Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

По старой Кирилловской. Путевые очерки

Дмитрий  Ермаков, Русская народная линия

04.08.2016


Часть 17. Поэты и рыбаки …

 

 

1. Поэты

 

Чуть в стороне от Новленского, всего-то может в километре - деревенька Дмитриевское. Сюда, в гости к бабушке, матери отца, часто приезжал поэт Сергей Чухин. Бывал в Дмитриевском и друг Сергея Чухина - Николай рубцов.

 

Но изначально Чухины жили в деревне Будихино, которой уже нет на белом свете... «Будихино, это в двух километрах от Новленского. Потом уже поближе к Новленскому купили дом в деревне Дмитриевское, в Будихине-то уже одни старики оставались, староверы», - вспоминал младший брат поэта Александр Валентинович Чухин.

 

А известная вологодская журналистка Нина Алексеевна Чухина вот что писала в очерке «Память сердца»: «Жертвой, но отнюдь не ради будущего, стало варварское разрушение церквей и монастырей, уничтожение деревень. Моя деревня, небогатая и невзрачная, но такая дорогая, - под водой, деревня мужа со звучным названием Будихино - под мелиорацией. Стояла она в двух километрах от села Новленское и пропала бесследно. Под корень вырублены яблони, березы, вековые ели, а земля распахана. Ушла в небытие деревенька, единственная на всем белом свете для мужа и его сестёр, и «своя» - для замечательного русского поэта Сергея Чухина.

 

Деревенька моя Будихино,

Соловьиное место.

И речонка такая тихая,

Словно голос из детства.

Старый мостик совсем горбатенький.

На перилах высоких

Здесь когда-то лепил солдатиков

И бросал их в осоку.

А еще мне внезапно вспомнилось,

Как с друзьями, босые,

Земляники кепчонки полные

Мы домой приносили.

Все в деревне состарилось,

Глуше песни колодца.

Только детство все ходит стайками

И счастливо смеется.

 

Это стихотворение Сергея Чухина, который часто гостил у своей бабушки (по отцу) в деревне Будихино...»

 

Нет уже на белом свете не только деревни, но и речки («спасибо» мелиорации) Будихинки, той самой, на перилах мостика через которую «лепил солдатиков и бросал их в осоку» Сережа Чухин, будущий поэт. Кстати, чтобы не возникло путаницы - Нина Алексеевна Чухина не находится с поэтом Сергеем Валентиновичем Чухиным в родстве, разве что, в самом-самом отдаленном. Муж Нины Алексеевны известный вологодский журналист Владимир Чухин был родом из той же деревни Будихино, что и отец поэта Сергея Чухина, были и еще Чухины в той деревне. Не стало деревни, разметало по свету всех Чухиных...

 

- Я помню, как отец меня возил сначала в Будихино, а потом в Дмитриевское, - рассказывал глуховатым голосом Александр Валентинович, всю жизнь проработавший стропальщиком, да и нынче, на пенсии, подрабатывающий сторожем. - Там дом-то еще остался, большой такой. Там у меня тетя жила, старшая папина сестра. Я и бабушку свою, которая из Новленского, помню, деда не помню, он рано помер. Вот там мы с Сергеем каждое лето и были. Потом уж бегали из Дмитриевского в Будихино. Там ведь у них целые поля земляники. Наберем полные кепки... А в школе Сергею, все легко давалось. Это я - оторви да брось. Друзей у него много было. Толик Радаев - хороший дружок у него был... Стихи он еще в школе писал. И в очках с самого детства... Однажды мы решили с ним заниматься зимним обтиранием. Он наверное уж в десятом классе был, я помоложе. Утром на улицу выходим - и давай снегом... Сначала он попал в туберкулезную больницу, а оттуда в санаторий, потом и я заболел. Он уже поступил в пединститут, навещал меня в Вологде в больнице. Потом он в Москву уехал в Литературный институт поступил, потом в Грязовце работал... Плохо помню, где и сколько он работал, мы ведь с ним не часто и виделись-то, у него своя жизнь была...

 

Та, «своя жизнь» и свела однажды Чухина и Рубцова, сделала их друзьями. Одно из самых известных стихотворений Николая Рубцова связывает молва с именем Сергея Чухина и поездкой их к бабушке Чухина уже в деревню Дмитриевское...

 

Зеленый цветы

 

Светлеет грусть, когда цветут цветы,

Когда брожу я многоцветным лугом

Один или с хорошим давним другом,

Который сам не терпит суеты.

 

За нами шум и пыльные хвосты -

Все улеглось! Одно осталось ясно -

Что мир устроен грозно и прекрасно,

Что легче там, где поле и цветы.

 

Остановившись в медленном пути,

Смотрю, как день, играя, расцветает.

Но даже здесь... чего-то не хватает...

Недостает того, что не найти.

 

Как не найти погаснувшей звезды,

Как никогда, бродя цветущей степью,

Меж белых листьев и на белых стеблях

Мне не найти зеленые цветы.

 

... Они ехали на автобусе, до села Новленского, а потом уже, оставив за спиной «шум и пыльные хвосты» большой дороги, шли «многоцветным лугом» до деревни Дмитриевское... Да ведь разве ж Чухин не тот самый друг, «который сам не терпит суеты»?..

 

И не перекличкой ли с Рубцовым звучит стихотворение самого Сергея Чухина:

 

* * *

Н. Рубцову

 

Уходим за последними грибами

Под крапающим изредка дождем.

Хотя прекрасно понимаем сами,

Что ничего сегодня не найдем.

Уходим за последними грибами,

И для согрева пробуем бежать,

И сигаретки теплые губами

Стараемся подольше подержать.

На пустоши давно ли огребали

Просушенное сено... А сейчас

Уходим за последними грибами -

За первыми ходили и без нас.

 

2. Рыбаки

 

Александр Павлович Лапцов живет на тихой, отделенной рекой от села Новленского улочке с красивым и добрым названием Заречная, что начинается сразу за мостом, и тянется от большой дороги вдоль берега до охотничей базы. На этой же улице и старинная больница, в которой, как я узнал позже, работает жена Александра Павловича.

Под береговым скатом течет полноводная в этом году, а в иные годы пересыхающая до ручейка, но всегда бойкая, самая родная для новлян речка Большая Ельма, одна из десятков, наверное, питающих Кубенское озеро.

 

Дом, в котором живут Лапцовы - не изба, бывшее больничное строение, но живут в нем люди вполне по деревенскому - печное отопление, огород вкруг дома, дворик, за огородом - баня, сарай, закуток с бесконечно кудахчущими курами... Тихо тут, спокойно... Двор весь в мягкой мураве, на грядках - обычные для наших мест овощи, парник. Деревце, кажется, вишня, обтянуто от птиц старой рыболовной сетью. Вот по этой сетке и можно догадаться, что живет здесь не обычный сельский житель, а рыбак...

 

Он сначала не очень и разговаривать-то хотел: «Уже писали обо мне, да и поопытнее меня есть рыбаки...» Но ведь и я не случайно именно к Лапцову приехал - посоветовали...

 

Расположились мы с Александром Павловичем на скамье у крыльца, закурили не спеша. Все здесь располагало к неспешному разговору. (А еще, честно скажу, все располагало к неспешному молчанию, и это очень важно, когда можно рядом с человеком и помолчать, не думая о том - вежливо это или не вежливо, и, наверное, мы кое-что поняли бы друг о друге и не сказав ничего...)

 

Но, работа есть работа, стал я спрашивать, тем более, что кое-что узнать из специфики рыбацкой мне было интересно.

 

- Сколько всего бригад на рыбзаводе?

 

- Три бригады. Наша - березниковская. Еще бригады в Песках и в Новом... Мы облавливаем береговую зону - километра полтора-два от берега. Раскидываем невод, и четыре катера тянут его. Нормальный улов - от тонны до двух. С озера на тракторе к складу подвозим, там перевеска, потом сортируем: лещ - крупный, средний, мелкий. Щуку так же. Охлаждаем рыбу речной водой и сверху обкладываем льдом. На складе у нас яма - ледник, лед зимой заготовляем... В бригаде одиннадцать человек. На трех судах по трое человек, на одном двое.

 

- А сегодня у Вас выходной?

 

- В путину наши выходные зависят от погоды... Да и выходим мы в озеро ночью.

 

Некоторое время назад я два лета подряд недели по три жил в Песках, у самого озера. И сейчас вспомнил, точно - часов в шесть-семь вечера рыбаки сталкивали на воду свои легкие лодки, плыли к катерам, правильное название которых мне тоже подсказал Александр Павлович - «мотоневодник», а потом, уже ночью, часа в два, слышно было, как разгружают они рыбу, а уже ближе к утру разъезжаются на мотоциклах да машинах по домам...

 

- А почему ночью-то?

 

- На закате ветер, обычно, успокаивается. Жары нет - рыба сохраннее.

 

- Когда путина начинается в Кубенском?

 

- Где-то пятнадцатого июня - плюс-минус неделя. Рыбинспекция дает разрешение на лов, когда лещ отнерестится. И потом уже ловим до ледостава.

 

- Как в этом году дела идут?

 

- Так еще только начали - первую неделю плохо порыбачили, а вторую неделю половили леща, погода теплая была, тихая, - спокойно, рассудительно объяснял Александр Павлович. - У нас основной упор на леща, потому что его больше в озере. Ну, еще плотва. И щука есть, и судак, правда, в этом году еще не попадали. И нельмушка есть. Да вся рыба еще есть, кроме нельмы.

 

- У Вас ведь и отец был рыбаком. Вы тоже с детства хотели рыбаком стать? В город не тянуло?

 

- Да, отец много лет рыбаком работал. Но я с отцом не успел в озеро походить, он уволился, когда я еще маленький был. Нет, с детства об этой работе не мечтал. Выучился после школы на тракториста, но в сельское хозяйство не потянуло. И в город не захотелось. Так после армии в бригаду и пошел, с тех пор и работаю.

 

- А зимой-то чем занимаетесь?

 

- Ребята и зимой ловят, а я в ЖКХ по договору работаю, в котельной...

 

Рассказал Александр Павлович немножко и о семье:

 

- Двое детей, жена в больнице работает. Старший парень - школьник, сейчас у деда на каникулах, дочь в садик ходит...

 

- А на удочку ловят такие рыбаки, как Вы? - поинтересовался я.

 

- Ловят. Я-то особо не увлекаюсь, но есть у нас такие любители. И зимней рыбалкой увлекаются.

 

- Сейчас по лицензии можно сетями ловить?

 

- Нет. Только промысловый лов. Остальные - удочками.

 

- Все равно ведь ставят.

 

- Конечно... Да лицензии-то ведь только несколько лет были. Раньше тоже нельзя было сетями. Да раньше и сетей было не купить. Только кто сам вязал... Сейчас ведь тоже запретили продавать китайские сетки. Но они все равно есть, только написано: «Сеть финская». И цена, соответственно, уже как за финскую.

 

- Не слишком жесткие законы? Жить у озера и рыбы не наловить...

 

- Думаю, что можно бы местному-то населению послабление сделать.

 

- Каждый вечер ходите в озеро?

 

- Собираемся каждый вечер, а там уже смотрим на погоду. Если такой ветродуй как сейчас, так делать нечего...

 

Действительно, ветер налетал пронизывающими порывами, с утра так и дождь был, но к обеду перестал. Солнышко - то выглянет, погреет, то опять в тучевую хмарь спрячется...

 

- Как-то здесь такой ветер называется...

 

- Дольник, - подсказал Александр Павлович.

 

- Да-да, дольник...

 

- Дольник, - поправил Лапцов, с правильным ударением на последний слог. - Это юго-восточный или северо-западный ветер, вдоль озера идет, разгоняет волну. Ловить невозможно - невод закручивает.

 

- Тяжелая работа?

 

- Поначалу, пока не втянешься, тяжелая, физическая нагрузка солидная - руки, спина должны быть сильные.

 

- Какую самую большую рыбину доводилось ловить?

 

- Щуку на пуд ловил. Судака на десять килограммов видел. Леща - килограмма на четыре. У нас лещ медленно растет.

 

Подошел к нам сосед Лапцовых, Вениамин Клавдиевич, суховатый, в очках, с пучком зверобоя в руках.

 

- Вы-то не рыбак? - спрашиваю у него, пожав руку.

 

- Раньше на дорожку ловил.

 

- А на дорожку какую самую большую рыбу вытаскивали?

 

- На четырнадцать двести. Щуку.

 

- Как по-вашему, рыбы меньше стало?

 

- Конечно, меньше.

 

- Из-за чего?

 

- И вода хуже, и рыбаков больше. Посмотри-ка, все озеро перегорожено. Дорожку сейчас не потянешь. Инспекция не успевает чистить. Раньше ведь и сетей-то не было.

 

- А в реке у вас рыба есть? - кивнул я в сторону Ельмы.

 

- Есть. Пока не обмелела. Мелочь-то всегда есть.

 

Все же сподвигнул меня Александр Павлович и на поездку к Александру Ивановичу Букараеву. Поехали. Мимо выкошенных полей, перелесков; свернули к древнему Сямскому монастырю, с колокольней, уже который год обнесенной лесами; за монастырем еще вправо, мимо сельского погоста, с полуразрушенной церковью, в деревню Горка-Покровская. Двор свободный, не замкнутый забором, и вообще, чувство свободы, воли-вольной, не оставляло меня там - в этой деревеньке, и хоть озеро было не видно из-за деревьев и кустов, его вольное дыхание чувствовалось постоянно...

 

Вышел во двор хозяин, такой же, как и Лапцов, крепкий мужик, только прилично постарше...

 

- Думаю, что я - самый старый работник на заводе,

с семьдесят шестого года, - отвечая на мой вопрос, сказал Александр Иванович (для разговора мы опять уселись на скамью во дворе). - Родом с той стороны из Усть-Кубинского района. До армии еще в колхозе ловил, на той стороне, вокурат напротив, колхоз «Заря», теперь там все развалилось, катера все продали, да и людей-то не осталось. Дом-то еще стоит там...

 

- Техники у Вас, гляжу, много... - рядом с домом стоял старенький уазик, еще более старый трактор «Беларусь», лодка «Казанка» неподалеку.

 

- Все, парень, надо...

 

- Хозяйство большое...

 

- Хозяйствишко, видишь, парень, держу. Не больно большое-то. Теленка каждый год берем, откармливаем на продажу, для себя поросеночка держим, огород тут да в поле картошка...

 

Взблеивала коза, из сарая вышли курочки, а рыже-пестрый красавец-петух вспрыгнул на колоду, сперва прочистил горло, потом, распушив «воротник» на шее, выдал в полную силу свое «ку-ка-ре-ку», давая понять, кто во дворе хозяин...

 

- За сорок лет озеро сильно изменилось?

 

- Да нет... Рыба в озере есть. Да взять-то ее... Видишь, парень, погода-то какая. Та неделька около дела постояла, так вроде, что-то стало получаться. - И в манере говорить Александра Ивановича, и даже в том, как он курил, чувствовалась неторопливая основательность, надежность и, конечно, жизненный опыт.

 

- А можете уже по опыту сказать - вот сегодня рыба здесь? - опять вопрос я задал.

 

- Этого никто не может сказать. Ветром озеро сейчас все взбаламутит, так где ее, рыбу-то искать... Очень трудно предугадать, где рыба.

 

- Нельмы-то лет пятнадцать нет в озере?

 

- Поменьше. Ну, лет десять-то не видели. Скорее всего, в Двину ушла.

 

- А как думаете - вернется?

 

- Не знаю. Вон недавно, говорят, один из предпринимателей заловил пару штук. В прошлом году и мы поймали одну, да и выпустили... И нельмушки меньше стало.

 

- А нельма это вид более крупной нельмушки? - задал я вопрос, вызвавший улыбку у обоих Александров.

 

- Нет, нельмушка - это карликовый сиг, - разъяснил Александр Лапцов. Нельма совсем другая рыба, хотя тоже к сиговым относится.

 

Жил и работал Александр Иванович и в Песках, где и мне доводилось летами живать, вспомнили общих знакомых...

 

- Ну, а Вы какую самую большую рыбу вылавливали?

 

- Лично сам в вершу поймал на тринадцать двести... А дед у меня щуку на два пуда в невод ловил. Окольцована была щука-то, сюда попала из Онежского озера, видать, по Мариинской системе... Доводилось и мне в Белом озере ловить, ездили туда с нашим бригадиром тамошних рыбаков траловой ловле учить. Там у них тралы были, но не такие, как у нас...

 

- Там рыбы больше?

 

- Этого не знаю, а что наша рыба гораздо вкуснее - это точно. Там рыба безвкусая, мне не понравилась...

 

- А почему?

 

- Там, видно, тины в озере нету...

 

- Кормовая база другая, - более «научно» добавил Александр Лапцов.

 

Спросил я и о семье:

 

- Парней двое у нас. Один в Песках живет, другой в Вологде. Двое внуков и внучка...

 

- А кроме рыбалки да хозяйства чем занимаетесь?

 

- Да чем... По молодости охотой баловался, а сейчас уж какая охота... И на зимней рыбалке в эту зиму не был... Ноги-то уж не ходят...

 

- А все же работаете еще...

 

- А куда я деваюсь...

 

- За сорок лет не надоело все рыбачить-то?

 

- У нас, парень, как бывало - начинаешь весной вершами ловить на Токшинских озерах, теперь уж давно это не практикуют. Надоело вершами - скорей бы перейти на трал, побулькаешься-побулькаешься - надоест, скорее бы на невод перейти, а неводом уж до морозу... Так что разнообразие было. А сейчас только неводом летом ловим... А еще раньше, мы с отцом ловили ботальницами.

 

- Что такое ботальница?

 

- Это сетка-трехстенка, штуки три их вместе сшиваешь, и вот пока воды много - кустики обметаешь и потом рыбу там пугаешь, она разбегается - и в сетку... Но мелочь-то мы, парень, всегда отпускали, да и сейчас отпускаем.

 

- С барконьерскими сетями что делаете?

 

- А что делать - приходится выбирать... А сейчас ведь браконьерство-то все узаконено. - Тут Александр Иванович посуровел, резко заговорил. - Кто такие предприниматели? Лицензия у него есть - что он будет докладывать сколько чего поймал?.. Все озеро загадили этими сетками. Как по берегам ни посмотришь - одни сетки да бутылки.

 

- Но ведь веками люди жили вокруг озера и озером кормились.

 

- Верно. Кормились озером. Но ведь не было столько приезжих. Раньше, бывало, за весь день увидишь в озере одну лодчонку, на дорожку кто-то ловит. А сейчас? Раньше у озера был один хозяин - Кубенский рыбзавод. А теперь - и не знаешь, сколько этих хозяев. А мужик у берега сетку кинет, его поймают, оштрафуют. Местным-то надо бы разрешать и сетки, а вот тем, которые из города приезжают да сети стенами штук десять по девяносто метров ставят... Да еще забудут, где и ставили. - Раздраженно рукой махнул. Но, поостыв, добавил: - Ведь никому же не жалко, если у берега сеточку метров двадцать поставит кто-то, ведь и земля и озеро это все на самом деле не чье-то, это Богово...

 

- Молодежь-то есть хоть в ваших бригадах? - решил я отойти от больной темы, да другую не менее больную тему задел.

 

- Мало. Сейчас ведь, вообще, мало молодежи в деревне остается. Да и мы-то как живем - зимой даже дорогу к нам не чистят, только если на кладбище, когда кто-нибудь помрет. Заболеет человек, так и «скорой» не проехать. Баллоны газовые не привозят. Сами в Березники везем пустые баллоны, потом забираем заправленные. Ладно, машина есть, так съезжу и соседям привезу.

 

- Сколько здесь постоянно людей живет?

 

- Шесть домов. Да еще дачников, вон, целая улица, но те только на лето приезжают.

 

- Нормально-то когда жили?

 

- При Брежневе, - короткий ответ был. - И у нас на заводе хозяин был настоящий, Михаил Харитонович Тавалинский.

 

- Рыбак - это, видимо, какая-то особая психология? - закинул я «философский» вопрос.

 

- Ну, в рыбаки тоже не все по своей охоте идут. - Смеются оба рыбака и присоединившаяся к ним супруга Александра Ивановича. - Бывало - как кого из колхоза выгонят, так те и рыбаками становятся.

 

И уже серьезно добавил Александр Иванович:

- В последнее время состав бригады как-то установился, давно не меняется, а одно время текучка кадров была сильная. Работа-то не из легких, а зарплата не велика...

 

Пора уже было расставаться, а о многом, как это зачастую бывает, не спросил. Да что спрашивать-то... Как там у Рубцова: «К мужику микрофон подносят, тянут слово из мужика...» Они не многословны эти рыбаки, живут на своей земле, делают свою работу, как делали ее и их отцы, деды... Да и сто лет назад, и тысячу, такие же немногословные мужики выводили в озеро свои лодии, ловили рыбу, жили...

 

Продолжение следует.



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме