Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Литургия в стране восходящего солнца

Игумен  Нектарий  (Морозов), Православие и современность

10.12.2010

Какие ассоциации приходят обычно на ум, когда мы слышим слово «Япония»? Сад камней, самураи, дымящийся Фудзи... Или более современное - удивительно трудолюбивые люди, осуществившие в конце двадцатого века невиданный прорыв в области внедрения в промышленность новых технологий... Когда мы только собирались в Японию, то даже затруднились, какую цель поездки указать в сопроводительном письме за подписью правящего Архиерея. Впрочем, у самого Владыки, Епископа Саратовского и Вольского Лонгина, сомнений не было: «Паломничество» - вписал он своей рукой. 

Нет, конечно, наша небольшая группа отправлялась в Страну восходящего солнца не с целью ознакомления с ее техническими чудесами, не для того, чтобы увидеть, как цветет сакура (хотя мы как раз к цветению ее и поспели, прибыв в Токио к началу Золотой недели [1]), или принять участие в чайной церемонии. Мы хотели познакомиться с жизнью Японской Православной Церкви и попытаться привезти из Японии в Саратов частицу мощей святого равноапостольного Николая Японского для строящегося у нас храма во имя этого святого. Но наша поездка стала именно паломничеством, пожалуй, самым необычным и неожиданным для всех ее участников.

Мягкая посадка, и мы снова в воздухе

Мы летим в Японию JALом, то есть Японскими авиалиниями, поэтому можно сказать, что наш визит в эту совсем еще не знакомую, такую непохожую на Россию страну начинается с того момента, как мы поднимаемся на борт огромного боинга. Расчетное время в полете - около 9 часов. Мы немного волнуемся - так долго и так далеко летать еще не приходилось, да и прибыть в японский аэропорт Нарита мы должны по московскому времени около 3-х часов ночи. Но удобство и комфорт внутри, а главное - ненавязчивая предупредительность и покоряющая с первых мгновений вежливость персонала тотчас заставляют нас забыть о своих беспокойствах. Все девять часов пролетают незаметно, и вот мы уже на земле. Первое чувство, когда мы оказываемся внутри здания аэропорта,- недоумение: аэропорт огромный, а народу практически никого... Однако недоумение быстро проходит: народу тут море, просто пассажирские потоки распределены настолько грамотно, каждый в соответствующем направлении, что они практически не смешиваются. Отъезжаем от здания на почти пустом автобусе (кроме нас - три-четыре человека, не больше) и задумчиво смотрим на быстро кланяющиеся нам вслед фигурки сотрудников аэропорта. Задумчиво - потому что и не поймешь: кланяются ли они нам, чьих лиц даже не рассмотрели, или же просто выполняют некий ритуал, для них необходимый, а для нас непривычный. Об этом не раз еще придется задуматься за десять дней нашего пребывания здесь. Хотя... думай - не думай, а вежливость и воспитанность всегда вызывают уважение и умягчают сердце, порождают желание пусть немного, но потрудиться в этом отношении над собой.

Мы едем в другой аэропорт - Ханэда, «ответственный» по преимуществу за внутренние рейсы по Японии. Недолго пробыв на земле, мы вновь поднимаемся в воздух, поскольку наш путь лежит на остров Хоккайдо, родину японского Православия.

В Саппоро к Саплиным

Саппоро - крупнейший город Хоккайдо, административный центр одноименной префектуры, население - чуть менее 2 миллионов человек. В 1972 году тут проходили зимние Олимпийские игры, кроме того, Саппоро известен своим ежегодным Снежным фестивалем, причем туристов сюда собирается столько же, сколько здесь коренных жителей, и даже немногим больше. Но нас в этом городе привлекает совсем иное. В Саппоро живут супруги Саплины, Татьяна Георгиевна и Василий Иванович, наш генеральный консул. С небольшими перерывами Саплины провели в Стране восходящего солнца уже порядка 17 лет. Поэтому для нас очень важно пообщаться с ними и попросить рассказать о Японии, японцах и Японской Православной Церкви: сами Саплины - люди верующие, церковные, прихожане Преображенского храма в Саппоро. В этот храм мы и отправляемся сразу после обеда. 

Протоиерей Алексий Мацудайро [2], 71-летний старец - первый священник-японец, которого мы встречаем в своей жизни. И странное ощущение - словно обман какой-то... Он совершенно русский батюшка! Нет, по национальности он японец, и выглядит как представитель того народа, к которому принадлежит, и говорит, конечно же, по-японски. Но, войдя в храм, я никак не могу отделаться от мысли, что мы в России - настолько он «такой же», как наши священники, и в храме все настолько «так же», как у нас. 

В большинстве случаев Православие передается в Японии из поколения в поколение, от отцов к детям, как семейная традиция. Однако отец Алексий - исключение из этого правила (как, скажу, забегая вперед, и большинство священнослужителей, с которыми нам доведется здесь пообщаться). Маленький, худенький, буквально прозрачный и оттого словно светящийся в полутемном пространстве храма, он рассказывает нам о своей жизни и жизни своего прихода. 

Будущий настоятель храма в Саппоро работал служащим компьютерной компании NTSI. Встретил девушку, полюбил ее, но... она была из православной семьи и не могла выйти замуж за язычника. Так у него появился повод впервые заинтересоваться Православием, интерес перерос в веру, а вера побудила оставить светскую карьеру и посвятить жизнь служению Христу. В компании, где он работал, суббота и воскресенье, по счастью, были выходными днями, и будущий батюшка таким образом имел возможность регулярно приходить в храм. Его достаточно скоро заметил тогдашний глава Японской Церкви митрополит Феодосий [3], и по его совету в 1975 году благочестивый прихожанин Николай-До [4] поступил в Токийскую семинарию. И вот, что особенно интересно нам: многим православным японцам в то время Православие представлялось уже не «русской», а «их» религией - ведь они были уверены, что после гонений Церковь в России погибла, ее больше нет. И когда только-только рукоположенному диакону Алексию довелось побывать в Петербурге, Москве, Троице-Сергиевой Лавре, да еще послужить там, то это стало для него сильнейшим потрясением: оказывается, Православие живо не только в Японии, но и в России...

...Преображенский храм, где мы беседуем, небольшой, но очень теплый, чистый и уютный. На воскресную Литургию здесь собирается до пятидесяти человек, если большой праздник - человек семьдесят. Исповедуются и причащаются при этом практически все: так в Евхаристии участвует, можно сказать, вся церковь (и это, как мы узнали позднее, не особенность прихода в Саппоро, а отличительная черта Японской Церкви в целом). 

- Вообще же,- говорит отец Алексий,- Церковь наша переживает сейчас непростые времена. 

Да, Православие и правда передается из поколения в поколение, но далеко не все, кто крещен от рождения, ходят в храм - всего процентов 10. Некоторые пытаются в своей жизни «соединить» христианство и буддизм. И потому есть насущная необходимость в новой миссии, в распространении веры Христовой в Японии уже сейчас, в наши дни, в продолжение апостольского подвига святителя Николая. Но Господь не оставляет здесь Свое малое стадо: строятся новые храмы и наполняются новыми прихожанами, и среди них немало тех, кто услышал о Христе не в стенах своего родового дома, кто воспринял евангельское слово и дал ему прорасти в сердце. 

Мы не хотим утомлять батюшку и готовы распрощаться, но он не отпускает: дни еще пасхальные, и расстаться с нами, не напоив чаем и не угостив куличом,- как же можно? И, приняв приглашение, мы направляемся к причтовому дому, в котором находится, разумеется, и приходская воскресная школа.

Кулич оказывается к нашему удивлению необыкновенно вкусным и, что еще удивительней, приготовленным по каким-то уходящим вглубь веков русским рецептам, оставшимся от русских же эмигрантов. Мы без стеснения едим его - кусок за куском, запиваем замечательным японским чаем и разглядываем детские рисунки на стенде напротив. А особенно внимательно - подписи под ними: Ваня, Настя... И трудно сказать, почему, но на глаза наворачиваются слезы. Наверное потому, что невозможно было представить, что здесь, в этой чужой по сути стране, мы столкнемся с тем, что для нас - настолько близкое и родное.

Василий Иванович

Конечно, нам очень хочется побеседовать о жизни и Православии в Японии с Василием Ивановичем. Этим мы и занимаемся - пока нас заботливо размещают на ночлег, пока кормят немного чудным «русско-японским» ужином. Но в конце концов спускаемся в его консульский кабинет, чтобы поговорить уже под запись, не отвлекаясь и более обстоятельно. 

Что представляет собой религиозная жизнь в Японии? - Василий Иванович улыбается: 

- Если судить по статистике, то верующих в стране гораздо больше, чем населения по официальной переписи. Почему? - Очень просто: многие японцы исповедуют одновременно и традиционный синтоизм, и проникший сюда позднее буддизм. Есть целый ряд необуддистских сект. В общем-то - полная мешанина: по синтоистскому обряду справляют рождение ребенка, свадьбы, по буддистскому - похороны. Религиозность в целом весьма поверхностная, более сводящаяся к исполнению определенных ритуалов, смысл которых не всегда понятен и тем, кто к ним прибегает: 1-2-го января сходить в храм, бросить куда-то монетку, поклониться, постучать в специальный барабан, пожелав себе тем самым всего наилучшего. Примерно так.

Христианство представлено в основном католиками и протестантами. И совсем небольшую нишу занимает Православие. Василий Иванович подтверждает: в основном православные - это члены тех семей, которые крестились еще при равноапостольном Николае, то есть исповедующие Православие уже в пятом или шестом поколении. Но есть и такие, кого в храм привел духовный поиск, и это, учитывая атмосферу жизни в Японии в целом, очень ценно. 

Главная направляющая бытия современного японца - это все-таки стремление к материальному успеху, карьерному росту, к тому, чтобы состояться, причем не просто - а в рамках и ради семьи, рода. Стремление это так велико, что крушение взлелеянных надежд, уже выстроенных планов нередко оборачивается трагедией: «разочаровавшиеся» японцы часто предпочитают «позору» (так они это понимают) уход из жизни, причем порой уходят целой семьей. В год количество самоубийств достигает в стране 30 000. Страшная цифра...

Кроме того, для японцев характерна определенного рода замкнутость жизни - в том маленьком мирке, в который они сами себя помещают: дом, семья, работа, какие-то небольшие семейные развлечения, которые «запрограммированы» рекламой, теми, кто на этом делает бизнес. И вырвать японца из этого привычного круга, заставить задуматься о чем-то вне этого обычно не так-то просто. Мы удивляемся: почему на улицах Саппоро (а позднее - и других японских городов) - если это, конечно, не деловая или торговая часть города - так мало людей? И получаем ответ: а что им там, собственно говоря, делать? Рабочий день кончился, они дома... Тем-то и удивительно и каждый раз воспринимается как чудо, когда Господь кого-то призывает и человек откликается.

Василий Иванович действительно хорошо знает и любит Японию, в немногих словах он способен дать картину современной ее жизни, традиционных ее характеров, но больше всего нас интересует один, может быть, немного наивный, однако важный вопрос: какие они, православные японцы? Вдруг мы сами не успеем это для себя понять... Опасения напрасны: мы успеваем. И убеждаемся в правоте нашего собеседника:

- Какие они? Это очень интересное сочетание традиционных японских добродетелей: верности, трудолюбия, самоотвержения, честности, скромности и смирения с глубокой верой, благодаря которой они получают совершенно иное раскрытие. Очень организованные, сплоченные в своей приходской жизни. И очень тепло, с любовью относящиеся к России и Русской Православной Церкви.

Там, где все начиналось

Разговор наш заканчивается уже за полночь, а на следующее утро буквально чуть свет Василий Иванович заводит маленький удобный микроавтобус, садится за руль, и они с Татьяной Георгиевной везут нас в Хакодате, город, «откуда есть пошло» японское Православие. 

Всего пять часов в пути, и мы приезжаем туда, где в 1861 году начинал свое апостольское служение святитель Николай - в то время простой иеромонах церкви при русском консульстве. Консульство здесь есть и сейчас - «два кабинета, три стола», как объясняет консул. Занято оно главным образом выдачей виз. По соседству - филиал нашего Дальневосточного государственного университета. Всего 26 студентов, изучающих, в частности, русский язык и литературу. Здесь нас встречает настоятель хакодатского православного прихода отец Николай Дмитриев. Он тоже выглядит совсем как русский. Но он и на самом деле русский, японского в нем только то, что служит уже много лет в Японии, да матушка - японка. В каком-то смысле благодаря ей бывший иподиакон Святейшего Патриарха Алексия отец Николай в Японию и попал: когда у Святейшего попросили для Японской Церкви русского батюшку, то Патриарх, вспомнив о его супруге, думал недолго. «Вот вам батюшка»,- указывая на отца Николая и улыбаясь, сказал он. 

По дороге в храм «русский батюшка» знакомит нас с городскими достопримечательностями: показывает здание старого консульства, старинный синтоистский храм, где когда-то служил жрецом первый священник-японец Павел Савабе, рукоположенный в сан равноапостольным Николаем, небольшое православное русское кладбище. Там мы немного задерживаемся, разглядывая надписи на могильных плитах... К сожалению, земли в Японии совсем мало, она крайне дорога, и сейчас «настоящие» кладбища тут редкость: умерших сжигают. Кремация вообще считается не только более рациональной, но и правильной с точки зрения санитарно-эпидемиологических норм. Как полагают некоторые, желание этим нормам следовать и является главной причиной, почему японское правительство отказало в возможности обретения мощей святителя Николая (и то счастье, что хотя бы большую частицу мощей отделить все же разрешили). Впрочем, официальное объяснение гораздо благоприличней: «Будучи захороненным на кладбище, святитель Николай принадлежит всему народу, и к нему могут прийти и буддист, и ламаист, и синтоист, и христианин, к какой бы традиции он ни относился, а в храме это уже будет не так». Все-таки не напрасно в учебниках истории и справочниках святой Николай причисляется к великим людям эпохи Мэйдзи [5]...

Храм, в котором служит наш гостеприимный батюшка-земляк, освящен в честь Воскресения Христова. Построен он в 1916 году: первый, освященный еще в 1858 году, сгорел во время одного из пожаров. В притворе мы снимаем обувь и ставим ее на специальный стеллажик - так тут принято. Но это не страшно: пол внутри весь застелен коврами, ковриками и всевозможными дорожками. Мы видим несколько рядов стульчиков, но отец Николай тут же объясняет: это только для престарелых, а все, кто может стоять, стоят. Интересней другое: множество (как и в Преображенском храме в Саппоро) пюпитров для нот на клиросе. 

- Дело в том, что все, кто может петь, поет,- поясняет отец Николай. 

И я, грешным делом, думаю: «Ну и плохи же тут, наверное, дела с пением...». Ведь я еще ни разу не был в японском храме на службе - что с меня взять?

Интересно и вот еще что: если японцы так часто причащаются, то как они готовятся? Отец Николай поясняет: примерно так же, как и мы, но читают лишь Правило ко Причащению, без трех канонов, которые пока просто не переведены на японский. Хочу спросить, сколько дней перед Причастием постятся, но потом вспоминаю наши трапезы здесь, и вопрос как-то сам собой отпадает: что мы ели? - сырую рыбу, какие-то травки, моллюсков, что-то очень вкусное, приготовленное из сои... Мяса здесь почти никто не ест, похоже, даже и те, кто приезжает сюда, постепенно от него отказываются. 

И мы к местной пище привыкаем быстрей, чем это казалось возможным. Привыкаем к тому, что нам кланяются буквально на каждом шагу - продавцы магазинчиков, мимо которых мы проходим, те, к кому мы обратились с каким-то вопросом. Привыкаем к потрясающей воображение чистоте, отсутствию смога, к тому, что с утра японцы собственноручно моют тротуары перед своими лавочками... Привыкаем к тому, что все здесь удивительно продумано, сделано «для человека» - не для какого-то далекого, а для того самого, который ходит каждый день по улице. Тут на тротуарах специальные дорожки с пупырышками для слепых, перед проезжей частью они расширяются особым образом, предупреждая незрячего человека о переходе. Ко всему этому мы привыкаем - моментально, как и ко всему хорошему. Хотя прекрасно понимаем: скоро придется отвыкать.

Владыка Серафим

Заботливо, как какую-то драгоценную эстафету, супруги Саплины передают нас отцу Николаю, и дальше нас везет он. Везет в Сендай, к своему правящему архиерею Епископу Серафиму. 

Владыка обратился ко Христу чудным образом. Работая фотографом, он по какой-то необходимости зашел в православный храм, чтобы сделать несколько кадров, и... вышел оттуда уже совершенно другим человеком.

- Первое мое чувство было удивление,- рассказывает Владыка,- я вдруг понял: то, каким я представлял христианство прежде, и то, что я увидел в храме,- две совершенно разные вещи. 

Будущий сендайский архиерей заинтересовался Православием всерьез. Начал читать, у него появилось множество верующих друзей и среди них - один священник. Созрело решение креститься, а вскоре - появилась и все более и более крепла уверенность, что его путь - путь «более конкретного» служения Церкви.

- Как объяснить, почему я христианин, почему я епископ Православной Церкви...- Владыка задумывается.- Знаете, когда я приезжаю в Россию, мне всегда задают этот вопрос: почему вы стали православным? А я в ответ задаю тот же самый вопрос. И нет на него простого ответа. Евангелие описывает, что происходило, когда люди встречались с Христом. И для меня случайный визит в православный храм стал такой встречей. Как это объяснишь?

И правда - как? Тем более что Японию страной, в которой христианство проповедовать легко, не назовешь. Православие все же остается для подавляющего большинства верой иностранцев. И смесь буддизма с синтоизмом тоже не та почва, на которой без труда можно вырастить из горчичного зерна евангельского слова древо живой веры. 

- Я принимал участие в Архиерейском Соборе в Москве в феврале этого года,- говорит Владыка,- и в своей речи Святейший Патриарх Кирилл определил те проблемы, которые стоят перед Церковью. Это проблема миссионерского служения, проблема административного состояния, проблема экономического состояния. И если говорить сейчас о Японской Церкви, сравнивая ее с Русской, то масштабы и объемы, конечно, совсем иные, но проблемы - те же самые. Кроме того, когда Церковь маленькая, появляется еще одна проблема: даже маленькая сложность приобретает неожиданно громадное значение. 

Безусловно, самая важная задача для нас, то, о чем лично я более всего переживаю,- это понять, как проповедовать нашим соотечественникам Евангелие, как людям в сердце вложить надежду, как людей привести ко Христу. Если использовать только слова, это практически невозможно. Поэтому лично для меня как священнослужителя, как епископа главное - своей жизнью показать путь и повести за собой. 

...Владыка производит на нас самое приятное впечатление. Он одновременно величествен и прост в общении. Очень молодо выглядит - мы никогда не дали бы ему его 60 с небольшим лет. Но главное - в нем чувствуется то горение, которое неотделимо от подлинной веры, ставшей достоянием сердца. Все время, которое мы проводим рядом с ним, он говорит лишь о Христе, о Церкви, о своей пастве и о тех вопросах, которые ставит перед ним день за днем жизнь. Все время - пока мы беседуем в храме, пока он, сам сев за руль, возит нас по Сендаю, знакомя с городом, пока кормит ужином и раздает подарки, пока прощается, никак не отпуская, словно не желая прощаться.

В Николай-До

Но вот мы наконец добираемся и до Токио - ведь в первый день мы фактически и не были здесь, буквально перепрыгнув из одного самолета в другой. Наш путь лежит в Николай-До.

Мы приезжаем в Токио в субботу утром, и потому у нас есть возможность не только побывать в храме на службе, но и самим послужить - если, конечно, благословит глава Японской Церкви Митрополит Токийский Даниил. Встретившись с ним у его покоев здесь же, рядом с величественным собором, испрашиваем у него благословения и, вкратце рассказав о себе и цели визита, очень робко говорим, что хотели бы попросить в Саратов в строящийся в честь святого Николая храм частицу его мощей. Робко - потому что знаем, что и в самой Японии еще не во всех храмах есть мощи равноапостольного Николая.

Заходим в собор. И снова - такое чудное, радостное и щемящее одновременно чувство... Здесь все - русское: сам храм, его убранство, иконостас. Бабушки у подсвечников. Японские бабушки, конечно. Но вот начинается и всенощная. И еще большее потрясение: поют по-русски, да еще как хорошо! А через мгновение уже и не знаешь, что думать о себе самом: не по-русски поют, а по-японски на самом деле, просто распевы все наши... В храме человек двести, и минимум двадцать из них - на клиросе, причем очевидно - любители. Но кто мог подумать, что японцы настолько музыкальны и, главное, настолько чувствуют и понимают церковное пение? 

Запевают стихиры Пасхи. И в этот самый момент кто-то из священников зовет нас в алтарь к Владыке Даниилу. Мы заходим. В руках у Митрополита шкатулка.

- Вы хотели мощи? Один, два? - Владыка достаточно хорошо говорит по-русски, но если бы и похуже произношение было, мы бы его все равно поняли... 

Конечно, «два». И мы получаем частицу мощей не только для храма в честь святителя Николая, но и для строящегося в Саратове Петропавловского храма, настоятелем которого я по совместительству являюсь.

Выхожу из алтаря с мощевиком на груди, и такое чувство, словно огонек теплится в сердце - не обжигающий, а согревающий и утешающий, заставляющий плакать и улыбаться одновременно...

Чудно - мы молимся на службе, которая совершается на языке, в котором мы не понимаем практически ни слова. Но - молимся! И так хорошо, так легко на душе...

На Литургии человек около пятисот (да и на клиросе - под сорок). Говорят, обычно бывает больше, просто сейчас Золотая неделя, время отпусков, многие разъехались по стране. 

Когда выходим вместе с японскими священниками давать крест, то невозможно преодолеть естественный интерес: какие они, прихожане Николай-До? Разные - молодые и совсем пожилые, одинокие и пришедшие на службу всей своей «домашней церковью». Все как у нас. Совсем немного славяноязычных - чуть-чуть русских, украинцев, сербов. Есть и смешанные, но единые в вере семьи. Видим мы и хорошо знакомое уже нам лицо «русского доктора» Николая Аксенова [6] - и он уже бывал у нас в Саратове у своих друзей по Харбину, и мы не преминули зайти в Токио в его интернациональную клинику и побеседовать с ним.

В Николай-До мы знакомимся с японкой по имени Лена. Она сама подходит, заговаривает и вызывается свозить нас на кладбище, где похоронен святой Николай. И, разумеется, мы не можем не воспользоваться случаем и не расспросить, как пришла к вере она - поскольку Лена из совсем не православной, а, напротив, вполне традиционной японской семьи. Не можем не воспользоваться - потому что Лена говорит на чистейшем русском языке.

- Еще учась в школе,- тщательно подбирая слова, рассказывает она,- я все время задавалась вопросами о том, как мы приходим в этот мир, как умираем, что происходит после этого и какой во всем этом смысл. И никто не мог ответить мне так, чтобы ответ принес успокоение и отраду. Уже повзрослев, я стала много читать, и в руки мне попались «Братья Карамазовы». А после возникло желание прочитать Новый Завет. И там я нашла наконец ответы на столько времени мучившие меня вопросы. Но куда идти: к католикам, к протестантам? Находясь в этих раздумьях, я включила как-то телевизор и в новостях увидела репортаж о праздновании тысячелетия Крещения Руси. Посмотрела и решила сходить в Николай-До на службу. Там я почувствовала: Господь здесь. Я долго плакала, благодарила... И вся моя жизнь теперь - в храме. И решение избрать своей специальностью изучение русского языка уже благодаря этому созрело.

Мы слушаем и понимаем, что как бы ни была трудна проповедь Православия в Японии сегодня, какие бы нелегкие времена ни переживала Церковь сейчас, когда люди тут еще опьянены великолепием созданного ими материального мира, пока кто-то вот так обретает на путях своей жизни Христа, и Японская Церковь будет жить, и спасающиеся в ней будут...

Некоторые особенности жизни Японцев и Японской Церкви

О своих впечатлениях от поездки в другую страну всегда трудно писать - хочется рассказать об увиденном и пережитом полно, емко. Но писать о Японии и о японском Православии еще трудней: это совершенно отдельный мир, отличный от нашего, настолько, что в какие-то мгновения кажется, что ты находишься на другой планете. («Утешает» то, что японцы тоже воспринимают нас, как инопланетян - не нам одним трудно.)

Но есть какие-то детали, черточки в жизни японцев и Японской Церкви, которые мы или подсмотрели, или выспросили у кого-то, о которых хотелось бы сказать особо - хотя бы совсем кратко, мозаично.

Японцы очень настороженно относятся к иностранцам: слишком долго Япония была закрытой страной, и для ее жителей весь мир делится на японцев и неяпонцев. Даже за границу они стараются ездить большими группами, чтобы сохраниться от «чужого» в своем, родном микроклимате.

Однако это не мешает им быть крайне заботливыми и предупредительными по отношению к чужестранцам: в метро, просто на улице мы неоднократно сталкивались с тем, что стоило лишь спросить человека, как пройти или как проехать туда-то, как он бросал все свои дела и занимался нами до тех пор, пока не помогал найти дорогу.

Японцы очень дорожат данным словом или обещанием. Нарушить слово - позор. Лаврский иеромонах отец Герасим (Шевчук), который уже несколько лет несет послушание в Николай-До, говорит, что японцы зачастую искренне недоумевают: почему русские так легко забывают о том, что кому-то обещали? Еще они очень переживают, что мы не улыбаемся, поскольку для них улыбка - непременный атрибут полноценного общения.

Японцы - очень «коллективная» нация. Начиная со школы, их учат быть вместе, не выделяться, подчиняться общей дисциплине. Это имеет свои как положительные, так и отрицательные стороны. Положительные - та же самая дисциплина, организованность, умение слушать и слушаться, способность общества одновременно «разворачиваться» в должном направлении. Отрицательные - подавление индивидуальности, вплоть до того, что в школах сегодня нередко разворачиваются настоящие трагедии: когда кто-то «выделяется», то это практически неминуемо приводит к столкновению с коллективом.

На улицах в Японии поразительно чисто. Нет мусора, даже в Токио не ощущается загазованность. Здесь не то что не бросают на тротуар мусор или недокуренную сигарету, здесь и курят лишь в специально отведенных для этого местах. А нет - так носи с собой специальную пепельницу и в нее складывай окурки. Но и в таком случае курить на ходу нельзя, а лишь в каком-нибудь укромном уголке.

Я уже писал выше, что насколько не похожи на нас «обычные» японцы, настолько удивительное родство и сходство ощущается с японцами православными. Но и в церковной жизни есть масса своих очень характерных национальных особенностей. 

Присущий японцам в целом «коллективизм» в рамках приходской жизни обеспечивает удивительную общность, сплоченность. Прихожане все «учитываются» - вносятся в специальные книги. И даже если прихожанин номинальный, появляющийся в храме несколько раз в год, то он считает своим долгом материально участвовать в судьбе прихода. Пожертвования при этом передаются казначею и обязательно тщательно фиксируются, чтобы можно было потом проверить, на что они пошли.

Один из вопросов, которые обязательно обсуждаются на регулярно проходящих соборах Японской Православной Церкви,- вопрос бюджета: как были израсходованы деньги в минувшем году и что планируется сделать в следующем.

Храмы строятся в первую очередь на пожертвования прихожан. Долго, трудно, но теми и для тех, кто в этом на самом деле нуждается. На новый храм в честь Богоявления в Нагое, рассказывает его настоятель, отец Георгий Мацусима, средства собирали около 20 лет [7]. Возможно, памятуя об этом, напоив нас чаем, он и его матушка Мария вручают нам конвертик с пожертвованием на Никольский храм в далеком от них Саратове, городе, о котором они, скорее всего, прежде ни разу не слышали.

Японцев отличает удивительная скромность и готовность уступать. Даже на самой оживленной торговой улице в Токио вас не затолкают: японцы приучены уступать друг другу дорогу. И вообще - уступать. Наряду с продуманными транспортными развязками в этом одна из причин того, что в Токио при всей насыщенности движения не бывает пробок. Скромность и уступчивость естественным образом находят свое место и в церковной жизни японцев. Так же как и готовность творить послушание и трудиться.

Перед расставанием

 

За десять дней мы точно прожили здесь целую жизнь. Постоянно в движении, каждую минуту узнавая что-то новое. Наверное, мы немного устали. Но уезжать не хотелось - Япония так быстро не отпускала, мы не успели еще до конца «разобраться» с ней. Успокаивало, впрочем, то, что и за год, и за два, и за три мы бы тоже вряд ли разобрались в ней до конца. И - появившаяся и укрепившаяся в сердце надежда, что на отлете домой все не кончится, но и отношения завязавшиеся сохранятся, и связь с Японской Церковью не прервется, и храм в честь святого Николая с Божией помощью и по его молитвам удастся построить. И, конечно, сам святитель Николай, ставший особенно близким и родным именно тут, успокаивал и утешал наши сердца. Да и как могло бы быть иначе, если мы хоть немного узнали и «приняли» тот народ, который так любил он сам, и если его чада - чада Японской Православной Церкви - стали такими дорогими для нас? 

...По милости Божией мне много где уже довелось побывать: и на Святой Земле, и на Синае, и на Святой Афонской Горе, и в Греции, и на Кипре. И всегда и поражало, и согревало душу, помимо приобщения к святыне, одно: какие мы, православные, при всех национальных, исторических, культурных различиях похожие, родные. Но нигде и никогда это чувство не было настолько сильным и пронзительным, как здесь. Лишь побывав тут, увидев это чудо человеческого трудолюбия и ультрасовременного технического прогресса, увидев громады торговых центров и похожие на муравейники города, посетив древние храмы Киото [8], в которых в каком-то странном смешении соседствуют буддистские и синтоистские божества, вглядевшись в их дикие, демонские лики, понимаешь, какое чудо милости Божией и подвига равноапостольного Николая - такая молодая и такая удивительная Православная Церковь - Церковь Японская. И прикосновение к этому чуду, возможность увидеть его и засвидетельствовать о нем что-то изменили в жизни каждого из нас, сделали сердце чуть вместительней, чуть богаче. Потому что в сердцах своих мы увозили отсюда память об этой необыкновенной стране и любовь к ней и ее людям - верующим, православным христианам и к тем, кто еще не познал, но, возможно, познает Христа.

Игумен Нектарий (Морозов)
Фото Валентины Старобинец,
монахини Евфросинии (Морозовой),
священника Дионисия Габбасова
Журнал «Православие и современность», № 16 (32)

СПРАВКА 1

Святой равноапостольный НИКОЛАЙ, архиепископ Токийский и всея Японии, (в миру Иван Дмитриевич Касаткин) родился 1 августа 1836 года в селе Береза Смоленской губернии. Окончив Смоленскую духовную семинарию, а затем Санкт-Петербургскую Духовную Академию, принял монашеский постриг с именем Николай и отправился служить в Японию в город Хакодате.

Проповедь Евангелия в этой восточной стране тогда казалась делом совершенно немыслимым, но святитель Николай приступил к нему с большим усердием. В течение восьми лет он изучал язык, нравы и обычаи японцев. Это позволило ему найти взаимопонимание с ними и сделало возможным искреннее общение. Он очень тактично, с большим уважением и терпением относился к местным традициям, не порицал японские религиозные обычаи, но вместе с тем стремился показать своей пастве полноту и глубину Божественного Откровения. Главным в своей миссионерской деятельности святитель Николай считал перевод Священного Писания и богослужебных книг на японский язык. Его переводами православные христиане Японии пользуются и по сей день.

В 1869 году святитель Николай стал начальником вновь образованной Российской Духовной Миссии и был возведен в сан архимандрита. В 1871 году в Японии началось гонение на христиан. Когда гонения несколько уменьшились, архимандрит Николай приступил к строительству в Токио храма в честь Воскресения Христова, а затем - духовного училища. 

Спустя два года в Токийской Миссии действовали четыре училища: катехизаторское, семинарское, женское и причетническое, а в Хакодате два училища - для мальчиков и девочек. Стал регулярно издаваться журнал «Церковный вестник», духовная литература. К 1878 году в Японии насчитывалось 4115 христиан. Богослужение в общинах и преподавание проводилось на японском языке. 

В 1880 году состоялась хиротония архимандрита Николая во епископа. Он завершил строительство собора Воскресения Христова в Токио, а также принялся за новый перевод богослужебных книг, составил на японском языке Православный богословский словарь.

Русско-японская война 1905 года стала испытанием для святителя и его паствы. Но, несмотря на сложную политическую обстановку, епископ Николай помогал русским военнопленным. За эти подвижнические труды он был возведен в сан архиепископа.

В 1911 году, после полувекового пребывания святителя Николая на японской земле, в Японской Православной Церкви насчитывалось уже 266 общин, 33 017 православных мирян, 1 архиепископ, 1 епископ, 35 иереев, 6 диаконов, 14 учителей пения и 116 проповедников-катехизаторов.

Архиепископ Николай отошел ко Господу 3 февраля 1912 года на 76-м году жизни. 10 апреля 1970 года за свои равноапостольские труды в деле просвещения японского народа он был причислен к лику святых.

СПРАВКА 2

Японская Автономная Православная Церковь, входящая в состав Московского Патриархата, создана трудами великого русского миссионера-подвижника святителя Николая Японского, более полувека трудившегося над просвещением японского народа.

В 1906 году возглавляемая им епархия получила наименование Токийской и Японской, а в 1970 году Японская Церковь обрела автономию.

Управляется Предстоятелем и Синодом согласно Уставу Русской Православной Церкви. Состоит из двух епархий: Восточно-Японской и Западно-Японской и Токийской митрополии. Предстоятель - Митрополит Токийский и всея Японии Даниил (Нуширо), на кафедре с 14 мая 2000 года.

В составе Японской Церкви 150 приходов; 40 священнослужителей (30 священников и 10 диаконов). Действует Токийская духовная семинария, открытая в 1879 году, сестричество и общество православной молодежи.

Выходит издание «Сейкио Дзихо» («Православный вестник») на японском языке.


[1] Так в странах Восточной Азии называют несколько праздничных дней, соединенных с выходными. В Японии на «Золотую неделю» приходятся День Сёва (день рождения императора Хирохито, с 1988 по 2006 год назывался Днем зелени, 29 апреля), День Конституции (3 мая), День зелени (день основания государства, с 1985 по 2006 год назывался просто Государственным Праздником, 4 мая) и Праздник детей (5 мая). Как правило, большинство работодателей Японии дают своим служащим в эту неделю дополнительные выходные, так что жизнь в течение этих каникул практически замирает.

[2] В ночь на праздник Преображения сего года после продолжительной болезни отец Алексий отошел ко Господу. 

[3] Митрополит Феодосий (в миру Нагасима Синдзи; 3 апреля 1935 - 7 мая 1999) - Первоиерарх Японской Православной Церкви с 1972 по 1999 год.

[4] Буквально - храм Николая, Токийский кафедральный собор в честь Воскресения Христова. Был построен тщанием святого равноапостольного Николая Японского в 1891 году. Однако в первозданном виде не сохранился, поскольку сильно пострадал в 1923 году от землетрясения и был восстановлен к 1929 году японским архитектором Синъитиро Окада, который внес определенные изменения в первоначальный облик собора.

[5] Эпоха Мэйдзи - период истории Японии с 23 октября 1868 года по 30 июля 1912 года, когда императором был Муцухито. Император Муцухито взял имя Мэйдзи, которое означает «просвещенное правительство». И действительно, этот период ознаменовался отказом Японии от самоизоляции и становлением ее как мировой державы.

[6] О нем см. подробнее в ПС № 10 за 2009 год.

[7] Впрочем, главная трудность бывает не столько в строительстве, сколько в приобретении земли: ее, как уже говорилось выше, в Японии мало, и оттого ценится она буквально на вес золота.

[8] Древняя столица Японии.

http://www.eparhia-saratov.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=54675&Itemid=90



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме