретиться и так далее. Ну, он видит, что я не очень, так сказать, любезен, и начал объясняться со мной.

Р.НЕЛЕПИН:

    - Объясняться?

В.БЕЛОВ:

   -Да, практически он оправдывался.  Он, получив моё письмо, выступил  с открытым призывом расправиться с депутатами. Ведь не все же были дураки.

Р.НЕЛЕПИН:

    -Не он один! Да и какой логики ждать от них, от этих гадов!

В.БЕЛОВ:

  - Вы вот тоже резко говорите! Оформите Ваши мысли более компактно!

Р.НЕЛЕПИН:

    -Ну, я скажу более компактно.  Солженицын, как мне представляется, не относится к числу людей - друзей России. И когда он сыграл свою зловещую роль в разрушении тысячелетней Империи, принявшей такое неуклюжее  название СССР, он потом захотел остаться среди потомков русским писателем.

В.БЕЛОВ:

   - Он вообще хотел быть Львом Толстым - помните!

Р.НЕЛЕПИН:

    - Его называли и Толстым,  и Достоевским в одном лице. А тут не пахло ни тем, ни другим.

В.БЕЛОВ:

   - Одновременно он играл роль православного человека!

Р.НЕЛЕПИН:

    - Конечно!

В.БЕЛОВ:

    - А мне говорят, какой же он православный, когда гордыня так и прёт из него?

Р.НЕЛЕПИН:

   - Конечно, всё это маска была. Он захотел остаться хорошим.  Поэтому он сейчас подаёт свою премию имени Солженицына, субсидирует журнал «Русская провинция», там лестно говорит про Ельцина,  там подделывается под писателей-почвенников и прочая, прочая. А на самом-то деле душа у него была...

В.БЕЛОВ:

    -Мрачная!

Р.НЕЛЕПИН:

   - Мрачная, очень мрачная!  Бесовщины в нём было много.

В.БЕЛОВ:

   - И никакой глубокой Веры в нём нет. Если бы в нём Вера была, то он хотя бы в один монастырь заехал после этого вояжа, потому что монастырей в России достаточно. Он просто претворяется.

Р.НЕЛЕПИН:

    -Точно, Вы правильно определяете. Я с вами абсолютно согласен, и в конечном счёте я вижу в нём врага.

В.БЕЛОВ:

   - Бог с ним!

Р.НЕЛЕПЕИН:

   -Не думаю, что Господь простит его за все прегрешения. Не думаю!

В.БЕЛОВ:

   - Мы-то должны прощать, если мы православные.

Р.НЕЛЕПИН:

    -Да, я согласен с Вами, мы-то должны прощать. Но Вы знаете, вот это его «Красное колесо» я читать не смог, прочёл несколько отрывков и бросил. Я ещё молодой был, дисциплинированный: раз начал, то должен прочитать  до конца. Но не смог. Не поймёшь, что он там хочет.

В.БЕЛОВ:

   - И я не смог, только несколько страниц прочёл. Ужасная какая-то манерность.

Р.НЕЛЕПИН:

   - Манерность и вычурность.

В.БЕЛОВ:

  - Нет образности!

 

Февраль- октябрь  2017 г.

ВОЛОГДА-ПЕТЕРБУРГ.


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме