Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Невозможное против возможного

Федор  Гиренок, Правая.Ru

12.07.2006

Православие - это Православие. Постмодернизм - это постмодернизм. И вместе им не сойтись. Почему? Чтобы ответить на этот вопрос, есть смысл провести небольшой смысловой анализ

Во-первых, Православие - это вера, которая не нуждается в знании, в ссылке на цепочку причин и следствий. Для веры нет причин. Если я знаю, то я не верю. Если я верю, то знание мне безразлично. Если вера в чём-то и нуждается, то в верности. Верен тот, кто верит. А тот, кто потерял веру, тот неверен. Если я говорю, что у меня неверный друг, то это не значит, что он мне изменил. Хотя он мне, может быть, и изменил. Это значит, что я потерял веру и я ему не верю.

Конечно, легче от фактического потребовать соответствия своему понятию, чем от себя потребовать соответствия символу. Ведь твой друг - это не тот, кто соответствует понятию друга, а тот, кому ты веришь, узнавая в нём друга. Вера и верность не из мира фактического, в котором всё случайно и преходяще. Они из мира символического, невозможного. А символы неизменны. Поэтому Православие заставляет искать человека среди невозможного, в отличие от постмодернизма, который ищет человека и находит его среди возможного.

Второй момент. На мой взгляд, Православие - это в очень значительной степени - исихазм. А суть исихазма состоит в молчании, которое не имеет внутри себя смены состояний. То есть, молчание относится к тому, что не раскладывается в серию или последовательность. Оно не зависит ни от времени, ни от прилагательных. Если бы оно зависело от них, то тогда мы обнаружили бы в нём нечто качественное, врeменное. И тем самым приписали бы ему смену состояний. Молчание было бы в этом случае редуцировано к паузе, к интервалу, промежутку. Иными словами - к тому, что неотделимо от временной последовательности. Молчание - враг времени. Хотя и оно может красноречиво говорить. Но молчание - это не язык. Это не знаки и не слово. Ведь если посудить, то слово - это всего лишь очередной знак, который ищет своё место среди других знаков. Молчание лишает слово знаковости, открывая в нём внутреннее слово.

Постмодернизм понимает весь мир как текст, как бесконечную цепочку означивания. В этом мире ссылок на другие ссылки нет места молчанию. В нём всё говорит. Для Православия же мир - это не текст, а встреча абсолютного и относительного. Сама эта встреча носит не знаковый характер, а мистериальный. Мистерия имеет отношению и к моменту "Здесь и Сейчас", и к моменту Вечности. Поэтому в мистерии растворяются любые знаковые системы.

И еще. В Православии важно то, что во всякий момент времени дано полностью, целиком. Его истина наглядна. Она показывается. И этот показ носит иконический характер, а не кинематографический, как в постмодерне. В постмодернизме глаз смотрящего подобен кинокамере. Он не видит целое. Он видит только часть. Одна часть сменяется другой частью, но эта смена не ведёт к целому. В лучшем случае она ведёт к смене планов наблюдения. Постмодернизм связан со словом. Он не показывает, а доказывает, заранее полагая, что все доказательства равноправны. Для него слово - это всего лишь слово.


Православие и постмодернизм могли бы встретиться в одном случае: если бы Православие согласилось на работу в модусе ускользающего "что". "Что" - это, например, кофеин, то есть в модусе ускользания мы получаем кофе без кофеина. Вот если бы Православие согласилось быть христианством без Христа, то тогда оно перестроило бы себя в духе постмодернизма. Но тогда бы оно перестало быть Православием.

Православие, несомненно, сделало бы шаг навстречу постмодернизму, если бы оно отказалось от своих представлений о власти. Постмодернизм рассеивает власть, редуцирует её к микроуровню, к языку. Он не мыслит власть без Другого. В Православии власть понимается как своя воля, как своеволие. Дело в том, что писаное слово и писаное право никогда не понимались Православием как нечто такое, что может быть над человеком, что может ограничивать его в проявлениях самости и самостояния.

Православные не признают слово как источник Духа. Дух может возлежать на слове, но исходит он только от Отца. Поэтому он не может исходить от законодателей. И поэтому у Православных нет никакого пиетета перед парламентом, перед писаным правом. Вспомним хорошо знакомую каждому русскую пословицу: "Закон что дышло - куда повернёшь, туда и вышло". Источником права, закона и государства может быть только Самодержец. А это значит, что Православным безразлична идея правового государства. Постмодернистский мир не мыслим без права. Поэтому Православие и постмодернизм несовместимы.

http://www.pravaya.ru/column/8284



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме