Вначале немного истории. Как помнят, вероятно, читатели, в 20-годы прошлого века молодая советская власть одной из главных партийно-государственных задач провозгласила борьбу с «религиозными пережитками». Религию назвали «опиумом для народа» (по Марксу) и даже «невыразимейшей мерзостью» (по Ленину). Организовали «Общество воинствующих безбожников» и начали издавать журнал одноименный журнал. А во главе всего дела встал небезызвестный человек под именем Емельяна Ярославского. И пошли громить Церковь словом и делом. Вспомнили, правда, о ней, когда немцы оказались в глубине России.
Недавняя статья М.Казинцева в СПб-ведомостях (№ 145 от 6.8.2012) под названием «Побойтесь Бога, батюшка!» напомнила мне те печальной памяти времена. Напомнила скорее тоном, чем фактами, хотя и событийная сторона дела имеет значение. Речь в статье идет о священниках – настоятелях петербургских церквей, которые, видите ли, стремятся строить что-то новое (или хорошо забытое старое) на канонической территории своих храмов. В этой связи упоминаются, в частности, настоятель храма Александра Невского на Шуваловском кладбище о.Иоанн Лущик, настоятель Николо-Богоявленского Морского собора о.Богдан Сойко и другие иереи. Завершает автор статью грозным напоминанием о том, что теперь любой строительный проект в охранной зоне города должен пройти историко-культурную экспертизу, о чем КГИОП-де неоднократно сообщал городским и районным чиновникам. «Неужели об этом не наслышаны церковники?»
Давненько я не встречал в солидной печати слова «церковники» – любимое выражение профессиональных атеистов 1920-30-х годов. Надо очень не любить Русскую Православную Церковь, чтобы ставить точку в статье именно после такого слова. Топили предков этих церковников в прорубях, вешали на воротах монастырей, расстреливали на левашовской пустоши, ссылали десятками тысяч в ГУЛАГ – а они всё не переводятся. Более того, старые церковные – часто полуразвалившиеся – здания им не так давно отдали. Так им мало. Ещё строить хотят.
Прошу понять меня правильно. Я отнюдь не против, чтобы любое новое строительство в охранной зоне Санкт-Петербурга согласовывали с КГИОПОМ. Иначе действительно будет плохо. Но я и за то, чтобы великие христианские святыни – например, Владимирская икона Божией Матери или «Троица» Андрея Рублева – находились в храмах, а не в музеях, куда их насильственно переместили люди, не понимающие, что такое вера. И я за то, чтобы были восстановлены взорванные большевиками церкви – например, Успенская церковь на Сенной площади (сейчас там крохотная часовня) или храм Спаса-на-Водах, построенный в память моряков, погибших в Цусимском бою. Я вообще за то, чтобы церквей в нашем граде Святого Петра было больше, даже если купол с крестом какого-либо нового храма – например, в парке имени 300-летия Петербурга – будет возвышаться на 60 метров. Именно для храмов, а не для бизнес-центров, в таких случаях надо делать исключения. Даже если это и не нравилось бывшему губернатору, исправно стоявшему в платочке на рождественской и пасхальной заутрене в Казанском соборе.
Но самое главное – я за то, чтобы мы не путали Божий дар с яичницей. Русская Православная Церковь в нынешних условиях – это по сути единственный человеческий (точнее, богочеловеческий) социальный институт, способный хоть немного возвысить душу человека, «подтянув» её от земного к небесному. Ни искусство, ни наука, ни философия начала ХХ1 века сделать этого не в состоянии – они заняты совсем другим. Современная философия интересуется почти исключительно вопросами языка, наука озабочена всем, кроме духовных ценностей (ибо не имеет инструментов для их изучения), а чем занимается актуальное искусство, показали панки из Pussy Riot. Православие в России сегодня подвергается нападкам со всех сторон, в том числе имеет мощных зарубежных противников. И уже не только на словах. Надо ли в этих условия ещё и церковное строительство осуждать? Ведь строят батюшки не для себя, а для нас.
Александр Казин, доктор философских наук, профессор, впервые опубликовано в газете «Санкт-Петербургские ведомости» (7.9.2012)
Недавняя статья М.Казинцева в СПб-ведомостях (№ 145 от 6.8.2012) под названием «Побойтесь Бога, батюшка!» напомнила мне те печальной памяти времена. Напомнила скорее тоном, чем фактами, хотя и событийная сторона дела имеет значение. Речь в статье идет о священниках – настоятелях петербургских церквей, которые, видите ли, стремятся строить что-то новое (или хорошо забытое старое) на канонической территории своих храмов. В этой связи упоминаются, в частности, настоятель храма Александра Невского на Шуваловском кладбище о.Иоанн Лущик, настоятель Николо-Богоявленского Морского собора о.Богдан Сойко и другие иереи. Завершает автор статью грозным напоминанием о том, что теперь любой строительный проект в охранной зоне города должен пройти историко-культурную экспертизу, о чем КГИОП-де неоднократно сообщал городским и районным чиновникам. «Неужели об этом не наслышаны церковники?»
Давненько я не встречал в солидной печати слова «церковники» – любимое выражение профессиональных атеистов 1920-30-х годов. Надо очень не любить Русскую Православную Церковь, чтобы ставить точку в статье именно после такого слова. Топили предков этих церковников в прорубях, вешали на воротах монастырей, расстреливали на левашовской пустоши, ссылали десятками тысяч в ГУЛАГ – а они всё не переводятся. Более того, старые церковные – часто полуразвалившиеся – здания им не так давно отдали. Так им мало. Ещё строить хотят.
Прошу понять меня правильно. Я отнюдь не против, чтобы любое новое строительство в охранной зоне Санкт-Петербурга согласовывали с КГИОПОМ. Иначе действительно будет плохо. Но я и за то, чтобы великие христианские святыни – например, Владимирская икона Божией Матери или «Троица» Андрея Рублева – находились в храмах, а не в музеях, куда их насильственно переместили люди, не понимающие, что такое вера. И я за то, чтобы были восстановлены взорванные большевиками церкви – например, Успенская церковь на Сенной площади (сейчас там крохотная часовня) или храм Спаса-на-Водах, построенный в память моряков, погибших в Цусимском бою. Я вообще за то, чтобы церквей в нашем граде Святого Петра было больше, даже если купол с крестом какого-либо нового храма – например, в парке имени 300-летия Петербурга – будет возвышаться на 60 метров. Именно для храмов, а не для бизнес-центров, в таких случаях надо делать исключения. Даже если это и не нравилось бывшему губернатору, исправно стоявшему в платочке на рождественской и пасхальной заутрене в Казанском соборе.
Но самое главное – я за то, чтобы мы не путали Божий дар с яичницей. Русская Православная Церковь в нынешних условиях – это по сути единственный человеческий (точнее, богочеловеческий) социальный институт, способный хоть немного возвысить душу человека, «подтянув» её от земного к небесному. Ни искусство, ни наука, ни философия начала ХХ1 века сделать этого не в состоянии – они заняты совсем другим. Современная философия интересуется почти исключительно вопросами языка, наука озабочена всем, кроме духовных ценностей (ибо не имеет инструментов для их изучения), а чем занимается актуальное искусство, показали панки из Pussy Riot. Православие в России сегодня подвергается нападкам со всех сторон, в том числе имеет мощных зарубежных противников. И уже не только на словах. Надо ли в этих условия ещё и церковное строительство осуждать? Ведь строят батюшки не для себя, а для нас.
Александр Казин, доктор философских наук, профессор, впервые опубликовано в газете «Санкт-Петербургские ведомости» (7.9.2012)
