Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Поле русской культуры

Юрий  Покровский, Русская народная линия

07.09.2012


Часть третья. Мессианизм …

Часть первая. Русская земля

Часть вторая. Золотая Орда

 

История демонстрирует впечатляющие примеры того, как общества, живущие среди великолепных храмов и дворцов, впадают в состояние варварства и даже дикости. За несколько десятилетий растерявшиеся люди утрачивают драгоценный опыт предшествующих поколений в архитектуре и ваянии, забывают секреты технологий, становятся невежественными грубиянами, отказываются признавать моральный авторитет великих правителей недавнего прошлого. Достаточно вспомнить Римскую империю после смерти Марка Аврелия... <...>

Когда пал Константинополь, в мусульманских и католических странах никто не сомневался в том, что историческая роль православия исчерпала себя. Везде православные народы находились на положении угнетенных со стороны более молодых, энергичных исторических общностей. Территории расселения католиков и мусульман постоянно расширялись. Христианские ортодоксы ни в одной стране не были правящим слоем, но во многих странах составляли основу социальных низов.

В эпоху своего заката вошла и Золотая Орда. Ослабление ее политического влияния наиболее выпукло проступало на западных окраинах обширного ханства. В итоге, Литва установила свой протекторат практически над всей территорий юго-западной Руси, где стала активно проводить политику прозелитизма. Остальные земли «равнины» продолжали именовать Татарией как в Европе, так и в Порте. О северо-восточной Руси практически никто ничего не слышал; она затерялась в непроходимых лесах. <...>

Впервые о Московии, выросшей на пепелище разоренного Владимирского княжества, в Европе услышали только во времена правления Ивана III. Сначала в неведомую страну случайно забрел один рыцарь, который затем сумел благополучно вернуться в Священную Римскую империю и рассказать обо всем увиденном императору. А вскоре после этого по европейским королевствам и княжествам прошел слух: византийская принцесса, находясь в изгнании в Италии, решила связать себя узами брака с неким русским князем, обосновавшимся в сущем «медвежьем углу».

Софья Фоминична Палеолог приехала в Москву вместе со своим небольшим Двором. Начался новый и, пожалуй, самый значительный этап русской истории.

Деление истории на этапы, конечно, носит условный характер, но облегчает сопоставление процессов и ключевых событий, происходящих в разные века. К тому же окружающей нас действительности присущи определенные ритмы, когда «волны» то могущественно преображают города и целые страны, то неудержимо превращают цветущие поселения в груды руин. Каждый исторический этап - это довольно протяженный отрезок времени, который в свою очередь, включает в себя менее длительные фазы: для каждой фазы присущи свои частные трансформации, зачастую противоположные общей направленности происходящих перемен.

Так в определенном крупном регионе могут появляться новые города и страны и в то же время соседние страны могут приходить в полный упадок. Утверждение мировой религии отнюдь не исключает возникновения многочисленных ересей, расшатывающих здание Вселенской церкви. Исторические перемены различной степени влиятельности складываются в общий вектор, который как бы суммирует все возвратно-поступательные процессы, реформации и контрреформации. Направленность этого вектора, а также его протяженность во времени, интенсивность и своеобразие доминирующих символов и воззрений определяют «лик» этапа. В каждом этапе присутствует нечто главное, а все то, что не совпадает с ним, приобретает черты второстепенности или случайности.

Главным в русской истории является формирование и смена правящего слоя - тех, кто обладает правом править, казнить или миловать, наставлять и вести за собой. Опираясь на этот признак, можно констатировать, что мы уже рассмотрели три этапа русской истории.

На первом этапе организующей силой, которая вызволила изрядную часть «равнины» из исторического небытия, явились Рюриковичи со товарищи; они сменили разбойный образ жизни на оседлый и стали военной знатью Руси.

Второй этап - это пора христианизации славян и скандинавов, которые стали насельниками земли Русской. В это время ключевую роль играет духовенство, преимущественно из других славянских стран, ранее приобщившихся к святоотеческой культуре. Но подлинным очагом и оплотом этой культуры, безусловно, выступает Византия. Киевская Русь замыкает собой шестой десяток епархий, входящих в Константинопольский Патриархат. А Великий Князь обретает статус придворного при Дворе императора.

Христианизация идет от правящего слоя Руси по нисходящей к социальным низам; от крупных городов к менее значительным, а затем к селам и деревням: от славянских поселений - к стойбищам туземных племен. Распространение новой религии встречает отчаянное сопротивление язычников и нередко терпит досадные поражения, которые проявляются в убийствах священников, в сжигании или разрушении церквей и монастырей. Подавляющее большинство удельных князей скорее ведомы алчностью и тщеславием, нежели любовью к ближнему; многие сохраняют скрытое многоженство и не гнушаются подлых убийств. Но все же к ХIII-му веку жители Киевской Руси и сопредельных с ней княжеств становятся преимущественно православными, а Русская земля приобщается к Византии в качестве дальней окраины христианского мира.

Третий этап начинается вместе с татаро-монгольским нашествием. Облик военной знати радикально меняется. Степняки-кочевники, прирожденные охотники-добытчики, включают Русь в состав Золотой Орды. Новые правители не сверяют свои поступки и решения с христианскими заповедями; у них своя религия, своей стиль жизни, свои порядки и правила. Все те, кто в эти правила не вписываются, просто гибнут под копытами конницы или отправляются на невольничьи рынки.

Интенсивность культурных контактов русичей с Византией стремительно идет на спад. Однако эти контакты не прерываются окончательно. Если великие князья, в качестве управляющих уездами, вынуждены систематически выказывать свое почтение ордынским ханам, то иерархи православной церкви, монахи-странники продолжают посещать другие епархии константинопольского патриархата и даже бывать в самом Царьграде. Центр религиозной жизни Руси смещается на северо-восток; в лесах легче укрываться от внезапных набегов татар.

Подспудно в толще угнетенного народа формируются выдающиеся личности, которых уместно назвать строителями св. Руси. Они верят, что землям, включенным в волжско-окский треугольник, предназначено великое будущее, а божественная правда способна превозмочь любое насилие, чинимое в бренном мире. Необходимо признать, что эти люди оказались чрезвычайно прозорливы. Золотая Орда слабеет из-за бессчетных внутренних распрей, а Московия медленно прорастает сквозь пепел разоренного Владимирского княжества и обретает политический суверенитет, не выиграв ни одного сражения с ордынскими ханами.

Брак Софьи Палеолог с Иваном III приходится на одну и ту же эпоху, когда состоялся брак Изабеллы Кастильской с Фердинандом Арагонским, послуживший созданию крупнейшего в Европе католического государства. Но если за Изабеллой стояло быстро растущее королевство с миллионным населением, рыцарским сословием, многочисленными крепостями-замками, угодьями и флотом, то византийская принцесса не владела атрибутами земного могущества. Империя ее отцов и дедов погибла безвозвратно. Однако Софья Фоминична располагала безусловным моральным авторитетом в глазах православного населения, в качестве наследницы выдающейся плеяды царьградских правителей и обладательницы священных символов. В Московию приехал не просто Двор принцессы в изгнании - это были последние представители древнейшей в Европе аристократии.

Аристократом движет сознание своей исторической миссии. Стремление к величию является его врожденным свойством. Но этот социальный тип примечателен не столь амбициозными целями, сколько исключительной приверженностью определенному нравственному закону. Аристократ предъявляет себе более жесткие требования, нежели к представителям других слоев общества. Он ведет тяжбу со временем как индивидуальная личность и как звено в цепи славного рода, деяния которого мерцают из глубины веков; он непоколебимо убежден, что является лучшим в обществе и наиболее достойным для властвования.

Византийская аристократия сформировалась уже к V веку в империи, где война и торговля считались грубыми занятиями, приемлемыми лишь для социальных низов и варваров. Среди огромного пантеона почитаемых святых Георгий Победоносец, изображаемый в боевом облачении и на вздыбленном коне, предстает исключением из правила. Не следует забывать; он был воителем с язычеством, которое носило обобщенный образ огнедышащего дракона. Влиятельные ромейские фамилии владели обширными поместьями, которые не могли быть объектами продажи и передавались от одного поколения к другому. Владельцы обширных поместий выступали организаторами жизни на нравственных началах. Это был высоко просвещенный слой, имевший тесные связи с императорским Двором, и с пентархами. Именно аристократы составляли корпус придворных, дипломатов, наместников провинций, архитекторов, иерархов церкви, военных стратегов, просветителей, богословов.

Империя сторонилась политики захватнических войн, грабительских рейдов по соседним странам и прибегала к насилию преимущественно к еретикам, раскольникам, заговорщикам - лицам, откровенно игнорирующим догматы христианской ортодоксии или принципы государственного устройства. Вместо колониальной политики, которую активно проводила в свое время Римская империя, Византия активно занималась миссионерской деятельностью, вызволяя варварские народы из мрака примитивного шаманизма. На протяжении тысячи лет ромеи ревностно исполняли миссию народа-богоносца; аристократии в этом многотрудном деле принадлежит решающая роль.

Однако необходимо помнить и о том, что христианство зародилось среди социальных низов и на протяжении первых трех веков своего существования представляло собой религиозное движение униженных и оскорбленных людей, отрицающих власть сильных мира сего. Когда же христианская церковь стала господствующей, то неизбежно возникла новая иерархическая соподчиненность, присущая империи. И подобная соподчиненность основывалась на моральном авторитете наиболее достойных людей. Но в то же время любой бродяга мог войти в храм и любой раскаявшийся злодей мог рассчитывать на прощение своих грехов. <...>

Роль ромейской аристократии в становлении, утверждении и распространении святоотческой культуры трудно переоценить. Свет этой культуры обогрел Русскую землю и вывел ее жителей на просторы исторического бытия. Что касается западноевропейской аристократии, то она сформировалась лишь в ХIV веке, когда величие Византии клонилось к закату. Завязь аристократизма возникла в северо-итальянских городах, но подлинным очагом западноевропейской культуры выступила Римская курия. Ренессанс на Апеннинах возник из противостояния молодой латинской церкви традициям Вселенского православия. Если в начале II тысячелетия это противостояние выражалось в том, что католические священники принимали обет безбрачия и демонстрировали свою внеполовую сущность, сбривая бороды, то впоследствии понтифики решительно обратились к идеалам забытого эллинизма. Иконописи было противопоставлено искусство живописи и ваяния, богословию - философия. Состояние неотмирности сменилось восхищением природой и совершенством человеческого тела. Были «реабилитированы» естественные науки, герои и поэты античности. Это позволило италийцам ощутить себя наследниками более древней культуры, нежели святоотческая, которая сложилась в Византии в средние века. В ХУ в. Ватикан утвердился на самой вершине христианского мира.

Эллино-христианская аристократическая культура стала быстро распространяться по Европе, раздробленной на бессчетное число княжеств и крохотных королевств. Особенно легко она усваивалась потомками военной знати, которая к тому времени уже выработала сложные правила поведения рыцаря в бою и на турнирах, а также в обращении с пленниками. В ее среде был распространен культ Прекрасной Дамы. Военная знать Европы в ХV веку уже сложилась в качестве носительницы родовых преданий, придерживалась понятий чести и не чуралась эротической стороны жизни.

Если ромеи-аристократы практически не допускали в свой круг иноземцев, а правителей христианских государств возводили лишь в нижние ранги придворных императора, то Ватикан в своих действиях учел упущения народа-богоносца. Римская курия всемерно поощряла культ мастерства и щедро делилась накопленным опытом с соседними странами. К тому же, понтифики не подавляли агрессию, столь органично присущую военной знати, а вполне сознательно направляли ее избыток на завоевания территорий, не входящих в ареал распространения католицизма.

Европейский аристократизм в итоге вылился в спонтанное стремление правящих слоев европейских народов превратить скучную и монотонную жизнь в высокое искусство. Оружие должно быть не только разящим, но и изящным; одежда - не только удобной, но и привлекательной; трапеза - не только обильной, но и вкусной: посуда - тонкой, общение - учтивым, а жилища и убранство в них - комфортным. Вновь восславив Ветхий Рим, европейцы восславили и воинскую доблесть (мужественное поведение в бою считалась высшей добродетелью среди римлян). Обратившись к эстетике эллинизма, они перестали стыдиться человеческой плоти, чтобы сосредоточиться в последующие века на антропоцентризме.

Все эти перемены в умонастроениях европейцев были хорошо известны Софье Палеолог. Ведь она являлась не только наследницей византийских императоров, но по материнской линии принадлежала к владетельному роду правителей Феррары, и была очевидицей выдающихся достижений итальянского Ренессанса. Вся ее юность прошла в благодатном субтропическом климате Апеннинского полуострова.

И вот эта венценосная особа приезжает в край, где половину года трещат морозы и лежат снега. Этот край даже не имел определенного названия и определенных очертаний на картах Европы. Если за два тысячелетия до описываемых нами событий Геродот в своих трудах утверждал, что к северу от Крыма простираются дикие степи, за которыми лежит бескрайнее море, то впоследствии пытливые путешественники все же прояснили, что «бескрайнее море» на самом деле является непроходимыми лесами. А Софья Палеолог точно знала еще и то, что в непроходимых лесах разбросаны городишки и отдельные монастыри, жители которых придерживаются православной веры.

Встреча с Москвой, скорее всего, потребовала от принцессы всей ее выдержки. Она попала в крупное село, отгороженное от близкого леса высоким частоколом; по кривым улочкам бегали куры-гуси, по широким непросыхающим лужам плавали утки: над бессчетными приземистыми деревянными постройками кое-где скромно возвышались церковки, изредка встречались каменные храмы. Однако даже представительный Благовещенский собор был просто несопоставим с Софийским собором в Царьграде или с собором св. Марка в Венеции. И княжеские хоромы выглядели неказисто, свидетельствуя о простом укладе жизни их владельца. Боевые дружины напоминали ополченцев, спешно набранных для защиты осажденного города. О низком уровне боеспособности русских полков той поры оставил свои эмоциональные свидетельства хорват Юрий Крижанич.

Наличествовала и другая сторона медали, менее заметная. По пути в Москву, преодолевая тысячекилометровые пространства, принцесса не могла не думать о том, что ее далекие августейшие предшественники слабо верили в перспективы утверждения православия вне зоны распространения виноградной лозы. И, тем не менее, семена веры дали морозостойкие обильные всходы. Сначала Византия подарила здешним славянам письменность, затем обратила в христианство; империя направляла в лесистый край своих наставников, богомазов, зодчих. И вот теперь этот край стал новой родиной для наследницы царьградских правителей.

Православные русичи отличались бедностью и приветливостью, а глаза подвижников веры источали тихий свет. Молитвенники и постники походили на знаменитых пустынников египетских в пору легализации христианства и начала строительства Царьграда. Необходимо отметить, что итальянский Ренессанс выработал в качестве своего обоснования концепцию исторической повторяемости циклов, которые подобно лестнице огибают некую башню, позволяя людям одновременно сверяться с достижениями прошлого (на нижних ярусах башни) и восходить на более высокие уровни бытия. Возрождение основополагающей мечты эллинизма о совершенном человеке пробудило в Европе блестящую плеяду гениев.

Софья тоже мечтала о Ренессансе, но не античных идеалов, а о возрождении христианской империи. Могущество Ветхого Рима с его непобедимыми легионами и бесконечными войнами, развратными красавицами и кровавыми завоевателями-правителями претило воспитанию и вкусу принцессы. Но раз история повторяется, то почему бы не попытаться повторить ее на просторах Русской земли? Почему бы не возвести в другом месте здание Византии? Ведь Балканы в IV веке выглядели столь же неприбранными и бедными, как и Московия в ХV веке.

В личности принцессы дух христианского смирения и терпения смешался с духом титанизма, присущий наиболее деятельным итальянцам тех времен. Женщины обычно робеют перед неизведанным. Но Софья вполне отчетливо видела контуры будущей страны, призванной заменить погибшую империю: принцесса действовала на уже хорошо освоенном онтологическом пространстве. Решительности ей придавал и доминирующий на Руси культ Приснодевы, столь отличный от культа Прекрасной Дамы, утвердившийся в Европе. Богородица в качестве покровительницы и защитницы земли Русской была ближе принцессе, нежели эротичные антропоморфные греческие богини, которым стремились уподобляться европейские аристократки.

Вкратце перечислим основные инициативы Софьей Палеолог, которые были реализованы благодаря всемерной поддержке ее талантливого и дальновидного супруга - Ивана III.

Существуют мнения, что Софья дала свое согласие на брак лишь после обещания московского князя, что тот прекратит платить дань татарам, а ее официальный титул будет «царевна цареградская». За пять веков до этих событий киевский князь Владимир, чтобы стать мужем византийской принцессы, тоже выполнил ряд требований, сформулированных близнецами-правителями христианской империи: отказался от многоженства, языческих ритуалов, крестился, признал над собой верховенство кесарей константинопольских, обрел своего духовника. Обращение киевлян, а затем новгородцев в христианство, строительство Софийских соборов на центральных площадях городов, проповедь св. Писания были уже следствиями состоявшегося политического и брачного союза. Так что Софья Палеолог, скорее всего, могла следовать этой древней традиции. Ведь перед ней стояла архисложная задача - свить в «медвежьем углу» гнездо, достойное двуглавого орла. Иначе ее миссия в качестве исторической личности оказалась бы несостоятельной.

Софья прожила в Москве немногим более четверти века, и за эти годы небольшое удельное княжество не только обрело политический суверенитет, но и на порядок расширило свои владения. Город, изначально основанный как сторожевая застава (подобно Византосу), на протяжении всего ХIV века активно состязался с другими русскими городами, чтобы стать местом постоянного пребывания митрополита - высшего православного иерарха на Руси. Но безусловный моральный авторитет в качестве столичного города Москва обрела для ростовских, костромских, ярославских, суздальских, нижегородских, рязанских князей лишь после того, как византийская принцесса стала супругой Ивана III. Удельное княжество, отказавшись быть данником Орды, стремительно превращалось в обширное государство с соответствующими институтами и амбициями.

Некогда Андрей Боголюбский проложил незарастающую тропу из Киева во Владимир на Клязьме и впоследствии Владимирское княжество станет родиной и главным полем деятельности для строителей св. Руси. Двор Софьи, перебравшись из италийского полуострова в сердцевину волжско-окского треугольника, также проложил тропу, но уже для европейских рыцарей и мастеров. Итальянские архитекторы за короткие сроки возвели в центре Москвы несколько выдающихся каменных строений, соответствующих царственному достоинству правителей православной страны. Приглашенные архитекторы приступили к сооружению и целого ряда крепостей-кремлей. <...>

Супруга Ивана III большое внимание уделяла церемониям, ритуалам, а также одеяниям тех, кто удостаивался ее внимания или внимания великого князя. Простота общения, домашней утвари, невзрачность жилищ правителя Москвы постепенно уходили в прошлое. По инициативе Софьи была создана Бархатная книга, содержащая перечень наиболее влиятельных и заметных людей в Московии. В ту книгу вошло более 900 фамилий. Так была заложена основа для формирования слоя родовой знати, который наиболее восприимчив к влиянию аристократической культуры. Треть в этом списке приходилась на старинные фамилии, издавна проживающие на обширной территории от Новгорода до Нижнего Новгорода. Оставшаяся часть примерно в одинаковых долях приходилась на родовитых людей, приехавших с юго-западной Руси, на татар, по тем иди иным причинам перешедших на службу к московскому князю, и на рыцарей из европейских стран, преимущественно из Литвы, Польши, Пруссии, Скандинавии. Московия становилась центром притяжения для многих знатных людей, ищущих достойного приложения своим силам и умениям.

Утверждение двуглавого орла в качестве государственного герба нового православного государства является политическим завещанием Софьи Палеолог. Да, великая христианская империя, истерзанная крестоносцами и турецкими полчищами, погибла, но не исчезла ее историческая роль. Вот почему эта империя должна была воскреснуть в ином месте, стать новой мечтой и новым домом для миллионов православных, униженных и раздавленных иноверческим гнетом.

Идея великой исторической миссии в качестве новой Византии не могла не встретить самый горячий и взволнованный отклик среди строителей св. Руси. Происходило чудо преображения «медвежьего угла» в могучее государство с ясной миссией. Легенда о граде-Китеже, населенном праведниками и доблестными воителями Христовыми обретала свое воплощение. Из глубины дремучих лесов Московия стремительно поднималась на историческую арену. Уже в 90-е годы ХV века Иван III в официальном договоре о мире с Литвой именовался «государем всея Руси». Именно его и следует считать основателем Великороссии и выдающимся стратегом - строителем Третьего Рима.

Иван и Софья являются самой значительной супружеской парой в русской истории.

Если продолжать сравнение Испании с Московией, создавших соответственно католическую и православную империи, то в годы правления Изабеллы и Фердинанда сотни тысяч мусульман подверглись насильственной христианизации, тысячи евреев были изгнаны за пределы Пиренейского полуострова. Иван и Софья также беспощадно выпалывали ереси, но проявляли завидную веротерпимость, приглашая мастеров и ратников из других стран. Софья обладала врожденным имперским инстинктом, и правление стало общим супружеским делом, благодаря которому Москве удалось преодолеть свой провинциализм.

Правящий слой нового государства постепенно проникался сознанием того, что здесь, в волго-окском треугольнике зачинается действительно великое дело - от них зависит спасение Вселенской православной церкви. <...>

 


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 1

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

1. Hyuga : Поле русской культуры
2012-09-07 в 15:09

Прекрасная статья, прекрасный анализ. Лично для меня Юрий Покровский лучший автор на РНЛ. Его статьи это не бездарные агитки многих иных авторов. Статьи Покровского крайне нужны русскому человеку, пытающемуся разобраться в сложной и запутанной истории Родины и желающему найти наконец-то выход к правильному устроению страны.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме