Драматизмом и высочайшим эмоциональным накалом выделяется из всей современной литературы глубоко правдивое повествование Валерия Кириллова о судьбах русской деревни. Его книга «А на том берегу…», вышедшая в 2025-м году в Твери, – это ценнейший вклад а новейшую деревенскую прозу. При её чтении постоянно возникают ассоциации с повестями и романами писателей-деревенщиков 1960-70-х годов ХХ века, с именами Василия Белова, Фёдора Абрамова, Василия Шукшина, Виктора Астафьева, Валентина Распутина. Книга Валерия Кириллова прочно вписалась в эту благотворную национальную традицию.
В основу её положен огромный жизненный опыт писателя: служба в Советской Армии, учёба на факультете журналистики Ленинградского госуниверситета имени А.А. Жданова, работа редактором районной и областных газет, бесчисленные журналистские поездки по родной Тверской земле, встречи и беседы с тысячами земляков, ставшими героями его повестей и рассказов.
Наболевшая социально-философская проблема книги – русской гибель деревни, веками кормившей страну. Беда эта началась ещё на излёте советских времён, и её стремительно ускорил установившийся в России с 1990-х годов буржуазный строй, глубоко чуждый душе и сердцу каждого русского человека. В ряде рассказов единственными жителями опустевших и обезлюдевших деревень становятся старики и старухи, не пожелавшие расстаться со своей малой родиной. Максим Харитонович – «Дед-бед» – с горечью и выстраданной мудростью сравнивает поколения отцов и детей не в пользу последних: «Веры нет в молодёжь. Бегут иные – куда, к какому берегу пристанут? Ни к какому». Одиноко доживает свой век в деревне Дарья Павлеченкова («Катина дорога»). Не бросает родное гнездо, где прошла вся её жизнь, состарившаяся труженица Гритеха, («Гритехина тайна»), невзирая на все уговоры сына. Разительный контраст между советским прошлым и печальным, скорбным настоящим художественно воплощён в ёмких пейзажных зарисовках: «Поле за деревней не засевают лет этак десять. Травы на нём густо, на целую ферму. Но фермы дано нет – остатки поросли чапыжником и осотом…Одна жилая изба в Лопатине – её, Гритехина».
Рассказы, созданные в период с 1991-го по 2002-й годы, объединены тематикой и приёмами ретроспекции, воспоминаниями о прошлом. Вечно живая тема Великой Отечественной войны под пером автора перекликается с любовью героинь и памятью о самых дорогих для них людях. Лейтенант в рассказе «Катина дорога», по словам деревенской старожилки Дарьи, на свой страх и риск приказал солдатам отремонтировать дорогу для жителей деревни – сделать подарок полюбившейся ему девушке Кате. Финал открыт: удастся ли двум молодым людям вновь встретиться и обрести своё счастье в годину военного лихолетья?
Поэтикой воспоминаний насквозь пронизан рассказ «Девочка и скрипка», написанный от первого лица героя-повествователя, в памяти которого навсегда сохранились радостные дни его жизни в деревне, дружба с приехавшей из города на отдых девочкой Светкой. Мастерски прописаны характеры и поведение подростков: стремление проучить обидевшего Светку местного хулигана закончилось для Сашки падением в воду с разбитым носом, но девочка поспешила оказать помощь: «Она положила мне на нос мокрую майку, перевязала ленточкой от косички мою ободранную руку, набрала земляники и кормила меня». Восхищение подростка вызвала Светкина игра в лесу на скрипке, взятой у местного пастуха: так детская дружба незаметно перешла в первую влюблённость. По разному сложились судьбы у повзрослевших героем спустя много лет, но новая их встреча, ставшая последней, помогла понять Александру, что разыщи он раньше уехавшую из деревни Светку, жизнь их сложилась бы иначе, счастливее: «Мы шли и молчали, но сердце моё, как тогда в детстве, когда она уезжала из деревни, тоскливо щемило».
Аналогична ситуация в рассказе «Укус змеи», основанном на приёме внезапного происшествия и узнавания: Виктор Кондратьев в женщине, дочь которой он спас от укуса змеи, узнал бывшую одноклассницу Ирину, свою первую детскую любовь, девочку, навсегда оставшуюся в его душе. Запоздалым оказалось стремление Виктора соединить свою жизнь с Ириной спустя пару месяцев после их летней встречи: осень в природе аукнулась и откликнулась печальной осенью в его душе.
Деревенская проза Валерия Кириллова – это своего рода галерея самых разных характеров и судеб, где велика роль откровенного разговора, раскрывающего человеческую сущность. Многозначно название рассказа «Раздвоение»: это и судьба шофёра Кузьмина, живущего двойной жизнью вдали от семьи с любимой женщиной Любой, и двойные стандарты инспектора районного комитета народного контроля Петухова, образцом для которого стал бывший сокурснику по ВПШ, женившийся по расчёту и сделавший карьеру. Внутренний монолог, размышления Петухова высвечивают скрытые от окружающих потёмки его души: «Ведь он уже давно понял, как это важно, когда «верху» довольны «документом». Главным «раздвоением» стало растущее бесправие деревенского народа, над которым к концу 1980-х годов беспрерывно росла численность дармоедов-контролёров.
Драматизм человеческих судеб порой сменяется в повествовании забавными историями и добрым юмором. Таков Рассказ «Свяков из Бужумбуры», в котором понаехавшие в лес городские грибники в ожидании автобуса рассказывают друг другу всевозможные байки о встречах в лесу с медведями. Читателям запоминается колоритный портрет Свякова – человека, опытного в любой жизненной ситуации: «У него было тугощёкое, иссечённое морщинами лицо с хрящеватым носом, грубый сипловато-простуженный голос и крупные тяжёлые руки. Это был сильный, уверенный в себе мужчина, работавший до пенсии плотником в местном райбыткомбинате, и известный как заядлый рыбак и охотник». Свяков с иронией и юмором прокомментировал байки рассказчиков про медведей, порой напоминающие «Бухтины Вологодские завиральные» Василия Белова, а в конце с горечью признался повествователю, что развелись медведи оттого, что обезлюдели деревни.
Что побудило Василия Панюхина в рассказе «Озеро Алоль» постоянно искать утешения в приёме спиртного? Легко ли было бывшему заводчанину после приватизации завода «залётными жучками» с утра до вечера в поте лица трудиться на подворье со скотиной? Легко ли было попасть в подчинение к жене Анне, жаждавшей своей деловой хваткой превратить подворье в ферму? Мастерство писателя воплотилось в воссоздании внутреннего мира человека через множество внешних его проявлений. Чутьём осознавал Василий всю изломанность российской жизни, а начавшийся разлад с Анной усугубил его пристрастие к «зелёному змию». В развитии сюжета развязка могла бы закончиться трагически после гибели застреленной пьяным пастухом коровы и попытки героя повеситься на чердаке, но – под пером автора – спасению помогло самое светлое воспоминания в его жизни, дни, проведённые с женой на озере Алоль: «Снилось оно Панюхину иногда, это озеро. Голубое, с песчаными отмелями, звонкими соснами по берегами и кукушкиным предсказанием, разносящимся в тёплой ночи». В искусно построенном сюжете конфликт мужа и жены счастливо завершился чувством раскаяния, их вовремя осознанной вины друг перед другом.
В рассказе «Михалыч» разбитый инсультом старик Иван Крушинов, награждённый орденом Ленина за былые заслуги в труде, невесело размышляет, как жить ему дальше. Поток воспоминаний уносит его к спасительным случаям в своей судьбе, а желание вновь испытать удачу побуждает одолеть неподвижность пальцев ног, усилиями воли заставить себя шевелиться и двигаться ради живущей с ним жены Галины. Начало её письма, адресованного племяннику, наводит на грустные мысли: отпустить ли любимую жену, попроситься ли в дом инвалидов? Однако, чтение письма помогло заново понять и оценить характер русской женщины: «Каждому выпадает в жизни свой крест. Но мой крест н самый тяжкий. Наверное, тяжелее всего жить с нелюбимым человеком, а я Ивана Михайловича очень люблю. Я его никогда не оставлю. Он для меня – свет в окошке».
Удивительно языковое мастерство писателя, где речь каждого героя индивидуальна. Не случайно расчётливый старик Куделин, бывший директор лесопункта, в рассказе «Поправка Джексона» каждую из своих речей заканчивал словесным стремление брать верх над окружающими: «Всё-то вы правильно сказали, но с одной поправочкой» а, услышав про американского сенатора, самоутвердился в стремлении поправлять людей, став для земляков «Джексоном с поправкой». Само слово «поправка» обрело особый смысл в сюжете: Господь по-своему распорядился судьбами двух главных героев, воздав каждому из них по заслугам. Куделин, заподозривший в расчётливости, в стремлении захватить его дом приехавшую к нему из Баку на объявление о женитьбе русскую женщину Зою Николаевну, внезапно умер, а оставшуюся без крова женщину пригласил жить в Москве генерал, родственник старика.
Неожиданность сюжетных ходов, резкие перипетии, переход от несчастья к надежде в новой жизни – отличительная черта деревенской прозы Валерия Кириллова. В полной мере воплотилось это в рассказе «Ятить-колотить», герой которого Пётр Ильич Мизелев решил на свой страх и риск возродить историческую родину, Заборовское урочище, где прошло его детство, построить там дом и подворье да пригласить туда из бывших союзных республик людей, потерявших жильё, но способных к крестьянскому труду. Как водится, инициатива быстро дошла до главы района и губернатора, жаждущих, благодаря ей, поднять свой рейтинг в народе, да только работавший на стройке опытный плотник Василий образно выразил свои опасения: «Жалко мне, ятить-колотить, твоих деньжат, Пётр Ильич…Пойдёшь по шерсть – вернёшься, быват, стриженным. Вот чаго, ятить-колотить». Острота конфликта достигла своего предела, когда оставшийся без средств к существования уроженец этих же мест Митрошкин стал открыто вредить Мизелеву, что чуть было не побудило Петра Ильича самому сжечь новостройку, но благому начинанию не суждено было погибнуть: в доме согласилась жить вернувшаяся из Казахстана русская семья.
Пагубой обернулось для героев рассказов «Кони судьбы» и «Алюминька» стремление к лёгкой наживе, и эту проблему автор не мог обойти стороной. Образ пятнадцатилетнего подростка Вити Ермолаева далеко не однозначен: жалость к матери и попавшему в тюрьму отцу переплетаются к его характере с первой любовью к однокласснице Тане и желанию избавиться от зависимости пацана Дюхана, главаря воровской шайки. Однако, жажда денег затягивает подростка про прозвищу Алюминька всё глубже: после похищения у стариков двух алюминиевых фляг стал он соучастником нового преступления с Дюханом – обесточивания трансформаторной опоры и кражей проволоки. В повествовании ёмки художественные детали: получив из грязных пальцев Дюхана мятую пятидесятирублёвку, Витёк спешит купить подарок Тане – большую тёмно-коричневую обезьянку в красном с голубой каёмочкой сарафанчике, не ведая, «что завтрашним утром в Решетилове он попадёт под высокое напряжение, и сегодняшний день в его жизни – последний». Невозможно читать этот трагический рассказ без чувства горечи за загубленную жизнь доброго по своей натуре русского паренька.
Полковник Сергей Авдонин, решив поправить свои дела участием в финансовой «пирамиде», поначалу разбогател на огромных, заоблачных процентах, но «процентная лафа окончилась столь же внезапно, как и началась». «Кони судьбы» привели его к встрече с одинокой женщиной Анной. После неудач в былой семейной жизни героев, после всего пережитого им вновь захотелось заново испытать свою судьбу. Изюминкой повествования стала исповедь Сергея понравившейся ему женщине и умудрённому жизнью её отцу Ивану Михайловичу, попенявшему любителю нетрудовых денег на ложность его пути: «Алчность в душе проснулась. Богатеньким захотелось стать на халяву, а богатому, как народ раньше говаривал-то, черти деньги куют. Вот они, черти, и завели полковника в тупик». Выходом их тупика стала нечаянная любовь героев, обещание Анны ждать Сергея после пяти лет колонии за мошенничество, хотя компаньон переложил на него вину за создание «пирамиды». Финал вновь открыт: выдержит ли герои рассказа испытание временем?
Юмором, иронией и горьким сарказмом запомнился читателям рассказ «Козырный туз», в основу сюжета которого легла легенда о появлении в деревенском озере загадочного чудища, придуманная деревенским жителем Анатолием Петровичем Никаноровым и двоюродным его племянником Вениамином. Какова была цель «проэкта», названного двумя заговорщиками «козырным тузом»? Привлечь внимание всего мира к порушенной электролинии, к обесточенной деревне, дав повсюду рекламу о таинственном происшествии: «Мол, было такое дело: плыли они вдвоём на комлях через Никольский усух, а из воды высунулась продолговата зелёная головка с красноватым гребешком. Вениамин, не сообразив, что да как, тронул головку шестом, и вывернулось тогда на поверхность извивающееся туловище, метров этак шести или восьми длиной и сантиментов, этак двадцати в диаметре. Заметив людей, чудище исчезло, одни буруны остались». «Доказательством» послужила порванная сетка для ловли рыбы и новая «деталь» в портрете чудища: «движется от сетки всё та же продолговатая головка, и глаза в ней горят, как мелкие угольки».
И легенда сработала: иностранцы, падкие на сенсации, потянулись на озеро отовсюду: англичан сменили корейцы, «корейцев сменили немцы, немцев – австралийцы». Примечательно, что в остросюжетном рассказе красивой сказке поверили даже жители окрестных деревень, и здесь авторский юмор сменился горькой иронией: «А может, потому ещё поверили, что ни осталось больше веры ни во что. Ни в то, что село начнёт выбираться из нужды, в которую кинули его демократишки-реформаторы, ни в то, что возьмётся рожать баба русская, ни во многое другое». За кульминацией рассказа – восстановлением порушенного в деревне электричества – стремительно последовала полная сарказма развязка: новой напастью обернулись для пожилой супружеской четы понаехавшие в деревню кавказцы, купившие пятьсот гектаров земли на берегу озера, развернувшие на русской земле свой бизнес по вырубке леса да переработке древесины. Вот и пришлось супругам Никаноровым покинуть родные места да перебраться к Вениамину в город. Рассказ завершают полные горечи размышления стариков: «А что было делать? Делать то что?».
Пьеса-фарс «Затмение» сатирически отразила ситуацию, сложившуюся в России на рубеже веков – захват власти новыми и беспринципными «хозяевами жизни», фарс губернаторских выборов, куплю-продажу всех «хлебных» должностей в области. В финале её губернатор Антон Мантулин, выходец из простого народа и не утративший с ним связь, осознал нашедшее на него «затмение», которое опять-таки трактуется многозначно: «Над всей Россией нынче – затмение. Но рассвет всё равно будет… Жизнь, она своё обязательно возьмёт».
Языковое мастерство писателя в полной мере проявилось в образных названиях рассказов, и здесь невольно возникает перекличка с Василием Шукшиным: «Выбираю деревню на жительство», «Танцующий Шива», «Вянет, пропадает», «Беспалый», «Миль пардон, мадам». «Шире шаг, маэстро», «Алёша Бесконкойный». У Валерия Кириллова рассказы «Свяков из Бужумбуры», «Ятить-колотить», «Алюминька», «Поправка Джексона», «Кони судьбы», «Козырный туз» названы также ёмко и красочно, с чувством юмора и опорой на народную разговорную речь.
Повесть «Возвращение Непряхова», созданная писателем в Андреаполе с октября 2022 по июнь 2023-го года, – это стержень книги деревенской прозы с панорамным охватом новейших событий. Все тридцать семь её глав читаются с неослабным вниманием, сопереживанием за нелёгкую судьбу главного героя – Павла Николаевича Непряхова, на долю которого выпало немало испытаний. Сюжет повести умело выстроен на чередовании событий прошлого и настоящего, на приёме ретроспекции, позволяющем осмыслить все «взлёты и падения» в жизни Непряхова.
Проблема Украины возникла с момента женитьбы Павла на красавице Марьяне, уроженке Тернопольщины, и знакомства с её родственниками Ткачуками. Тревожные нотки в повествования прозвучали уже тогда: средний брат Марьяны Вячеслав, курсант военного училища, и жена его Тамара, наполовину полька, не стали выпивать за «неразлучность двух берегов» одной славянской реки. Забегая вперёд, хочется отметить, что с братьями Марьяны Петром и Вячеславом Павлу Николаевичу пришлось повстречаться в ходе СВО, когда война выявила сущность каждого человека.
Путь от инженера управления сельским хозяйством в райцентре до опытного и работоспособного главы района был прерван у Непряхова приходом в России новой власти – буржуазной, торгашеской и наглой. Автору повести удалось раскрыть весь механизм действий оголтело рвущегося к власти в районе Андрея Вьюник, кто с помощью подельников ловко подставил Павла Николаевича в «получении» взятки, где «заказчики и исполнители были не верхнедвинские, а из столицы». В итоге – пять лет колонии общего режима и наглая ложь в областной прессе о «борьбе с системной коррупцией».
Приёмом параллелизма, сходства промозглой ноябрьской погоды с печальным состоянием внутреннего мира героя начинаются первые главы повести. Самым желанным местом на земле после всего пережитого Павлом Непряховым стала родная его деревня Лаптиха, которую застал он опустевшей и обезлюдевшей: благо, что в сохранности осталась добротно сделанная непряховская изба. Испытания ожидали героя с первых же минут появления в отчем доме – отсутствие электричества, холод в выстывшей избе, промокшие от непогоды ноги, но вера в Божью помощь помогла ему отыскать спички, затопить плиту и отогреться, установить на серванте иконку с ликом Пресвятой Богородицы, подаренную ему вместе с Библией батюшкой Константином «в знак благодарности за участие в строительстве «на зоне» православного храма».
В сюжете повести не сразу довелось обрести Павлу Николаевичу спасительную веру в Бога, обрёл её он лишь в тюрьме, но с тех пор не расставался с ней в годы и месяцы грядущих испытаний.
Огромное внимание уделил автор внутреннему миру своего героя, что сформировался на доставшихся от предков праздников, обычаев, традиций, особенностей речи. В повести разителен языковой контраст между народными словечками прошлого века – яркими, красочными и образными, воспевающими крестьянский труд – одонок, пряслина, ботало, хомут, набирка, баркан, дубец, поветка, муравка, крашесть и чужеродными русскому языку заимствованиями века нынешнего: брокеры, джокеры, шоумены, дилеры.
Ежедневное освоение Непряховым мира крестьянского труда и быта – это подлинная поэзия в прозе: «Вдруг открылось, какое это великое удовольствие работать топором, и как много в умелых руках может значить он в дому. Можно обойтись без рубанка, ножовки, молотка, колуна, бурава, а без обычного плотницкого топора – ну никак не обойдёшься. Всем инструментам он – голова, царь». Перед нами настоящая ода русскому топору, без которого не строились ни избы, ни церкви, ни царские палаты. Перекликается она по значимости с «Одой русскому огороду» Виктора Астафьева, огороду-кормильцу крестьян, которому также отведено немалое место в повести и рассказах Валерия Кириллова.
Проблеме возрождения опустевшей деревни отведено немалое место в повести, как и возрождению обманутых и битых жизнью русских людей – Аристарха Дмитриевича и прибывшего из Казахстана «просто Анатолия». Примечательно, что новую и по-своему счастливую жизнь обретают вместе с людьми и животные – лайка по кличке Лайма, дважды спасшая жизнь Неряхову, кошечка Муся и купленная козочка Белянка. К светлым страницам повести нельзя не отнести пополнение новосёлов, восстановление ими сада и огорода, создание пасеки, общение их со старыми и новыми друзьями, с той средой, где «ещё очень много настоящих русских людей, у которых не иссякли доброта, патриотизм, совестливость». Емкими художественными деталями в тексте стали установка на входе в деревню столба с вывеской «Содружество «Русичи» и празднование Дня Победы.
Конфликт в повести, как и в рассказах, опять-таки приобрёл многоуровневый характер, став, по существу антитезой – бескомпромиссным противостоянием между созидателями России и её разрушителями. Стремление молодого капиталиста Евгения Вьюник, наглого, циничного и напористого, построить на приобретённых им пахотных землях песчаный карьер, вызвало резкое неприятие у Непряхова, за что местные «хозяева жизни» подготовили ему повестку о частичной мобилизации. Автору удалось вывести повествование на широкое историческое, географическое и общественно-политическое пространство, включив в текст повести животрепещущие события специальной военной операции, в которой довелось принять участие Павлу Непряхову.
Иные грани и аспекты в мировоззрении героя открылись на войне: «Государство и власть, которым он служил, начиная с девяностых, не были в сущности настоящими государством и властью. Это была скорее анти-Россия и анти-власть. Громоздкая, пронизанная предательством, обманом, воровством…» И очень хотелось верить Павлу Николаевичу, что теперь здесь, на войне, способно зародиться новое российское государство и новая власть.
Полны драматизма остросюжетные сцены и эпизоды боёв, в которых во всей свой полноте раскрывались судьбы русских людей. Враги, по убеждению полковника Олега Долгачева, находились не только по другую сторону фронта, но в самой российской глубинке. Без колебаний застрелил он хозяина наркопритона и тяжело ранил дружка своей дочери, посадившего её «на иглу». Яркими красками, без полутонов, обрисовал автор повести характер этого человека, попавшего в колонию и искупившего свою вину в составе «Вагнера». В скоротечном бою Олег Иванович Долгачев – с позывным «Старик» – «был ранен в обе ноги и, приказав своим бойцам отходить, до последнего отстреливался из пулемёта…Тело Долгачева было обменено вагнеровцами на восьмерых пленных украинцев, посмертно был он награждён вторым орденом Мужества и похоронен с воинскими почестями».
Нарвавшись в лесополосе на засаду укров, героически повёл себя в бою Павел Непряхов, встретившись на войне с братьями его покойной жены Марьяны: Петро, сохранивший человечность и память о лучших временах, показал раненому Непряхову дорогу к своим, а Вячеслав Ткачук возглавил отряд карателей.
Изуродованная дорога в родную Лаптиху, назначение на все посты «своих людей», исчезновение столба с вывеской «Содружество «Русичи» – такой застал вернувшийся с фронта Непряхов свою малую родину. В сюжете повести не случайно сходство нового «хозяина жизни» Евгения Вьюник с украинским карателем Вячеславом Ткачуком. От ощущения невозможности что-либо изменить героя спасала молитва да вновь расцветшее в душе Непряхова любовное чувство к женщине-хирургу Виктории Сергеевне, спасшей своим искусством жизни многим воинам в Донбассе. В финальных главах повести противостояние Павла Николаевича с Евгением, начисто отрицавшим понятие родины, совести и Бога, обернулось покушением на Непряхова, двумя выстрелами в него, едва не закончившимися фатальным исходом.
Драматична и художественно достоверна сцена упорной борьбы со смертью тяжело раненого Павла Непряхова, ищущего под проливным дождём спасения в Исусовой молитве: « Дождь хлестал его по лицу, стекая за воротник. Губы с усилием зашептали: «Господи, помилуй…Господи, помилуй…Господи, помилуй…». Примечательно, что спасительницей его стала любимая женщина Ясникова Виктория Сергеевна, что прибыла в Верхнедвинск и оперировала Павла Николаевича, находящегося на грани жизни и смерти, в течение пяти часов. Лучезарным светом в душе спасённого героя обернулась новая встреча с любовью: «Беспрерывно вглядываясь в её прекрасное лицо, Непряхов ощутил, что в душе его многоголосо, едино и неподражаемо запели ангелы». Отличительной особенностью повествования является твёрдая вера в Бога, присущая главному герою, и это придаёт талантливо написанной повести особую актуальность и востребованность.
В заключение хочется отметить великолепно продуманное оформление книги – деревенский пейзаж с церковью на первой странице обложки и сведения о Валерии Кириллове на второй. Хочется верить, что автор двадцати девяти книг художественной прозы и публицистики, заслуженный работника культуры России, лауреат Международной премии «Слово к народу», Валерий Яковлевич ещё порадует всех читателей новыми произведениями о деревенской жизни, столь необходимыми для возрождения России.
Галина Васильевна Чудинова, член Союза писателей России, кандидат филологических наук, Пермский край
_1.jpg)