Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

ВОЙНА И МИР В ЧЕЧНЕ (Часть II)

В.  Максименко, Православие.Ru

20.11.2002

Между событиями прошлой осени (в сентябре - взрывы небоскребов в Нью-Йорке, в октябре - визит Шеварднадзе в США, в ноябре - визит Путина в США, переговоры Закаева и Казанцева в Шереметьево, инициатива Блэра по созданию "двадцатки") и событиями нынешней осени (рейд банды Гелаева из Грузии в Ингушетию, захват бандой Бараева заложников Москве, "всемирный чеченский конгресс" в Дании, саммит НАТО в Праге, визиты Буша в Санкт-Петербург и Вильнюс) прошел год. В течение этого года российская политика в Чечне во многом определялась духом антитеррористической коалиции и углубленным развитием отношений по линиям Россия - США, Россия - НАТО, Россия - Европейский Союз.
Речь идет не просто о росте элементов "интернационализации" чеченской проблемы. Речь о другом. О том, что отношение России к Кавказу со времен Кавказской войны 1800-1860 годов до наших дней неизменно рассматривается действующими субъектами мировой политики в той парадигме, которую гениальный предтеча теории цивилизаций Н.Я.Данилевский обозначил формулой "Россия и Европа", а поздние эпигоны евроатлантической идеи вроде Шеварднадзе видят как "расширение евроатлантического пространства от Ванкувера до Владивостока".

КРИМИНАЛЬНОЕ ПСЕВДОГОСУДАРСТВО ПОСЛЕ ХАСАВЮРТА
"Ответственно заявляю: второго Хасавюрта не будет". Эти слова Владимир Путин произнес на встрече с представителями чеченского бизнеса и чеченской общественности в Кремле 10 ноября 2002 года. Они заключают в себе новое понимание проблемы, масштаб которой намного больше масштаба Чеченской Республики.
Соглашение о прекращении военных действий, подписанное 30 августа 1996 года А..Лебедем и А.Масхадовым в Дагестане и известное как Хасавюртовский мир, приобрело впоследствии значение символа - одновременно противоречивого и емкого.
Применительно к внутренней политике России в 90-е годы - это символ победы на президентских выборах 1996 года разношерстного антикоммунистического альянса Ельцин - Лебедь - Березовский - Чубайс.
Применительно к истории России ХХ века это символ политики "поражения собственного правительства в войне" под лозунгом "Даешь мир!". Под таким лозунгом большевики Ленина и интернационалисты Троцкого в ходе Первой мировой войны развалили русскую армию, а в Октябрьском перевороте 1917 года и государство. Любители хронологических параллелей уже отметили, что захват вооруженными террористами семисот заложников в Москве в октябре 2002 года был приурочен не только к открытию "всемирного чеченского конгресса" в Копенгагене, но и к 85-й годовщине переворота 25 октября (7 ноября) 1917 года в Петрограде. Еще одно совпадение, отмеченное в эти дни любителями находить параллели в истории революционного террора и "глобальной", то есть мировой революции, - совершение террористического акта в Индонезии на острове Бали точно в первую годовщину взрыва американского эсминца "Коул" у берегов Йемена.
За три года дарованной Хасавюртом фактической (не юридической) независимости "Чеченской Республики Ичкерия" последняя под властью Масхадова превратилась в криминальное псевдогосударство.
В 1996-1999 годах четырьмя основными источниками чеченских "государственных" финансов стали: 1) воровство нефти из нефтепровода Баку - Махачкала - Грозный - Новороссийск и торговля кустарным бензином; 2) торговля заложниками (к началу второй чеченской кампании в августе 1999 года на "ичкерийской" территории в заложниках содержались 1000-1200 человек, и примерно 10% мужской рабочей силы республики было заняты в сфере работорговли); 3) финансовые вливания по линии арабских и других заграничных фондов; 4) средства чеченской диаспоры, где первое место держит "Москва чеченская" (начиная с 1994 года, то есть года начала первой кампании, Московская регистрационная палата зарегистрировала 526 предприятий, в число учредителей которых входили этнические чеченцы).

ЭКСПАНСИЯ
"Ичкерийская" независимость обернулась не только распространением криминально-политических процессов на обширный регион, она стала основой превращения Чечни в базу военно-политической экспансии "чеченских арабов" и "чеченских афганцев" на Кавказе.
В сентябре 1996 года афганские талибы, опираясь на помощь регулярной пакистанской армии и американских советников, захватили Кабул. В декабре 1996 года российскую границу с Азербайджаном на ее дагестанском участке перешел лидер "Египетского исламского джихада" аль-Завахири. Арестованный и судимый в Махачкале за пропаганду ваххабизма, он после шести месяцев тюрьмы, летом 1997 года, был отпущен на свободу и перебрался в Афганистан. Год спустя, летом 1998 года прогремели взрывы возле посольств США в Кении и Танзании, а в горных дагестанских селах Карамахи и Чабанмахи силами ваххабитских приверженцев "чистого" (экспортированного) ислама было завершено создание двух мощных укрепрайонов с хорошо эшелонированной обороной
Вооруженный сепаратистский мятеж в Чечне, располагая международной поддержкой, созревал и накапливал силы со времени дудаевского переворота в Грозном в сентябре 1991 года. На заключительном этапе развала СССР переворот Джохара Дудаева стал "тактическим" элементом борьбы группировки Б.Ельцина - Р.Хасбулатова за полноту власти в Москве. Хасавюрт дал организаторам сепаратистского мятежа необходимую передышку. К 1998-1999 годам все было готово для перехода к завершающей фазе того масштабного предприятия, которое российский премьер-министр В.В.Путин, выступая в сентябре 1999 года в Совете Федерации, назвал "попыткой развала России с Юга".
Есть еще одна важная причина, по которой "второго Хасавюрта не будет".
Югославский опыт 90-х годов подсказывает, что эксперимент из области поисков компромисса с вооруженным сепаратизмом, начатый после событий 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне, в свете событий 23-26 октября 2002 года в Москве выглядит как попытка еще одного применения модели "принуждения к миру". Здесь Чечня - аналог Косова, два вооруженных сепаратистских мятежа на этно-религиозной почве с элементами иностранной интервенции (албанский и чеченский) - близнецы и братья, а на роль "принуждаемого к миру" творцы модели попытались выдвинуть на этот раз не Милошевича, а Путина.
На встрече с 19-ю чеченскими представителями в Кремле 10 ноября Владимир Путин сказал, что чеченский сепаратизм и неразрывно связанный с ним международный терроризм направляли развитие ситуации в России по "югославскому сценарию".
Удивляться нечему: все знающие эксперты и серьезные политики на протяжении ряда лет твердили, что НАТО-вские бомбардировки боснийских сербов в 1995 году, создание режима международного протектората в Боснии и Герцеговине ("дейтонская модель"), изгнание сербов из Косова и Метохии - этой колыбели сербской православной цивилизации, нападение НАТО на Югославию в апреле 1999 года и многое, что было потом, готовят сценарные варианты для других стран. Разгром осенью 1999 года сил вторжения Басаева - Хаттаба в Дагестане и укрепленных ваххабитских гнезд в горных даргинских селах предотвратили обвал ситуации "по югославскому сценарию" на Юге России.
Угроза, какой стал вооруженный чеченский сепаратизм, давно переросла в угрозу мусульманским и христианским народам Северного Кавказа, Ставрополя, Кубани, Поволжья, дошла до Москвы. Для России и ее граждан, независимо от их национальности и вероисповедания, "ценой вопроса" в Чечне, по словам Президента России, является сегодня "сохранение российской государственности".
"Тем.., кто по недомыслию или сознательно... будут и дальше призывать нас сесть за стол переговоров с убийцами.., - заявил 10 ноября Владимир Путин, - я предлагаю... сесть за стол переговоров и договориться сначала с Бен Ладеном или муллой Омаром... Те, кто выбирают Масхадова, выбирают войну. Все эти люди, где бы они ни находились - на территории России или за ее пределами - будут рассматриваться нами как пособники террористов".

КОВАРНЫЕ АНАЛОГИИ, ИЛИ ПУТИН, СТАЛИН И ПЕТР ВЕЛИКИЙ
Начало очередному этапу "мирного процесса" в Чечне было положено возникновением антитеррористической коалиции и "новыми отношениями" России и США после трагических событий 11 сентября 2001 года.
В более широком смысле "новыми" были отношения не только на базе двустороннего российско-американского партнерства в борьбе с международным терроризмом, но и весь комплекс отношений России с евроатлантическим Западом, в рамках которых Германия Герхарда Шредера "курировала" восточную политику ЕС, а Англия Энтони Блэра обеспечивала новую тактику расширения НАТО на восток.
Новые отношения России с Западом получили характерное идеологическое оформление: антитеррористическая коалиция стала рисоваться как возрождение духа антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне и сотрудничества "Большой Тройки" Великобритания - Россия - США. Аналогия подразумевала военно-политическую солидарность трех стран в защите ценностей "мировой цивилизации" в борьбе с появившимся после 11 сентября "общим мировым врагом". Об этом одновременно заговорили несколько политиков федерального уровня в Москве, а до них - генеральный секретарь НАТО Дж.Робертсон.
Идея второго издания "Большой Тройки" и пропагандистская модель "антеррористическая колиция=антигитлеровская коалиция" имеют несколько аспектов. Один из них, неповерхностный и неочевидный, заслуживает особого внимания.
Естественно, что в рамках аналогии с "антигитлеровской коалицией" и "Большой Тройкой" Путину неявно отводился ролевой образ Сталина. Еще одна роль, которую после 11 сентября предлагалось "примерить" Путину, - это роль второго Петра (но не в той части Петрова дела, где державный венценосец закрепил положение России на морях, а там, где он, чтобы проделать "окно в Европу", "вздыбил" всю страну).
Равнение образа Путина на школьные представления об историческом величии Сталина и Петра ассоциативно работало в антинациональном ключе, причем одновременно античеченском и антирусском.
Известно, что в 1944 году один из создателей антигитлеровской коалиции депортировал чеченцев и ингушей за сотрудничество представителей этих народов с гитлеровскими оккупационными властями на территории СССР. Известно также, что во Второй мировой войне не только муфтий Иерусалима, но и многие политически влиятельные мусульмане - от Французского Марокко до Британской Индии и Голландской Явы - сотрудничали на почве антиколониализма и "освободительной" пропаганды немцев с гитлеровской агентурой на Востоке.
Нетрудно додумать: при направленной работе с психологическими механизмами народной памяти "политическое решение" чеченского вопроса должно было предстать в виде "переговорного партнерства" бывшего вождя сепаратистского мятежа как символа чеченской нации (Масхадов - всего только символ, потому что он давно никого в Чечне не контролирует) с одним из представителей "антигитлеровской коалиции".
Еще более глубоко спрятанное, но и более опасное антирусское острие содержала в себе ассоциация "Путин - второй Петр": в русском православном сознании Петр - это "большевик на троне", человек, лишивший престола Московского Патриарха и отобравший у Русской Православной Церкви неотчуждаемое по святым канонам имущество.
Чем именно, историческим невежеством или наоборот хорошим знанием истории, были продиктованы советы Путину выбирать между чужими ролями - Сталина, царя Петра и еще де Голля, ("отдавшего Алжир ради спасения Франции") - остается гадать.

ОТ ШЕРЕМЕТЬЕВА ДО ПРАТИКА-ДИ-МАРЕ (18 НОЯБРЯ 2001 - 28 МАЯ 2002)
11 сентября 2001 года состоялся телефонный разговор Владимира Путина и Джорджа Буша, а 24 сентября Президент России предложил, чтобы в течение 72 часов сепаратистские вооруженные формирования в Чечне сложили оружие и их представители вошли в контакт с полпредом Президента в Южном федеральном округе Виктором Казанцевым.
Встреча В.Казанцева и А.Закаева в аэропорту Шереметьево 18 ноября была организована три дня спустя после переговоров Путина и Буша на ранчо в Кроуфорде и в один день с появлением письма Блэра 19-ти лидерам стран НАТО и Путину. Письмо содержало предложение, дух которого выражаем словами "забыть Югославию": английский премьер предлагал заменить не работавший со времени англо-американских бомбардировок этой страны Совместный постоянный совет Россия - НАТО (формула "19+1") на более интегрированную "двадцатку", которую Блэр называл Российско-Североатлантическим советом. Потом название не сохранилось, но в Римской декларации, подписанной 28 мая 2002 года лидерами двадцати государств на базе НАТО Пратика-ди-Маре близ Рима, идея получила воплощение.
Еще через несколько дней, 13 июня, в "Крисчен сайенс монитор" было опубликовано интервью А.Масхадова, в котором тот сообщал, что обсуждать с Москвой "вопросы независимости" он готов. 22 июня в "Вашингтон пост" появился "Путь к миру в Чечне" З.Бжезинского - А.Хейга - М.Кампельмана, где говорилось, что время для "политического урегулирования войны в Чечне" пришло. 25 июня, накануне саммита G-8 в Канананаскисе, было опубликовано письмо Масхадова лидерам "восьмерки", и в тот же день министр обороны России Сергей Иванов сообщил о существовании плана "Джихад-2" (захват отрядом численностью около 1000 боевиков объектов в Грозном), намечавшимся к осуществлению в первый день встречи "восьмерки" 26 июня.
Стратегическая цель, о существовании которой после Кроуфорда говорил и писал Збигнев Бжезинский ("дальнейшее расширение евроатлантического пространства и долгосрочная ассимиляция в него России"), стала уже вполне методично дополняться тактической схемой "принуждения к миру" в Чечне. Между событиями прошлой осени (в сентябре - взрывы небоскребов в Нью-Йорке, в октябре - визит Шеварднадзе в США, в ноябре - визит Путина в США, переговоры Закаева и Казанцева в Шереметьево, инициатива Блэра по созданию "двадцатки") и событиями нынешней осени (рейд банды Гелаева из Грузии в Ингушетию, захват бандой Бараева заложников Москве, "всемирный чеченский конгресс" в Дании, саммит НАТО в Праге, визиты Буша в Санкт-Петербург и Вильнюс) прошел год. В течение этого года российская политика в Чечне во многом определялась духом антитеррористической коалиции и углубленным развитием отношений по линиям Россия - США, Россия - НАТО, Россия - Европейский Союз.
Речь идет не просто о росте элементов "интернационализации" чеченской проблемы. Речь о другом. О том, что отношение России к Кавказу со времен Кавказской войны 1800-1860 годов до наших дней неизменно рассматривается действующими субъектами мировой политики в той парадигме, которую гениальный предтеча теории цивилизаций Н.Я.Данилевский обозначил формулой "Россия и Европа", а поздние эпигоны евроатлантической идеи вроде Шеварднадзе видят как "расширение евроатлантического пространства от Ванкувера до Владивостока".

КРИМИНАЛЬНОЕ ПСЕВДОГОСУДАРСТВО ПОСЛЕ ХАСАВЮРТА
"Ответственно заявляю: второго Хасавюрта не будет". Эти слова Владимир Путин произнес на встрече с представителями чеченского бизнеса и чеченской общественности в Кремле 10 ноября 2002 года. Они заключают в себе новое понимание проблемы, масштаб которой намного больше масштаба Чеченской Республики.
Соглашение о прекращении военных действий, подписанное 30 августа 1996 года А..Лебедем и А.Масхадовым в Дагестане и известное как Хасавюртовский мир, приобрело впоследствии значение символа - одновременно противоречивого и емкого.
Применительно к внутренней политике России в 90-е годы - это символ победы на президентских выборах 1996 года разношерстного антикоммунистического альянса Ельцин - Лебедь - Березовский - Чубайс.
Применительно к истории России ХХ века это символ политики "поражения собственного правительства в войне" под лозунгом "Даешь мир!". Под таким лозунгом большевики Ленина и интернационалисты Троцкого в ходе Первой мировой войны развалили русскую армию, а в Октябрьском перевороте 1917 года и государство. Любители хронологических параллелей уже отметили, что захват вооруженными террористами семисот заложников в Москве в октябре 2002 года был приурочен не только к открытию "всемирного чеченского конгресса" в Копенгагене, но и к 85-й годовщине переворота 25 октября (7 ноября) 1917 года в Петрограде. Еще одно совпадение, отмеченное в эти дни любителями находить параллели в истории революционного террора и "глобальной", то есть мировой революции, - совершение террористического акта в Индонезии на острове Бали точно в первую годовщину взрыва американского эсминца "Коул" у берегов Йемена.
За три года дарованной Хасавюртом фактической (не юридической) независимости "Чеченской Республики Ичкерия" последняя под властью Масхадова превратилась в криминальное псевдогосударство.
В 1996-1999 годах четырьмя основными источниками чеченских "государственных" финансов стали: 1) воровство нефти из нефтепровода Баку - Махачкала - Грозный - Новороссийск и торговля кустарным бензином; 2) торговля заложниками (к началу второй чеченской кампании в августе 1999 года на "ичкерийской" территории в заложниках содержались 1000-1200 человек, и примерно 10% мужской рабочей силы республики было заняты в сфере работорговли); 3) финансовые вливания по линии арабских и других заграничных фондов; 4) средства чеченской диаспоры, где первое место держит "Москва чеченская" (начиная с 1994 года, то есть года начала первой кампании, Московская регистрационная палата зарегистрировала 526 предприятий, в число учредителей которых входили этнические чеченцы).

ЭКСПАНСИЯ
"Ичкерийская" независимость обернулась не только распространением криминально-политических процессов на обширный регион, она стала основой превращения Чечни в базу военно-политической экспансии "чеченских арабов" и "чеченских афганцев" на Кавказе.
В сентябре 1996 года афганские талибы, опираясь на помощь регулярной пакистанской армии и американских советников, захватили Кабул. В декабре 1996 года российскую границу с Азербайджаном на ее дагестанском участке перешел лидер "Египетского исламского джихада" аль-Завахири. Арестованный и судимый в Махачкале за пропаганду ваххабизма, он после шести месяцев тюрьмы, летом 1997 года, был отпущен на свободу и перебрался в Афганистан. Год спустя, летом 1998 года прогремели взрывы возле посольств США в Кении и Танзании, а в горных дагестанских селах Карамахи и Чабанмахи силами ваххабитских приверженцев "чистого" (экспортированного) ислама было завершено создание двух мощных укрепрайонов с хорошо эшелонированной обороной
Вооруженный сепаратистский мятеж в Чечне, располагая международной поддержкой, созревал и накапливал силы со времени дудаевского переворота в Грозном в сентябре 1991 года. На заключительном этапе развала СССР переворот Джохара Дудаева стал "тактическим" элементом борьбы группировки Б.Ельцина - Р.Хасбулатова за полноту власти в Москве. Хасавюрт дал организаторам сепаратистского мятежа необходимую передышку. К 1998-1999 годам все было готово для перехода к завершающей фазе того масштабного предприятия, которое российский премьер-министр В.В.Путин, выступая в сентябре 1999 года в Совете Федерации, назвал "попыткой развала России с Юга".
Есть еще одна важная причина, по которой "второго Хасавюрта не будет".
Югославский опыт 90-х годов подсказывает, что эксперимент из области поисков компромисса с вооруженным сепаратизмом, начатый после событий 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне, в свете событий 23-26 октября 2002 года в Москве выглядит как попытка еще одного применения модели "принуждения к миру". Здесь Чечня - аналог Косова, два вооруженных сепаратистских мятежа на этно-религиозной почве с элементами иностранной интервенции (албанский и чеченский) - близнецы и братья, а на роль "принуждаемого к миру" творцы модели попытались выдвинуть на этот раз не Милошевича, а Путина.
На встрече с 19-ю чеченскими представителями в Кремле 10 ноября Владимир Путин сказал, что чеченский сепаратизм и неразрывно связанный с ним международный терроризм направляли развитие ситуации в России по "югославскому сценарию".
Удивляться нечему: все знающие эксперты и серьезные политики на протяжении ряда лет твердили, что НАТО-вские бомбардировки боснийских сербов в 1995 году, создание режима международного протектората в Боснии и Герцеговине ("дейтонская модель"), изгнание сербов из Косова и Метохии - этой колыбели сербской православной цивилизации, нападение НАТО на Югославию в апреле 1999 года и многое, что было потом, готовят сценарные варианты для других стран. Разгром осенью 1999 года сил вторжения Басаева - Хаттаба в Дагестане и укрепленных ваххабитских гнезд в горных даргинских селах предотвратили обвал ситуации "по югославскому сценарию" на Юге России.
Угроза, какой стал вооруженный чеченский сепаратизм, давно переросла в угрозу мусульманским и христианским народам Северного Кавказа, Ставрополя, Кубани, Поволжья, дошла до Москвы. Для России и ее граждан, независимо от их национальности и вероисповедания, "ценой вопроса" в Чечне, по словам Президента России, является сегодня "сохранение российской государственности".
"Тем.., кто по недомыслию или сознательно... будут и дальше призывать нас сесть за стол переговоров с убийцами.., - заявил 10 ноября Владимир Путин, - я предлагаю... сесть за стол переговоров и договориться сначала с Бен Ладеном или муллой Омаром... Те, кто выбирают Масхадова, выбирают войну. Все эти люди, где бы они ни находились - на территории России или за ее пределами - будут рассматриваться нами как пособники террористов".

КОВАРНЫЕ АНАЛОГИИ, ИЛИ ПУТИН, СТАЛИН И ПЕТР ВЕЛИКИЙ
Начало очередному этапу "мирного процесса" в Чечне было положено возникновением антитеррористической коалиции и "новыми отношениями" России и США после трагических событий 11 сентября 2001 года.
В более широком смысле "новыми" были отношения не только на базе двустороннего российско-американского партнерства в борьбе с международным терроризмом, но и весь комплекс отношений России с евроатлантическим Западом, в рамках которых Германия Герхарда Шредера "курировала" восточную политику ЕС, а Англия Энтони Блэра обеспечивала новую тактику расширения НАТО на восток.
Новые отношения России с Западом получили характерное идеологическое оформление: антитеррористическая коалиция стала рисоваться как возрождение духа антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне и сотрудничества "Большой Тройки" Великобритания - Россия - США. Аналогия подразумевала военно-политическую солидарность трех стран в защите ценностей "мировой цивилизации" в борьбе с появившимся после 11 сентября "общим мировым врагом". Об этом одновременно заговорили несколько политиков федерального уровня в Москве, а до них - генеральный секретарь НАТО Дж.Робертсон.
Идея второго издания "Большой Тройки" и пропагандистская модель "антеррористическая колиция=антигитлеровская коалиция" имеют несколько аспектов. Один из них, неповерхностный и неочевидный, заслуживает особого внимания.
Естественно, что в рамках аналогии с "антигитлеровской коалицией" и "Большой Тройкой" Путину неявно отводился ролевой образ Сталина. Еще одна роль, которую после 11 сентября предлагалось "примерить" Путину, - это роль второго Петра (но не в той части Петрова дела, где державный венценосец закрепил положение России на морях, а там, где он, чтобы проделать "окно в Европу", "вздыбил" всю страну).
Равнение образа Путина на школьные представления об историческом величии Сталина и Петра ассоциативно работало в антинациональном ключе, причем одновременно античеченском и антирусском.
Известно, что в 1944 году один из создателей антигитлеровской коалиции депортировал чеченцев и ингушей за сотрудничество представителей этих народов с гитлеровскими оккупационными властями на территории СССР. Известно также, что во Второй мировой войне не только муфтий Иерусалима, но и многие политически влиятельные мусульмане - от Французского Марокко до Британской Индии и Голландской Явы - сотрудничали на почве антиколониализма и "освободительной" пропаганды немцев с гитлеровской агентурой на Востоке.
Нетрудно додумать: при направленной работе с психологическими механизмами народной памяти "политическое решение" чеченского вопроса должно было предстать в виде "переговорного партнерства" бывшего вождя сепаратистского мятежа как символа чеченской нации (Масхадов - всего только символ, потому что он давно никого в Чечне не контролирует) с одним из представителей "антигитлеровской коалиции".
Еще более глубоко спрятанное, но и более опасное антирусское острие содержала в себе ассоциация "Путин - второй Петр": в русском православном сознании Петр - это "большевик на троне", человек, лишивший престола Московского Патриарха и отобравший у Русской Православной Церкви неотчуждаемое по святым канонам имущество.
Чем именно, историческим невежеством или наоборот хорошим знанием истории, были продиктованы советы Путину выбирать между чужими ролями - Сталина, царя Петра и еще де Голля, ("отдавшего Алжир ради спасения Франции") - остается гадать.

ОТ ШЕРЕМЕТЬЕВА ДО ПРАТИКА-ДИ-МАРЕ (18 НОЯБРЯ 2001 - 28 МАЯ 2002)
11 сентября 2001 года состоялся телефонный разговор Владимира Путина и Джорджа Буша, а 24 сентября Президент России предложил, чтобы в течение 72 часов сепаратистские вооруженные формирования в Чечне сложили оружие и их представители вошли в контакт с полпредом Президента в Южном федеральном округе Виктором Казанцевым.
Встреча В.Казанцева и А.Закаева в аэропорту Шереметьево 18 ноября была организована три дня спустя после переговоров Путина и Буша на ранчо в Кроуфорде и в один день с появлением письма Блэра 19-ти лидерам стран НАТО и Путину. Письмо содержало предложение, дух которого выражаем словами "забыть Югославию": английский премьер предлагал заменить не работавший со времени англо-американских бомбардировок этой страны Совместный постоянный совет Россия - НАТО (формула "19+1") на более интегрированную "двадцатку", которую Блэр называл Российско-Североатлантическим советом. Потом название не сохранилось, но в Римской декларации, подписанной 28 мая 2002 года лидерами двадцати государств на базе НАТО Пратика-ди-Маре близ Рима, идея получила воплощение.
Еще через несколько дней, 13 июня, в "Крисчен сайенс монитор" было опубликовано интервью А.Масхадова, в котором тот сообщал, что обсуждать с Москвой "вопросы независимости" он готов. 22 июня в "Вашингтон пост" появился "Путь к миру в Чечне" З.Бжезинского - А.Хейга - М.Кампельмана, где говорилось, что время для "политического урегулирования войны в Чечне" пришло. 25 июня, накануне саммита G-8 в Канананаскисе, было опубликовано письмо Масхадова лидерам "восьмерки", и в тот же день министр обороны России Сергей Иванов сообщил о существовании плана "Джихад-2" (захват отрядом численностью около 1000 боевиков объектов в Грозном), намечавшимся к осуществлению в первый день встречи "восьмерки" 26 июня.
Стратегическая цель, о существовании которой после Кроуфорда говорил и писал Збигнев Бжезинский ("дальнейшее расширение евроатлантического пространства и долгосрочная ассимиляция в него России"), стала уже вполне методично дополняться тактической схемой "принуждения к миру" в Чечне. Между событиями прошлой осени (в сентябре - взрывы небоскребов в Нью-Йорке, в октябре - визит Шеварднадзе в США, в ноябре - визит Путина в США, переговоры Закаева и Казанцева в Шереметьево, инициатива Блэра по созданию "двадцатки") и событиями нынешней осени (рейд банды Гелаева из Грузии в Ингушетию, захват бандой Бараева заложников Москве, "всемирный чеченский конгресс" в Дании, саммит НАТО в Праге, визиты Буша в Санкт-Петербург и Вильнюс) прошел год. В течение этого года российская политика в Чечне во многом определялась духом антитеррористической коалиции и углубленным развитием отношений по линиям Россия - США, Россия - НАТО, Россия - Европейский Союз.
Речь идет не просто о росте элементов "интернационализации" чеченской проблемы. Речь о другом. О том, что отношение России к Кавказу со времен Кавказской войны 1800-1860 годов до наших дней неизменно рассматривается действующими субъектами мировой политики в той парадигме, которую гениальный предтеча теории цивилизаций Н.Я.Данилевский обозначил формулой "Россия и Европа", а поздние эпигоны евроатлантической идеи вроде Шеварднадзе видят как "расширение евроатлантического пространства от Ванкувера до Владивостока".

КРИМИНАЛЬНОЕ ПСЕВДОГОСУДАРСТВО ПОСЛЕ ХАСАВЮРТА
"Ответственно заявляю: второго Хасавюрта не будет". Эти слова Владимир Путин произнес на встрече с представителями чеченского бизнеса и чеченской общественности в Кремле 10 ноября 2002 года. Они заключают в себе новое понимание проблемы, масштаб которой намного больше масштаба Чеченской Республики.
Соглашение о прекращении военных действий, подписанное 30 августа 1996 года А..Лебедем и А.Масхадовым в Дагестане и известное как Хасавюртовский мир, приобрело впоследствии значение символа - одновременно противоречивого и емкого.
Применительно к внутренней политике России в 90-е годы - это символ победы на президентских выборах 1996 года разношерстного антикоммунистического альянса Ельцин - Лебедь - Березовский - Чубайс.
Применительно к истории России ХХ века это символ политики "поражения собственного правительства в войне" под лозунгом "Даешь мир!". Под таким лозунгом большевики Ленина и интернационалисты Троцкого в ходе Первой мировой войны развалили русскую армию, а в Октябрьском перевороте 1917 года и государство. Любители хронологических параллелей уже отметили, что захват вооруженными террористами семисот заложников в Москве в октябре 2002 года был приурочен не только к открытию "всемирного чеченского конгресса" в Копенгагене, но и к 85-й годовщине переворота 25 октября (7 ноября) 1917 года в Петрограде. Еще одно совпадение, отмеченное в эти дни любителями находить параллели в истории революционного террора и "глобальной", то есть мировой революции, - совершение террористического акта в Индонезии на острове Бали точно в первую годовщину взрыва американского эсминца "Коул" у берегов Йемена.
За три года дарованной Хасавюртом фактической (не юридической) независимости "Чеченской Республики Ичкерия" последняя под властью Масхадова превратилась в криминальное псевдогосударство.
В 1996-1999 годах четырьмя основными источниками чеченских "государственных" финансов стали: 1) воровство нефти из нефтепровода Баку - Махачкала - Грозный - Новороссийск и торговля кустарным бензином; 2) торговля заложниками (к началу второй чеченской кампании в августе 1999 года на "ичкерийской" территории в заложниках содержались 1000-1200 человек, и примерно 10% мужской рабочей силы республики было заняты в сфере работорговли); 3) финансовые вливания по линии арабских и других заграничных фондов; 4) средства чеченской диаспоры, где первое место держит "Москва чеченская" (начиная с 1994 года, то есть года начала первой кампании, Московская регистрационная палата зарегистрировала 526 предприятий, в число учредителей которых входили этнические чеченцы).

ЭКСПАНСИЯ
"Ичкерийская" независимость обернулась не только распространением криминально-политических процессов на обширный регион, она стала основой превращения Чечни в базу военно-политической экспансии "чеченских арабов" и "чеченских афганцев" на Кавказе.
В сентябре 1996 года афганские талибы, опираясь на помощь регулярной пакистанской армии и американских советников, захватили Кабул. В декабре 1996 года российскую границу с Азербайджаном на ее дагестанском участке перешел лидер "Египетского исламского джихада" аль-Завахири. Арестованный и судимый в Махачкале за пропаганду ваххабизма, он после шести месяцев тюрьмы, летом 1997 года, был отпущен на свободу и перебрался в Афганистан. Год спустя, летом 1998 года прогремели взрывы возле посольств США в Кении и Танзании, а в горных дагестанских селах Карамахи и Чабанмахи силами ваххабитских приверженцев "чистого" (экспортированного) ислама было завершено создание двух мощных укрепрайонов с хорошо эшелонированной обороной
Вооруженный сепаратистский мятеж в Чечне, располагая международной поддержкой, созревал и накапливал силы со времени дудаевского переворота в Грозном в сентябре 1991 года. На заключительном этапе развала СССР переворот Джохара Дудаева стал "тактическим" элементом борьбы группировки Б.Ельцина - Р.Хасбулатова за полноту власти в Москве. Хасавюрт дал организаторам сепаратистского мятежа необходимую передышку. К 1998-1999 годам все было готово для перехода к завершающей фазе того масштабного предприятия, которое российский премьер-министр В.В.Путин, выступая в сентябре 1999 года в Совете Федерации, назвал "попыткой развала России с Юга".
Есть еще одна важная причина, по которой "второго Хасавюрта не будет".
Югославский опыт 90-х годов подсказывает, что эксперимент из области поисков компромисса с вооруженным сепаратизмом, начатый после событий 11 сентября 2001 года в Нью-Йорке и Вашингтоне, в свете событий 23-26 октября 2002 года в Москве выглядит как попытка еще одного применения модели "принуждения к миру". Здесь Чечня - аналог Косова, два вооруженных сепаратистских мятежа на этно-религиозной почве с элементами иностранной интервенции (албанский и чеченский) - близнецы и братья, а на роль "принуждаемого к миру" творцы модели попытались выдвинуть на этот раз не Милошевича, а Путина.
На встрече с 19-ю чеченскими представителями в Кремле 10 ноября Владимир Путин сказал, что чеченский сепаратизм и неразрывно связанный с ним международный терроризм направляли развитие ситуации в России по "югославскому сценарию".
Удивляться нечему: все знающие эксперты и серьезные политики на протяжении ряда лет твердили, что НАТО-вские бомбардировки боснийских сербов в 1995 году, создание режима международного протектората в Боснии и Герцеговине ("дейтонская модель"), изгнание сербов из Косова и Метохии - этой колыбели сербской православной цивилизации, нападение НАТО на Югославию в апреле 1999 года и многое, что было потом, готовят сценарные варианты для других стран. Разгром осенью 1999 года сил вторжения Басаева - Хаттаба в Дагестане и укрепленных ваххабитских гнезд в горных даргинских селах предотвратили обвал ситуации "по югославскому сценарию" на Юге России.
Угроза, какой стал вооруженный чеченский сепаратизм, давно переросла в угрозу мусульманским и христианским народам Северного Кавказа, Ставрополя, Кубани, Поволжья, дошла до Москвы. Для России и ее граждан, независимо от их национальности и вероисповедания, "ценой вопроса" в Чечне, по словам Президента России, является сегодня "сохранение российской государственности".
"Тем.., кто по недомыслию или сознательно... будут и дальше призывать нас сесть за стол переговоров с убийцами.., - заявил 10 ноября Владимир Путин, - я предлагаю... сесть за стол переговоров и договориться сначала с Бен Ладеном или муллой Омаром... Те, кто выбирают Масхадова, выбирают войну. Все эти люди, где бы они ни находились - на территории России или за ее пределами - будут рассматриваться нами как пособники террористов".

КОВАРНЫЕ АНАЛОГИИ, ИЛИ ПУТИН, СТАЛИН И ПЕТР ВЕЛИКИЙ
Начало очередному этапу "мирного процесса" в Чечне было положено возникновением антитеррористической коалиции и "новыми отношениями" России и США после трагических событий 11 сентября 2001 года.
В более широком смысле "новыми" были отношения не только на базе двустороннего российско-американского партнерства в борьбе с международным терроризмом, но и весь комплекс отношений России с евроатлантическим Западом, в рамках которых Германия Герхарда Шредера "курировала" восточную политику ЕС, а Англия Энтони Блэра обеспечивала новую тактику расширения НАТО на восток.
Новые отношения России с Западом получили характерное идеологическое оформление: антитеррористическая коалиция стала рисоваться как возрождение духа антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне и сотрудничества "Большой Тройки" Великобритания - Россия - США. Аналогия подразумевала военно-политическую солидарность трех стран в защите ценностей "мировой цивилизации" в борьбе с появившимся после 11 сентября "общим мировым врагом". Об этом одновременно заговорили несколько политиков федерального уровня в Москве, а до них - генеральный секретарь НАТО Дж.Робертсон.
Идея второго издания "Большой Тройки" и пропагандистская модель "антеррористическая колиция=антигитлеровская коалиция" имеют несколько аспектов. Один из них, неповерхностный и неочевидный, заслуживает особого внимания.
Естественно, что в рамках аналогии с "антигитлеровской коалицией" и "Большой Тройкой" Путину неявно отводился ролевой образ Сталина. Еще одна роль, которую после 11 сентября предлагалось "примерить" Путину, - это роль второго Петра (но не в той части Петрова дела, где державный венценосец закрепил положение России на морях, а там, где он, чтобы проделать "окно в Европу", "вздыбил" всю страну).
Равнение образа Путина на школьные представления об историческом величии Сталина и Петра ассоциативно работало в антинациональном ключе, причем одновременно античеченском и антирусском.
Известно, что в 1944 году один из создателей антигитлеровской коалиции депортировал чеченцев и ингушей за сотрудничество представителей этих народов с гитлеровскими оккупационными властями на территории СССР. Известно также, что во Второй мировой войне не только муфтий Иерусалима, но и многие политически влиятельные мусульмане - от Французского Марокко до Британской Индии и Голландской Явы - сотрудничали на почве антиколониализма и "освободительной" пропаганды немцев с гитлеровской агентурой на Востоке.
Нетрудно додумать: при направленной работе с психологическими механизмами народной памяти "политическое решение" чеченского вопроса должно было предстать в виде "переговорного партнерства" бывшего вождя сепаратистского мятежа как символа чеченской нации (Масхадов - всего только символ, потому что он давно никого в Чечне не контролирует) с одним из представителей "антигитлеровской коалиции".
Еще более глубоко спрятанное, но и более опасное антирусское острие содержала в себе ассоциация "Путин - второй Петр": в русском православном сознании Петр - это "большевик на троне", человек, лишивший престола Московского Патриарха и отобравший у Русской Православной Церкви неотчуждаемое по святым канонам имущество.
Чем именно, историческим невежеством или наоборот хорошим знанием истории, были продиктованы советы Путину выбирать между чужими ролями - Сталина, царя Петра и еще де Голля, ("отдавшего Алжир ради спасения Франции") - остается гадать.

ОТ ШЕРЕМЕТЬЕВА ДО ПРАТИКА-ДИ-МАРЕ (18 НОЯБРЯ 2001 - 28 МАЯ 2002)
11 сентября 2001 года состоялся телефонный разговор Владимира Путина и Джорджа Буша, а 24 сентября Президент России предложил, чтобы в течение 72 часов сепаратистские вооруженные формирования в Чечне сложили оружие и их представители вошли в контакт с полпредом Президента в Южном федеральном округе Виктором Казанцевым.
Встреча В.Казанцева и А.Закаева в аэропорту Шереметьево 18 ноября была организована три дня спустя после переговоров Путина и Буша на ранчо в Кроуфорде и в один день с появлением письма Блэра 19-ти лидерам стран НАТО и Путину. Письмо содержало предложение, дух которого выражаем словами "забыть Югославию": английский премьер предлагал заменить не работавший со времени англо-американских бомбардировок этой страны Совместный постоянный совет Россия - НАТО (формула "19+1") на более интегрированную "двадцатку", которую Блэр называл Российско-Североатлантическим советом. Потом название не сохранилось, но в Римской декларации, подписанной 28 мая 2002 года лидерами двадцати государств на базе НАТО Пратика-ди-Маре близ Рима, идея получила воплощение.
Еще через несколько дней, 13 июня, в "Крисчен сайенс монитор" было опубликовано интервью А.Масхадова, в котором тот сообщал, что обсуждать с Москвой "вопросы независимости" он готов. 22 июня в "Вашингтон пост" появился "Путь к миру в Чечне" З.Бжезинского - А.Хейга - М.Кампельмана, где говорилось, что время для "политического урегулирования войны в Чечне" пришло. 25 июня, накануне саммита G-8 в Канананаскисе, было опубликовано письмо Масхадова лидерам "восьмерки", и в тот же день министр обороны России Сергей Иванов сообщил о существовании плана "Джихад-2" (захват отрядом численностью около 1000 боевиков объектов в Грозном), намечавшимся к осуществлению в первый день встречи "восьмерки" 26 июня.
Стратегическая цель, о существовании которой после Кроуфорда говорил и писал Збигнев Бжезинский ("дальнейшее расширение евроатлантического пространства и долгосрочная ассимиляция в него России"), стала уже вполне методично дополняться тактической схемой "принуждения к миру" в Чечне.



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме