Слякотно, серо, грязно на улице. Идёт мелкий дождь. На дорогах и тротуарах лужи. Ближе к вечеру народ очухался после праздничной ночи и продолжил гуляние. Вновь загрохотали салюты по округе. И так это не соответствовало окружающей обстановке, что мне подумалось — фейерверками обыватели хотят сами себе создать праздник, убедить себя в нём.
Стали известны итоги прошедшей ночи в Европе. В Стамбуле в клубе около Босфора один налётчик из автомата убил 39 человек и ранил около 70-и. Сам скрылся. Во Франции сожжено 650 автомобилей.
В Дании умер старший в роду Романовых — князь Дмитрий Романович Романов (на девяносто первом году жизни). Он был праправнуком по прямой линии императора Николая I. В последнее время запомнился своей поездкой в Крым, где сказал, что полуостров всегда принадлежал России и это русская земля.
1 января 2017 г.
Ещё летом прошлого года начал почитывать стихи Ольги Фокиной из её сборника «Колесница» — большой книги, вышедшей в Москве в «Современнике» в 1983 году. В праздничные дни прочитал этот томик в твёрдом переплёте «от корки до корки». (Библиотечка поэзии «Россия»). Автор — Лауреат Государственной премии РСФСР.
Я помню стихи Ольги Александровны с времён своей литературной молодости. Вологжанка, она была близка «деревенщикам», входила в их «обойму», упоминалась как представитель именно «почвеннической литературы». Читал я произведения Фокиной от раза к разу, и какого-то цельного представления о творчестве поэта у меня тогда не сложилось. Начиная со времён перестройки, она и вовсе исчезла с литературного поля.
В прошлом году я спас эту книжку (новенькую, в коленкоровом зелёном переплёте с тиснением, по которому золотом имя автора и название, с дорогой толстой бумагой внутри, цветными иллюстрациями) из уличного мусорного бака. При мне её туда выбросили с большой стопкой иных книг — собранием сочинений Тургенева, книгами русских классиков (все новенькие, не читанные).
Я много размышлял о феномене деревенщиков в нашей литературе 60 — 80-х годов прошлого века. Что это было — добро, благо или… В этом направлении трудились замечательные писатели, их творческие, художественные достижения бесспорны. А общественные, социальные, политические, наконец? Что эта литература дала русскому народу, какие чувства посеяла, взрастила в его соборной душе, бесконечно рассказывая о национальном унижении, страданиях, голоде, нищете, повальном пьянстве? Ведь вот и у Фокиной — ни одного светлого лучика, ни одной радостинки в целой книге.
Я спрашиваю себя — хочу я жить в такой стране, среди такого народа, какими мне их показывали «деревенщики»? Нет! Они своей литературой (правдивой, но это всегда была одна из сторон правды) взрастили миллионы тех, кто не захотел жить в описанной ими России. Эти миллионы оказались в рядах тех разрушителей СССР, которые раз от разу повторяли — «так жить нельзя, нужно жить как на Западе» (по-настоящему не зная заграничной жизни), и при голосовании в народные депутаты подавляющее большинство граждан РСФСР поддержало за так называемых «демократов», которые оказались хуже фашистов (если судить по результатам их правления). И, несмотря на явные социальные достижения в стране — никого из державников, почвенников. Даже сталинградец Ю.В. Бондарев проиграл выборы в Волгограде. Быстро ли опомнились от перестроечного угара? Быстро, да поздно. Захотелось назад, да близок локоть, а не укусишь.
Деревенщики оплакивали уходящее в прошлое (русскую деревню, утерянные традиции быта и трудолюбия), западники звали в весёлое и сытое будущее. Давали ли деревенщики хоть какую-то надежду на будущее? По моим ощущениям — никакой! В итоге невольно завели читателей и в литературный, и в общественный тупик, из которого так и не было найдено достойного выхода. Потому одновременно с перестройкой и «демократическим» переворотом исчезла и страна, и «деревенская литература». Остался лишь один обманутый и неприкаянный народ, который через кровь и страдания начал выстраивать, отвоёвывать сызнова свою страну. И этот феномен отечественной социологии совместно с филологией ещё предстоит осмыслить.
Понимаю, сколько патриотов, не желающих объективно осмыслить горькие итоги конца прошлого века, набросятся на меня за эти строки. А, может быть, всё-таки лучше попытаться искренне поразмышлять, чтобы не допустить подобного впредь?
Мысленно возвращаюсь в конец восьмидесятых, в девяностые, нулевые – и мороз по коже. Тогда, кажется, было поругано всё человеческое, достойное, божеское. И это второй раз за столетие! Неужели допустим ещё?
2 января 2017 г.
Посмотрел в компьютере фильм «Таинственная страсть», снятый по мотивам романа Василия Аксёнова. Прототипы героев — наши шестидесятники (как оказывается, изобретатель этого термина, так следует из фильма, автор романа): Роберт Рождественский, Евгений Евтушенко, Булат Окуджава, Андрей Вознесенский, Зоя Богуславская, Белла Ахмадулина, Иосиф Бродский и прочие.
Искренний и саморазоблачительный фильм о «малом народе» по Игорю Шафаревичу. Нет смысла мне разъяснять этот термин, когда любой может прочитать книгу академика, а также прослушать его лекции на эту тему в интернете.
Точный диагноз даёт этот фильм — по психологии, по деталям быта, по морали, по эгоизму, по отношению к власти и стране. Кто захочет иллюстративно (а не в теории) увидеть «малый народ» — нужно посмотреть работу режиссёра-постановщика Влада Фурмана (сценарий Елены Райской и Василия Аксёнова, продюсер Константин Эрнст).
3 января 2017 г.
Повезли внука Сашку на Новогоднюю ёлку в Литературный музей А.М. Горького. Всё это устроила для него директор Агафонова Елена Геннадиевна — добрейшей души человек.
Такое представление, это, пожалуй, первый подобный опыт сотрудников. Постановщик — заслуженный артист РФ А.В. Мюрисеп. Я обещал Александру Васильевичу посмотреть его работу, и потому тоже пришёл. Мои были наверху, в Белом зале. Поднимаясь по лестнице, слышал восторженные взвизгивания Сашки (говорить-то ещё не умеет). Заглянул — он расхаживает среди гостей и выражает своё отношение к происходящему. Самый маленький, но мужчинка — в белой рубашечке с чёрной бабочкой, во фрачных чёрных брюках. Таким залюбуешься.
Но главное событие — «Сказка о царе Салтане» в дубовом зале. Рассчитывал заглянуть минут на пять, да так и остался до самого конца. Оформление (ширма), костюмы художника Бориса Шлямина. Всё выполнено по мотивам рисунков Ивана Яковлевича Билибина. В спектакле заняты Валерий Никитин, Юрий Котов, Елена Туркова... Играют с удовольствием, заразительно – и такое впечатление, будто толпа актёров, а не трое на маленькой сцене и около неё.
Замечательное представление. Его бы показать как можно большему количеству детишек. Пусть впитывают родную русскую классику через такие добрые и красивые представления. Актёры нашего театра драмы (всё народные да заслуженные), а на время спектакля, будто сами в детей превратились. Оттого-то всему и верится.
4 января 2017 г.
Три года, как не стало Володи Цветкова. Пришёл Миша Рубцов, Евгений Галкин, А.М. Коломиец. Помянули, выпив по рюмке калиновой настойки, приготовленной Алексеем Марковичем. Последняя книга Георгиевича «Вера в Бога у меня от мамы» стояла на столе открытая на фотографии автора. И грустно, задумчиво смотрел с этой фотографии на нас Володя.
Но довольно быстро в разговорах отдалились от воспоминаний о Цветкове — три года, как оказалось, срок не маленький, боль от утраты улеглась. Рубцов, по поводу какого-то высказывания Коломийца, затянул волынку о том, что народ в СССР был лишён веры… Я не вытерпел, вступил в спор, потому что в подобных утверждениях кроется глубинная ложь.
Вера в Бога в русской соборной душе (раз уж Господь дал это чудо нашему народу) жила всегда. В советское время были утеряны некоторые внешние её атрибуты (закрыты церкви, замалчивание духовных праздников…), но глубинность (понятие греха, совести, справедливости) сохранялась и передавалась на каком-то генетическом, мистическом уровне из поколения в поколение. Не будь этого, то откуда бы взялось и наше нынешнее внешнее возрождение Церкви. Всё это стало возможно только лишь за счёт того сокрытого жара веры, что все эти десятилетия согревал русский народ, оберегал его.
Кстати, именно этого «жара» и опасается обрюсселенная Европа. Поэтому Европарламент назвал среди угроз для существования «единой Европы» — существование Русской Православной Церкви. Потому что многие совестливые люди в Евросоюзе именно в России чувствуют духовную поддержку в борьбе со всеми теми мерзостями, что ныне в виде законов навязываются им.
Кстати, и пришедшие к власти большевики в первые годы своего владычества попытались нечто подобное (сексуальную распущенность, отрицание существования греха) навязать русскому народу, который все эти мерзости не принял, отринул. Потому что вера в Бога не отменяется указами, взрывами церквей, расстрелом монахов и священников. Она глубже внешних проявлений её отрицания. Потому что она от Бога. Для тех же, кто доказывал, будто в СССР не было истинной веры, — для того КПСС сильнее и могущественнее Бога. А значит, он и сам не верующий.
Бесконечное, по любому поводу произношение подобными обличителями цитат «из святых отцов» — это чистой воды фарисейство, лишённое живой и осмысленной веры. Коммунистические агитаторы тоже сыпали цитатами из классиков марксизма-ленинизма.
5 января 2017 г.
Читаю «Дневник» Юрия Нагибина. Многие годы это был автор, у которого я не пропускал ни одного произведения, которые выходили в журналах и книгах. Я был почитателем таланта этого писателя. И каким же мелким, жалким, трусливым он выглядит в последней своей книге. Но как всё это оказалось спрятано, не всплыло на поверхность в его книгах: не помню, чтобы это внутреннее состояние автора, его сущность (нравственная, духовная) вышла наружу. Книг Нагибина я прочитал множество, он был автором плодовитым, известным, журналами востребованный… да и талантливый. И только в последней книге, в «Дневнике», текст которого он сдал в издательство за четыре дня до своей смерти, Юрий Маркович тот, каким, по всей видимости, и был в жизни.
В этой книге (я прочитал записи с 1942 по 1963 гг.) автор ни об одном человеке (почти) не сказал ни одного доброго слова. Как же тяжело было с таким взглядом на окружающих, на знакомых, родных, близких (друзей у него нет) — жить. Посмотрим, что будет дальше. Но не думаю, что взгляды писателя, его ощущения, переживания принципиально изменятся.
Временами Нагибин уходит в описание природы (мол, вот где всё настоящее — красиво, покойно, естественно), но мне почему-то кажется, что здесь он наиболее фальшив. Тут сплошное «писательство», а не откровенный разговор с самим собой. Когда же автор говорит именно с собой — то откровение его беспощадно до мазохизма. И уж тут понимаешь — всё без фальши. Тут глубины души поднимают такую муть, что становится непонятно — как удалось Ю.М. выжить. Может, при дальнейшем чтении я и найду ответ на этот вопрос.
В городской библиотеке, выдавая «Дневник» мне для прочтения, сотрудница сказала – какое вы получите удовольствие. Она ошиблась. Тут разочарование. Лучше бы я этой книги не читал.
11 января 2017 г.
Я что-то подобное уже ранее записывал, но не могу пропустить, чтобы не отметить ещё раз услышанное в одной из передач (беседа) по телевидению в Германии (смотрел в интеренете):
Население США от общемирового составляет 4%. При этом 25% заключённых (от общемирового их числа) сидит в тюрьмах США. Осуждённых в США больше, чем в полуторамиллиардном Китае! 30% населения США имеют судимости! «Эти цифры для Сталина, — сказал отвечающий на вопросы ведущего эксперт, — были недосягаемы!» Я как понимаю, генералиссимус на Западе — это мерило абсолютного зла.
Мне же хочется сюда добавить ещё один вопрос – а сколько в год полицейские США убивают (расстреливают) людей на улицах городов? Нашёл в интернете: 2014 г. – 1100 человек; 2015 г. (до 15 июля) – 605 человек. Это, как я понимаю, некие официальные данные. А сколько ещё сокрыто, искалечено, ранено (и после этого ушло из жизни) — тут и счёта нет. Вот к какой «демократии» нас в 90-х годах прошлого века решили повести.
14 января 2017 г.
У канатной дороги через Волгу пришлось немного постоять, — перерыв. Подняли с Ириной воротники — пронизывающий ветер нёс мелкий снег. Пока пятнадцать минут ехали в холодном вагончике на борскую сторону, разглядывал безжизненное пространство реки, уходящее в мутное серо-белое марево, словно в надвигающийся туман. Пойменная сторона скована холодом — тёмные стрелы ивовых кустов, оголённые стволы деревьев. Без солнца всё это уныло, безрадостно. И только редкие сосны оживляют пейзаж.
Местный краеведческий музей производит довольно унылое впечатление. С того времени, когда был тут в последний раз, он ещё больше обветшал: лак с паркета вытерт, стены и потолок потеряли праздничный вид. Но поздравить «доброго пастыря» отца Евгения Юшкова пришли многие. Стульев на всех не хватило. Люди стояли у открытых в зал дверей. Юшкова завалили цветами. А он всё оправдывался, чтобы кто не подумал, что это торжество, выставку картин и его книг организовал он сам. Нет, это всё любящие его прихожане да духовные чада устроили.
Я в своём слове говорил о его талантливости и в творчестве, и в пастырстве. «Каждому человеку Господь даёт таланты, только большинство из нас эти особые способности в себе «забивает» в погоне за всяким житейским благом, в борьбе с «трудными семейными обстоятельствами» и прочим. Отец Евгений на своём жизненном пути многие таланты смог не только сохранить, но и развить. Доказательство тому — единогласный его приём в члены Союза писателей России в Москве на заседании приёмной комиссии…»
16 января 2017 г. Бор
Вместе с А.В. Мюрисепом посмотрели интереснейший, необычный спектакль «На дне» (М. Горького) в постановке режиссёра Валерия Саркисова. В происходящем на сцене нашего театра драмы действии оригинально всё — сценическое и музыкальное оформление (тоже Саркисов), само прочтение классической пьесы. Действие захватывающе энергично, при этом максимально (внешне) осовременено. Костюмы, напротив, нейтральны — босяки во все времена босяки.
Замечателен Блохин в роли Сатина. Юрий Котов — Артист. И вообще весь актёрский состав играет на одной ноте. Оформление: это что-то наподобие метро, подвала, где сходятся большие металлические трубы (в них и живут ночлежники). В самой большой трубе рельсы, по которым ходит платформа (она участвует в действии, и это хорошо обыгрывается). Музыка современная (Дюка Эллингтона), точно попадает в психологический рисунок постановки.
Сергей Блохин — монолог Сатина о человеке — произносит тихо, плача (даже рыдая), для себя. Разговор со своей душой, своей совестью. Юрий Котов — Артист — перед повешением (самоубийством) пытается выпить водки, но она «в горло не лезет», проливается. Горло уже сдавлено ещё не существующей петлёй… Потому что решение принято, оно уже «живёт» в человеке, и плоть на это откликается.
Вышел из театра восторженно-ошарашенный. Уж и не помню, когда такие чувства испытывал!
18 января 2017 г.
Все прошедшие дни работал много, лихорадочно, подолгу. Нервничал (даже покрикивал), подгонял других. Готовил отчёты, свои документы, завершили с книгой (второй) Миши Рубцова, запустил в работу в типографии книгу отца Евгения Юшкова, сверстали № 50 «Вертикали. ХХI век» (материалы вычитал ещё до Нового года). Отредактировал большие свои тексты. Повесть (опять выручила Татьяна Антипова — в течение недели в компьютере набрала текст в 90 страниц) отослал в «Новую Немигу литературную». Анатолий Аврутин уже сообщил, что будет печатать с продолжением — для одного номера текст великоват…
И вот после всей этой лихорадки пришло неожиданное успокоение. Сегодня вновь целый день работал у себя в кабинете — но спокойно, умиротворённо было на душе. Не раздражали необязательные телефонные звонки и случайные посетители. И ни усталости, ни взвинченности нервов. Будто свыше пришло какое-то разъяснение, что всему своё время и свой срок.
Завтра обещают снегопад.
23 января 2017 г.
С улицы Бориса Панина до Союза писателей на Рождественскую прошёл пешком с тяжёлым портфелем в руке (привозил сканировать обложки книг Юрия Бондарева и Бориса Лукина для статей в «Столицу Нижний»). Дороги, тротуары — сплошное месиво после ночного снегопада и начавшейся оттепели. Весь город, включая центральные улицы, в снежной каше, которую никто не убирает. Пешеходы сами натаптывают болотистые тропинки, по которым и пробираются навстречу друг другу.
Но я шёл без внутреннего напряжения, спокойно, рассчитывая у себя отдохнуть после прогулки, поработать. И только у двери Союза писателей обнаружил, что ключи оставил в кармане дублёнки. И опять же (даже самому странно) не очень по этому поводу расстроился, хоть и ругнул себя недобрым словом за рассеянность, несобранность. Пошёл на остановку к Речному вокзалу, доехал до дома.
Зато в этот день почти дочитал «Дневник» Юрия Нагибина — закончил 1982 год. Как по восприятию Юрия Марковича пошл, гадок, отвратителен, глуп, похабен, извращён мир людей (не взирая на страны и национальности — хотя русским от него достаётся больше всего). Но ведь в повестях и рассказах автора, повторюсь, я этого не ощущал. Не дай Бог уйти из жизни с таким ощущением, пониманием, оценкой тех, кто повстречался мне «на жизненном пути». Да нет, меня жизнь одарила людьми замечательными (за доброту и участие которым я глубочайше благодарен), хотя, безусловно, встречались и негодяи — ну да как без них. В целом же, выходит, что я везучее Нагибина.
Но странно (это я возвращаюсь к чтению) — книга тянула к себе. Всё-таки порок притягателен, умеет заманить и удерживать. Чтобы из него вырваться на чистое пространство, нужно усилие над собой.
И всё-таки — через всю жизнь пронести чувство брезгливо-ненавистное к «безнадёжно испорченному народу» (этими словами заканчивается книга) — для меня какой-то непостижимый феномен. В первую очередь духовный. И с таким отношением к людям наши «демократы» в перестройку хотели «реформировать» страну? Удивительно ли, что их совесть не была обеспокоена сначала ограблением, а потом вымиранием этого никчемного «испорченного» народа.
24 января 2017 г.
Третий день морозы. Оттого есть возможность наслаждаться зимним солнцем — так редко в последние годы появляющимся из серой, мокрой хмари над нашими головами, что зовётся небом.
Отнёс книгу Юрия Нагибина в библиотеку и через мост пошёл к себе в Союз писателей. Ока с Волгой белым-белы какой-то первозданной чистотой. Ровно, едва заметными волнами лежит нетронутый снег. Душа ликует, глядя на эту белизну. На обратном пути разочарование — снег на основном русле потревожен: по фарватеру проехал снегоход, оставив долгий, бесконечный след. Рыбаки натоптали тропинок. И так мне стало жалко своего потерянного утреннего чувства! На что ни посмотришь — всё наталкивает на ассоциации с нашей собственной жизнью. Начинаем с первозданной белизны, а дальше пошло…
28 января 2017 г.
Вечером посмотрел фильм по ОРТ (Общественное Российское телевидение) 2009 года о композиторе Валерии Александровиче Гаврилине. Вспоминали автора удивительной музыки дирижёр Владимир Федосеев, хормейстер Владимир Миних, вдова Наталия Гаврилина и многие другие. Говорили хорошие, умные слова: «Чтобы воспитать композитора, его нужно поместить в музыкальную среду (имеются в виду русские народные песни)». «Гаврилин захватил природное понимание глубин души русской». «Музыка добывается, фиксируется из воздуха». «Всю музыку, которую сочинил (Гаврилин), он держал в голове. Ту, которую записывал — забывал». «Музыка может передавать различные чувства…, может научить и нехорошему».
Хорошо говорил сам Гаврилин (съемки разных лет — 1980 — 90-тые): «Музыка — это способ передачи чувств от одного человека к другому». «Музыка — это живое существо». «Музыка так должна подействовать на человека, чтобы он услышал свою душу».
Может быть, и я сам по-новому стал слышать, чувствовать музыку, потому что душа приблизилась к краю, стала более обнажённой, ранимой?
29 января 2017 г.
.jpg)
