Как читать митрополита Иоанна (Снычева)?

Постановка вопроса. В православно-монархической среде существует устойчивое движение, убеждённое в необходимости всенародного покаяния именно в грехе попущения цареубийству. Сторонники этого взгляда опираются на ряд авторитетных имён и текстов, и среди главных доказательств своей правоты приводят цитаты митрополита Иоанна (Снычева) — одного из самых чтимых иерархов патриотического направления. Его слова о «соучастии народа в цареубийстве» и о «грехе убийства Царя» цитируются в монархических пабликах, статьях и обсуждениях как прямое подтверждение тезиса: весь народ виновен в попущении убийству Помазанника и должен каяться именно в этом.

Но при внимательном чтении обнаруживается иное. Митрополит Иоанн — при всём пафосе его обличительной риторики — проводит различение, которое сторонники покаяния в попущении цареубийству полностью стирают. Он не сводит грех к убийству. Он указывает на богоотвержение как соборный грех всего народа — и именно его называет предметом покаяния. Цареубийство же, при всей его страшной величине, он не считает всенародным и соборным грехом, а относит к деяниям конкретных предков.

Разберём две ключевые цитаты — те самые, которые чаще всего приводятся как доказательство «вины народа в попущении цареубийству». Но прежде — о самом понятии, на котором строится вся аргументация митрополита.

Что такое богоотвержение? Митрополит Иоанн пишет: «Не стремясь загладить страшный грех богоотвержения покаянием и исправлением». Сторонники покаяния в попущении цареубийству читают это так: народ отверг Бога — и потому виновен в попущении убийству Помазанника. Но митрополит ничего подобного не говорит.

Слово «богоотвержение» — неточное. Митрополит Иоанн не искал здесь богословских формулировок. Он выразился так, как легло на сердце. Но суть его мысли верна, и её нужно раскрыть.

Никто в 1917 году не вставал и не говорил «мы отвергаем Бога». Не было такого волеизъявления. Был переворот, совершённый определённым кругом лиц. Остальной народ разделился: кто-то обрадовался, кто-то молча принял, кто-то осудил. Но даже те, кто осудил, не потребовали восстановления обета. Не востребовали. Не настояли. И в результате — обет, данный Богу через крестоцелование в 1613 году, был нарушен. Богоправление через помазанника прекратилось, излияние божественного благословения на русский народ остановилось. Это произошло не через прямое отречение, а через бездействие: не восстановили, не потребовали, не настояли.

И вот как сам митрополит Иоанн объясняет суть этого греха. В «Самодержавии духа», говоря о Смуте XVII века — но как прямую параллель к XX, — он пишет: «В суете и беспорядках, сопровождавших невиданное ранее, диковинное для Руси дело — смену династии, народ не сумел удержать смиренное сознание промыслительности русской жизни. Вопреки богоустановленному порядку он восхитил себе Божие право — счел себя источником власти, присвоил право решать, какой быть России далее».

Вот в чём грех. Не в том, что народ сказал «мы отвергаем Бога», а в том, что присвоил себе право решать, какой быть России. Счёл себя источником власти. Восхитил Божие право. Это и есть богоотвержение — не словами, а делом: народ захотел сам определять свою судьбу, без Бога и без Его помазанника.

Что именно отверг народ? Ответ даёт сам митрополит Иоанн. Христос — не только Пророк и Первосвященник, но и Царь. Его царское служение осуществляется на земле через помазанника — православного царя. Земной царь совершает на земле служение Христа-Царя, он — живая икона Христа-Царя, через которую Его власть действует в истории народа. Цепочка простая:Христос-Царь → царское служение → земной помазанник.

Отвергнув земного царя, народ отверг царское служение — а отвергнув служение, автоматически отверг Самого Царя царей. Не по намерению — а по факту. Народ не собирался отвергать Христа. Но, отвергнув помазанника, отверг Его. В этом — суть богоотвержения. Желая отказаться от удерживающего — земного царя — народ разорвал печать Завета, через которую был связан с Богом.

Митрополит Иоанн прямо связывает это с нарушением обета. В «Самодержавии духа», говоря о Смутном времени XVII века, он описывает ту же структуру: «Народ, ещё недавно столь настойчиво звавший Бориса на царство, присягавший ему как богоданному государю, попрал обеты верности, отринул законного наследника престола, попустил его злодейское убийство и воцарил над собой самозванца и вероотступника… Совершилось преступление против закона Божиего».

Был дан обет верности. Народ его попрал. Совершил преступление против закона Божьего. Это и есть богоотвержение — не отказ от Бога словами, а измена Ему через измену помазаннику.

Мы используем слово «богоотвержение» вслед за митрополитом Иоанном, но вкладываем в него точный смысл: отвержение не Бога как такового, а Его царского достоинства — через отвержение помазанника.

Разбор ключевых цитат. Цитата первая: «Соучаствует в цареубийстве хотя бы тем, что попускает его». Из книги «Русь Соборная» (1995, с. 38–41): «Не случайно обе величайшие русские смуты (начала XVII и начала XX веков) связаны с цареубийством… цареубийство в духовном понимании есть бунт против Бога, вызов Его Промыслу, богоборческий порыв сатанинских, темных сил. Грозен глагол Божий, предостерегающий дерзких и неразумных: "Не прикасайтесь к помазанным Моим" (Пс. 104, 15). Вольно или невольно, сознательно или несознательно весь народ соучаствует в цареубийстве хотя бы тем, что попускает его, не стремясь загладить страшный грех богоотвержения покаянием и исправлением. И лишь затем, ввергнутый в пучину нестроений и мятежей, в страданиях и скорбях сознает, наконец, свою ошибку».

В монархической среде эту цитату приводят под заголовками типа «Святые и благочестивые пастыри о необходимости покаяния в грехе попущения цареубийству». Читателю предлагается сделать вывод: митрополит Иоанн считает весь народ виновным в попущении убийству Царя и призывает каяться именно в этом.

Но прочтём до конца.

Митрополит Иоанн называет цареубийство «бунтом против Бога, вызовом Его Промыслу, богоборческим порывом сатанинских, тёмных сил». Это — верно и точно. Но кто совершает этот богоборческий порыв? Сатанинские, тёмные силы — то есть конкретные исполнители и вдохновители, носители сознательного зла. Народ здесь не назван убийцей. Ему вменяется иное: «соучаствует… хотя бы тем, что попускает его».

Что значит «соучаствует» и к чему относится попущение? Ревнители покаяния в грехе попущения цареубийству строят свою аргументацию на «Пространном христианском катехизисе Православной Кафолической Восточной Церкви» святителя Филарета (Дроздова), где сказано, что убийством считается, «когда кто-либо мог бы избавить ближнего от смерти, но не избавляет». На этом основании делается вывод: весь русский народ должен был избавить Государя от смерти — но не избавил. Значит, весь народ виновен в попущении убийству.

Но проверим: к кому применима эта формула?

Прежде всего — к Священноначалию. Синоду. Поместному Собору 1917–1918 годов. Они имели и голос, и власть, и возможность. Могли осудить свержение. Могли предать анафеме революционеров. Могли выпустить воззвание в защиту Помазанника. Могли — и не сделали. К ним формула катехизиса применима прямо: могли бы избавить — и не избавили. Это их личный грех.

Далее — к военному командованию. Генералам, офицерам, стоявшим во главе армии. Они имели вооружённую силу, возможность действовать, возможность знать. Часть из них могла вмешаться — и не стала.

Далее — к тем, кто непосредственно охранял Царя. Кто допустил передачу Государя в руки убийц, кто снял охрану, кто открыл дорогу.

Все эти люди и учреждения могли — и не сделали.

А народ? Крестьянин в Тамбовской губернии не знал, где находится Царь. Не знал, что Его готовятся убить. Рабочий в Петрограде присягнул новой власти по благословению своего священника, потому что Синод благословил присягу. Солдат на фронте выполнял приказы. Царь с семьёй был под стражей, убийство готовилось тайно. Народ не имел ни информации, ни доступа, ни возможности вмешаться. Физически не мог.

Формула катехизиса — о личной ответственности. Она применима к тем, кто мог — и не сделал. Народ не мог — и не попускал в этом смысле.

Митрополит Иоанн пишет: «Весь народ соучаствует в цареубийстве хотя бы тем, что попускает его». Слова «соучаствует» и «попускает» по прямому смыслу предполагают возможность действовать. Но народ не мог помешать убийству, о котором не знал. Значит, снова, как и со словом «богоотвержение», мы видим: митрополит не искал точных формулировок. Он выразился так, как легло на сердце. Читать эти слова нужно не как дословное обозначение, а смотреть на смысл, который он вкладывает.

И вот как митрополит Иоанн сам поясняет, в чём именно состоит это соучастие и что должно быть предметом покаяния: «Не стремясь загладить страшный грех богоотвержения покаянием и исправлением».

Предмет покаяния назван прямо — богоотвержение. Не цареубийство. Народ соучаствует не в самом акте убийства, а в том духовном состоянии — богоотвержении, — которое сделало возможным торжество богоборчества. И пока народ не покается в богоотвержении, эта причастность к катастрофе через попущение остаётся.

Митрополит Иоанн описывает духовную механику: богоотвержение народа → попущение торжеству богоборчества → цареубийство как акт тёмных сил, ставший возможным благодаря богоотвержению. Покаяние же должно быть направлено не на признание себя убийцей, а на исцеление корня — богоотвержения.

Именно так понимает это и концепция братства «За Русь Святую»: народ виноват не в убийстве, а в том, что его богоотвержение сделало жертву Государя необходимой. Богоотвержение — отвержение Божией власти, измена обету — привело к тому, что народ оказался на грани духовной смерти, на грани утраты богоизбранности. И Государь, видя это, добровольно пошёл на Свою Голгофу — потому что без Его жертвы народ погиб бы как Богом избранный.

Именно поэтому Государь, который всегда искал волю Божию, совершил христоподражательный подвиг. Он не потребовал защиты от народа — как Христос в Гефсимании, когда Пётр выхватил меч, а Господь сказал «возврати меч твой». Своим молчанием Государь произвёл рецепцию для снятия вины с народа за нарушение присяги — чтобы ему взойти на русскую Голгофу и отдать Свою жизнь за свой народ, чтобы русский народ не потерял богоизбранность и не был отвержен Богом как недостойный миссии, на которую Его избрал Бог. Это была воля Божия. И помешать Ему совершить этот христоподражательный подвиг — значит пойти против воли Божией.

Вот так это и понимал митрополит Иоанн. Поэтому он и не призывал русский народ к покаянию в грехе попущения цареубийству — а призвал к покаянию в страшном грехе богоотвержения.

Цитата вторая: «Грех не только, скажем, убийства Царя, но и самое главное — восстание против Православной Церкви». В одной из статей митрополит Иоанн писал: «Всенародное покаяние должно заключаться в глубоком осознании ответственности не только за свои деяния, но и за деяния своих предков… надо глубоко осознать, что допущен в лице своих же предков очень глубокий грех. Грех не только, скажем, убийства Царя, но и самое главное — восстание против Православной Церкви. Потому что с убийством Монарха, убивалась ведь и Православная вера».

Здесь сторонники покаяния в попущении цареубийству выхватывают фразу «грех убийства Царя» — и делают вывод: митрополит Иоанн признаёт цареубийство соборным грехом.

Но прочтём внимательно — каждое слово.

Первое: «ответственности не только за свои деяния, но и за деяния своих предков». Митрополит обращается не к народу как абстрактному целому, а к каждому человеку лично. Сначала нужно осознать ответственность за свои деяния — то есть осознать, как мы относимся к тому, что произошло в семнадцатом году: соглашаемся или осуждаем. И для этого каждый должен понять глубину грехов, которые совершили наши предки, и осознать ответственность за их деяния — конкретных людей, от которых он произошёл. Это не коллективная вина народа.

Это родовая ответственность: каждый должен посмотреть на своих дедов и прадедов и спросить — а что они делали в 1917 году? Радовались ли свержению Царя? Молчали? Присягали Временному правительству? Служили безбожной власти?

Второе: «допущен в лице своих же предков очень глубокий грех». Грех допущен «в лице своих же предков» — то есть через конкретных лиц, конкретные семьи, конкретные поступки. Здесь митрополит не указывает, что этот грех принадлежит всему русскому народу. Не «весь народ убил Царя», а «каждый посмотри на свой род — что сделали твои предки?»

Третье — и здесь ключ: «Грех не только, скажем, убийства Царя, но и самое главное — восстание против Православной Церкви».

Митрополит сам расставляет приоритеты. Убийство Царя названо — но с оговоркой «не только, скажем». А затем — «но и самое главное». Главное — восстание против Церкви, то есть против Бога, против веры, против Божия порядка. И это «восстание против Православной Церкви» и есть то богоотвержение, о котором говорится в первой цитате.

Грех цареубийства велик. Но митрополит Иоанн не считает его всенародным и соборным. Именно поэтому он и выделяет: «самое главное — восстание против Православной Церкви». Потому что богоотвержение — это и есть соборный грех всех. Весь народ отверг Бога, давшего Царя. Не каждый убивал — но весь народ отверг. Но именно богоотвержение и способствовало тому, что Государь добровольно пошёл на жертву.

Цареубийство же совершено «в лице своих же предков» — конкретными людьми. И каждый человек несёт ответственность за своих конкретных предков. Но это — личная родовая ответственность, а не соборная вина всего народа.

Концепция братства «За Русь Святую» формулирует это различие с предельной точностью: Соборный грех — не сумма личных преступлений, а грех всего народа как единого духовного целого. Народ как соборная личность отступил от Бога, и это отступление легло на всех как общая тяжесть. Но при этом необходимо строго различать вину, долг и последствия. Вина — субъективна и не передаётся. За убийство Государя виновны конкретные исполнители и те, кто сознательно участвовал или одобрял. Весь народ не может быть виновен в убийстве. Но весь народ несёт на себе долг измены обету, и на нём лежат последствия этого долга.

На нас лежит и обязанность молиться о прощении грехов наших предков. Их страшные злодеяния — клятвопреступление, измена, цареубийство — великой тяжестью легли на наш народ. Мы не виновны в их грехах лично, но мы несём их последствия. Поэтому мы должны молиться, чтобы Господь простил согрешивших отцов и снял с нас тяжесть, которую мы унаследовали.

Митрополит Иоанн, не используя этих формулировок, проводит именно это различение: цареубийство — грех конкретных предков; богоотвержение — соборный грех всех. И покаяние должно быть именно в богоотвержении — потому что только это — соборный грех, в котором каждый действительно виновен.

Как это соотносится с жертвой Государя. Если митрополит Иоанн указывает на богоотвержение как соборный грех, то как это связано с жертвой Государя?

Связь — прямая. Именно богоотвержение народа явилось причиной, по которой Государю пришлось добровольно идти на Свою жертву. Народ своим отступлением, изменой обету, отвержением Божией власти привёл себя на грань духовной смерти — утраты богоизбранности, гибели как Богом избранного народа. И Государь, как муж соборной личности народа и Помазанник Божий, принял на Себя долг соборной неверности и восполнил Своей верностью то, чего народ не исполнил. Он умер вместо нас, чтобы мы не умерли.

В этом смысле народ действительно виноват в том, что кровь за него была пролита. Но эта вина — в богоотвержении, сделавшем жертву необходимой, а не в попущении цареубийству, которого народ не совершал. Как говорит концепция братства «За Русь Святую»: «Русский народ не несёт соборной вины в грехе цареубийства. Но русский народ виноват в том, что своим отступлением и изменой обету, тем, что не потребовал объяснения и доказательств, не восстановил законную власть, не потребовал исполнения обета, — он не оставил Государю иного выбора, кроме как принять на себя его долг и взойти на свою Голгофу. Русский народ должен каяться в том, что из-за его отступления Государь по своей любви принёс эту великую жертву. Но саму жертву русский народ должен принять и чтить, а не исповедовать как причастие греху цареубийства».

Итог. Митрополит Иоанн (Снычев) — при всей силе его обличительного голоса — не являлся сторонником парадигмы «вины народа в попущении цареубийству» в том смысле, в каком её преподносят в монархической среде. Его позиция при внимательном чтении оказывается глубже и точнее: цареубийство — великий грех, совершённый «сатанинскими, тёмными силами» и «в лице своих же предков» — конкретных людей, конкретных родов. Он не всенародный и не соборный.

Богоотвержение — восстание против Православной Церкви, отвержение Божией власти — вот что является соборным грехом всего народа. И именно оно — самое главное. Именно оно сделало жертву Государя необходимой.

Покаяние должно быть направлено на богоотвержение — потому что только это соборный грех, в котором каждый действительно виновен.

Ответственность за деяния предков — личная, родовая, а не коллективная. Каждый несёт ответственность за свой род, молится о прощении своих предков — но не берёт на себя чужую вину в убийстве.

Сторонники покаяния в попущении цареубийству берут у митрополита Иоанна формулировки о «соучастии через попустительство» и о «грехе убийства Царя», но обходят его же определение греха как богоотвержения, его понимание покаяния как изменения жизни, его призыв к личной родовой ответственности и его указание на то, что «самое главное» — не убийство, а восстание против Церкви. Его слова вырываются из контекста и вставляются в чужую конструкцию.

На самом же деле митрополит Иоанн стоит ближе к здоровой традиции — к Дитерихсу, Жевахову, архиепископу Серафиму (Соболеву) и схимонаху Никодиму Карульскому, — чем к парадигме святителя Иоанна Шанхайского. Он указывает на богоотвержение как на соборный грех и предмет покаяния. И именно богоотвержение — то, что сделало жертву Государя необходимой.

И вот что важно: митрополит Иоанн понимал покаяние не как эмоцию, а как конкретное действие. В «Руси Соборной» он пишет о Смуте XVII века: «...осознанное соборное покаяние в совокупности с соборным же действом по воссозданию державных устоев России — возродили её буквально из пепла, на три столетия придав государству крепость и величие».

Плод покаяния — не слёзы, а воссоздание державных устоев. Не самобичевание, а восстановление того, что было утрачено. Именно к этому призывал митрополит Иоанн. Не к бесконечному плачу о несовершённом убийстве, а к соборному покаянию в богоотвержении, которое должно завершиться соборным действием — восстановлением Завета и обретением Царя.

КРОВЬ ЕГО — ЗА НАС, А НЕ НА НАС.

Юрий Владимирович Бычков, основатель Братства «За Русь Святую», Казань