Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Тютчев: поэт, дипломат, философ

Сергей  Лабанов, Правая.Ru

01.12.2006

Вышедший в серии "Русский путь" очередной том, посвящённый выдающемуся русскому поэту, философу, дипломату, и патриоту России Ф.И. Тютчеву. Главная ценность данного издания в том, что здесь, впервые сделана, попытка систематизировать всю критическую литературу о поэте

Тютчев: поэт, дипломат, философ, гражданин

Ф.И. Тютчев: pro et contra Сост., вступ. статья и коммент. К.Г. Исупова. - Спб.: РХГИ, 2005. - 1038с. - Русский путь .

Вышедший в серии "Русский путь" очередной том, посвящённый выдающемуся русскому поэту, политическому философу, дипломату, гражданину и патриоту России Ф.И. Тютчеву (1803-1873), во многом завершает многочисленные издания, посвящённые 200-летию со дня его рождения. Среди изданий этого периода можно выделить полное академическое собрание сочинений в 6-ти томах, а также издание "Стихотворений" ("Прогресс-Плеяда, 2004), вышедших недавно в канун 200-летия Ф.И. Тютчева. Данное же издание, позволяет полнее понять то значение русского поэта, которое он действительно имел как для русской, так и для мировой культуры.

Главная ценность данного издания заключается в том, что здесь, впервые сделана, попытка систематизировать всю критическую литературу о поэте, представить идеи Тютчева наиболее полно: как поэта-романтика, философа, публициста, дипломата, общественного деятеля. Этой теме были посвящена большая представленных в издании работ. Некоторые тексты, такие как статья И.С. Аксакова "Ф.И. Тютчев и его статья "Римский вопрос и папство" и некоторые другие, прежде малодоступные для исследователей, представлены в этом издании. Работы И.С. Аксакова "Ф.И. Тютчев и его статья "Римский вопрос и папство", Л.И. Львова, Г.В. Флоровского, Д.И. Чижевского, Л.П. Гроссмана, В.В. Вейдле, Б.К. Зайцева, Б.А. Филлиппова, М. Рославлева, Б.Н. Тарасова показывающих Тютчева, не только как поэта, но и оригинального философа, дипломата, публициста и общественного деятеля.

В завершении издания представлена максимально полная библиография, исследовательская литература, позволяющая исследователю Ф.И. Тютчева в полной мере исследовать его наследие и полнее представить его в культурной и общественной жизни России XIX века.

Во вступительной статье уделено большое внимание теме "Тютчев, романтизм, политика, эстетика истории". Автор вступительной статьи К.Г. Исупов справедливо отмечает: "Романтизм создаёт трагическую по основным параметрам философию и эстетику истории. В её основе лежат три постулата: 1) история есть часть природы (...); 2) история - вполне эмпирический, но провиденциальный по замыслу спектакль, Божественная мистерия ("история - это ставшая явной мистерия Божественного царства"); 3) история есть искусство ("историческое есть... некоторый вид символического"" (мысли немецкого философа-романтика Ф.В. Шеллинга, последователем, особенно в юности, был Ф.И. Тютчев).

Личность в мире Тютчева призвана к полному воплощению идеи метафизического единства космоса и истории. История, для русского поэта, есть самопознание природы, вносящее в жизнь космоса событийность и телеологию. В мире истории и в космосе Тютчевым найдены общие черты: и тот и другой подвержены катастрофам, оба зрелищны, там и там царит зло во всём блеске некротической агрессии.

Мифологема "история как театр символов" у Тютчева глубже, чем у Шеллинга. В самой истории, справедливо полагает русский поэт, ещё не было ситуации, когда замысел мирового спектакля нашёл бы себе адекватного исполнителя. Претенденты на эту роль - императоры Рима, Карл Великий, Наполеон, Николай I - критики Тютчева не выдерживают. Причина этого несоответствия режиссуры исполнению онтологического порядка: в мире царит Ложь. "Ложь, злая ложь растлила все умы, И целый мир стал воплощённой ложью". У Фёдора Ивановича антитезы правды и кривды, мудрости и хитрости левой стороной связаны с Россией, а правой - с Западом. С его точки зрения, мир Запада избирает авантюризм как тип поведения и вырабатывает ложные ("хитрые") формы государственности: "Не знаешь, что лестней для хитрости людской: /Иль вавилонский столп немецкого единства, Или французского бесчинства Республиканский хитрый строй".

В целом политические идеи Тютчева являются во многом уникальными, и для русской мысли XIX века. Он далёк как от почвенного катастрофизма первого "Философического письма" П.Я. Чаадаева, так и от открытого русофильства братьев Аксаковых и Киреевских и М.П. Погодина. В тютчевской философии истории, как справедливо считает автор вступительной статьи, совмещены две с трудом сочетающиеся между собой, идеи: 1) прошлое Запада отягощено историческими ошибками, а прошлое России - исторической виной; 2) потрясения, какие переживает тютчевская современность, создают ситуацию исторического катарсиса, в котором Россия и Запад на новых высотах самопознания способны войти в непротиворечивое единство.

Здесь необходимо уточнить, что многие вещи Тютчева насыщены контрастными контекстами таких понятий, как Россия, Европа, Запад, Восток, Север, Юг и т.д. Геополитическое наполнение этих слов, как и семантика имён мировых городов, имеют у Тютчева минимум две стороны: Петербург может им мыслиться как "Восток" относительно Западной Европы, но как "Европа" относительно Константинополя; Рим в прямом и переносном смысле будет "Востоком" для Парижа (точно как у Н.В. Гоголя в очерке "Рим" (1842)), но "Западом" для Москвы; в смысловую орбиту "Москвы" войдут и имена славянских столиц; Русь и Польша оказались ближе к "Киеву и Царьграду", чем к Москве и Петербургу.

С этой точки зрения, Тютчев не без иронии относился к яростному спору сторонников петербуржцев и москвичей и не столь резко противопоставлял две русские столицы, как это делали славянофилы, Н.М. Языков.

С одной стороны, он был неутомимым пропагандистом славянского единства, автором популярных "при дворе двух императоров" монархических прожектов решения восточного вопроса, с другой - человек западной культуры, имеющий двух жён немецких аристократических фамилий. С одной стороны, защитник от цензурных гонений своего тестя и славянофила И.С. Аксакова, а с другой: "Куда сомнителен мне твой, Святая Русь, прогресс житейский". С одной стороны - глубоко православный публицист, а с другой пишет следующие строки: "Я лютеран люблю богослуженье". С одной стороны, западноевропеец по духу и времени, с другой стороны - обличитель папства.

Кроме этого, равно любя Москву, Мюнхен, Петербург, Венецию, он любил и Киев, считая этот город "родником истории", где он как полагает, находится "арена", предопределённой России "великой будущности" (что полностью подтверждает политика США по созданию враждебного форпоста (Украины), направленной против России). В сущности, происходит довольно странная аберрация: Тютчев пытается увидеть в Западе Россию и наоборот.

Таким образом, план истории, при всей его провиденциальной непрозрачности, опирается у Фёдора Ивановича на Добро. Но, пресуществляясь в поступки людей, оно роковым для них образом обращается во зло. В одном месте он пишет следующее: "В истории человеческих обществ существует роковой закон...Великие кризисы, великие кары обычно наступают не тогда, когда беззаконие доведено до предела, когда оно царствует, управляет во всеоружии зла и бесстыдства. Нет, взрыв разражается по большей части при первой попытке возврата к добру, при первом искреннем...поползновении к необходимому исправлению. Тогда-то Людовики шестнадцатые расплачиваются за Людовиков пятнадцатых и Людовиков четырнадцатых" (если перейти к русской истории, то за "европеизацию" Петра I ответил Николай II).

Вся мировая история у Тютчева осознаётся в романтических категориях Рока, мести, проклятия, греха, вины, искупления и спасения, т.е. характерных для христианского миропонимания. Особенно интересно в этом плане отношение Тютчева к папству и конкретно к папе. Всю энергию публициста обрушил Тютчев на провозглашённый Ватиканским собором 18 июля 1870 года догмат о непогрешимости папы. В стихах и в прозе у Тютчева римская тема окрашивается в тон обличения. Из Рима, спящего в историческом самозабвении, столица Италии превращается в источник всеевропейской греховности, в "юродствующий Рим", торжествующий своё неправое самостоянье в "непогрешимости греховной". "Новый богочеловек" приобретает у Тютчева, любящего неожиданные сравнения, варварскую азиатскую кличку: "ватиканский далай-лама". Таким образом, в свете итальянской истории как "вечной борьбы итальянца против варвара" папа Пий IX оказывается "восточнее" самого "Востока".

Тютчев постоянно ждёт "политического спектакля". Так, скучая в Турине в 1837 году, он скажет, что существование его "лишено всякой занимательности и представляется мне плохим спектаклем". "Провидение, - в другом месте говорит он, - действуя, как великий артист, говорит нам тут один их самых поразительных театральных эффектов".

Собственно говоря, отношение к миру как игре, вещь не новая и свойственна не только Тютчеву (она имеет давнюю философскую традицию начиная с Гераклита и Платона). Тютчев же на основе философии немецких романтиков, трансформирует её в образ тотального лицедейства. Здесь для него сама философия истории становится философией жертвенного выбора между злом меньшим и злом большим. В этом контексте осмыслена Тютчевым судьба России и перспектива славянства.

По Тютчеву Европа совершает путь от Христа к Антихристу. Его итоги: папа, Бисмарк, Парижская Коммуна. Но когда Тютчев называет папу "неповинным", Бисмарка - воплощением духа нации, а в феврале 1854 года пишет следующее: "Красный спасёт нас", он как бы перечёркивает все катастрофические контексты своей философии истории и превращает её в авторскую "диалектику истории". На диалектическом противопоставлении исторического процесса строятся такие стихотворения как "14 декабря 1825 г." (1826) и "Два голоса" (1850). В них как бы утверждается право на историческую инициативу вопреки роковой необратимости хода истории.

Тютчев полагает, что русская история и формы отечественной государственности находятся в трагическом противоречии с формами национально-исторического самопознания. "Первое условие всякого прогресса, - говорил он П.А. Вяземскому, - есть самопознание". Отсюда - следствия разрыва между послепетровским прошлым и настоящим. Так объяснена, например, севастопольская катастрофа: ошибка императора "была лишь роковым последствием совершенно ложного направления, данного задолго до него судьбам России". Ложная идеология порождена ложной властью и мистифицирует жизнь как таковую. В письме к А.Д. Блудовой он писал следующее: "...Власть в России - такая, какою её образовало её собственное прошедшее своим полным разрывом со страной и её историческим прошлым - (...) эта власть не признаёт и не допускает иного права, кроме своего (...) Власть в России на деле безбожна (...)".

Далее, в размышлениях о России как "цивилизации" (её носитель - проевропейская "публика", т.е. не подлинный народ, а подделка под него" противопоставлена не "культура", а настоящая (т.е. народная история): "Тот род цивилизации, которой привили этой несчастной стране, роковым образом привёл к двум последствиям: извращению инстинктов и притуплению или уничтожения рассудка. Это относится лишь к накипи русского общества, которое мнит себя цивилизацией, к публике, - ибо жизнь народная, жизнь историческая ещё не проснулась в массах населения". То же, что в России образованное общество считает культурой, на деле является её энтропийным оборотнем - цивилизацией, причём вторично-подражательной (как у К. Леонтьева). Об этом им было прямо сказано в письме к П.А. Вяземскому: "...Мы вынуждены назвать Европой то, что никогда не должно иметь бы другого имени, кроме своего собственного: Цивилизация - вот что искажает наши понятия. Я всё более и более убеждаюсь, что всё, что могло сделать и могло дать мировое подражание Европе, - это всё мы уже получили. Правда, это очень немного. Это не разбило лёд, а лишь прикрыло её слоем мха, который довольно хорошо имитирует растительность".

Лучше не скажешь. Мы до сих пор находимся в том положении, которое так блистательно описал Тютчев (даже хуже, ибо с каждым годом вырождаемся и разрушаемся).

Данное издание является важным моментом в процессе собрания всего материала о Тютчеве. К сожалению, вышел только первый сборник, хотелось бы, составителям пожелать издать другой том, с другими текстами о Тютчеве и его роли в русской культуре. Надеемся, что данное издание даст необходимый импульс в дальнейшей работе, в забытой ранее, над воссозданием более полного научного аппарата о таком прекрасном человеке и гражданине России, каким был Ф.И. Тютчев.

http://www.pravaya.ru/idea/20/9900



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме