Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Равноапостольный князь Владимир. Часть 1: начало княжения, усиление язычества

Александр  Парменов, Православие.Ru

26.07.2007

В 970 году князь Святослав, отправляясь в поход, из которого ему не суждено уже было вернуться, поделил Русскую землю между тремя сыновьями. В Киеве он посадил Ярополка (ок. 961 - 980; в. к. 972 - 980), в Овруче, центре Древлянской земли, - Олега (? - 977), в Новгороде - Владимира (ок. 960 или 962 - 1015). Юным княжичам, Ярополку и Владимиру, было не больше 10 лет, Олегу - поменьше. Но в древние времена княжичи могли участвовать в управлении и даже в военных походах, начиная с 7-8 лет.

Святой равноапостольный князь Владимир
Святой равноапостольный князь Владимир
Владимир был посажен в Новгороде по просьбе самих новгородцев. Отец, по словам летописи, первоначально не дал ему никакой волости. Но новгородцы обиделись на Святослава за то, что он даже к древлянам послал князя, а Новгород управлялся всего лишь княжеским посадником. "Если никто из вашего рода не пойдет к нам, то мы сами найдем князя", - угрожали новгородские посланцы Святославу, намекая на случившееся за 100 лет до того призвание Рюрика. Добрыня, дядька и воспитатель Владимира, подсказал новгородцам, чтобы они просили его племянника. Они так и поступили. Владимир все-таки был независимый князь, а не посадник, к тому же, они надеялись воспитать его в своем обычае.

В письменных источниках и современных исследованиях неоднократно повторяется, что, дескать, Владимир был сыном Святослава от его наложницы - Ольгиной ключницы Малуши - и потому в княжеском дворце находился на второстепенном положении. В то время как его братья, Ярополк и Олег, были рождены в законном, по языческим понятиям, браке. Но в те времена законность наследника определялась не по матери - какая она по счету жена или наложница, но волей отца. Внебрачные дети часто признавались им наравне с законными, тем более что сама законность языческого брака была весьма относительной. Однако унижать бастардов многочисленные родичи, боровшиеся за свое первенство, не забывали. Тем не менее, выделяя Владимиру Новгород, Святослав не принижал сына, ибо Новгород был знатнее и значимее Овруча, там было положено и начало Рюриковской династии. Другое дело, что князья предпочитали тесниться вокруг южного Киева, Поднепровья и не очень жаловали северный и вольнолюбивый Новгород.

Вопреки другому расхожему мнению, Владимир был не младшим сыном Святослава, а ровесником Ярослава.

Его мать, "вещая дева" Малуша, стала христианкой вместе с великой княгиней Ольгой в Царьграде, но сохранила в себе таинственный сумрак языческих древлянских лесов. Сохранились глухие свидетельства о ее прорицательском даре. Может быть тем и полюбилась она суровому воину Святославу, который, против воли матери, сошелся с нею. Хотел или не хотел Святослав сделать Малушу своей законной женой, волей или неволей она уступила князю - остается невыясненным.

Считается, что княгиня Ольга хотела женить великого князя Святослава на ровне - княжне или принцессе, а возможно, предполагала вступить в династические отношения и с византийским двором. Но и Малуша была не из простых, тоже дочь, хоть и зависимого, но князя. Скорее всего, Ольга противилась тому, чтобы, во-первых, названная сестра Святослава, взятая Ольгой не в услужение, а на воспитание, вступала в отношения, весьма напоминающие инцест, во-вторых, чтобы христианка опускалась до противозаконного сожительства, в-третьих, чтобы дочь, хоть и не виновная, убийцы отца стала женой сына (к тому же, тут имело место двойное убийство: Мал распорядился убить Игоря, а Ольга - Мала).

Разгневанная непослушанием сына, Ольга отправила Малушу на свою родину, на Псковщину, в селение неподалеку от Выбут. Там и родился мальчик, названный славянским языческим именем Володимир - владеющий миром. Воспитание его было поручено брату Малуши Добрыне, который зарекомендовал себя храбрым и умелым воином, обладавшим, помимо всего прочего, незаурядным умом. Он стал хорошим помощником своему племяннику в делах военного и государственного управления и не случайно остался в народной памяти былинным богатырем.

* * *

После гибели Святослава киевским князем остался его сын Ярополк, и поначалу казалось, что Русь продолжит свое восхождение к силе и славе. Но все обернулось по-другому. Вскоре появились грозные признаки распада государства. И снова противниками Киева выступили древляне. Они сплотились вокруг тринадцатилетнего и потому несамостоятельного еще Олега Святославича и не захотели подчиняться Ярополку.

Повод к открытому противостоянию представился в 975 году.

Известно, что на втором месте после сражений у князей - профессиональных воинов - и их дружинников стояла охота. Поэтому любое нарушение княжеских охотничьих прав или угодий жестоко наказывалось. И вот однажды сын киевского воеводы Свенельда Лют в погоне за зверем оказался в охотничьих угодьях князя Олега, который в то же самое время и сам выехал на охоту. Узнав, кто нарушитель, Олег велел убить его. Летописец не объясняет причину столь сурового отношения к Люту, считая достаточным указания на то, что это был сын того самого Свенельда, к которому древляне не могли испытывать ни малейшей приязни. Ведь именно он был косвенным виновником вторичного похода князя Игоря за данью, так трагически окончившегося. Именно он вместе с княгиней Ольгой организовывал избиение древлян. К тому же, приближенные вполне могли напомнить Олегу и о том, что именно Свенельд был послан Святославом посуху в Киев за военной помощью, которая вовремя князю почему-то так и не была оказана. Как тут было не отомстить?!

Оскорбленный Свенельд был главным советником и воеводой у киевского князя. И он приложил все усилия для того, чтобы восстановить Ярополка против древлян и против его брата. "Пойди на своего брата и захвати волость его", - беспрестанно повторял он князю. И таким образом варяг-воевода оказался инициатором братской междоусобицы. "Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит" (Мф 18: 7), сказано в Евангелии.

Тревожно было и в самом Киеве. Ярополк, который во время постоянного отсутствия Святослава воспитывался христианкой - бабкой Ольгой, все больше склонялся к христианству. К тому же, его женой стала тоже христианка - красавица, греческая монахиня, взятая в плен Святославом в Византии и отосланная в Киев. Это вызывало раздражение языческой верхушки Киева. Положение Ярополка серьезно осложнялось. Но в борьбе против древлян все киевляне объединились.

Через два года после убийства Люта киевский князь пошел ратью на древлянского. Тот вышел ему навстречу с войском, началась битва и Ярополк победил Олега.

Древляне побежали, чтобы запереться в Овруче. На мосту, перекинутом через ров к городским воротам, беглецы теснились и сталкивали друг друга в ров. Туда же столкнули и Олега, который был задавлен продолжавшими падать людьми и лошадьми.

Когда Ярополк взял город, то послал искать брата. Его долго искали и не могли найти, пока кто-то не вспомнил, что накануне князя столкнули с моста. С утра до полудня вытаскивали изо рва трупы, наконец нашли Олега, внесли в княжеский дом и положили на ковре. Ярополк очень горевал о безвременной кончине брата и с упреком выговаривал Свенельду: "Смотри, этого ты и хотел!".

Древляне снова были усмирены и вновь оказались под властью Киева.

* * *

Получив известие о гибели брата, Владимир Святославич испугался за свою жизнь и бежал из Новгорода вместе с Добрыней к варягам, а на его место Ярополк тотчас же послал своего посадника. Казалось, что Русь снова объединена под властью киевского князя.

Но Владимир не собирался сдаваться. К тому времени он уже возмужал и в течение несколько лет управлял Новгородской землей. Там, среди славяно-варяжского языческого окружения, он сформировался не только как убежденный язычник, но и как противник киевских порядков, как враг тех людей, которые постоянно унижали его. Князь Владимир обладал сильным характером, большим умом, неукротимой отцовской волей и не мог согласиться на вторые роли, тем более что был ровесником Ярополка. Бежав в земли варягов, он тем самым восстал против власти своего единокровного брата.

Правда, при тогдашней неразвитости государственных институтов единство киевского княжества опиралось всецело на нераздельность владений членов княжеской семьи и авторитет главы рода. События, происшедшие после смерти Святослава, обнаружили непрочность такого порядка. Подобно отцу, Ярополк Святославич не обладал титулом "великого князя" и, таким образом, не пользовался правами "старейшего" князя в отношении Владимира Святославича. Принцип "старейшинства" возник позже. И тем не менее, Ярополк был посажен отцом в главный город Русской земли.

Два с лишним года провел Владимир в чужих краях и даже успел там жениться. В 980 году он внезапно появился в Новгороде, приведя с собой сильную варяжскую дружину. Быстро восстановив свою власть в городе, он, как некогда делал его отец, отправил к брату наместника, посаженного Ярополком, с известием: "Владимир идет на тебя, готовься с ним биться", и приступил к подготовке похода на юг. Для этого он сначала объединил весь Север. Под его знамя снова, как и при Олеге, собрались новгородские словене, кривичи, чудь. Ядром рати Владимира стали бывалые воины - варяги. Снова Новгород взял на себя инициативу объединения русских земель.

Владимир торопился, безрассудно было рассчитывать на то, что Ярополк смирится с потерей Новгорода. Тем более что у Владимира в тот момент были наемные варяги, а Ярополк не ожидал войны и не готовился к ней.

Желая приобрести союзника в лице независимого полоцкого князя Рогволода, пришедшего, как некогда Рюрик, "откуда-то из-за моря", Владимир решил посвататься к его дочери Рогнеде. Была и еще одна причина сватовства. Полоцк - столица кривичей, которые участвовали в призвании варягов и потому должны были подчиняться новгородскому князю. Восстановить это подчинение мирным путем и хотел Владимир. Оказавшись в затруднительном положении между двумя братьями-князьями - законным южным и неожиданно усилившемся северным, Рогволод предоставил выбор своей дочери. Рогнеда, уже сговоренная за Ярополка, надменно ответила, что не желает идти замуж за "робичича" - сына рабыни, то есть за Владимира.

Глубоко уязвленный презрительным отзывом о матери, Владимир напал на Полоцк, дерзко овладел Рогнедой, убил ее родителей и братьев, сделал полочан своими подданными и двинулся прямо на Киев.

Положение Ярополка к тому времени стало очень непрочным. Дружина все враждебнее относилась к князю, который покровительствовал христианам. Против него выступили и некоторые бояре. Назревал заговор. Владимир воспользовался этим обстоятельством и вступил в тайные переговоры с близкими Ярополку людьми. Один из них - воевода Блуд обещал Владимиру всяческую помощь, за что тот в свою очередь пообещал воеводе в случае захвата власти оказать "большую честь".

Не имея достаточного войска, чтобы сразиться в чистом поле, Ярополк затворился в Киеве, а Владимир начал осаду города. Затем Блуд и другие изменники уговорили великого князя оставить столицу, потому, дескать, что киевлянам нельзя доверять, так как среди них зреет заговор в пользу Владимира.

Ярополк бежал из Киева, а потом по совету того же Блуда явился к брату на переговоры. Едва он вошел в отцовский терем, как Блуд запер двери, не пуская вслед за князем его охрану, а два варяга пронзили Ярополка мечами.

Предание говорит, что Владимир после захвата Киева возвысил Блуда, щедро наградив его, а через три дня приказал убить, сказав ему перед этим: "Я тебе по обещанию моему честь воздал, как приятелю, а сужу как изменника и убийцу государя своего".

* * *

Расправившись с Ярополком, Владимир объединил под своей властью Киев, Новгород и Полоцк. Таким образом, в 980 году русский Север снова победил русский Юг во главе с Киевом. Князь Владимир с того года стал единоличным правителем Руси.

Киевское войско еще при Святославе понесло катастрофические потери на Балканах, поэтому судьбу Киева решили варяжские отряды, призванные из Скандинавии. Но на Руси пришельцы повели себя как завоеватели. Они потребовали, чтобы на завоеванный Киев, раз он не был по обычаю того времени отдан им на разграбление, была наложена непомерная контрибуция. "Это наш город, - говорили варяги, - мы его захватили, хотим взять выкуп с горожан по две гривны с человека". Не имея требуемых денег, Владимир запросил месячной отсрочки. За этот срок он успел выбрать из среды варягов "мужей добрых, умных и храбрых" и отправил их наместниками и воеводами в различные города, тем самым заручившись поддержкой наиболее влиятельной части наемников. А остальных, умевших лишь мечом добывать себе средства к существованию и обиженных за неполучение выкупа, отправил искать счастья в Византию, предупредив, однако, императора: "Вот идут к тебе варяги. Не вздумай держать их в столице, иначе наделают тебе такого же зла, как и здесь, но рассели их по разным местам".

Времена менялись. Если предки Владимира не могли вести войны, не пополняя дружину выходцами из Скандинавии, то в конце X века у киевского князя уже не было необходимости приглашать варягов на постоянную службу. Владимир, по сути дела, пошел на разрыв постоянных и прочных, но не всегда удобных связей между Киевской Русью и Скандинавией. Правда, варяги смотрели на новгородцев как на своих извечных данников и не собирались отказываться от сбора подати. И киевские князья ради сохранения мира еще какое-то время вынуждены были выплачивать им за свое владение Новгородом около 300 гривен ежегодно.

* * *

Своей победе князь Владимир во многом был обязан язычникам Севера. Поэтому, захватив власть, он в первую очередь отблагодарил их за помощь, а также принес кровавые жертвы языческим богам.

Согласно летописи, он приказал поставить неподалеку от княжеского терема, на холме, новые деревянные истуканы во главе с Перуном - покровителем военный дружины и ее предводителя-князя. Голова громовержца была серебряной, а усы золотые. Рядом с ним были установлены славянские кумиры Даждьбог и Стрибог, Хорс и Симаргл, возможно иранского происхождения, а также единственный женский идол - Мокошь. Внизу, на берегу Днепра, на киевском Подоле, стоял "скотий бог" Велес - покровитель всей остальной Руси. Очевидно Владимир провел своеобразную религиозную реформу, объединив богов, которым поклонялись различные племена, входившие в состав Киевской Руси или принятые князем на службу. Таким образом он попытался создать общий языческий пантеон, чтобы упрочить единство государства.

Своего дядю Добрыню Владимир послал наместником в Новгород, и тот торжественно на берегу Волхова также водрузил статую Перуна. Казалось, что язычеству на Руси теперь не будет конца.

Более того, в жертву идолам, впервые за долгие годы, снова стали приносить живых людей. Таков был обычай у поморских варяжских племен, среди которых несколько лет прожил Владимир. "И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили к ним своих сыновей и дочерей, и приносили жертвы бесам... И осквернилась кровью земля Русская и холм тот".

А в это время по всей Европе завоеватели-норманны, соприкоснувшись с римско-византийской культурой, отказывались от язычества и принимали христианство. Казалось бы, то же самое должно произойти и на Руси. Но летом 983 года волна языческой реакции прокатилась по всему славяно-германскому миру. Против Христа и Церкви почти одновременно восстали язычники в Дании, Германии, прибалтийских славянских княжествах, и всюду волнения сопровождались разрушением храмов, убийством духовенства и христиан-исповедников.

Так и на Руси в том же году, после удачного похода на литовское племя ятвягов, волхвы и приближенные уговорили князя Владимира особо почтить языческих богов принесением человеческой жертвы. "Бросим жребий на отрока и девицу, - говорили они, - на кого падет он, того и зарежем в жертву богам".

Жил тогда среди киевлян, сообщает преподобный Нестор Летописец, варяг по имени Феодор, долгое время пробывший на военной службе в Византии и принявший там святое крещение. Родовое имя его было Тур, сохранившееся в названии "Турова божница", от скандинавского Утор или Оттар. У него был сын Иоанн, красивый и благочестивый юноша, исповедавший, как и отец, христианство. Возможно, не без умысла, жребий, брошенный языческими жрецами, пал на христианина Иоанна.

Когда посланные к Феодору сообщили, что его сына "избрали себе боги, да принесем его им в жертву", старый воин решительно ответил: "Не боги это, а дерево. Нынче есть, а завтра сгниет. Не едят они, не пьют и не говорят, но сделаны человеческими руками из дерева. Бог же един, Ему служат греки и поклоняются. Он сотворил небо и землю, звезды и луну, солнце и человека и предназначил ему жить на земле. А эти боги что сотворили? Они сами сотворены. Не дам сына моего бесам".

Это был прямой вызов христианина языческим верованиям и обычаям. Вооруженная толпа разгневанных язычников ринулась к Феодору, разгромила его двор, окружила дом. Феодор, по словам летописца, "стоял на сенях с сыном своим", мужественно, с оружием в руках, встречая врагов. Сенями в старинных русских домах называли устроенную на столбах крытую галерею второго этажа, на которую вела лестница. Он спокойно смотрел на бесновавшихся язычников и говорил: "Если они боги, пусть пошлют одного из богов и возьмут моего сына. А вы-то зачем совершаете им требы?" Видя, что в честном бою им не одолеть Феодора и Иоанна, храбрых и искусных воинов, осаждавшие подсекли столбы галереи и, когда те обрушились, навалились толпой на исповедников и убили их.

Так Феодор и Иоанн стали первыми мучениками за святую православную веру в Русской земле. Уже в эпоху преподобного Нестора, менее чем через 100 лет после исповеднического подвига киевских варягов, Русская Православная Церковь почитала их в сонме святых. Примечательно, что память их празднуется 12/25 июля, на следующий день после равноапостольной княгини Ольги. Первыми "русскими гражданами небесного града" назвал их один из авторов Киево-Печерского патерика, святитель Симон, епископ Суздальский († 1226; память 10 мая). Последняя из кровавых человеческих жертв в Киеве стала первой христианской жертвой - сораспятием Христу. Древний торговый и военный путь "из варяг в греки" становился для Руси путем из язычества в Православие, из тьмы к свету.

* * *

Но пока что сам Владимир вел себя как убежденный и жестокий язычник, что сказалось и в его личной жизни.

Овладев властью в Киеве, он взял себе в качестве еще одной жены бывшую монахиню - гречанку, отличавшуюся редкой красотой. Подобно Рогнеде, она тоже была пленницей. Ее захватил Святослав в одном из византийских монастырей и привез на Русь "в подарок" своему сыну Ярополку. Волей или неволей она стала его женой. После убийства Ярополка она вместе с прочей добычей досталась Владимиру. Современники не знали, кто из двух мужей - Ярополк или Владимир - был настоящим отцом ее сына - Святополка.

Но и этого было мало Владимиру, "побежденному похотью". Через некоторое время у него появилось еще две жены, предположительно чешка и болгарка, а сверх того наложниц в загородных резиденциях князя было не меньше, чем у библейского царя Соломона. Однако летописец напоминает, что мудрый Соломон под конец своей жизни был побежден нечестием своих жен-язычниц и отступил от отеческих заповедей, а Владимир, хоть по сравнению с царем и "был невежда, но под конец обрел себе вечное спасение".

Сгустил летописец краски, описывая ненасытное Владимирово "женолюбие", чтобы потом резче оттенить произошедшую с ним благодатную перемену, или нет, но за этими подробностями скрывались реальные факты. По свидетельству восточных авторов, знатные руссы, не одни только князья, помимо нескольких жен держали при себе множество пленниц-рабынь, которых они превращали в наложниц, продавали купцам и вообще поступали с ними как вздумается. Но пример самого Владимира показывает, что дети рабынь не были изгоями общества, особенно мальчики, которые со временем становились полноправными членами княжеских и боярских дружин и даже наследовали достояние своих отцов.

Поздняя летопись рассказывает, что гордая Рогнеда, невольно смирившаяся с участью жены Владимира, была оскорблена распущенностью мужа и даже покушалась убить его. Когда же Владимир решил казнить ее за эту попытку, она мудро подучила их четырехлетнего сына Изяслава выступить с отповедью отцу. Изумленный Владимир по совету бояр не только сохранил ей жизнь "ради малютки", но и выделил ей с сыном вотчину и построил для них город, названный Изяславлем. Саму же Рогнеду с тех пор он прозвал Гориславой.

Многоженство Владимира явилось и одной из причин междоусобицы между его потомками. Происходящие от разных матерей, они с большей яростью сражались друг с другом за отеческое наследство. Как сказано в летописи, "внуки Роговолодовы поднимали меч против других потомков Владимира".

* * *

Да, в молодости Владимир предавался бурной чувственной жизни, хотя далеко не был таким сластолюбцем, каким его иногда изображают.

Он "пас свою землю правдою, мужеством и разумом", как добрый и рачительный хозяин, при необходимости расширял и оборонял ее пределы силой оружия, а возвращаясь из похода, устраивал для дружины и для всего Киева щедрые и веселые пиры.

Уже тогда он приступил к решению крупных государственных задач и в первую очередь вновь восстановил единство Русской земли, потому что в годы его междоусобной войны с братом племена радимичей и вятичей отказались подчиняться Киеву. Три года потребовалось Владимиру, чтобы подавить сопротивление восставших племен и снова включить их в состав Руси. Причем против вятичей он провел два похода.

Гибель войска Святослава на Балканах в 971 году поколебала княжескую власть в Поднепровье. Дань Киеву перестали платить не только дальние вятичи, но и ближние радимичи. В 984 году Владимир пошел на радимичей. Отправившись за Днепр, он послал впереди себя воеводу по прозвищу Волчий Хвост. В битве на речке Пищане воевода разгромил ополчение племени.

В следующем году Владимир возглавил поход в Волжскую Болгарию. Его союзниками выступили кочевники-торки. Руссы плыли в ладьях, конные торки шли по берегу. Когда сражение с болгарами было выиграно, Добрыня, участвовавший в походе, осмотрел пленных, закованных в колодки, и сказал племяннику: "Видишь, все они в сапогах. Эти дани нам давать не будут - пойдем, поищем себе лапотников". Отказавшись от намерения завоевать болгар, князь заключил с ними мир и вернулся в Киев.

К западу от Днепра обитало племя дулебов-волынян. Летописи ни разу не упоминают о войне руссов с волынянами. Судьбу Волынской земли решила война между Русью и Польшей - новым славянским государством в Восточной Европе, которое возглавил его основатель князь Мешко I из династии Пястов. Объектом раздора стали пограничные земли так называемой Червоной Руси в районе Закарпатья. Еще в 981 году Владимир отвоевал эти старинные славянские земли с городами Червень, Перемышль и некоторыми другими. Главным опорным пунктом Руси на западных границах стал Владимир Волынский, основанный киевским князем и превращенный в сильную крепость.

Подчинив, будучи новгородским князем, Полоцкое княжество на Западной Двине, Владимир получил тем самым возможность начать наступление на литовскую Пруссию. В 983 году он совершил поход против ятвягов и завоевал их земли.

Наибольшую опасность для Киевской Руси представляли кочевники-печенеги, появившиеся в южнорусских степях за 100 лет до этого. В описываемое время многочисленные орды печенегов контролировали все северное побережье Черного моря. Они перерезали дорогу по Днепру, и лишь при большой вооруженной охране купеческие караваны могли плыть на юг. Мир с печенегами стоил Руси больших денег, но кочевники часто нарушали мирные соглашения, грабили города и села, продавали русских пленных на невольничьих рынках Крыма и Византии. Поэтому киевские князья постоянно должны были заботиться об обороне своих восточных границ.

Князь Владимир первым в русской истории приступил к строительству системы укреплений на южных притоках Днепра - "засечной черты". Он "начал ставить города по Десне, и по Остру, и по Трубежу, и по Суле, и по Стугне. И стал набирать лучших мужей от славен, и от кривичей, и от чуди, и от вятичей, и ими населил города, так как была война с печенегами. И воевал с ними, и побеждал их". Это летописное сообщение помещено под 987 годом, но оно заключает в себе сведения о строительной деятельности, не прекращавшейся на протяжении нескольких десятилетий.

Первые укрепленные городки были сооружены на Десне. Они располагались на подступах к Чернигову, много севернее Киева, на левом берегу Днепра. Позднее пограничная линия была отнесена на реку Трубеж. Среди построенных тут городков самым крупным был Переславль. Наконец приступили к строительству укреплений на реке Суле в 100-130 километрах к югу от Переславля. На Правобережье крепости были сооружены на реке Стугне в 40-50 километрах от Киева. Четыре линии включали, помимо крепостей, валы с частоколом, протянувшиеся между городками. Крепости располагались в 15-20 километрах друг от друга и находились, как правило, у бродов, на берегу рек, впадающих в Днепр, чтобы препятствовать переправам печенежской конницы. В глубине этих линий князь построил город-крепость Белгород, который стал местом сбора всех русских сил во время нашествия печенегов.

Прекрасные мореходы, руссы были стремительны в нападении. Но они не могли использовать флот для обороны столицы от кочевников. Степные орды двигались с востока. Руссам пришлось разместить значительную часть своих сил на восточном берегу Днепра, чтобы задержать кочевников на подступах к Киеву. Три укрепленных города - Киев, Чернигов и Переяславль - составили как бы наконечник копья, обращенный в сторону "великой степи".

Для предупреждения об опасности Владимир ввел систему светового оповещения. На высоких холмах или специально насыпанных курганах стояли сигнальные башни. Оттуда был обзор на многие километры. Как только вдали над степью появлялась дымка, это означало: конница печенегов идет на Русь. В тот же момент на башне зажигались сигнальные огни, которые видны были на большом расстоянии. Такие сигналы быстро передавались от одной башни к другой, и через несколько минут в Киеве уже знали о приближающейся опасности.

И еще одно важное нововведение в области военного дела на Руси ввел Владимир. В южные города-крепости он привлек богатырей, удальцов, смелых и опытных воинов со всей Руси. Здесь были выходцы из новгородских земель, вятских лесов, представители кривичей, чуди-эстов и других народов. Вся их жизнь состояла из постоянных сеч со степняками, смелых военных подвигов. Здесь вырастали богатыри, такие как Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович, о которых на Руси складывались легенды, песни, сказания, былины. И самому Владимиру уделяется в этих легендах и былинах большое внимание как организатору русского войска, заботливому и щедрому оберегателю дружины, как человеку, преданному своим боевым товарищам. В летописи о нем говорится, что он часто устраивал в гриднице - огромной парадной комнате - совещания со своими соратниками и дружиной об устройстве страны, о ее законах, о военных делах. Там же он давал им пиры. А однажды, услышав, что дружинники недовольны своими деревянными ложками, приказал выковать для них ложки из серебра и заявил: "Серебром и золотом не найду себе дружины, а с дружиной добуду серебро и золото, как дед мой и отец с дружиной доискались золота и серебра".

(Окончание следует)

http://www.pravoslavie.ru/put/070725173705



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме