Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Дефицит профессионализма

Леонид  Гребнев, Русская народная линия

Обсуждаем закон об образовании / 03.09.2011


В продолжение обсуждения законопроекта об образовании …

«...Я не берусь критиковать тот огромный пласт научной информации

и научных достижений, которые собраны в этом законопроекте.

За этим проектом стоят сильные мощные ученые. И я не думаю,

что они противники и враги своего собственного народа и

ходатаи за западные ценности».

Протоиерей Вячеслав Пушкарев

На Русской народной линии, по-видимому, только протоиерей Вячеслав Пушкарев высказался в поддержку законопроекта об образовании, опубликованного на сайте Министерства образования и науки России в июле, приведя в качестве аргументации процитированные выше слова. Все остальные критикуют и законопроект, а теперь и слова протоиерея. При этом многие считают, что авторы законопроекта и на самом деле «ходатаи за западные ценности», если не прямые противники и враги своего собственного народа.

Может быть, это и на самом деле так. Но профессиональный документ, коим является любой законопроект, надо рассматривать, прежде всего, с профессиональной, точнее, с профессиональных точек зрения. Одна из таких точек зрения - юридическая - изложена в обращении к Президенту России докторов юридических наук И.В.Понкина и М.Н.Кузнецова.

Но дело не только в дефиците юридического профессионализма, который абсолютно недопустим в документах, имеющих статус законопроекта. Авторы демонстрируют дефицит профессионализма и в понимании предмета регулирования, то есть образования и тех отношений, которые возникают в связи с реализацией конституционных прав на образование.

С тех пор, как в 1992 году был принят закон «Об образовании», в мировом образовательном сообществе произошли большие подвижки в понимании образования как такового. Объективно они связаны с постепенным переходом общества из индустриальной в т.н. постиндустриальную (информационную) фазу развития, высвобождением человека из многих рутинных производственных процессов за счет появления «умной техники». Многие массовые профессии индустриального общества либо исчезли (например, чертежники), либо стали в большей степени «умственными», чем «физическими». Работники перестают быть «винтиками» больших механических систем и становятся творцами, точнее, сотворцами всего, что их окружает.

Наиболее явно это нашло отражение в докладе, подготовленном в 1990-х года в рамках ЮНЕСКО под руководством Ж. Делора большой группой крупных специалистов в образовании из многих стран мира. На английском языке этот доклад называется «Learning: The Treasure Within» (ЮНЕСКО - 1996, http://www.ifap.ru). Адекватный перевод термина learning - «изучение». Подходит и «самообразование», а также «обучение», как отглагольное существительное от возвратного «учиться» (английский эквивалент to learn). Однако точно так же выглядит отглагольное существительное от глагола «учить» (английский эквивалент to teach). Однако русский перевод назван «Образование: сокрытое сокровище», что совершенно искажает смысл и названия доклада, и его содержание, которое предлагает образовательный процесс выстраивать на четырех столпах: learning to be, learning to live together, learning to know, learning to do (учиться быть, учиться жить вместе, учиться познавать и учиться работать).

В докладе ЮНЕСКО в центре внимания находится человек любого возраста, обучающийся, изучающий (и преобразующий) самого себя, других людей, окружающий мир. Тот, кто учится, а не тот, кто учит. Широко распространенная в образовательном сообществе и даже официальных документах формула Lifelong Learning (аббревиатура LLL) точнее всего на русский язык переводится хорошо известной мудростью «век живи - век учись».

Чтобы почувствовать глубину изменения понимания образования при переходе от educationт (teaching) к learning, надо мысленно перенестись в эпоху формирования Яном Коменским классно-урочно-предметной формы как замены связи «учитель - ученик», господствовавшей в традиционных, доиндустриальных обществах и во многом подобной отношениям между родителями и детьми в семье (в которой и сами родители всегда выступали в роли учителей).

Индустриальное общество - это общество с постоянно растущим разнообразием вещей, окружающих людей и ими же производимых, делающих жизнь более обеспеченной, но часто и более опасной. Человеку в мире вещей надо и самому уметь быть вещью, точнее, играть роль вещи («винтика», одного из многих таких же «винтиков») на производстве (например, на сборочном конвейере)[1]. Для этого нужна дисциплина, в том числе и самодисциплина. Уважение каждого человека к писаным правилам (стандартам, инструкциям) - это средство самосохранения общества, находящегося на индустриальной фазе развития. Одна из важнейших гуманистических задач школы в этом обществе состоит в привитии вступающим во взрослую жизнь умения «быть вещью». Разумеется, это не исключает сохранения (и по возможности развития) присущего каждому человеку от рождения стремления творить. Сочетать и то, и другое в едином образовательном процессе - дело трудное.

Но индустриальное общество уходит в прошлое. От человека теперь в меньшей степени требуется простая исполнительность даже в сфере производства материальных благ, не говоря уже о сфере услуг, где умение общаться, находить общий язык с самыми разными людьми - «вещь» совершенно необходимая.

Соответственно меняются и представления общества, особенно профессионалов, об образовании. Наряду с так называемым «формальным (formal) образованием», под которым понимается целенаправленное обучение в учебном заведении в течение ряда лет по комплексной образовательной программе, растущее внимание уделяется «неформальному (non-formal)», под которым понимается также целенаправленное обучение, но на краткосрочных курсах или обучение по одному, отдельно взятому предмету, а также «внеформальному (in-formal)», под которым понимаются образовательные результаты любой реальной деятельности, не имеющей непосредственной целью получение именно этих результатов.

Может показаться странным, но этот постиндустриальный сдвиг ориентации парадигмы образования с преподавания (teaching, education) на изучение, самообразование (learning) не уводит нас от российских образовательных традиций, сформировавшихся в доиндустриальный период, а, наоборот, приближает к ним. Вот, например, что писал о соотношении образования и самообразования в конце XIX века один из авторитетных наших ученых-педагогов П.Ф. Каптерев: «Образовательный процесс не есть лишь передача чего-то от одного к другому, он не есть только посредник между поколениями; представить его в виде трубки, по которой культура переливается от одного поколения к другому, неудобно. Подобный дидактический взгляд совершенно не отвечает громадному количеству фактов, не подтверждается ими и даже прямо опровергается...

Таким образом, не школа и образование суть основа и источник самовоспитания и самообразования, как принято думать, а, наоборот, саморазвитие есть та необходимая почва, на которой школа только и может существовать... Человек начинается с самообразования, с саморазвития, а не с воспитания... В частности, школа есть не что иное, как применение к детям начал самообразования» (Каптерев П.Ф. Дидактические очерки. Теория образования (1885). Глава VIII «Образовательный процесс как выражение внутренней самодеятельности человеческого организма» // Избранные педагогические сочинения. М. Педагогика. 1982. С. 351-355)[2].

Но если ядром образовательного процесса является самообразование каждого из нас, то важнейшим правом, связанным с образованием, является право на благоприятную образовательную среду и в целом на благоприятные для образования свойства окружающей его среды. Требования к этой среде, ее минимально необходимым свойствам как в части информационной безопасности (особенно это относится к СМИ, включая интернет), так и разнообразия средств доступа к культурному наследию страны, должны быть неотъемлемой частью образовательных стандартов, разработка и применение которых является конституционной нормой. Причем в конституции положения об установлении таких стандартов и государственной поддержке самообразования соединены в одном пункте ст. 43: «5. Российская Федерация устанавливает федеральные государственные образовательные стандарты, поддерживает различные формы образования и самообразования».

Было бы логичным ожидать, что разработчики законопроекта об образовании учтут как традиции российского образования, так и новейшие тенденции в мировом образовательном сообществе (совпадающие, по сути дела). Однако этого не случилось. В документах, равно как и в головах чиновников, и не только их, обучение понимается как teaching, а не как learning. Об этом, в частности, говорит определение «обучения» в законопроекте: «20) обучение - целенаправленный процесс организации учебной деятельности обучающихся по овладению знаниями, умениями, навыками, компетенциями, приобретению опыта деятельности, развитию способностей».

В том, что касается установления образовательных стандартов, начиная с 1992 года в течение довольно долгого времени само образование понималось урезано, преимущественно как обучение, то есть без воспитания и без учета образовательной среды. Это нетрудно заметить, глядя на соответствующую формулировку в ст. 7, п. 1 (в редакции 1992 года): «Российская Федерация в лице федеральных (центральных) органов государственной власти и управления в рамках их компетенции устанавливает федеральные компоненты государственных образовательных стандартов, определяющие в обязательном порядке обязательный минимум содержания основных образовательных программ, максимальный объем учебной нагрузки обучающихся, требования к уровню подготовки выпускников».

Коварство этой формулировки в том, что органы, занимающиеся финансированием образования из средств бюджетов разных уровней, начиная с федерального, видят в ней некую количественную основу для выделения средств образовательным заведениям (учреждениям и организациям). Их не смущает, что воспитание как составная часть образования не поддается количественному описанию и даже обучение не может и не должно ограничиваться неким «минимумом» знаний, умений и навыков (ЗУНов).

Стоит, наверное, еще раз подчеркнуть: статья 43 Конституции России содержит положения и о бесплатности (пп. 2 и 3), и о стандартах, но не связывает одно с другим. Тем не менее, финансисты все время пытались как-то соединить эти положения и это им удалось сделать применительно к высшему и среднему профессиональному образованию в законе, который получил условное название «О монетизации льгот» (от 22 августа 2004 года N 122-ФЗ, ст. 16, п. 22). Вот как выглядела эта связь бюджетного финансирования и образовательных стандартов: «Получение на конкурсной основе бесплатного среднего профессионального и высшего профессионального образования... осуществляется... в пределах федерального компонента государственного образовательного стандарта».

Получилось так, что государство отказалось финансировать образование даже в рамках им же установленного стандарта, который включает не только федеральный компонент. Иначе говоря, чтобы выдать диплом о высшем образовании, вуз должен найти дополнительное финансирование за пределами бюджетного финансирования, то есть брать плату со студентов. Это была, конечно, вопиющая глупость, которую все, включая вузовскую общественность, в период разработки этого закона дружно просмотрели.

Но глупость исправлять путем отмены не стали. Вместо этого сделали другую глупость: отменили компонентную структуру не только в профессиональном образовании, но и в общем образовании. Это более чем странно в государстве, имеющем федеративное устройство, да еще и с выделением муниципального управления, в ведении которого и находятся школы. Трехкомпонентная структура: федеральный компонент, региональный компонент и компонент учебного заведения логично охватывала потребности всех уровней управления хотя бы в том, что касается «формального» обучения.

Но этим новая глупость не ограничилась. Из стандарта была исключена позиция «обязательный минимум содержания основных образовательных программ»[3]. В действующем сейчас законе «Об образовании», как и в законопроекте, образовательные стандарты включают в себя требования к: 1) структуре основных образовательных программ; 2) условиям реализации основных образовательных программ, в том числе кадровым, финансовым, материально-техническим и иным условиям; 3) результатам освоения основных образовательных программ.

Получается так, что и в действующем законе, и в законопроекте сохранилось требование увязывать бюджетное финансирование с образовательным стандартом[4], но из стандарта была исключена единственная часть, которая давала хотя бы какие-то ориентиры для такой увязки.

Неизбежное следствие этой содержательной коллизии различных норм законопроекта (как и действующего закона) - отсутствие каких-либо реальных государственных гарантий бесплатности уже не образования как такового, а тех услуг, которые оказывает учебное заведение.

Одного этого достаточно для того, чтобы сделать однозначный вывод: законопроект ничем не лучше действующей редакции закона об образовании в самом главном - реализации конституционных норм, относящихся к реализации права на образование. Никакие поправки и дополнения проекта, не решающие рассмотренных выше коренных проблем, не спасут положения. Поэтому законопроект должен быть не отправлен на очередную доработку, а отклонен в целом.

Леонид Сергеевич Гребнев, доктор экономических наук, профессор, заместитель министра образования Российской Федерации в 2001 - 2004 годах


[1] Оставаясь человеком (творцом, точнее, сотворцом) как минимум в домашней, семейной жизни.

[2] Уместно будет напомнить читателям Русской народной линии, что Петр Федорович Каптерев окончил Московскую духовную академию в 1872 году и сразу был принят преподавателем в Петербургскую духовную семинарию и академию (http://ru.wikipedia.org/wiki/Каптерев,_Пётр_Фёдорович).

[3] Де-юре из стандарта была исключена и позиция «максимальный объем учебной нагрузки», но де-факто она в стандартах осталась.

[4] Вот как это выглядит в законопроекте (ст. 5, п.3): «3. В Российской Федерации государством гарантируется общедоступность и бесплатность дошкольного, начального общего, основного общего и среднего общего образования, среднего профессионального образования, а также на конкурсной основе бесплатность высшего образования в пределах федеральных государственных образовательных стандартов...». 


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 0

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме