Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

«Одинокая бродит гармонь...»

Андрей  Воронцов, Столетие.Ru

12.08.2013


Поэзия Михаила Исаковского остается востребованной …

В последние годы нам довелось читать много нелестных слов в адрес советской литературы. Но было в ней и то, чего никто не сможет отрицать.

Михаил Васильевич Исаковский родился на Крещение, 19 января 1900 года, в Смоленской губернии, двенадцатым ребенком в бедной крестьянской семье. Родители даже не могли отправить его в школу, потому что для этого не было ни подходящей обуви, ни одежды. А учиться Мише очень хотелось. Пришлось ему самостоятельно осваивать грамоту - и вполне успешно. Узнав это, родители затянули потуже пояса, справили 10-летнему Мише какую-то обнову и отвели в школу. Его приняли сразу во 2-й класс. Но из-за долгих занятий при тусклом свете лучины у него очень рано развилась близорукость. Даже сидя на первой парте, он уже не видел, что учитель пишет на доске. Пришлось Мише снова учиться дома. К этому времени относятся и его первые поэтические опыты. В 1914 г. школьный учитель Михаила послал его стихотворение «Просьба солдата» в московскую газету «Новь», и оно было опубликовано.

В 1913 году Исаковский блестяще сдает экзамены за весь курс начальной школы, а осенью 1915-го поступает в смоленскую гимназию «казённокоштным» учеником - то есть его родители не только не платили за обучение, а ему еще назначили за его способности стипендию. По иронии судьбы, именно революция с вызванной ею дороговизной прервала обучение юного Исаковского в гимназии. Не имея возможности существовать на свою стипендию, он бросает учебу и поступает на работу в Осельский волостной исполком помощником секретаря.

Но революция предоставляла много возможностей таким, как Исаковский, «выйти в люди» и помимо учебы. Так было с Шолоховым, Твардовским, Жаровым...

Имея безукоризненное с точки зрения новой власти происхождение, Михаил в восемнадцатилетнем возрасте вступает в партию большевиков, а через год становится редактором уездной газеты в Ельне.

В 1921 г. он уже работает в Смоленске, в областной газете «Рабочий путь». В этом же году выходят его первые поэтические сборники: «По ступеням времени», «Взлеты», «Четыреста миллионов» и др. Однако Исаковский, чрезвычайно требовательный к себе, началом сознательной творческой деятельности считал 1924 год, когда он, по его словам, впервые почувствовал, «что такое поэзия».

Напряженные поиски собственного пути в литературе вовсе не мешали Исаковскому проявлять отзывчивость к другим юным поэтом. В 1925 г. к нему в редакцию «Рабочего пути» пришел 15-летний Александр Твардовский. «Принял он меня приветливо, - вспоминал Твардовский, - отобрав часть стихотворений, вызвал художника, который зарисовал меня, и вскоре в деревню пришла газета со стихами и портретом «селькора-поэта А. Твардовского».

«Михаилу Исаковскому, - продолжал Твардовский, - земляку, а впоследствии другу, я очень многим обязан в своем развитии. Он, может быть, единственный из советских поэтов, чье непосредственное влияние я всегда признаю и считаю, что оно было благотворным для меня».

В 20 - 30 гг. прошлого века молодые писатели из народа, сами едва выбившись в люди, считали, однако, своим долгом выводить на широкую литературную дорогу еще более юных собратьев по перу. Так поэт Александр Жаров открыл читателям прозу 19-летнего Шолохова, а Исаковский - поэзию 15-летнего «селькора» Твардовского. Так впоследствии сам Шолохов помогал своим землякам Закруткину, Калинину и многим другим, а Твардовский печатал в своем «Новом мире» многих молодых писателей, ставших потом классиками русской советской литературы. (И даже антисоветской - если говорить о Солженицыне и Владимове).

А сейчас, скажем откровенно, думают молодые писатели о своих более молодых собратьях? Куда там - самим бы пробиться... «Теперь - каждый за себя!» - как сказал капитан тонущего «Титаника».

Михаил Исаковский был уже известным поэтом и в Смоленске, и в Москве, когда вышла его первая полноценная поэтическая книга «Провода в соломе» (1927). Как и в случае с Жаровым, рапповская критика встретила ее недружелюбно. Жарова упрекали в «есенинщине» (тогда это было синонимом «кулацкого уклона»), а про стихи Исаковского написали, что это - «соединение Есенина с Жаровым» (Абрам Лежнев).

Правда, Максим Горький прислал из Италии добрую рецензию на «Провода в соломе», где говорил об Исаковском: «Стихи у него простые, хорошие, очень волнуют своей искренностью».

В 30-х годах Исаковский живет уже в Москве, редактирует журнал «Колхозник». Это было время подлинного расцвета его таланта. Городская, столичная жизнь не смогла оборвать духовную связь поэта с его малой родиной. Прогрессирующая болезнь глаз, грозящая поэту слепотой, обострила впечатления, живущие в его памяти. Исаковский никогда не стремился стать тем, кого сейчас называют поэтами-песенниками, но его стихи с их певучим, истинно народным ладом имели необыкновенную притягательность для композиторов. Первая песня на стихи Михаила Исаковского («Вдоль деревни») прозвучала по советскому радио еще в 1925 г., а в 30-е гг. произошел настоящий прорыв, и каждая новая песня была популярней предыдущей: «Дан приказ: ему - на запад...», «Дайте в руки мне гармонь...» («Провожанье»), «И кто его знает», «Шел со службы пограничник» и, конечно, знаменитая «Катюша».

С начала Великой Отечественной войны Исаковский живет в эвакуации в Чистополе. Не имея возможности попасть на фронт из-за болезни глаз даже военным корреспондентом, он много пишет о войне. И удивительное дело: стихи и песни Исаковского этого периода подчас много лучше тех, что написаны известными поэтами, часто бывавшими в командировках на фронте.

Есть у крестьянских поэтов, рожденных «в миру», в общине, такая черта: об испытаниях, выпавших на долю своей страны, они пишут, как о личных испытаниях - «кровью сердца».

Другое дело - поэты, взращенные городской, интеллигентской средой. Их военные стихи редко бывают лучше «гражданских» (к примеру, можно ли, не напрягая сильно память, вспомнить какое-нибудь стихотворение Бориса Пастернака о Великой Отечественной войне?). Есть, конечно, исключения: на мой взгляд, у Константина Симонова, кроме военных, вовсе нет хороших стихов, но это, по меткому замечанию фронтовиков, «офицерские» стихи, тогда как Исаковский и Твардовский писали - «солдатские».

И еще одна удивительная особенность военных стихов и песен Исаковского: они стали лучше прежних не только по содержанию, но и по форме. Например, начало знаменитого стихотворения и песни «В лесу прифронтовом» (1942) очень напоминает японскую классическую поэзию с ее «кинематографической» композицией:

С берез неслышен, невесом,

Слетает желтый лист.

Старинный вальс «Осенний сон»

Играет гармонист.

Словно в танка или хокку, главные герои - бойцы на привале - появляются не сразу: сначала мы видим березовый лес, кружащийся лист, слышим вальс... В стихотворении «Огонек» (1942) Исаковский неназойливо, не прибегая ни к каким словесным ухищрениям, делает огонек «на окошке на девичьем» символом всей Родины: «И врага ненавистного Крепче бьет паренек За советскую Родину, За родной огонек». Превосходен при всей своей лаконичности деревенский пейзаж в «Одинокой гармони» (1945):

Снова замерло все до рассвета,

Дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь.

Только слышно: на улице где-то

Одинокая бродит гармонь.

В стихах Исаковского появляются афористичность, крылатость выражений: «Я на свадьбу тебя приглашу, А на большее ты не рассчитывай», «Люби ж, покуда любится, Встречай, пока встречается», «Хороша страна Болгария, А Россия лучше всех».

Но лучшее его стихотворение и лучшая песня о войне - это, безусловно, «Враги сожгли родную хату...» (1945). Здесь, как в прозе Пушкина и Лермонтова, нет ни лишних слов, ни красивостей, но за каждым словом - судьба, и судьба не отдельного человека, а всего народа.

«Враги сожгли родную хату, Сгубили всю его семью. Куда ж теперь идти солдату, Кому нести печаль свою?». Не прибегая, как всегда, к специальным литературным приемам, Исаковский одной поэтической интонацией придает произведению былинной характер:

Пошел солдат в глубоком горе

На перекресток двух дорог,

Нашел солдат в широком поле

Травой заросший бугорок.

То же самое можно сказать о мистическом характере этого стихотворения. В нем нет слов «Бог» или «душа», но есть, как в сказках, разговор живого и мертвого человека:

Никто солдату не ответил,

Никто его не повстречал,

И только теплый летний ветер

Траву могильную качал.

Все же ответила солдату его Прасковья, подала знак - ласковым теплым ветерком... Этот шедевр Исаковского - безукоризнен с изобразительной точки зрения, абсолютно достоверно каждое движение героя: «Вздохнул солдат, ремень поправил, Раскрыл мешок походный свой, Бутылку горькую поставил На серый камень гробовой». А концовка - беспощадно по тем временам правдива.

Медали за взятие европейских городов - только это утешение и осталось после войны сотням тысяч наших солдат... Зато теперь «благодарные потомки» освобожденных европейцев нам говорят, что мы их тогда «оккупировали».

Михаил Шолохов, по свидетельству его земляка и друга писателя Виталия Закруткина, не мог сдержать слез, когда слушал эту песню: «...поникает его голова, и затуманивается взор, и успевает он вовремя отвернуться, услышав горестную песню:

Враги сожгли родную хату...»

Михаил Васильевич Исаковский умер 40 лет назад, 20 июля 1973 г. в Москве. Это был один из лучших представителей советской литературы. Прежде чем выносить ей приговор, нужно честно признать: нынешняя эпоха, если отсчитывать ее с 1991-го, таких поэтов еще не создала.

http://www.stoletie.ru/kultura/odinokaja_brodit_garmon_975.htm



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме