Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Главная тема современности

Александр  Кырлежев, НГ-Религии

10.04.2002


Церковному сознанию угрожает раздвоение на индивидуальную аскезу и политическое псевдовлияние …

В последнее время обнадеживающим знаком в жизни РПЦ (под РПЦ я имею в виду в данном случае официальные церковные структуры, возглавляемые священноначалием) является возрождение "богословской заинтересованности" и, соответственно, активизация богословской работы. Десятилетиями - по объективным и субъективным причинам - такая работа была "в загоне". Как правило, о богословии вспоминали лишь тогда, когда нужно было вести богословские диалоги с инославными, то есть выходить на "международную арену".
Десять лет назад, как помнится, неожиданно открывшаяся идеологическая и религиозная свобода, с одной стороны, вызвала к жизни растущее множество инициатив "снизу" и "сбоку" - издания, журналы, переводы, учебные заведения, семинары и конференции... А с другой - обнаружила замешательство и неготовность именно "церковных структур" (в том числе отвечающих за богословие, просвещение и т.п.) реализовать эту свободу...
Теперь, по прошествии значительного периода (в том числе и политического и идеологического), "страсти", судя по всему, улеглись. Из тех, первых, инициатив остались только наиболее крепкие и идеологически определенные. Так, в работе зимней общецерковной богословской конференции участвовали как представители считающегося консервативным Свято-Тихоновского института, так и вполне либерального Библейско-богословского института... И сам факт соединения в одном пространстве различных по "направлению" и статусу православных учреждений говорит о том, что официальная Церковь приняла тех, кто выжил (опираясь на некоторую церковно-общественную потребность), и готова работать со всеми, отрицающими или не допускающими "антицерковный экстремизм"...
Есть, однако, определенные проблемы и вопросы. Насколько богословие, поощряемое и развиваемое "официальными структурами", может быть интеллектуально и духовно эффективным? Здесь невольно приходит на ум бердяевская ирония по поводу термина "духовенство": однокоренное со словом "дух", что значит - свобода, "ветер", свободное дыхание ("Дух дышит, идеже хощет"), оно исторически обозначает клерикальное сословие со всеми его сугубо земными ("социальными") интересами...
Слово "богословие" в своем древнем церковном значении - это то, что относится к триадологии (учению о Боге-Троице). Сегодня "богословие" охватывает также весь спектр проблем человека - его индивидуального, социального и космического существования...
То, что можно назвать нашим нынешним богословием, существует в поле, которое задается двумя приоритетами. С одной стороны, древние патристические темы, кульминацией которых является максималистический образ "обожения" человека и мира. С другой - попытка (скорее ситуативно-дипломатическая, поскольку концептуально жалкая) богословски рассуждать о "цивилизациях" и "жизненных стандартах".
Но, с другой стороны, парадоксальным образом тема обожения и тема цивилизации совпадают на последней глубине возможного для человека смысла. Обожение - это кульминация отношений человека и Бога. Цивилизация - способ людей относиться друг к другу.
Бог действительно максималист. Он предлагает не временные и промежуточные (на пути к смерти) способы жизни, но предельные - равные смерти по интенсивности переживания. Бог действительно требует всего человека - как требует всего человека любовь. Но Бог не только требует, предписывает и заповедует - Бог и снисходит к человеческой обыденности.
Евангельский парадокс можно описать этой оппозицией: Бог против обыденности, обычая, обывательщины, но Он же Сам входит в эту приземленность бытования в мире сем, Сам разделяет суету человеческой жизни, оставаясь в то же время вне существа здешней "суеты сует".
И, наверное, именно максимализм Бога - "максимализм" Его нетварного бытия и соответствующий максимализм Его требования к человеку - и есть источник Его максимального снисхождения к посюсторонности человеческого бытия. Только большая любовь способна на жертву (жертву собой) - она жертвенна по определению. И только большая любовь имеет подлинную власть - потому что это власть отдавать себя во имя (как это ни банально звучит) общего блага.
Цивилизация есть способность реализовывать стремление к общему благу. В возможной мере. Цивилизация прагматична, но одновременно предельно идеалистична: это действительное осуществление жертвенности, уступки другому, готовности бандиту отвечать не по-бандитски. Цивилизация существовала и до Христа, но после Христова пришествия в мир она стала христианской. Не потому, что Христос принес в мир цивилизации что-то существенно новое, но потому, что Он выявил, подчеркнул и утвердил то, что является человеческим в человеке. Санкционировал это со Своей, максималистской, "точки зрения". Санкционировал не обычную земную власть, не силу насилия, но силу такого идеала, который, с Божией помощью, может быть реализован в человеческом существовании. С помощью "обожения" - синергии человека и Бога, синергии" человека перстного, обыденного и земного с тем же человеком "по образу Божию.
Христианство не вписывается в мир, потому что христианство "учредил" в мире Сам Бог. И это знает мир, который через христианство и посредством христианства борется с Богом - по образу ветхозаветного Иакова-Израиля. Сколько раз мир пытался самоутвердиться с Богом без Бога. Сколько раз мир пытался обмануть и себя и Бога и устроиться в обыденности своего временного существования. Привязать Бога к своей исторической эпохе, к своей культуре. Уладить отношения между сословиями и установить - с помощью христианства - желанное "общественное согласие". Привести в гармонию имущественные отношения: богатые остаются богатыми, но подкармливают бедных (благотворят им).
Мир, вынужденный принять христианство, которое победило его верою отдельных людей, поклонился Христу, признал свое поражение - и предложил Ему себя полностью, целиком. Мир предложил Христу самое свое существо - свою власть, чтобы этой земной властью покорять все и вся Богу. Мир хотел отдать Богу самое важной и дорогое - но по-мирскому: он нарек Христа Пантократором - вседержителем и всевластителем. Но мир, понимаемый в отрицательном смысле этого слова - как "суета сует", как суета здешней власти, - это то, чем не осквернился Христос, придя в мир. Этот мир (а согласно святоотеческому пониманию, мир - это то, что в человеке, его греховные страсти, его духовное тление) есть враг и противник Христов: "В мире скорбны будете, но Я победил мир".
Самая главная богословская тема сегодня - это тема власти. Она объединяет в одно смысловое целое и тему обожения, и тему цивилизации.
Как властвует Бог? Как властвовать в этом мире от лица Бога? Каково христианское, евангельское понимания власти и, соответственно, как относиться христианам к феномену и факту обычной человеческой власти - власти одних людей над другими?
И вторая, оборотная, сторона темы власти - свобода. Что такое свобода в христианском понимании: свобода от греха или свобода осуществлять любовь, жертвуя собой и своим? Свобода моего пребывания в Истине или готовность и способность уважать другого, воздерживаться от физического и духовного насилия над ним?
Тема власти является центральной, ключевой для христианского богословия не только по существу, но и потому, что это сегодня главная "цивилизационная" и общественная тема. Сегодня мы являемся свидетелями рождения новых форм власти, причем этот процесс опережает способность ученых и философов осмыслить и описать его в фундаментальных трудах. Все старые европейские схемы о власти и свободе рушатся на глазах. Власть наступает на нас с новыми средствами, с новой энергией, с новым антихристианским пафосом. Старый европейский гуманизм, который, отвергнув Христа, тем не менее питался именно христианством, сегодня превратился в дряхлого старика, сентенции которого воспринимаются как старческое слабоумие. Идеологии давно не работают.
Для христианства, для Церкви это - кайрос, время благоприятное и время решений. Время новой миссии - не религиозной, не "конфессиональной", но человеческой и цивилизационной. Еще апостат и безбожник Хайдеггер говорил (теперь мы уже говорим "еще"): "Только Бог еще может нас спасти".
Церковь (имею в виду эмпирическую, здешнюю, "эту" церковь) рискует провалиться между патристическими штудиями и новыми попытками уцепиться за мирскую власть. Между темой обожения и темой цивилизации. Церковному сознанию угрожает полная победа шизофрении - раздвоение на индивидуальную аскезу и политическое псевдовлияние. Предотвратить это раздвоение может только богословие власти и соответственно свободы.
Было бы наивным призывать к тому, чтобы наконец-то в церкви утвердилась "власть любви" (хотя богословски это выражение о. Николая Афанасьева абсолютно точно). Но можно "быть реалистами и требовать невозможного" - чтобы церковная власть поставила в повестку своей богословской работы тему о власти - и в том числе о собственной власти в церкви. Это экклезиологическая, а значит, и богословская, тема. И тогда естественно, законно возникнет и тема свободы - не "пафосно", не "модернистски", а логично, поскольку власть - это то, что подавляет свободу. А Бог - дает свободу, требует свободы, учит свободе. Тема свободы "органически" связана с темой власти, иначе она порождает только "спекуляции".
Папа Римский совершает обряд омовения ног. Наши архиереи в Прощеное воскресенье совершают земной поклон перед прихожанами. Но это - не более чем знаки смирения. В обычное время церковные владыки осуществляют власть, а их паства ищет власти над собой. Власть нужна и начальствующим, и подчиненным. Все жаждут власти. Власть - универсальный "ключ к жизни". И так же люди понимают Бога и Христа Его. Но Бог не властвует в здешнем, земном смысле.
Бог открывает возможность приобщиться к Истине без власти. К Истине, в которой свобода - не коррелят власти, не ее соперница, но состояние освобожденного естества - стояние в истине.
В Боге нет ни власти, ни свободы в нашем, посюстороннем, греховном смысле. Но на пути к Богу мы сталкиваемся с этими "экзистенциалами" нашего существования. И Бог призывает нас видеть их с точки зрения Царства Бога - с точки зрения их устранения и преодоления. И поэтому задача Церкви в том, чтобы этот ракурс, этот взгляд присутствовал в человеческой жизни. Чтобы помимо жизни, построенной на власти, и помимо власти, властно подчиняющей себе жизнь, человек мог видеть и чувствовать возможность иного способа бытия, иного устроения, когда властвует и побеждает Распятый Богочеловек, Христос, по Божеству Своему - Творец неба и земли.
Богословская проблема власти является ключевой и потому, что, только осознав ее, Церковь, то есть сообщество христиан, становится Церковью - продолжением слова и дела Христа, Его "телом" в этом мире. Христос предлагает иную власть, иную свободу, иную политику, иную цивилизацию - по сравнению с традиционными. Но то, что Он предлагает, не может быть осуществлено в этом эоне - в условиях тления и смерти. Христово Царство может быть осуществлено только в личном и межличностном опыте, в тех условиях, где нет и не может быть того самого "экзистенциального" отчуждения. И "местом", где этот опыт становится реальностью, является Церковь.




РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме