Слякотно, серо, грязно на улице. Идёт мелкий дождь. На дорогах и тротуарах лужи. Ближе к вечеру народ очухался после праздничной ночи и продолжил гуляние. Вновь загрохотали салюты по округе. И так это не соответствовало окружающей обстановке, что мне подумалось — фейерверками обыватели хотят сами себе создать праздник, убедить себя в нём.
Стали известны итоги прошедшей ночи в Европе. В Стамбуле в клубе около Босфора один налётчик из автомата убил 39 человек и ранил около 70-и. Сам скрылся. Во Франции сожжено 650 автомобилей.
В Дании умер старший в роду Романовых — князь Дмитрий Романович Романов (на девяносто первом году жизни). Он был праправнуком по прямой линии императора Николая I. В последнее время запомнился своей поездкой в Крым, где сказал, что полуостров всегда принадлежал России и это русская земля.
1 января 2017 г.
Ещё летом прошлого года начал почитывать стихи Ольги Фокиной из её сборника «Колесница» — большой книги, вышедшей в Москве в «Современнике» в 1983 году. В праздничные дни прочитал этот томик в твёрдом переплёте «от корки до корки». (Библиотечка поэзии «Россия»). Автор — Лауреат Государственной премии РСФСР.
Я помню стихи Ольги Александровны с времён своей литературной молодости. Вологжанка, она была близка «деревенщикам», входила в их «обойму», упоминалась как представитель именно «почвеннической литературы». Читал я произведения Фокиной от раза к разу, и какого-то цельного представления о творчестве поэта у меня тогда не сложилось. Начиная со времён перестройки, она и вовсе исчезла с литературного поля.
В прошлом году я спас эту книжку (новенькую, в коленкоровом зелёном переплёте с тиснением, по которому золотом имя автора и название, с дорогой толстой бумагой внутри, цветными иллюстрациями) из уличного мусорного бака. При мне её туда выбросили с большой стопкой иных книг — собранием сочинений Тургенева, книгами русских классиков (все новенькие, не читанные).
Я много размышлял о феномене деревенщиков в нашей литературе 60 — 80-х годов прошлого века. Что это было — добро, благо или… В этом направлении трудились замечательные писатели, их творческие, художественные достижения бесспорны. А общественные, социальные, политические, наконец? Что эта литература дала русскому народу, какие чувства посеяла, взрастила в его соборной душе, бесконечно рассказывая о национальном унижении, страданиях, голоде, нищете, повальном пьянстве? Ведь вот и у Фокиной — ни одного светлого лучика, ни одной радостинки в целой книге.
Я спрашиваю себя — хочу я жить в такой стране, среди такого народа, какими мне их показывали «деревенщики»? Нет! Они своей литературой (правдивой, но это всегда была одна из сторон правды) взрастили миллионы тех, кто не захотел жить в описанной ими России. Эти миллионы оказались в рядах тех разрушителей СССР, которые раз от разу повторяли — «так жить нельзя, нужно жить как на Западе» (по-настоящему не зная заграничной жизни), и при голосовании в народные депутаты подавляющее большинство граждан РСФСР поддержало за так называемых «демократов», которые оказались хуже фашистов (если судить по результатам их правления). И, несмотря на явные социальные достижения в стране — никого из державников, почвенников. Даже сталинградец Ю.В. Бондарев проиграл выборы в Волгограде. Быстро ли опомнились от перестроечного угара? Быстро, да поздно. Захотелось назад, да близок локоть, а не укусишь.
Деревенщики оплакивали уходящее в прошлое (русскую деревню, утерянные традиции быта и трудолюбия), западники звали в весёлое и сытое будущее. Давали ли деревенщики хоть какую-то надежду на будущее? По моим ощущениям — никакой! В итоге невольно завели читателей и в литературный, и в общественный тупик, из которого так и не было найдено достойного выхода. Потому одновременно с перестройкой и «демократическим» переворотом исчезла и страна, и «деревенская литература». Остался лишь один обманутый и неприкаянный народ, который через кровь и страдания начал выстраивать, отвоёвывать сызнова свою страну. И этот феномен отечественной социологии совместно с филологией ещё предстоит осмыслить.
Понимаю, сколько патриотов, не желающих объективно осмыслить горькие итоги конца прошлого века, набросятся на меня за эти строки. А, может быть, всё-таки лучше попытаться искренне поразмышлять, чтобы не допустить подобного впредь?
Мысленно возвращаюсь в конец восьмидесятых, в девяностые, нулевые – и мороз по коже. Тогда, кажется, было поругано всё человеческое, достойное, божеское. И это второй раз за столетие! Неужели допустим ещё?
2 января 2017 г.
Посмотрел в компьютере фильм «Таинственная страсть», снятый по мотивам романа Василия Аксёнова. Прототипы героев — наши шестидесятники (как оказывается, изобретатель этого термина, так следует из фильма, автор романа): Роберт Рождественский, Евгений Евтушенко, Булат Окуджава, Андрей Вознесенский, Зоя Богуславская, Белла Ахмадулина, Иосиф Бродский и прочие.
Искренний и саморазоблачительный фильм о «малом народе» по Игорю Шафаревичу. Нет смысла мне разъяснять этот термин, когда любой может прочитать книгу академика, а также прослушать его лекции на эту тему в интернете.
Точный диагноз даёт этот фильм — по психологии, по деталям быта, по морали, по эгоизму, по отношению к власти и стране. Кто захочет иллюстративно (а не в теории) увидеть «малый народ» — нужно посмотреть работу режиссёра-постановщика Влада Фурмана (сценарий Елены Райской и Василия Аксёнова, продюсер Константин Эрнст).
3 января 2017 г.
Повезли внука Сашку на Новогоднюю ёлку в Литературный музей А.М. Горького. Всё это устроила для него директор Агафонова Елена Геннадиевна — добрейшей души человек.
Такое представление, это, пожалуй, первый подобный опыт сотрудников. Постановщик — заслуженный артист РФ А.В. Мюри