О причинах установления автокефалии Русской Церкви

Страницы из истории Русской Церкви открываются перед читателем в статье Тулянова Владислава Андреевича. Описывая условия, в которых Русская Церковь получила автокефальный статус, и выясняя причины этого, автор обращается к трудному периоду XIV-XV вв., когда близилось падение Константинополя, и византийцы всячески стремились заручиться поддержкой Папы Римского.

Как принято считать, Русь стала христианской державой в 988 г. благодаря решению великого киевского князя Владимира I. Вместе с христианской религией на Русь прибыло византийское духовенство, и была организована Киевская митрополия, в каноническом отношении входившая в состав Константинопольского Патриархата. Это подразумевало то, что после смерти очередного киевского митрополита в Константинополе назначался новый, чаще всего из греков. Отдельные великие князья совершали попытки поставить киевским митрополитом природного русича, однако длительное время такая практика оставалась весьма редкой. Одним из таких примеров может служить церковная смута 70-х гг. XIV в.

Некоторые исследователи считают, что церковная смута с участием Дмитрия Донского, митрополитов Киприана, Пимена и священника Митяя была спровоцирована константинопольским Патриархом[1]. Киприан был назначен митрополитом в Литву, которая входила в состав Киевской митрополии вместе с Московской Русью ещё при жизни митрополита Алексея - это разделило единую Киевскую митрополию на две части. После смерти Алексея Дмитрий Донской не захотел принимать у себя Киприана, очевидно, считая его ставленником Литвы, а значит врагом Москвы. Тогда и появилась мысль выбрать митрополита-русича. Возможно, что князь Дмитрий даже хотел установить автокефальную церковь, ведь его ставленник Митяй, как сказано в летописи, ещё до поездки в Константинополь облачился в архиерейские одежды и поселился на митрополичьем дворе. Митяй был послан в Константинополь, но умер по дороге. В Константинополе все же поставили в киевские митрополиты русского архимандрита Пимена, сопровождавшего Митяя. После смерти Пимена в Москве наконец был принят митрополит Киприан, и киевская митрополия снова была объединена под властью митрополита-грека.

В свою очередь, такое положение дел уберегло Русь от жестоких внутренних междоусобиц и войн с Литвой, которая являлась частью Киевской митрополии. Так, например, митрополиты конца XIV - начала XV вв. Киприан и Фотий, назначенные в Константинополе, не раз примиряли Московское княжество с Литовским[2].

Вновь вопрос о митрополите из русских был поднят в 30-е - 40-е гг. XV в., в период правления великого князя Василия II. В связи с тем, что эта попытка не просто увенчалась успехом, а Русская Церковь приобрела автокефалию, мы более подробно остановимся на этом эпизоде русской истории.

В 1431 г. умер митрополит Фотий, бывший гарантом власти Василия II. Князь Василий, очевидно, по подсказке своих приближенных, т.к. в это время ему было только 16 лет, хотел поставить новым митрополитом своего ставленника, одного из русских епископов. Зимин А.А. утверждает, что русское духовенство безоговорочно поддерживало великого князя. Некоторые епископы были даже «пограблены» соперником Василия II Юрием Звенигородским за эту поддержку[3].

Выбор великого князя пал на рязанского епископа Иону. Однако послать Иону в Константинополь для вступления в сан не успели из-за вспыхнувшей в 1433 г. борьбы за великокняжескую власть между Василием II и Юрием Звенигородским, т.н. Феодальной войны[4]. Только к 1436 г., когда Василию II удалось, наконец, ненадолго укрепиться в Москве и разбить войска звенигородского князя, Иона был послан в Константинополь, но было уже поздно.

В Константинополе Иона встретил уже назначенного нового киевского митрополита Исидора, близкого соратника византийского императора Иоанна VIII[5]. Византия доживала свои последние дни и под натиском турок видела своё спасение в лице римского папы, который обещал собрать против мусульман новый крестовый поход. Однако папе нужно было чем-то платить. Достойной платой за помощь западного католического мира папа считал заключение церковной унии между католиками и православными. Для этой цели планировался созыв собора во Флоренции в 1438 - 1439 гг. Таким образом, едва приехав в Москву, Исидор должен был почти сразу уехать в Италию.

Приехав в Москву летом 1438 г., Исидор вручил великому князю послание от императора Иоанна VIII и Патриарха Филофея с просьбой отпустить его на Флорентийский собор. После длительного препирательства Исидор был все же отпущен.

На соборе православной делегации пришлось подписать унию на условиях Папы. Симеон Суздалец, сопровождавший Исидора, обвинял греков в «сребролюбии» и «златолюбии», очевидно, намекая на подкуп многих греческих иерархов папой[6]. И это не удивительно: судя по дошедшим до нас описаниям некогда великого Константинополя, в то время столица империи была крайне бедна. «Перо Тафур в 1437 году писал о редком и поразительно бедном населении Константинополя. В отдельных его районах казалось, что вы находитесь в сельской местности с цветущими по весне зарослями диких роз и поющими в рощах соловьями»[7].

Характерно, что русский епископ Авраамий, входивший в свиту киевского митрополита, отказался подписывать унию с католиками. За это по приказанию Исидора Авраамия посадили в тюрьму, где, спустя неделю, он все-таки подписал унию[8]. По такому поведению русского епископа, не ратовавшего о спасении Константинополя любой ценой (даже ценой продажи собственной веры), можно судить о законности заключения унии.

Подписав унию, митрополит Киевский и всея Руси отправился обратно в свою митрополию насаждать там новые униатские порядки. 5 марта 1440 г. он разослал по своей митрополии Окружное послание. В нем он только рассказал о самом факте заключения унии, не говоря об условиях этого соглашения. Исидор советовал православным русским и католикам из числа литовцев и поляков: «на покааниа приходять к латынским попом и тело божие от них приемлют, а латыни тако ж длъжни суть вь их церковь идти и божественныа службы слушати»[9]. Таким образом, кроме того, что католики и православные должны ходить в одну церковь и вместе совершать Таинство Евхаристии, больше Исидор об условиях унии не сказал ничего.

Прежде чем отправиться в место обычного пребывания русских митрополитов (Москву), Исидор длительное время ездил по остальной своей митрополии - Литовским землям. Здесь он встречал полное признание и покорность[10]. Это объясняется тем, что его видели, как и прежде, православным киевским митрополитом, а не новоявленным униатским кардиналом. Ведь судя по дошедшим до нас известиям, во время своей поездки по Литве митрополит ни разу не сообщил пастве условий заключения унии. По-другому дело обстояло в Москве.

Симеон Суздалец и тверской боярин Фома, сопровождавшие Исидора на собор, как только узнали об условиях заключения унии, бежали. Вот что пишет сам Симеон: «мне же видевшее такую неправду и великую ересь, побегшу ми... и послу побегшу Фоме... к Новугороду»[11]. Естественно было бы предположить, что из Новгорода стали расползаться слухи о том, что митрополит Исидор предал православие и подписал унию, подчинив Русь римскому папе.

Среди этих слухов Исидор прибыл в Москву, как говорит летописец: «съкрывая прелесть латынския въ себе ереси»[12]. Стоит предположить, что великий князь Василий, зная ходившие слухи о «еретичестве» Исидора и желая это проверить лично, готовил ему встречу, на которой сам Исидор должен был выдать себя. Так летописец подчеркивает, что после приезда Исидора в Москву великий князь «повеле ему служити»[13]. Там он себя и выдал, помянув на церковной службе вместо Константинопольского Патриарха римского папу. По-видимому, именно в этот момент «обличися его безумие отъ Авраамия, епископа Суздальскаго, и отъ Василья, дьяка прозвищемъ Карла»[14]. Скорее всего, Исидор первоначально не планировал в Москве разглашать условия заключения унии с Римом, но после такого обличения ему пришлось это сделать.

В Москве был собран поместный собор. На нем было рассмотрено соглашение о заключении унии с католиками и признано еретическим. Однако объявить Исидора еретиком великий князь и московский люд не решились[15]. Князь ещё не достаточно твердо сидел на своем «столе», ведь конфликт со звенигородскими князьями ещё не завершился, а москвичи боялись пойти против ставленника Вселенской Церкви. Исидору предложили отречься, он отказался и был заточен в монастыре. Тогда великий князь решил обратиться напрямую к Константинопольскому Патриарху.

В своем послании Василий II прибегает к известному мнению Владимира I о западном христианстве. Он пишет: «латынстей... ереси (Владимир - Т.В.) никако же внят, ...всяческы поплевав отверже». Таким образом, если сам святой предок отверг западные заблуждения (хотя сам Владимир и крестился до фактического разделения Вселенской Церкви на католическую и православную, но уже в его время были заметные обрядовые и догматические расхождения между Римом и Константинополем), то Василий II просто не имеет права изменить этого решения.

В послании так же рассказывается, что Исидор привез с собой из Италии «многая странна и чюжа от православныя христианьськиа веры». И посовещавшись с местными русскими епископами, великий князь принял решение не принимать этих нововведений.

В заключение великий князь, дабы избежать подобных неурядиц, как в случае с Исидором, просит, чтобы «в отечествии нашем в Рустеи земли боголюбивыя епископы отечьства нашего ... исбравше кого человека добра мужа духовна, верою православна да поставять нам митрополита на Русь». И далее: «никако же разлучно от вас имать быти наше православное христианство до века»[16]. Таким образом, великий князь просит Патриарха о праве самостоятельного возведения митрополита в сан, т.е. о так называемой церковной автономии, но не об автокефалии, которая подразумевает получение автокефальной церковью целого спектра различных прав.

Однако узнав, что Патриарх также является униатом, великий князь не велел отправлять послания в Константинополь. Вместо этого было решено обратиться к беспрекословному авторитету в православном мире - Святой горе Афон - за советом.

В своем послании великий князь вопрошает иноков Святой горы о том, как поступить с митрополитом Исидором, который попытался насадить на Руси католичество. Василий Темный напоминает, между тем, афонским монахам о «прежде бывших от скверных латын насилия на Святую гору»[17]. В этом видится вполне обдуманный и логичный ход великого князя: после 1204 г., когда Константинополь был захвачен войсками Четвертого крестового похода, афонские монахи длительное время были притесняемы католическими крестоносцами. Естественно, кроме как одобрения политики князя против Исидора со стороны афонитов и быть не могло.

Вскоре великий князь получил ответ с Афона, в котором действительно его политика была одобрена и поддержана. В послании говорится: «... иже веру непорочну съблюдаете, - ради того яко многа мьзда вамь на небеси»[18]. Таким образом, Василий II получил вполне удовлетворительное подтверждение своей политики по отношению к латинской ереси Исидора.

Во время этой переписки из монастыря бежал Исидор. Великий князь, очевидно, должен был быть доволен его бегством, поскольку не знал, что с ним делать дальше. Казнить он его не мог, изгнать тоже, поэтому, когда Исидор бежал, великий князь не послал за ним погони[19].

Помимо всего вышеизложенного можно сказать, что на Руси к 40-м гг. XV в. сформировалось собственное негативное отношение к «латинскому» Западу.

На Руси с XIII в. были знакомы с жестокостями католических крестоносцев в 1204 г. в завоеванной Византии[20]. Уже тогда русские люди начали перенимать у греков негативное отношение к «латинской вере». Помимо этого, XIII в. был ознаменован прямым натиском католического Запада на Русские земли. Во-первых, неудачно закончилась миссия доминиканского ордена на Руси, целью которого был переход русских в католичество. В 1233 г. на Руси почти повсеместно были закрыты католические храмы[21]. Во-вторых, натиск крестоносцев, отбитых Александром Ярославичем в Невской битве и на льду Чудского озера, вполне мог грозить Новгороду и большей части Северо-Западной Руси насильственным переходом в католичество. Кроме этого середина XIV в. была ознаменована натиском католической Швеции на земли Новгородской республики. Шведский король Магнус желал перекрестить новгородцев в католичество и возможно включить в состав собственной державы. Шведы очень жестоко обращались с карелами и ижорцами, которые отказывались перейти в католичество[22].

Всё это породило в сознании русского человека образ католика, который нашел своё воплощение в лице римского папы Евгения, описанного Симеоном Суздальцем: «гордаго папы Евгениаса зловерие и буйство латиньския веры... безумие зловернаго хитреца и златолюбца и православныя веры разорителя... от греческия веры отпадшаго златолюбием и сребролюбием, ...гордяся и величаяся, и хитростию и научением злонравнаго папы римскаго Евгениаса»[23]. Конечно же, русские люди не могли хотеть соединиться в вере с таким «злонравным римским папой».

Таким образом, во второй половине XIV - первой половине XV вв. русские князья не ставили вопроса о полной независимости Русской Церкви от Константинополя. Их вполне бы удовлетворил самостоятельный выбор митрополита на Руси, с дальнейшим его возведением в сан в Константинополе. Однако Русь не хотела быть «разменной монетой» в решении проблем Византии, поэтому и не был принят Исидор с его нововведениями. Великому князю нужен был союзник в решении внутренних проблем Руси, подобно умершему в 1431 г. митрополиту Фотию, а действовавший митрополит Исидор, отсутствовавший почти полтора года и ничего для решения этих проблем так и не сделавший, ратовал лишь о спасении Византии. Великий князь не был готов рвать связь с Константинопольской Патриархией. Как мы выяснили, Василий II претендовал только на самостоятельный выбор нового митрополита, при этом особо указывал на то, что только в единстве с Константинополем на Руси может быть истинное православное христианство. Однако узнав, что и патриарх - униат, другого выхода как самопровозгласить русскую церковь автокефальной попросту уже не было. Благодаря такой политике Василия II Русь некоторое время была вообще единственной православной державой в мире. Это в глазах русских книжников делало великого князя тем, кем до этого был византийский император - защитником православной веры и истинным православным монархом. Это отразилось в летописании, многие летописцы называют Василия Темного не иначе как «царь»[24]. Позднее это станет первым шагом к формированию концепции Москва - Третий Рим.



[1] Булычев А.А. Из истории русско-греческих церковных и культурных взаимоотношений 2-й половины XIV столетия//Вестник церковной истории. - №4. - 2006. - с. 94

[2] Борисов Н.С. Иван III. - М.: Молодая гвардия, 2006. - с. 66

[3] Зимин А.А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. - М.: Мысль, 1991. - с. 84

[4] Флоря Б.Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: Сборник. - М.: ЦНЦ «ПЭ», 2007. - с. 321

[5] Там же. - с. 322

[6] Там же. - с. 388

[7] Рансимен С. Падение Константинополя в 1453г. - М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2008. - с. 38

[8] Цит. по: Флоря Б.Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: Сборник. - М.: ЦНЦ «ПЭ», 2007. - с. 394

[9] Там же. - с. 397

[10] Там же. - с. 342

[11] Там же. - с. 394

[12] ПСРЛ. Том 18. Симеоновская летопись. - М.: Знак, 2007. - с. 186

[13] ПСРЛ. Том 43. Новгородская летопись по списку П.П. Дубровского. - М.: Языки славянской культуры, 2004. - с. 179

[14] ПСРЛ. Том 23. Ермолинская летопись. - С.-Петербург: Типография М.А. Александрова, 1910. - с.150

[15] Петрушко В.И. История русской церкви с древнейших времен до установления патриаршества. - М.: Изд-во ПСТГУ, 2007. - с. 162

[16] Цит. по: Флоря Б.Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: Сборник. - М.: ЦНЦ «ПЭ», 2007. - с. 398-401

[17] Там же. - с. 402

[18] Там же. - с. 407

[19] Голубинский Е.Е. История русской церкви. - Том II. Первая половина тома. - М.: Университетская типография, 1900. - с. 458; Gill J. Personalities of the Council of Florence and other Essays. - Oxford, 1964. - p. 73

[20] Копылов А.Н. Католическая церковь в России (конец IX - начало XXI вв.) - М.: Изд-во «Спутник+», 2012. - с. 81

[21] Там же. - с. 82

[22] Макарий, архиепископ Харьковский. История русской церкви. - том 5. - Спб.: Типография Юлия Анд. Бокрама по Большой Московской, №4, - с. 326-27

[23] Цит. по: Флоря Б.Н. Исследования по истории Церкви. Древнерусское и славянское средневековье: Сборник. - М.: ЦНЦ «ПЭ», 2007. - с. 396

[24] ПСРЛ. Том 18. Симеоновская летопись. - М.: Знак, 2007. - с. 188; ПСРЛ. Том 8. Продолжение летописи по Воскресенскому списку. - СпБ.: Типография Эдуарда Праца, 1859. - с. 109

http://www.bogoslov.ru/text/4086414.html

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий