Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

От этнической пестроты к единой умме

Александр  Иванов, НГ-Религии

04.10.2006


Национальная и религиозная идентичности дагестанцев складывались параллельно …

Республика Дагестан, бесспорно, претендует на статус наиболее исламизированного субъекта Российской Федерации (конечно, если не считать Чечню). К 2005 г. здесь действовали свыше 1500 мечетей, а каждый четвертый житель горного (аваро-андо-цезского и даргинского) Дагестана совершал хадж в Мекку. В то же время республика известна невероятной этнической пестротой: здесь проживают представители более 30 национальностей, порой даже лингвистически относящихся к разным языковым семьям.

В условиях Кавказа представители каждой коренной этнической группы стараются подчеркнуть "особый путь" своего народа, его славное историческое прошлое. Звучит это в большинстве случаев примерно так: "...а когда-то мы правили всем Кавказом и половиной России..."

Этническая и религиозная идентификация дагестанцев развивалась параллельно, а в некоторых случаях они были взаимосвязаны. С конца 80-х в Дагестане начинают возникать организации, выступающие в поддержку интересов (в том числе и территориальных) той или иной этнической группы: "Аух" - чеченцев-аккинцев и "Тенглик" - кумыков (1989 г.), "Бирлик" - ногайцев (1989 г.), "Лакское культурное общество" и "Кази-Кумух" - лакцев (1990 г.), "Садвал" - лезгин (1990 г.), "Цадеш" - даргинцев. Собственные влиятельные организации создают также табасаранцы, андийцы, дидойцы, агулы, каратинцы и т.д.

Помимо собственного национального движения практически каждая дагестанская этническая группа "обзавелась" своим муфтиятом. В противовес уже существующему Духовному управлению мусульман Дагестана (ДУМД), деятельность которого контролировалась в основном аварцами, в республике появляются муфтияты даргинцев, лакцев, лезгин и т.д. При этом важно отметить, что в первой половине 1990-х годов ни в национальных движениях, ни в созданных по этническому принципу муфтиятах не было представителей радикального ислама.

До середины 90-х годов республику раздирали межнациональные конфликты, ислам воспринимался с этнической точки зрения - "наш или не наш?". При этом известными и популярными собственно исламские движения стали во второй половине 1990-х. Любопытно, что часть этих движений, в особенности наиболее радикальная, включала в себя, как правило, представителей либо одной национальности, либо нескольких родственных народностей. Так, к примеру, один из самых известных на Кавказе ваххабитов Багаутдин Кебедов всегда опирался на своих соплеменников хваршин и на родственные им андо-цезские народы.

Во второй половине 90-х гг. национальная напряженность в республике сменяется напряженностью религиозной: накаляются отношения между тарикатистами (приверженцами традиционной для Дагестана трактовки ислама) и фундаменталистами. У этой проблемы социальные корни: речь идет об имущественном разделении внутри традиционного дагестанского сельского общества (джамаата) в постсоветские времена. К примеру, в одном горном селении есть две-три состоятельные семьи, а остальные вынуждены либо работать на них, либо влачить нищенское существование.

С началом первой российско-чеченской войны многие молодые безработные горцы ушли в Чечню на помощь "соседям-мусульманам". Именно там они переняли фундаменталистские идеи от полевых командиров из арабских стран. Многое в Чечне приятно удивило молодых дагестанцев, например, отсутствие кланов среди боевиков: здесь была важна не национальность и род, а "принадлежность к исламской умме". Важно также, что все, кто воевал в Чечне, возвращались в Дагестан с "неплохими деньгами", что притягивало молодежь.

В то же время пренебрежение "святыми местами", запрет на празднование мавлида (дня рождения Пророка Мухаммеда), другие идеи, проповедуемые фундаменталистами, вызвали весьма резкие протесты других жителей села, придерживающихся суфийской традиции. Власть же старалась не замечать назревающий внутриисламский конфликт.

К 1997 г. дагестанское общество фактически разделилось на две части. В ряде андо-цезских и даргинских селений были отмечены беспорядки и столкновения между жителями. Даргинцы из Кадарского джамаата (селения Кадар, Чабанмахи, Карамахи), придерживающиеся ваххабитского направления в исламе, самостоятельно ввели на своей территории законы шариата, а всех противников изгнали или "заставили передумать".

Похожие ситуации возникали также во многих селениях, в которых проживали преимущественно народности андо-цезской группы, хваршины, багулалы, чамалалы, капучины и т.д.

Официальные встречи и диспуты между фундаменталистами и приверженцами суфизма ни к чему не привели. Ваххабиты называли тарикатистов язычниками за то, что суфии уделяют большое внимание могилам праведников и другим святым местам, тарикатисты, в свою очередь, считали ваххабитов еретиками и отступниками от традиций предков.

Ситуация достигла максимального накала в августе-сентябре 1999 года, когда чеченские боевики во главе с Шамилем Басаевым и в союзе с дагестанскими фундаменталистами напали на Ботлихский, Цумадинский и Новолакский районы Дагестана. Власти после этой беспрецедентной акции наконец обратили пристальное внимание на существование религиозного конфликта в республике. МВД провело ряд акций по разоружению ваххабитов в Буйнакском, Кизилюртовском и Хасавюртовском районах, а в конце 1999 г. в республике был введен закон о запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности.

В начале XXI в. религиозный конфликт дополнился национальным. Аварцы, самая многочисленная и наиболее религиозная этническая группа, были против того, чтобы во главе республики стоял даргинец Магомед Али Магомедов, а мэром Махачкалы являлся даргинец Саид Амиров. Некоторые сторонники аварского суфийского шейха Саида Эфенди Черкейского и вовсе пытались переложить религиозную оппозицию "мюрид (последователь) тариката - ваххабит" на оппозицию межэтническую, утверждая, что руководство республики "оказывает поддержку фундаменталистам". Лишь после того, как Магомеда Магомедова на посту президента республики сменил аварский политик Муху Алиев, а даргинцы и представители других этнических групп получили ряд ответственных постов в правительстве, ситуация в Дагестане постепенно начала приходить в норму. ДУМД не только сохранил, но и расширил сферу своего влияния на мусульман.

Сегодня можно говорить о постепенном переносе очагов нестабильности из Дагестана и Чечни в Ингушетию, Кабардино-Балкарию и Карачаево-Черкесию. Однако в Дагестане сохраняется определенная напряженность как в национальном, так и в религиозном отношении. Теперь ситуация зависит в основном от политики, которую будут вести кабинет Муху Алиева и ДУМД.

Леонид Сергеевич Ланда - координатор научного востоковедческого общества "Традиции Востока" СПбГУ.

Александр Владимирович Иванов - журналист.

http://religion.ng.ru/society/2006-10-04/6_umma.html



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

 

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме