Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Дневники отца Александра Шмемана и единство Русской Церкви в рассеянии

Протоиерей  Андрей  Филлипс, Русская народная линия

Проблемы церковной жизни / 21.05.2011

Начало здесь

Трагедия отца Александра

Дневники отца Александра ШмеманаМы подошли к настоящей трагедии о. Александра. Всегда видя лишь внешнее - скорлупу, он так и не принял подлинной церковной жизни, находящейся в скорлупе. Мысли и философия (но не идеология: он не любил это слово - стр. 125 - хотя, по иронии судьбы, сам стал идеологом так называемой национальной американской автокефалии) о. Александра были фактически направлены против церкви, существующей на Земле. Он был достаточно умным, чтобы отвергнуть Парижскую школу (стр. 527), называя Булгакова еретиком, а его учение - «марксизмом наизнанку» (стр. 527) со всеми его оккультными фантазиями («софианство»), воображениями и самоэкзальтацией. На самом деле, о. Александр был совершенно не настоящим: как в литературном, так и в интеллектуальном отношении - ни русский, ни парижанин, ни американец.

Главная трагедия о. Александра в том, что, хотя он любил Библию и Евхаристию (стр. 615, 635 - а кто из православных их не любит?), но так и не признал «массовость» православной церкви, появившуюся еще при императоре Константине Великом. Это «массовое» православие есть плод воплощения. В сущности (и за это его особенно обвиняют в протестантизме), о. Александр так и не продвинулся далее IV века - так и не принял тот факт, что православная церковь - это церковь «Массовая», церковь многих и разных народов.

Следовательно, он так и не признал монашеское движение, которое имело место в православной церкви в IV веке - с его аскезой, символами, таинствами, отцами, «Византией», «Святой Русью», иконостасами, тайными молитвами, исповедью, житиями святых, почитанием мощей, «Минеями», «Санкторалом», акафистами, молебнами и заупокойными богослужениями.

Конечно, нужно восхищаться «ранними христианами», «у которых не было иконостасов». Но те христиане были святыми, они могли в любой момент умереть за Христа, а мы не являемся святыми. На самом деле, православие о. Александра было элитарным и пуристическим - он не принимал во внимание, что многие люди счастливы молиться на богослужениях, хотя интеллектуально они их слабо понимают, потому что подчас не знают языка. Но им это и не нужно. Многим людям нужна просто молитвенная обстановка, а не чтение книг и понимание вещей. Немало людей вообще не читают книг и не живут только лишь умом. Их потребности различаются. Они живут своими телами и душами, они могут быть простыми, сентиментальными и эмоциональными, духовными и «мистиками» - как может показаться интеллектуалам.

Интересно, что это сегодня главная проблема тех, кто называют себя русскими по происхождению и считают себя принадлежащими к «русской православной традиции», но отказываются принять единство в любви и авторитет Русской Православной Церкви. Они не способны принять «массовое» православие, предпочитая ему крошечные «общины», своего рода - гетто, состоящие из менее чем 30 или 20 человек, где почти каждый - интеллектуал, а вера, таким образом, «очищенная». Конечно, это гордыня, которая «прячется за спиной» при каждом разделении, каждом отвержении единства, независимо оттого, приходит ли она «с левой стороны» (Свято-Владимирская семинария) или «с правой» (секты «Истинная православная церковь» и пр.). Все они думают, будто только они «спасутся». Так проявляется их отсутствие любви ко многим людям, которые, конечно же, никогда к ним не присоединятся.

Недопонимания отца Александра

О. Александр так и не понял, что православие есть христианский образ жизни, воплощенное Евангелие. Поэтому сегодня его в России и обвиняют в «ереси». Разум о. Александра так и не был до конца воцерковлен, потому он и не любил слово «церковность» (стр. 379). Его подход к церковным службам был, в сущности, деструктивным, «демифологизированным» подходом светского литературного критика.

О. Александр совершенно не принимал во внимание мистическую составляющую богослужений. В нем виделся лишь рациональный протестантский библеист, литературный критик, пленник зародившейся в Германии Библейской критики. По иронии судьбы, все это отчасти привело к русофобному американскому «этническому» национализму, которым до сих пор заражена часть Православной Церкви в Америке.

О. Александр, «духовный отец» этого национализма, сам не был русофобом (стр. 360), но, имел, однако, весьма критическое мнение о России (стр. 438) и чувствовал себя, как дома, именно на Западе, в Париже. Как однажды сказал о. Александр о епископе Григории Граббе из РПЦЗ (в которой тогда существовали разделения на противоположные группы, по крайней мере, в США), дети хуже своего отца (стр. 54). Сегодня о. Александр, интернационалист, пришел бы в ужас от американского национализма, выражаемого некоторыми из его духовных чад в различных юрисдикциях. Еще при жизни он был взволнован по-протестантски «активистским» и по-американски «деловым» подходом в ПЦА (стр. 438, 617-18), который он, сам того не зная, одобрял. О. Александр признавал, что больше чувствует себя как дома на «Западе», а не на «Востоке». Другими словами, он чувствовал себя лучше на Западе, чем в православном мире (стр. 616).

О. Александр часто воспринимал церковь чисто формально и только как «религию» (он не любил это слово - да и мы не любим «формальную», «заорганизованную религию», поэтому мы и православные), или как «теологов» (стр. 39), или как учреждение («бороды и кресты» - стр. 10). (Мы тоже не любим воспринимать церковь как учреждение, но принимаем это как необходимое). Он никогда не видел, что же именно находится внутри церкви, за её внешней оболочкой.

О. Александру Шмеману всегда была присуща эта поверхностность, столь типичная для православных докладчиков на международных конференциях с их поверхностными, бездуховными академическими взглядами на церковь без какого бы то ни было реального личного опыта. Трагедия о. Александра в том, что он так и не осознал, что есть настоящее, воплощенное в жизнь православие, существующее в жизни людей и наций. Но он видел лишь негативные примеры в православии и поэтому вообще отверг идею «воплощенного в жизнь православия».

Хотя о. Александр ясно понимал слабости многих людей, например, принца Андроникова (стр. 110 и 322), Оливье Клемана (стр. 422), Дмитрия Оболенского (стр. 604, 607, 630) и Николая Зернова (стр. 78-79, 564), но наивно думал о других. Как мы уже сказали, он не любил «духовных отцов» (стр. 35, 631) и псевдо-духовность с ее самообманом (этот феномен присущ всем поместным церквям, так как враг действует повсюду). Вполне понятно его отношение к некоторым новообращенным («максималистам»): он, например, встречался с ними в Оксфорде в начале 80-х годов (les transfigures - стр. 640).

О. Александр нисколько не понимал, какой в действительности тогда была Англия, и знал только лондонскую и оксфордскую элиту (стр. 590). Как и прочие люди, принадлежащиек элите, о. Александр никогда не понимал людей. Хорошо помню, как один из его парижских учеников, выпускник Свято-Владимирской семинарии, однажды мне сказал, что о. Александр был сильно шокирован, узнав о повседневной жизни людей (такой жизнью, однако, всегда живу я и многие люди, которых я хорошо знаю). И я тогда удивился, из какого мира эти люди. Ответ на этот вопрос таков: эти люди принадлежат миру отвлеченных мыслей.

Недостающая перспектива

О. Александр писал, что любит православие (невоплощенную идею, теорию), но не любит церковь (стр. 236-7, 248). Он иногда выступал против церкви и выражал мнение, что Христос важнее христианства (стр. 85, 459). Так могут делать только те, кто видят церковь лишь как человеческую, искусственную, «византийскую» организацию (стр. 92, 95, 105, 331, 452). Его нелюбовь к «платоническому» «византинизму» святого Дионисия Ареопагита (стр. 236, 453, 619 - «Как утомителен этот вздор «Псевдо-Дионисия») и преподобного Максима Исповедника (стр. 300, 453, 539) немало расстроила патриста протоиерея Георгия Флоровского, греков и в некотором смысле - всех православных. Отсюда и неприятие о. Александром термина «Святая Русь». Он считал это идолопоклонством, не понимая, что Святая Русь понимается как олицетворение воплощенного Христа.

Иногда он, будучи в роли литературного критика, смотрел на церковные службы просто как на «текст», а мистическая сторона православной Литургии, казалось, не интересовала его - настолько он был поглощен человеческой стороной церковной жизни. Но как он мог сохранить верный взгляд на все это?

С одной стороны, у о. Александра не было ни одного монастыря, куда бы он мог поехать для духовного обновления. У него был только летний домик в Канаде, куда он уезжал с семьей в отпуск. С другой стороны, как мы уже видели, Шмеман выступал против фальши в церковной жизни, против ложной религиозности, лицемерия и фанатизма, понимал, что все православное богословие содержится в православных службах.

О. Александр знал, что Евхаристия занимает центральное место в литургической жизни, и даже говорил о «евхаристичности» (стр. 608). Он многое делал, чтобы приучить к частому причащению свою паству, среди которой было немало бывших униатов, которых более чем за 200 лет до этого силой заставили принять старую католическую практику редкого причащения. Однако у Шмемана не было ни малейшего понимания сакральной, «византийской», духовной, мистической природы церкви (стр. 452, 518, 480); он не понимал, что тайные молитвы читаются про себя, не осознавал значимости покаяния, аскетической жизни, святителя Григория Паламы (стр. 374, 539), святителей Игнатия Кавказского и Феофана Затворника (стр. 502, 587). Подобно представителям Парижской школы, о. Александр неверно понимал значение таинства исповеди (стр. 511), молитвы и поста. В этом смысле он был светским человеком и, по своему собственному признанию, не мог отделить себя от мира (стр. 452). Таким образом, в нем отсутствовала целая сторона, даже целая половина, православной церковной жизни.

О. Александр понимал, что ситуация в Свято-Владимирской семинарии может превратиться в кошмар, и не мог держать ситуацию под контролем (стр. 34, 331, 438, 460, 596). Он осознавал, что семинарии сами по себе не являются православными - они есть результат римо-католического клерикализма.

Тем не менее, по вине своих анти-монашеских предрассудков, о. Александр не понимал, что каждая настоящая семинария должна быть частью монастыря (как, например, Свято-Тихоновская семинария в его же юрисдикции), а не семинарией для интеллектуалов, управляемой интеллектуалами. О. Александр не любил исповедовать (стр. 34, 511), но все-таки исповедовал и, кажется, делал это вполне хорошо. Но Шмеман имел рационалистическое, анти-мистическое (стр. 518), протестантское отношение к литургии и осуждал тех, кто смотрели на литургию по-православному или по-католически (стр. 158)!

О. Александр не понимал особого значения священнической одежды, присутствия женщин в храме с покрытой головой, верности православному календарю и устава, по которому совершаются богослужения (стр. 96). Он так и не осмыслил, что хотя обряд и является делом второстепенным, но он есть выражение внутренней истины. Отвержение о. Александром традиционного благочестия поистине трагично. Он не мог понять, что многие благочестивые верующие просто не могут молиться в храмах, где введен новый календарь, где (как у католиков и протестантов) стоят сиденья и служат безбородые священники, запрещающие любой «иностранный» язык (хотя так могут сказать только неграмотные священники), пост и не разрешающие женщинам находиться в храме с покрытой головой.

О. Александр не осознавал, что, по крайней мере, в Русской Церкви никогда не будут восприниматься серьезно ни чисто выбритые священники с пастырскими воротниками, ни новый календарь (стр. 426). К сожалению, сегодня молодого наивного священника, служащего утреню без канона (если он вообще служит утреню), не любящего использовать Минею, служащего всю Литургию с открытыми Царскими вратами (если у него вообще есть иконостас), громко выкрикивающего слова тайных молитв, устанавливающего сидения в храме, отказывающегося исповедовать и не разрешающего женщинам находиться в храме с покрытой головой, называют (впрочем, несправедливо) «плодом ПЦА» и «Шмеманитом». Но кем бы его ни называли, такой священник попирает православное благочестие и оскорбляет верующих.

Отец Александр как человек

Тем не менее, сказать, что о. Александр виновен в нынешней трагической обстановке в одной части ПЦА с ее скандалами, косвенно упомянутой в его дневниках, было бы не справедливо. Он не один был созидателем ПЦА в те мрачные годы Холодной войны, и тогда это казалось ему хорошей идеей. На нем не лежала ответственность за светские компромиссы, допускавшиеся в некоторых частях Американской церкви. Это конечно верно, что анти-монашеский настрой о. Александра не помог делу. Прошлый и нынешний упадок в ПЦА коренится в отсутствии в этой церкви настоящей монашеской жизни и аскетической традиции. Но почему о. Александра Шмемана, женатого священника и хорошего, честного семьянина, следует обвинять в отсутствии монашеской жизни и упадке в ПЦА?

Нельзя сказать, что о. Александр жаждал власти и сам хотел возглавлять Свято-Владимирскую семинарию. У него не было таких амбиций, ему был чужд карьеризм, и он желал лишь проповедовать, выступать, писать и жить вместе со своей семьей. Как часто о. Александр уставал и изнемогал от мелкой бюрократии, распрей и надоедливых телефонных звонков. Его наделили властью помимо его воли. Но все же бесценны (хотя и односторонние) его неутомимые труды: беседы, письменные работы, исповедь, служение и выступления по радио «Свобода».

О. Александр, которому, как и всем нам, были присущи (в большей или меньшей мере) трагические человеческие недостатки, делал то, что мог. Несмотря на то, что в его трудах отсутствовала целая сакральная, монашеская и аскетическая сторона церковной жизни (он считал ее ошибкой!), это не значит, что его взгляды на центральное место Евхаристии были неверными. Но это значит, что они (взгляды) были односторонними, охватывающими лишь половину стороны. И он претворил ее в жизнь.

Тем же, кто придет после о. Александра, предстоит реализовать вторую половину, чтобы завершить картину.

Ни одна поместная православная церковь не была основана мирянами или женатыми священниками. В основании церквей всегда играет центральную роль монашеская миссия: будь то Римская империя в первые века, или Грузия и Армения, или Уэльс, Ирландия и Шотландия в V и VI веках, или Англия в 597 году, или славянские земли в IX и X веках, или Аляска в XVIII и XIX веках, или Румыния и Сербия в XX столетии. Если нет монашества, то вследствие незрелости и неопытности нет и духовного роста, а есть только внешний «активизм», который сразу пропадает, как только растворяются эмоции и наивный юношеский энтузиазм.

Вывод: общая картина

У нас есть предвидение, ставшее заветной мечтой ещё в 1974 году. Мы надеемся, что однажды после того, как вся эта трагическая история Холодной войны, с разделениями в Русской Церкви, будь то в Америке или Западной Европе, произошедшими из-за обессиливания центра православного мира и цивилизации в Москве, будет побеждена и уйдет в историю, все кусочки мозаики снова соединятся. Тогда мы все снова увидим целиком всю картину, которую очень мало кто мог видеть из трагического поколения о. Александра.

Этот процесс восстановления всей картины начался с канонизации новомучеников и исповедников Российских, сначала в Нью-Йорке, а затем в Москве. Благодаря пролитой крови и жертве новомучеников ситуация изменилась, и было снова достигнуто единство. Их канонизация сразу дала свой плод, когда два ближайших друг к другу и самых больших кусочка мозаики, наиболее связанные с новомучениками, - основанная патриархом Тихоном РПЦЗ и Московский патриархат - восстановили Евхаристическое общение в 2007 году.

Теперь должны вернуться и воссоединиться два других кусочка мозаики, ПЦА и Западно-Европейский Экзархат. А это произойдет тогда, когда они безоговорочно начнут почитать святых новомучеников и исповедников. Тогда все кусочки мозаики встанут на свои места, и снова станет очевидной «большая картина» вселенскости и мировой миссии русского православия и его важнейшая роль в укреплении общеправославного единства. Это станет очевидным даже для тех, кто далеко ушли от этого единства, заботясь только о своих маленьких укромных уголках и своих «личностях».

Что касается этих «личностей» с их маленькими уголками, то, как говорит одна поговорка, - «если хочешь стать большой рыбой, то найди себе маленький пруд». Так и поступали многие «личности» и их последователи, делая свои пруды еще меньше и из-за этого выглядя еще «больше».

Как это бывает со всеми сектами, здесь имеют место самообман и прелесть. Такое сектанство с его «культами личностей» всегда было настоящим бичом для русской эмиграции. Эти маленькие группки эмигрантов были так обеспокоены своими крошечными мирками, так отрезаны от центра, что перестали видеть «большую картину», то есть единство. Это можно понять, потому что главный центр находился в плену у воинствующего атеизма. Пожалуй, тогда мало чего оставалось, кроме «маленьких уголков» и тех немногих, кто видели «большую картину» и желали ее восстановления.

Нет сомнений, что о. Александр многим помог прийти в церковь, и многие из них, кто позднее пришли к более глубокому пониманию жизни в Христовой церкви, благодарны ему. Фактически, о. Александр и те, кто трудились вместе с ним, оживили духовно умиравшую в 50-е годы митрополию с ее националистическим ритуализмом «родного отечества».

Теперь все это в прошлом, и мы должны оставить эти события в плохом старом времени, которое (и не будем обманывать себя), действительно, было плохим. Несомненно также то, что, какими бы односторонними ни были взгляды о. Александра, он был искренним и исполненным благих намерений, помогал возрождению православия в Северной Америке.

После смерти о. Александра другие (например, о. Ефрем и прочие церковные деятели, из РПЦЗ и других юрисдикций) завершают то, что он сам не смог завершить, таким образом восстанавливая другую часть православной церковной жизни с ее монашеством, аскезой и традициями - ту часть церковной жизни, которую о. Александр, будучи человеком своего времени, знал и понимал лишь частично.

Но мы, совершенно не колеблясь, можем сказать о человеке, помогавшем возрождать православие:

Протопресвитеру Александру Шмеману - Вечная память!

Протоиерей Андрей Филлипс, настоятель церкви свт. Иоанна Шанхайского в Колчестере, Великобритания

16 февраля / 1 марта 2011 г.

Память Свт. Макария, митрополита Московского

В русском переводе публикуется впервые, английский оригинал представлен на сайте www.orthodoxengland.org.uk



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 6

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

6. Георгий : Re: Дневники отца Александра Шмемана и единство Русской Церкви в рассеянии
2011-05-22 в 17:54

Нет, уважаемый о.Илья. Чудить на Литургии - оскорблять Дух, на ней присутствующий. Что же до чинопоследования - тут надо внимательно и мирно обсуждать, каково оно в церкви, всё ли оно - святоотеческое и что в нём присутствует в наши дни духовно обоснованно. И надо знать русскую и прочие церковные традиции, как они менялись, что в них было, что есть сейчас - в том числе в других православных церквах. Надо знать, что по этому поводу говорилось на наших Соборах, в том числе в 1917-18-м гг. Крайний фундаментализм просто делает вид, что нечего обсуждать, а если нечто признаётся – то вот так, как в обсуждаемой статье – купюрами и с часто необоснованными выводами.

Говорю именно о крайней позиции – сам по себе церковный фундаментализм могу понимать вполне позитивно, с сочувствием и солидарностью. Скажем, стояние на духовно-фундаментальных убеждениях – наша жизнь. «Верую…». Но некоторые отрицают «этажи» на этом фундаменте, возможность развития церковного дома, его исторические изменения. Для них всё – фундамент. Они зачастую в принципе не различают догмат, догматическую формулу, богословское мнение, богослужебный чин, частное суждение старца по конкретному поводу и т.д. Всё церковное превращается в большую-большую Букву, которая в таком оторванном от Духа жизни качестве, как известно, "мертвит". Это и называю крайностями фундаментализма.

Теперь прошу Вас перечесть внимательно мой отзыв на статью – те слова, которые Вас задели – о «молодом наивном священнике». Я ведь говорю о клише, пугалке, которую употребляет автор статьи, привязывая её к о.Александру. О наборе неких действий, которыми священник, по мнению автора, обязательно «попирает церковное благочестие». Причём заметьте – он обязательно «молодой наивный», слова тайных молитв «громко выкрикивает», исповедывать «отказывает», покрывать главу женщинам «воспрещает». Это миф. Таких священников за более чем 20 лет церковной жизни я в России не видел – хотя повидал всякое. Это образ для битья, принижение, искажение реального оппонента до пугала, которым надо пугать церковный народ.

Вот о чём речь, уважаемый о.Илья. По подобным умозаключениям, а они составляют костяк статьи на всём её протяжении, - заключениям, на мой взгляд, определённо мифологичным – я и определил для себя позицию автора как крайний фундаментализм. И поделился этим наблюдением со всеми вами, поскольку за о.Александра больно. Не таков он. Называя вещи своими именами, это не статья, а навет. Говоря совсем чётко – лжесвидетельство. Правда, уверен, невольное.

А насчёт моей безызвестности - почему так судите? Имя моё в крещении Вам известно. Я о Вас знаю столько же. Какой же безызвестный? Хотите узнать больше - спросите, только и всего.
5. иерей Илья Мотыка : Re: Дневники отца Александра Шмемана и единство Русской Церкви в рассеянии
2011-05-22 в 12:07

Значит можно чудить в богослужении как кому в голову прийдет. Святоотеческий опыт гимнографии побоку. Так как по мнению безизвестного Георгия следование ему проявление крайнего фундаментализма.
4. Георгий : Re: Дневники отца Александра Шмемана и единство Русской Церкви в рассеянии
2011-05-22 в 00:11

Написано интересно, с некоторым знанием материала, но, как убеждаюсь, со знанием неглубоким. Масса (через строчку) категоричных утверждений, основанных на вырванных из контекста фразах дневника - которые другими (не упомянутыми) фразами о.Александра опровергается начисто. Говоря в ЛИЧНОМ дневнике, о.Александр не заботился об объяснении этих противоречий (вызванных просто антиномичностью поднимаемых им тем), что в публичном тексте он сделал бы обязательно. Достаточно прочесть его "Введение в догматическое богословие", чтобы увидеть бессмысленность половины утверждений этой статьи - поскольку они просто не в тему.

Но импонирует то, что автор очень неравнодушен к о.Александру. Заметьте количество превосходных степеней. Говоря об экзальтации, автор сам обнаруживает экзальтацию и максимализм, несовместимые с серьёзным богословием. Это ведь какая-то идеализация Шмемана, хотя в основном в негатив: "не принял подлинной церковной жизни", "был совершенно не настоящим", "так и не продвинулся далее IV века", "так и не понял, что православие есть христианский образ жизни", "никогда не понимал людей", "не было ни малейшего понимания... духовной, мистической природы церкви", "совершенно не принимал во внимание мистическую составляющую богослужений"... Последнее - это уж ни в какие ворота. Так сказать о певце Литургии, посвятившем сотни страниц её мистике, может человек, либо не читавший внимательно ни одной его книги, либо с крайне предвзятым, узким к нему отношением. Честно говоря, даже как-то неудобно и стыдно за автора.

Демарш против гипотетического "молодого наивного священника" выдаёт в авторе приверженца крайнего фундаментализма, потому что перечислены типичные клише, какими представляют своих внутрицерковных "врагов" таковые приверженцы. Другая их черта - тоже ярко выраженная в статье - позиция судьи, разговор "сверху вниз", без малейших сомнений в своём превосходящем положении. Эта позиция весьма заметна даже в конце, в полупозитивной части статьи.

Спорить конкретно со столь категоричным автором вряд ли дело благодарное. Видимо, это будет разговор через тот же барьер судьи. К примеру, видно, что автор даже не готов помыслить о возможности существования "Псевдо-Дионисия".

Мой вывод: мотив статьи вовсе не в Шмемане, отсюда и столько неточностей(основанных часто на полуслучайных цитатах как его, так и о нём). Автор пытается утвердить свои взгляды на то, что есть церковь, Шмеман лишь повод. И утверждение это не диалогично, жёстко - и потому неглубоко.
3. Леонид Болотин : Всё дело в продолжении
2011-05-21 в 20:01

Прошу прощения у Отца Андрея. Материал отличный! Интересный. По-своему увлекательный… Как все статьи Отца Андрея. А я ошибся в своих предрассудках. Но Игорь Растеряев изумительный певец и автор http://www.youtube.c...ch?v=WhbBqNt80sc&;feature=related БОГ нас не забывает, если посылает таких Вестников Воскресения России.
2. А. Рогозянский : Re: Дневники отца Александра Шмемана и единство Русской Церкви в рассеянии
2011-05-21 в 17:34

Спасибо, отец Андрей, редакция и переводчики! Мне представляется особенно интересным и дорогим это: "Теперь должны вернуться и воссоединиться два других кусочка мозаики, ПЦА и Западно-Европейский Экзархат. А это произойдет тогда, когда они безоговорочно начнут почитать святых новомучеников и исповедников. Тогда все кусочки мозаики встанут на свои места, и снова станет очевидной «большая картина» вселенскости и мировой миссии русского православия и его важнейшая роль в укреплении общеправославного единства".
1. Бибиков Н.Г. : Re: Дневники отца Александра Шмемана и единство Русской Церкви в рассеянии
2011-05-21 в 08:11

Весьма признателен автору за информацию, а то одна ругань( в отношении Шмемана).

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

все статьи автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме