Вальс под гитару

Рассказ

...В сущности, любая человеческая душа
представляет собою зыбкий огонёк,
бредущий к неведомой божественной
обители, которую она предчувствует,
ищет и не видит.
Андре Моруа



На открытой автобусной остановке нас было двое.

Редкие апрельские сумерки перебивал холодный свет уличного фонаря. Он выхватывал из серой дымки мальчишку лет четырнадцати на вид в чёрном слегка мешковатом пуховике на вырост и в шерстяной вязаной шапочке по самые глаза. В руках у него была гитара.

Маршрутный автобус лихо подкатил к стоянке. Мальчишка купил билет, небрежно засунул его в боковой карман и поднялся в салон. Я следом. Свободных мест было много, но отчего-то я сел ближе к парнишке.

- Чего это у тебя гитара без струн? - не утерпел я.

Он ответил не сразу. Сначала уложил своё затихшее "музыкальное орудие" на колени, стащил с головы шапочку, освободив белокурые неприбранные вихры, и только потом обстоятельно поведал:

- Ездил в город, думал можно её починить. В этом году я музыкальную школу по классу баяна заканчиваю, но хочу ещё и на гитаре научиться. Чужую брал на неделю, вроде получалось. Эта отцова гитара. Он погиб, когда я ещё совсем маленький был. На новую мать денег не даёт. Ворчит: "Расти и зарабатывай сам. Я не успеваю за всем одна".

Он задумчиво провёл пальцами по грифу, разделённому порожками на лады, и повернул голову в сторону запотевшего окна.

- Выходит, ты настоящий музыкант, раз уже специальную школу заканчиваешь?

- Настоящий-ненастоящий, а в концертах участвую.

- Когда есть талант - дивьё! У тебя, по всему чувствуется, - есть.

Похвала не показалась ему наигранной. Он заметно оттаял. Грустно и при том благодарно улыбнулся. Сел ко мне в пол-оборота. Взгляд его лучился добротой.

- А свою "музыкалку" я один раз чуть не бросил...

- Что так?

- Думаю, у всех бывают чёрные полосы. У меня тогда, в конце школьного года, было всё неважно. Выходило много двоек за четверть. Я плохо, очень плохо учился. Не понимал. Принимался зубрить. Не прилипало. То же самое и по баяну: ну, орёт училка на меня - и всё... Дома мать исходит на крик - и за двойки, и за баян. Жить не хотелось. Я даже ножик брал, приставлял к руке, но потом думаю...

Встал однажды рано. Первый урок - русский. Домашку не сделал. Блин! Мне двойка выходит. Опять на меня наорут все. Ой... По остальным предметам тоже. Ну, может, там по рисованию "хорошо", наверное. Ещё и на баян идти. Господи! Вернусь усталый - уроки делать. Когда же этот день кончится? А он ещё и не начался...

Я сижу раздетый, в темноте, кровать разложена, постель тёплая; потрогаю сейчас деревянную спинку кровати, этот лак на фанере, эту родную щербинку. И когда ненавистный день пройдёт, коснусь снова. Впереди уже будет только желанная ночь.
Пусть между прикосновениями быстро пролетит день.
Чтобы не видеть ничего.
Чтобы не слышать никого.
Чтобы скорее окутал сон - мой рай.
Чтобы как свободный, будто бы.
За этим прикосновением темнота... Хорошо. Это - как награда. Но день не даёт дотянуться, отделяет начало от конца. Зачем промежуток между ними?
Чем такой "свет" - лучше всегда "тьма".

Каждое моё утро теперь начиналось одинаково...

В музыкальной школе я тогда учился третий год. Елена Степановна, учительница по баяну, постоянно придиралась, как ни приду. Мне казалось, что она так орёт и цепляется только ко мне.

Стол у неё деревянный, чем-то гремучим набит. Когда я играю, она задаёт постукиванием руки по столу верный ритм, но при этом от злости ударяет по нему так, что в столе всё громыхает. Я играю в другом темпе, она стучит изо всех сил, вроде бы подсказывает, хочет помочь, только я всё равно сбиваюсь.

Домой каждый раз тащусь в слезах. Приду. Дома никого. Мать ещё на работе. Сяду один в темноте - и плачу.

Один раз пришёл вот так из школы... Мы как раз новое произведение разучивали. У меня ни в какую не получалось. Притопал и реву себе. Не могу успокоиться. Сам думаю: "И зачем это всё надо? Эти "сольфеджио", "интервалы", "гаммы", "мажоры", "миноры" - всё. Зачем? Мне ещё два года учиться и ещё два года она на меня будет так орать".

Я вырвал чистый листочек из тетрадки по алгебре и сам, никто меня не учил, начал писать, что я хочу уйти и прошу вычеркнуть меня из третьего класса музыкальной школы. Ни от лица мамы, ни от кого-то ещё, от себя. Поставил месяц, число, год, расписался. И сразу, как только решение принял, как только заявление было готово, я успокоился. Подумал: "Ну, всё!"

Решил, что пока его отдавать не буду. Схожу ещё один разок на баян, и как только она на меня заорёт, вот тогда я листок и достану.

Письмо будет вроде отмычки от неё.

Буду свободен. Буду спокойно ходить себе по улице, как все. Пацаны вон смеются: "Да на фиг тебе этот баян? Такую гробину таскать! Играть на нём? Давай лучше в карты сыграем". Для них баян - это всё равно, что гармошка, на которой только старые дедушки до войны играли.

Урок у меня на следующий день. На улице снегу по колено. Мало что растаяло. Я иду вечером по тропке. По бокам тянутся вверх берёзы и тополя. Никогда раньше не считал, сколько их. Не до того было. Вечно перед музыкальными уроками дрожал, нос в землю. А тут загадал: вот подниму сейчас голову, сколько берёз увижу перед собой, такую и отметку на уроке получу.

Я поднял голову, и мне бросилась в глаза не одна, не две, а сразу четыре берёзы. "Ага, - думаю, - хорошо!" Не то, чтобы был уверен в такой оценке, просто я стал сильно желать её.

Прихожу на урок. Здороваюсь. Беру инструмент. Пододвигаю ногой стул. Сажусь. Она всё не орёт и не орёт... Достаю нотную тетрадь. Открываю нужную страницу. Этюд без названия. Одни сплошные шестнадцатые ноты.

Пробую исполнять. Не дрожу. Спокойно на клавиши нажимаю. Плавно, не рывками, растягиваю меха. И музыка полилась совсем другая. Я сперва-то просто, ради того, чтобы размяться, попробовал. Идёт. Потом, уже не останавливаясь, прямо от начала до конца повёл.

Мне представился бег муравья: "Ты-ды-ды-ды-ды! Ты-ды-ды-ды-ды. Ты-дыд-тын-ты". Он сюда забежал: "Ты-дыды-н! Тырылим-тым-тым!" Опять бежит, бежит, бежит. Взял соломинку, повернулся и назад в муравейник. Мои пальцы - это как его лапки. Они с такой же скоростью бегают, как у него. Если он быстрее бежит, и ты быстрее пальцами перебираешь: "Ты-ды-ды-ды-ды". Это не тарантул какой-то, который еле ползёт: "Тууу-туууу".

Елена Степановна глядит на меня молча, и только головой одобрительно кивает. Прямо волшебство какое-то...

- Молодец, - похвалила.

Красивую четвёрку и в дневник, и в музыкальный журнал поставила! Видно, училка сама-то по себе ничего...

Вышел из клуба. Не могу поверить. Стою на крыльце. Дышится легко. Гляжу по сторонам. Такой обалдевший. Думаю, что если бы я увидел не четыре берёзы, а три. Мне бы опять тройку вкатили?

У меня сейчас с баяном всё хорошо. Хочу теперь на гитаре научиться, как папка. Мама его за гитару и полюбила. Он лучше всех у нас на селе играл. Душа компании.

Сейчас иногда как подумаю: "Каким бы я дураком был, если бы этот листочек сдал тогда". Берёзки мне помогли. Я их уже не раз мысленно целовал.

Я хочу выбрать музыку себе и дальше по жизни.

Ну, например, поступит кто-нибудь сейчас учиться на агронома, инженера или военного. Кому они нужны?! А музыка - она везде. Машина гудит - музыка. Мы с вами говорим - музыка. Да вот, - он два раза озорно притопнул ногой, - и это музыка.

- Уж прямо и музыка?!

- Да - музыка.

Перед концертом Елена Степановна мне говорила: "Будут в зале кто-то из близких, мама или кто-нибудь ещё, ты не смотри на них, не маши им, не улыбайся. Иначе собьёшься. Ты смотри поверх в одну точку. Играй для этой точки. Скажи: "Вот смотри, точка, как я играю". Разговаривай с ней. Пускай даже будут светить всякими фонариками в глаза, пулять в тебя. Если собьёшься, всё равно доигрывай".

Я первый раз вышел выступать. Боюсь. Сел на стул и сходу заиграл. Колени дрожат... Сжал их сильно-сильно, как мог, они всё равно трясутся. Нажимаю на клавиши - и слышно: "Ды-ды-ды". Всем слышно. Дрожь с музыкой. Взгляд бегает по залу. А народу-то... Пацаны наши. Они же обсмеять меня могут. Я один, маленький такой. Играю, играю. Хоп! Ошибся. Сам уже хочу заплакать и убежать со сцены.

И тут я вспомнил про слова учительницы, поднял голову и посмотрел поверх всех. Но только я уставился не в точку. Я вдруг увидел вдали папу. Он смотрел на меня. Я стал играть для него... Лица всех людей сделались расплывчатыми, незаметными. И всё вокруг исчезло. Только я и он.

Чувствую, перестал дрожать. Играю по-настоящему. Не просто бездумно нажимаю на клавиши и тяну меха. Уже думаю о том, как у меня пальцы расположены. Громче, тише играю. Когда форте, когда пиано - слежу.

Исполнял я вальс "На сопках Маньчжурии". Вы слышали его?

- Хороший вальс.

- Сначала идёт тихая музыка. Играю для папы, а сам представляю: он как бы уже не старший сержант, как на фотографии в армейском альбоме. Он генерал. Седой весь. Он сидит и слышит, что я начал играть. Музыка пошла. Я играю её тихо, потому что в главной роли музыки - он. Встаёт, ищет себе пару. Вот нашёл! Выбирает мою маму. Значит, нужно с этого места громче играть. Это как радость евонная. Одна часть: "Тын-тын-тын. Туу-туд-дуду-там-тадам". Они танцуют счастливые, улыбаются. Музыка громче: "Ту-туду! Туду-тут-тудуду!" Вот они посмотрели друг другу в глаза - пауза такая. На миг всё остановилось, затем опять начинают кружиться, и ты крещендо, с усилением звука, начинаешь играть.

Я полгода разучивал пьесу, и теперь то, над чем трудился, всё сжалось до двух минут выступления. Не каждый так сможет. А я научился.

Мне кажется, папе понравилось.

Это приятно и даже немного волнительно.

Я доиграл, низко опустил голову и заплакал от счастья. Убежал со сцены. Не мог никого видеть в этот момент. Зал долго хлопал вслед. Потом говорили, что получилось здорово.

Тут как-то взял я гитару у приятеля. Мама заглянула, смотрит, я подбираю аккорды. Говорит: "Знакомое что-то. Вроде, папа играл".

Она ушла. Я отложил чужую гитару и взял папину. Поглаживаю её, трогаю. Вот так когда-то до неё дотрагивался мой папа. И ещё мысль: у него, когда не брился, щетина росла, и он тёрся об мою щеку; щека делалась красной. Мне весело и приятно, счастливо даже. Это помню. И вот теперь я касаюсь гитары, которая помнит его прикосновения. И мне так захотелось исполнить вальс "На сопках Маньчжурии" для папы, но уже под гитару. Чтобы он порадовался и за меня, и за маму. Если бы он был с нами, то сам бы для мамы играл.

В городе просил отремонтировать её - не взяли. "Нет, - ответили, - слишком старая. Гриф треснул, так что и новые струны не помогут. Чудес не бывает!"

Мальчишка замолчал, и я молчал. До самой остановки.

Всё самое главное было сказано.

Перед тем, как выходить, он крепко, по-мужски, пожал мне руку и сказал на прощанье:

- Завтра у нас в клубе праздничный концерт. Я тоже выступаю. Приезжайте.

Мальчишка вышел на ледяную обочину и, прижав к груди заветную гитару, зашагал в темноту. Даже имени его я не узнал.

Автобус тронулся дальше.

***

Концерт в клубе закончился. Выступление на баяне отметили все. Он играл сегодня как-то особенно хорошо. Зрители потихоньку расходились, и только музыка незримыми волнами ещё широко плыла по свободному залу.

Пошёл одеваться и он. И тут вахтёр, пожилая знакомая женщина, вынесла из боковой комнатушки упакованную в полиэтилен новую акустическую гитару:

- Это тебе просили передать. Кто - не знаю.

Ошиблись мастера. Чудеса случаются!

Был день Светлого Христого Воскресенья.

08 апреля, 2007 год
г.Петрозаводск


Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Александр Костюнин:
Вешки
Поморские заметки
02.11.2013
Я числюсь по России!
О международном литературном конкурсе «Купель» и не только...
04.06.2012
Завет Мастера
Памяти Вячеслава Тихонова
10.12.2009
Все статьи автора
Последние комментарии
Еще раз о могиле «екатеринбургских останков»
Новый комментарий от казак.бел
10.12.2019
Нельзя осуждать суррогатное материнство
Новый комментарий от Ксения Балакина
09.12.2019
Модернистские потуги или обыкновенное невежество?
Новый комментарий от София7
05.12.2019
Убогая кураевская методология
Новый комментарий от Oldman1312
09.12.2019
Заработала авторизация и форум
Новый комментарий от Разработчик РНЛ
04.12.2019
Протодиакон Кураев примеряет мундир апологета нацизма?
Новый комментарий от Ортодоксос
07.12.2019
«Полуправда хуже лжи» нужно адресовать самому Ю.А. Григорьеву
Новый комментарий от Николай Волынский
28.11.2019