Мистика и культура

Раздел 2. Разум и мистика

Противостояние христианства и гностицизма в культуре. Введение

Раздел 1. Искусство и мистика. Аскетика и музыкальная культура

Раздел 1. А.Н. Скрябин - композитор или религиозный мистик?

Раздел 1. Мистический смысл повести А.С.Пушкина «Пиковая дама»

Раздел 1. Метафизика грехопадения в драме Лермонтова «Маскарад»

Раздел 1. О таланте и природных способностях человека

Раздел 2: Разум и мистика. Наука и псевдонаучные стереотипы

Раздел 2. Тайна телевидения


 

«Оставьте неразумие, и живите, и ходите путем разума»» (Притч. 9,6)

 

О разуме в святоотеческом богословии и аскетической традиции

Сегодня у нас появилась какое-то странное отношение к уму. Часто с амвона или в беседах можно услышать: «Диавол действует через ум, поэтому уму доверять нельзя - им оправдывается любая ложь. Доверять надо, поэтому, только сердечному чувству, а уму ни в коем случае. Ум вообще надо в Церкви отложить - он только мешает нам молиться и спасаться». Принято считать, что именно так учили святые отцы. Но так ли это?

Если обратиться непосредственно к текстам святых отцов, то можно увидеть, что у них возражений против ума нигде не встречается. Напротив, уму отводится очень важная роль в аскетическом подвижничестве. Святитель Григорий Палама писал: «Мыслительная и разумная природа души одна лишь и создана Богом в большей степени по образу Божию... «Образ» находится не в теле, а в уме, высшей части человеческого естества. Если бы в человеке было что-нибудь еще более высокое, тогда «образ» находился бы там» [1]. Его поддерживает святитель Григорий Богослов: он считает, что «душа есть Божественная некая струя и приходит к нам свыше или вся или правитель ее - ум»[2]. Преподобный Макарий Великий называет ум «кормчим сердца», а преподобный Антоний Великий величает его «органом духовного зрения».

«Божественность есть ум и слово... - говорит святитель Григорий Нисский, - Видишь в себе самом и слово, и разумение, подражание истинному уму и слову» [3]. Ум, по мнению отцов «до некоторой степени родственен Богу, он служит умственным образом Его, и именно поэтому может знать кое-что о природе Божества» (Ориген) [4].

Поэтому отцы советуют ум «упражнять, чтобы он был светел и чист и мог хорошо различать, что требуется для нас, что б очистить душу от страстей и украсить ее добродетелями» [5]. Ум нужен для того, чтобы очищать душу от страстей. «Страсть есть неразумная любовь, - поясняет преподобный Максим Исповедник, - либо слепая ненависть» [6]. Следовательно, избавиться от страсти можно путем разумения, - путем приведения неразумной любви к разумной, либо приобретением зрения в душе, прекращающего ее слепоту. Но «ум в душе», говорит преподобный Иоанн Дамаскин, это то же самое «что глаз в теле» - он «дух», созерцающий то, что происходит в душе [7]. Поэтому именно он избавляет душу от слепоты, врачует ее от страстей. Очищение от страстей является важнейшей задачей в деле спасения, поэтому ум имеет и сотериологическое значение. С помощью ума происходит и обожение человека. Сначала, говорит святитель Григорий Палама, ум приобщается Божественному сиянию, а через него и тело становится светоподобным. По важности, которой определяется духовное делание, занятия умом стоят на втором месте после молитвы. «Все свободное время, после молитвы, - поучает Никодим Святогорец, - употребляй на чтение и размышление» [8].

Такое отношение к разуму святые отцы почерпнули из Священного Писания. «Начало мудрости - страх Господень, - поучает в притчах Соломон, - и познание Святого - разум» (Притч.9,10). Если с помощью разума можно познавать Святое, то его значение в духовной жизни неоценимо. Поэтому приобретение разума, в Священном Писании понимается, как благословенное дело, приводящее человека к блаженству (Притч.3,13). Апостол Павел, обращаясь к ефесянам, заклинает их, чтобы они «не поступали, как поступают прочие народы, по суетности ума своего, будучи помрачены в разуме» (Еф.4,17-18). Он призывает их «отложить прежний образ жизни ветхого человека, истлевающего в обольстительных похотях, и обновиться духом ума и облечься в нового человека» (Еф.4,22-24). Примечательно, что облечение в нового человека апостол связывает с обновлением ума. Вообще новый человек должен войти в совершеннолетие ума. «Не будьте дети умом, - поучает апостол коринфян, - на злое будьте младенцы, а по уму будьте совершенны» (1Кор.14,20).

Ум, по мнению апостола, должен участвовать в молитве. «Стану молиться духом, - говорит он, - стану молиться и умом» (1Кор.14,15). Этот текст невозможно совместить с утверждением некоторых священников о том, что ум во время молитвы должен быть отключен. Этим и хорош, по их мнению, славянский язык, что текст непонятен - ум не принимает участия в молитве. Если следовать этой логике, то еще лучше молиться на латыни или на языке какого-нибудь африканского племени - здесь уж совсем ничего не будет понятно и ум не сможет подключиться к молитве даже при сильном желании.

Но без ума невозможна духовная жизнь, ибо жизнь духа в человеке связана посредством слова с умом. «В человеке есть ум, слово и дух; - говорит преподобный Григорий Синаит, - и ни ум не бывает без слова, ни слово без духа, но всегда суть и в друг друге, и сами по себе. Ум говорит посредством слова, и слово проявляется посредством духа» [9]. Стало быть, если действительно отключить ум в молитве, то такая молитва не может быть духовной.

Молитвы, составленные святыми подвижниками, несомненно, отражают их молитвенный опыт и имеют вероучительный смысл. Если молитва непонятна молящемуся, то говорить об усвоении ее содержания бессмысленно. В таком случае молитва становится некой магической мантрой, которая действует просто в силу ее произнесения (ex opere operato). Но благодатная молитва, по мнению отцов, всегда связана с умом. «Благодать, - говорит Диадох Фотикийский, - скрывается в глубине ума, в умном чувстве». Преподобный Евагрий Понтийский называл молитву беседой ума с Богом. Поэтому язык молитвы необходимо изучать (делать молитву понятной), ведь на этом языке мы разговариваем с Богом.

В аскетической традиции сам молитвенный подвиг, в результате которого подвижник приближается к Богу, называется умным деланием, не сердечным, а именно умным. Он связан с произнесением слов и осознанием заключенных в этих словах смыслов, то есть с духовным размышлением. Размышлять же без ума невозможно. Чтобы не утерять в молитве нить разумения, - подвижники рекомендуют при появлении первых признаков автоматизма замедлить ее произнесение и даже остановиться.

«Псалтырь», по которой во все времена молились подвижики-аскеты, содержит и такие псалмы, которые имеют характерное указание: «в разум». Размышление важное дело в аскетике. Умение сопоставлять смыслы слов и делать из этого правильные выводы позволяет обнаруживать ложь и учиться избегать ее. Такое умение иначе называется логикой. Но если мы отвергаем ум, то отвергаем и логику, - тем самым мы лишаем себя главного оружия в борьбе с ложью. Нельзя забывать о том, что в Писании «отцом лжи» назван диавол (Ин.8,44), а одно из имен Бога - Логос. Ведь «Господь творит правду» (Пс.102, 6) и «любит правду» (Пс.32, 5). Логика - это лекарство от заблуждений незрелого или нездорового ума. Логика действует до определенных пределов, - откровение о Боге можно выразить только логическим парадоксом - антиномией. Но это не означает того, что всякое противоречие в здравом смысле (в формальной логике) можно оправдать подобным парадоксом. В этой сфере логика вполне справляется со своей функцией.

Святые отцы к нарушению логического строя мысли относились очень серьезно. Святитель Григорий Нисский в каноническом послании пишет об этом: «грехи, касающиеся мысленной способности души, признаны от отцов тягчайшими». Логика есть неотъемлемое свойство разума, - без логики нет и самого разума. Нарушение в логике - это разрушение разума; без разума человек становится беззащитным по отношению ко лжи, а ложь приводит к нравственному падению. Поэтому Писание и призывает нас: «Храни здравомыслие и рассудительность» (Притч. 3,21).

Но многие святые, не обладая большими рассудочными способностями, имели удивительно развитое нравственное чувство, помогающее им различать такие тонкие нюансы греха, о которых мы даже никогда не задумываемся, - это особый дар Божий. У грешного человека нравственное чувство в значительной степени атрофировано, и ему без разума не обойтись: такое качество ума как его беспристрастность делают его незаменимым при нравственном выборе. Он проверяет все движения сердца, все его порывы - и там, где эти порывы переходят в страсть, - обличает эту страсть во лжи, которую он обнаруживает через противоречия мысли.

Напоенное ложью сердце не может дать подлинного мира. Но разум, восстанавливая через логику правду, может утихомирить взволнованное ложью сердце, ведь он формирует чувства. Святитель Филарет (Дроздов) на примере проповедника показывает, как ум действует в отношении сердца. «Убеждение ума проповедника, - пишет он, - само собой перерождается в нем в живое чувство сердца». Подмечено, что эмоциональная реакция на какое-либо событие или слово может быть прямо противоположной, если человек обдумал происходящее и сделал правильные выводы. «Неправильное употребление чувств - от ума», - говорит преподобный Иоанн Лествичник. А преподобный Максим Исповедник связывает происхождение зла с неправильным отношением к уму: «Некоторые говорят, что зло отсутствовало бы в сущих, если бы не было некоторой силы, влекущей нас к нему. Но эта сила есть не иное что, как небрежение естественными энергиями ума» [10]. «Причина страсти - чувство», - открывает нам тайну происхождения страсти преподобный Иоанн Лествичник. Страсть начинается с эмоциональной привязанности, с приятного чувства. «И увидела жена, что дерево... приятно для глаз и вожделенно» (Быт.3,6), - так говорится в Библии о том, что предшествовало грехопадению.

Человек существо не гармоническое (как утверждали древнегреческие философы), а иерархическое. Эмоциональная сфера в этой иерархии занимает подчиненное положение, - более низкое, чем духовная и умная. Поэтому в грехопадении она была повреждена более ума. Именно из-за того, что эмоциональная сфера является слабым звеном в иерархическом устройстве человека, в аскетике существует принцип подавления душевных волнений и борьбы со страстями с помощью ума (умное делание), ибо «неправильное употребление чувств» (страсть) происходит от ума. Но «вместилищем помыслов» подвижники называли сердце, ибо входят помыслы (то есть страстные эмоциональные привязанности) через сердце. Трезвение - есть борьба ума за чистоту сердца, ибо слепое сердце у падшего человека не различает эти привязанности. Дать волю сердцу - значит дать бесконтрольную власть страстям. Ум же обладает способностью самоконтроля, самоограничения, и поэтому, опираясь на свой разум и логику, человек может различать и контролировать свои чувства.

Сам аскетический подвиг спасения начинается с приобретения рассудительности, без которой, по мнению святых отцов, нельзя приступать ни к какому делу [11]. «Всякий поступай по удостоверению своего ума» (Рим.14, 5), - наставляет апостол. В грехопадении у первого человека, хотя сердце было поражено больше, чем ум, - вначале пострадал все-таки ум. «Ум в Адаме не только пал, но первый был поражен, - говорит святитель Григорий Богослов, - и что преступило, то наиболее имело нужду в спасении» [12]. Но это означает, что ум в первую очередь должен быть очищен и восстановлен. «В какой мере человек очистил свой ум, в такой мере он видит славу Бога», - говорит преп. Ефрем Сирин. «Ибо как свет очей, соединившись с солнечными лучами, становится совершенным светом и таким образом начинает видеть чувственные предметы, так и ум, став единым с Господом, ясно видит благодаря этому духовные предметы» [13] - как будто продолжает его мысль святитель Григорий Палама. Очищение ума в аскетике представляется как борьба с диаволом. Преподобный Силуан Афонский говорит об этом: «Ум с умом борется - наш ум с умом врага» [14]. Если человек не пользуется умом сам, говорит старец Паисий Афонский, им пользуется диавол.

Поэтому аскеты всегда особое внимание проявляют к уму. В аскетике даже существует такая дисциплина как «аскеза ума», - интенсивное чтение и размышление, способствующее очищению ума. И такая практика нисколько не противоречит опыту молитвенного подвига, а, наоборот, делает и саму молитву более действенной. Молитвенный подвиг у исихастов требует напряжения всех сил, внутренней сосредоточенности, и ум в этой работе исполняет роль некого руководителя или координирующего центра. Благодаря умным усилиям можно силы и энергии сосредоточить, а можно, наоборот, рассредоточить, отвлечь часть сил на какое-то необходимое дело, не оставляя главного, - молитвенного подвига. Святитель Григорий Палама в «Триадах» [15] описывает такой координационный принцип работы ума, называя его «умом-епископом».

К Богу нас приближает покаяние. Святые отцы называли покаяние вторым крещением, воссоединяющим нас с Богом [16]. Чтобы покаяться необходимо увидеть свой грех, - ум, по мнению отцов, видит грех. «Начало просвещения души и признак ее здравия, - говорит преподобный Петр Дамаскин, - заключается в том, когда ум начнет зреть свои согрешения, подобные множеством своим морскому песку» [17]. Без покаяния, без осознания своего греха спасение невозможно. Но осознание греха, его опознание невозможно без его наименования, а именование - невозможно без рассуждения. «Рассуждение в новоначальных есть истинное познание своего устроения душевного, - поучает преподобный Иоанн Лествичник, - в средних оно есть умное чувство, которое непогрешительно различает истинно доброе от естественного, и от того, что противно доброму; в совершенных же рассуждение есть находящийся в них душевный разум, дарованный Божественным просвещением, который светильником своим может просвещать и то, что есть темного в душах других» [18].

В практике Церкви таинству приобщения Тела и Крови Христовой всегда предшествует покаяние. Но этот важнейший после крещения духовный акт назван в Писании греческим словом metanoia, что точнее всего переводится словосочетанием «изменение ума». «Преобразуйтесь обновлением ума вашего, чтобы вам познавать, что есть воля Божия» (Рим.12, 2), - наставляет апостол. Познание воли Божией, оказывается, есть сознательный, умный акт. Поэтому и сам христианский путь к Богу - это путь формирования (выращивания) правильного сознания. «Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя» (1Тим.4,16), - заповедует нам апостол Павел. Но без размышления никакого изменения ума совершить невозможно. Святитель Игнатий (Брянчанинов), обобщая опыт древних отцов-подвижников, писал о роли размышления в аскетике: «Обыкновенно люди считают мысль чем-то маловажным, потому что они мало разборчивы при принятии мысли. Но от принятия правильных мыслей рождается все доброе, от принятия ложных мыслей рождается все злое. Мысль подобна рулю корабельному: от небольшого руля, от этой ничтожной доски, влачащейся за кораблем, зависит направление и, по большей части, участь всей огромной машины» [19]. «Мыслям ложным, - поясняет святитель, - всегда соприсутствует и содействует темный и лукавый дух обольщения. Отец лжи - диавол, так говорит Евангелие; ложь - диавольское свойство. Усвоивший себе мысли ложные усвоил себе диавола, вступил в сродство с отверженными ангелами, сделал для себя соединение с Богом несродным, неестественным. Чуждый Бога - чужд спасения и жизни духовной.

Будем сохранять себя от мыслей ложных и истекающих от них сердечных ощущений. Из таковых ложных мыслей и ощущений составляется так называемая «прелесть», или самообольщение, имеющие бесчисленные разнообразные виды, по степени, по роду принятых человеком ложных мыслей и ощущений за истинные» [20].

В святоотеческом богословии ум не противопоставляется сердцу, как это часто делается сегодня. Наоборот, святые отцы говорят о браке ума и сердца, в котором и ум, и сердце, питаясь друг от друга, приобретают новые качества, присущие преображенному человеку. «Умная, или внутренняя молитва, - поясняет Никодим Святогорец, - есть, когда молящийся, собрав ум внутрь сердца, оттуда не гласным, но безмолвным словом воссылает к Богу молитву свою» [21]. В этом соединении «ум, - по словам преподобного аввы Исайи, - печется о душе и хранит ее непрестанно, пока она родит с ним, и он воспитает чад ея. И, наконец, они бывают одно сердце, душа покоряется уму». Сердце - это средостение нового человека. Оживленное сострадательной любовью ко всему сотворенному оно теперь в свою очередь печется об уме - поставляет его на правильное место в духовной жизни и оживотворяет его. Это попечение ума о сердце и сердца об уме, возводящее их в новое качество жизни - и называется браком.

Духовная жизнь обладает целостностью, она охватывает «все составы человека». И если происходит разрыв этой целостности, то это разрушает человека. Ум, оторванный от сердца, холоден - он не способен к той отзывчивости, которой напитывает его сострадательное сердце. Но и чувствительное сердце, возгретое без ума, не может раскрыть в себе подлинное сострадание и любовь, потому что не имеет в себе необходимой для этого чистоты и умения распознавать ложные чувства. То, что святые отцы называют сердцем - есть восстановленная целостность человеческой природы в браке обновленного ума и оживотворенного сердца.

В аскетике существует определенная последовательность духовного делания. Святые отцы, рассказывает об этой последовательности святитель Игнатий, «сперва научают обуздывать нечистые стремления нашего тела, соделывать его легким, способным к духовной деятельности, потом обращаются к уму, выправляют его образ мыслей, его разум, очищая его от мыслей, усвоившихся нам по падении нашем, заменяя их мыслями обновленного естества человеческого, живо изображенного в Евангелии. С исправлением ума святые отцы заботятся об исправлении сердца, об изменении его навыков и ощущений. Очистить сердце труднее, нежели очистить ум: ум, убедясь в справедливости новой мысли, легко отбрасывает старую, легко усвояет себе новую; но заменить навык навыком, свойство свойством, чувствование другим чувствованием, чувствованием противоположным, это - труд, это - усильная, продолжительная работа, это - борьба неимоверная» [22].

Господь точно указывает источник, из которого исходит все зло мира - и этот источник не ум, а сердце человека. Он говорит: «из сердца исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления» (Мф.15,19). Пока злодеяние есть лишь мысль его можно легко разоблачить благочестивым размышлением. Когда же оно принято неразумным сердцем - оно становится опасным, потому что может осуществиться в действительности - победить зло в стадии сердечного приятия гораздо сложнее. Поэтому у подвижников всегда было настороженное отношение к неочищенному сердцу. «Я не знаю другого падения монаха, - наставляет авва Дорофей,- кроме того, когда он верит своему сердцу» [23]. Поэтому до времени распознания и очищения своего сердца свободная сердечная молитва строго настрого запрещается.

Чистота сердца зависит от чистоты ума, - если не будет в уме дурных мыслей, то их не будет и в сердце. Святитель Феофан Затворник в письме к будущему старцу Феодосию Карульскому пишет: «Если внимать себе и исправлять мысли и чувства отрывать и право восстановлять и держать, то все придет в порядок... Не допускай худых мыслей, - и навсегда заключишь тем дверь души твоей для сатаны» [24].

Если же непросвещенному сердцу дать бесконтрольную волю, то человек может «впасть в образы и мечтания», а это, по мнению отцов, есть «свойство неразумных животных, а не существ разумных» [25].

Мечтание (то есть воображение, фантазирование) подвижниками не допускалось - они считали это диавольским наветом, а самого диавола называли фантазером. «Реальность, - говорит преподобный Иустин (Попович), - по сути, не что иное, как логосность» [26]. В образах, которые использует любой мечтатель, содержание и форма объединены, причем содержание не имеет той ясности, которую оно имеет в понятиях-словах. Это смешение содержания и формы может привести к смещению, к сдвигу сознания (к «прелести») - воображаемая реальность может быть принята за реальность подлинную, что, собственно, и происходит во лжи. Поэтому воображать что-либо на молитве запрещалось. Слова молитвы, как имеющие ясное содержание, не давали подвижнику возможности впадать в образы. Отсюда советы вникать в смысл прошений, останавливаться на молитве, когда содержание молитвословий затемняется [27]. Молитва - это сознательная работа, не только эмоциональное общение. Это и ученическое делание, ведь девяносто процентов молитвенных текстов - это тексты учительные.

Воображение подвижники называли «свойством неразумных животных», то есть относили само воображение к душевно-телесному уровню, которым наделены и животные. «Воображение - способность формировать и удерживать образы - есть способность чернорабочая... самая низшая», - наставляет святитель Феофан Затворник. - «Уж поэтому не след ему позволять являться со своими образами в высшую область, какова молитва... Если допустите образы, то есть опасность молиться мечте... Помнится одно, сказанное о старце, который образно представлял Бога. Когда ему растолковали, что так не следует, он сказал: «Вы отняли у меня Бога»... А у него отняли не Бога, а мечту его» [28]. Процесс же мышления неотделим от слов-понятий, - и это дает человеку возможность не уклониться в низшую сферу, а приобщиться к высшей, духовной, «ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные» (Евр.4,12).

Кто глубоко исследовал свое сердце, тот мог убедиться, что сердце его представляет собой джунгли - причудливые, экзотические заросли, куда не проникает свет, и где водятся тысячи диких животных. Возгревание такого сердца может привести к тому, что джунгли разрастутся и совсем перестанут пропускать свет, а в кромешной тьме расплодятся кровожадные хищники. Только «чистые сердцем... Бога узрят» (Мф.5,8) - бесчувственное, заросшее сердце не способно Его увидеть и познать Его волю. Доверие такому необузданному и «необрезанному» сердцу - есть доверие своим страстям. Вот почему необходимо отдавать наше сердце в послушание уму, который способен его просветить. «У кого ум боголюбив, тот просвещен сердцем и зрит Бога умом своим. - открывает тайну умозрения святой Афанасий Великий, - Как тело без души мертво, так душа без ума бездейственна (бесплодна) и Бога достоянием своим иметь не может».

Преподобный Исаак Сирин открывает и другую тайну ума, созерцания которого вводят «в область совершенной любви». Любовь «водворяется в чистоте души». Но чистота души приобретается в восхождении ума в созерцание. «Сие созерцание, - поучает он, - бывает пищею ума, пока не придет он в состояние принять созерцание высшее первого созерцания, потому что одно созерцание передает человека другому созерцанию, пока ум не будет введен в область совершенной любви» [29]. Святые отцы вообще приписывают уму вот эту высшую созерцательную способность. Митрополит Филарет (Дроздов) писал: «Надобно... чтобы мы никакую, даже в тайне сокровенную, премудрость не почитали для нас чуждой и до нас непринадлежащей, но со смирением устрояли ум свой к Божественному созерцанию» [30].

Само христианство, по слову святителя Григория Нисского, «есть уподобление Божеству» [31]. Христос называет Себя Истиной, поэтому уподобление Божеству - есть уподобление Истине, следование за Истиной. Но разве возможно такое уподобление в отказе от словесного, умного делания, ведь Бога нашего мы еще именуем Слово. Ум в таком уподоблении является главнейшим помощником. Можно сказать, что без ума нет христианства, потому что без ума невозможно уподобление Христу. Но это уподобление именно уму Христову, а не пользование плотским человеческим умом, который уподоблен уму бесовскому.

Христиане никогда не чуждались и знания о мире, не сторонились учености, а такое знание требовало напряженной работы ума. «Всякий имеющий ум, - поучает святитель Григорий Богослов, - признает ученость первым для нас благом. И не только благороднейшую и нашу ученость, которая... имеет своим предметом одно спасение и красоту умосозерцаемого, но и ученость внешнюю, которой многие христиане по невежеству гнушаются как ненадежной, опасной и удаляющей от Бога» [32]. В этом отношении святые отцы явили для нас пример разносторонних познаний. Блаженный Иероним говорит про них: «Не знаешь, чему более дивиться в них: глубокому ли постижению слова Божия, или светской учености» [33]. Святитель Филарет (Дроздов) очень точно определил отношение подлинной веры к знанию. «Вера Христова, - говорил он, - не во вражде с истинным знанием, потому что не в союзе с невежеством» [34].

В православной иконографии существует икона Богородицы «прибавление ума». Как связать духовную практику моления возле этой иконы с утверждением некоторых священнослужителей о его ненужности? Из житий преподобного Сергия Радонежского и святого праведного Иоанна Кронштадтского мы узнаем, что в отроческие годы, из-за отсутствия интеллектуальных способностей, они оба испытывали серьезные трудности в учебе. Если бы для святости ум был не нужен, то непонятно тогда: почему Бог не оставил их в блаженном неведении чистоты их сердца, а все-таки откликнулся на их молитву и дал им блестящие умственные способности?

Человек - есть образ и подобие Божества; он призван к совершенству, к такому совершенству, которым обладает Бог (Мф.5,48). И мы бы рассуждали странно, если бы думали, что Бог не обладает совершенством ума. Поэтому человек, входя в Единое Тело Христа, - в Церковь, вовсе не должен отказываться от ума, а, наоборот, обязан его совершенствовать.

Приведенного материала вполне достаточно для доказательства того, что православное Предание не содержит в себе того негативного отношения к уму, которое явилось у нас в последнее время. Напротив, и в Священном Писании, и у святых отцов в аскетической практике все важнейшие духовные деяния, приближающие человека к Богу и ведущие его по пути спасения, однозначно связаны с умом [35]. Ум в деле спасения является инструментом нравственного совершенствования, возрастания личности и формирования духовности.

 

Причины появления недоверчивого отношения к разуму

Но откуда же у нас взялось недоверчивое отношение к разуму? Еще в XVII веке, в связи с влиянием Запада, пред русским сознанием прямо был поставлен вопрос о том, как относится к разуму, какое место должен он занимать в духовной жизни. Вопрос решался по-разному. Старообрядцы, влияние Запада связывали по преимуществу с тем, что оно происходило через религиозный рационализм, - и в этом была значительная доля правды - рационализм имел другой мистический источник, вел свое начало от того змиего научения, которому подверглись Адам и Ева в раю. Но, выступая против рационализма, они впадали в другую крайность, - отвергали и вообще всякое разумное делание. Протопоп Аввакум писал: «Аз есмь ни ритор, ни философ, дидаскальства и логофетства неискушен, простец человек и зело исполнен неведения» [36].

Начиная с ХVIII века, Церковь столкнулась с рационализмом и вольнодумством, которые были занесены на Русь западным ветром и быстро, как это было в то время со всем, что приходило к нам из Европы, вошли в моду. Детей из высшего сословия воспитывали заезжие французские гувернеры, которые вместе с французским языком передавали им идеи новейшей философии, характерные для эпохи Просвещения. Эта философия лишь выявила то, что и так содержалось в западном богословии - и было некритически усвоено западными отцами вместе с основами греческой философии, в которой интеллектуализм был поднят на высшую ступень. В ней интеллектуальное заслоняло реальное - и тем самым создавало оковы рационализма для человека. В XVIII-ом веке рационализм выступал под знаменем науки, авторитет которой в то время был непререкаем, и оспаривать высказывания таких философов, как Дидро, Вольтер, д,Аламбер считалось дурным тоном, свидетельством невежества и отсталости.

Даже в общеобразовательных школах строжайшими инструкциями предписывалось, что преподавать Закон Божий нужно в русле новых веяний. Профессор П.В. Знаменский пишет: «Чтобы не заразить детей суеверием и фанатизмом, законоучителям не рекомендовалось распространяться пред учениками о чудесах, о ветхозаветных казнях Божиих, о страшном суде, о вечных муках и подобных предметах, а рекомендовалось внушать им преимущественно правила морали и естественной религии, да толковать побольше о веротерпимости» [37]. Как это сходно с тем, что происходит сегодня.

Плоды такого протестантского «просвещения» явились тотчас же - стали пренебрегать постами, обрядами, насмехаться «над духовенством, крестными ходами, сорокоустами, почитанием святых икон и т.д.» [38]. Сознание протестантствующих коренным образом изменялось. В обрядах и таинствах они видели уже только символы, в богослужении выделяли только проповедь, а смысл христианской жизни сводили к морали. Такая рационализация способствовала тому, что ум постепенно терял связь со своим духовным источником и провозглашался самодостаточным: возникала новая вера, уводящая из Церкви, - вера в рассудок. Ум, призванный постигать главные ценности жизни, сконцентрировался на ценностях второстепенных, мелких, а порою и вовсе пошлых. Это была настоящая болезнь ума, затронувшая и состояние духа.

Болезнь проникала в сознание народа, разлагая общество изнутри. Истоки этой болезни проанализировали русские религиозные философы. Происхождение этой болезни они связывали с тем, что направление «европейского ума обнаружило односторонность». Из-за этого «жизнь была лишена своего существенного смысла. Многовековой холодный анализ разрушил все те основы, на которых стояло европейское просвещение от самого начала своего развития, так что его собственные коренные начала (то есть христианство) сделались для него посторонними и чужими... а прямой его собственностью оказался этот самый разрушивший его корни анализ, этот самодвижущийся нож разума, не признающего ничего кроме себя и личного опыта, - этот самовластвующий рассудок, - эта логическая деятельность, отрешенная от всех познавательных сил человека» [39]. Так, по мнению Киреевского, начиналась эта болезнь. Развитие ее он сравнивает с внедрением «прелести». «Разум, - пишет он, - обращается легко в умную хитрость, сердечное чувство в слепую страсть, красота - в мечту, истина - во мнение, существенность - в предлог к воображению, добродетель - в самодовольство, а театральность является неотвязной спутницей жизни... как мечтательность служит ей внутренней маской» [40]. Преподобный Амвросий Оптинский писал о религиозном влиянии рационализма: «В кругу переученых усиливается мнение, что совсем и бесов нет» [41]. Сначала решили, что нет бесов, а затем, что нет и Бога. Девятнадцатый век - в век двадцатый въезжал на необъезженном еще, но сильном и молодом коне атеизма - и плотский рассудок, в который невольно преобразовался ум, стал подгоняющий этого коня хлыстом.

Святые предчувствовали, к чему приведет такой рационализм - они прозревали грядущие социальные катастрофы и бунт народа против Бога. «Уму, - писал святитель Феофан Затворник, - следует слушаться того, что заповедано Господом. Как только примется он законодательствовать, то нагородит не знать что, расстроит и нравственные, и религиозные, и житейские, и политические порядки; все пойдет вверх дном. Великое несчастье для общества, когда в нем дают уму свободу парить, не удерживая его Божественною истиною! Это гнев Божий. В этом разгаре умственного своенравия, лучше всего укрываться в простоту веры» [42]. Народ и прятался от этого безумия в простоту веры, в недоверие к «идеям», которыми его пичкали агитаторы-народники. И в этом народ был прав, но беда в том, что его недоверие к идеям перерастало в недоверие к уму, как таковому.

Сейчас, в силу трагического разрыва преемственности богословской мысли, мы питаемся по большей части тем, что было выработано до революции. Посмотрите на свою полку с духовной литературой - вы увидите, что ее в основном заполнили издания до 1917 года, то есть как раз того времени, когда Церковь вынуждена была бороться с рационализмом. Такое отношение к уму в то время было оправданным и понятным. Но сегодня нам грозит другая (противоположная) опасность - иррационализм и мистицизм неоязычества и оккультизма. Поэтому высказывать сегодня недоверие уму, да еще в такой категорической форме, просто опасно. Это все равно, как если бы при нападении на нас сверхдержавы, оснащенной новейшим вооружением - мы начали бы вдруг кричать: «Братия, вооружайтесь - готовьте ядра для пушек, сабли, луки и стрелы!» Такой призыв во время реальной войны был бы очевидной глупостью - на него бы никто не откликнулся, а призывающего сочли бы или сумасшедшим, или предателем. Но, к сожалению, в духовной брани такая глупость не столь очевидна.

Святые отцы учили, что в грехопадении человек утерял целостность, ум его вместо познания Истины, Красоты и Любви обратился к познанию внешнего мира и тем самым утерял свою способность познавать непреходящие, вечные ценности. Чтобы восстановить целостность человека, необходимо восстановить его и в умном достоинстве, в этой умной способности познания вечных ценностей. Невозможно восстановить целостность человека, не восстановив в нем утраченную познавательную способность ума. Рационализм и мистицизм (иррационализм) - это крайности на пути познания Бога; они свидетельствуют о продолжающемся распаде целостности человека. Без нравственного обновления человека - рациональный и мистический пути познания ведут в духовный тупик. Рациональное познание Бога невозможно в силу ограниченности и неясности тех понятий, которыми мы пользуемся. Преподобный Симеон Новый Богослов говорит об этом: «Я оплакиваю род человеческий, так как, ища необычных доказательств, люди приводят человеческие понятия и слова - и думают, что изображают Божественное естество» [43]. А мистическое познание без верного учения становится не боговедением, а бесовидением.

Наука провозгласила, что разум и вера несовместимы. В нашем сознании осталась такая ложная альтернатива. И теперь мы, обретая веру, сразу же отказываемся от разума и бросаемся в мистицизм. Но это есть другая крайность. Мистическое познание без трезвого подхода и правильных основ веры может стать открытием совсем не того духовного мира, который открывался святым. Поэтому познание Бога возможно только в целостности. Размышление же есть необходимый этап восстановления целостности человека. Без этого этапа (без школы трезвения) сердечное пробуждение может стать пагубным для ищущего Бога, - он может найти не Бога, а демонов. Таких случаев в истории подвижнического делания мы находим тысячи.

 

О связи иррационализма с мистицизмом и демонизмом

Появление на Западе рационализма, как это не покажется странным, на самом деле связано с отвержением разума в деле спасения, ведь крайности всегда взаимосвязаны. Западные отцы, провозгласив тезис о непознаваемости Бога, вместе с этим отвергли и всякое Его разумное постижение и приобщение к Нему через нетварные энергии. Протоиерей Иоанн Мейендорф пишет по этому поводу: «Пропасть между верой и рассудком, между Богом и падшей человеческой природой, унаследованная от Августина, сохраненная в томизме и даже еще расширенная в номиналистической схоластике Оккама, осталась общим признаком западного христианства, как до, так и после Реформации» [44]. Поэтому рационализм стал некой компенсаторной реакцией на искаженный опыт приобщения к Божеству. Но такой рационализм - есть лишь недоброкачественный мистицизм, попытка заполнить пустоту в мистическом опыте рациональными и юридическими категориями. Отсутствие верного учения всегда ведет и к ложному мистическому опыту.

Мы не осознаем всей серьезности сегодняшнего духовного врага - мистического иррационализма. Повторяя сегодня столь категорические формулы отвержения разума, мы невольно поддерживаем этот иррационализм, потому что идея ненужности ума - это чисто восточная и оккультная идея. В Православии, как мы убедились, такой идеи нет, но вот в медитационной практике буддийских монахов идея ненужности ума является основополагающей, потому что только через отсечение ума возможно, по мнению буддистов, достигнуть нирваны. «Мы должны достигнуть пассивного состояния, немышления, конечной пристани, нирваны, покоя» [45] - поучал Будда [46].

Если молитва - это сознательная работа, то медитация - это разрушение сознания. Для того чтобы отсечь ум существует определенная медитационная техника, которая постепенно приводит практикующего к остановке мышления. Но не есть ли это впадение в то самое состояние «неразумных животных», о котором нам поведали подвижники-аскеты? Ведь, отказываясь от ума, человек отказывается и от совести, которая обличает его через слово. «Человек, который в чести и неразумен, подобен животным, которые погибают» (Пс.48,21), говорится в Писании. Да, животное обладает определенной целостностью - в нем нет той раздвоенности, которую обнаруживает в человеке совесть. В своих ощущениях и образах животное очень целостно переживает мир - это делает его очень сильным, способным к тому, чего человек в своей раздвоенности достичь не может.

Преодолеть раздвоенность можно не только путем умерщвления ума и совести, но и другим, более достойным человека путем - длительной словесной молитвенной борьбой (невидимой бранью) со страстями, просвещением сердца умной молитвой и духовным размышлением. Целостность здесь достигается не отсечением слова, а его созреванием, приобретением полноты осмысленности. Это и есть то «молчание и тайна будущего века», о которой нам поведали святые отцы [47]. «Исихия, - пишет В.Н. Лосский, - это собственно христианское выражение бесстрастия, когда деятельность и созерцание рассматриваются не как два образа жизни, а, наоборот, сливаются в осуществлении умного делания» [48]. Бесстрастность дает подвижнику преизбыточную благодать и такую власть над стихиями и материей, которая нашим экстрасенсам и не снилась. Но это доступно только тому, кто стяжал любовь ко всей твари, и потому никогда не воспользуется этой властью во зло. Молчание подвижников есть верность Христу-Логосу и следование за ним в аскетическом подвиге. Молитвы - это словесная духовная практика, но цель ее - безмолвие. «Молчание будущего века» - не просто молчание, а молчание о невыразимом - о том, чего не может познать ограниченный человеческий разум, но может открыть ум и сердце Христово в их брачном соединении. Духовное превосходит земной ум - истина открывается духом. Духом созерцается нетварный свет, который, по словам святителя Григория Паламы, будут созерцать христиане в вечности. Однако созерцанию Божественных смыслов всегда предшествует подвиг преодоления своей ветхости в слове.

Отказ от подвига преодоления себя в слове - измена Христу, вызов Богу, попытка восхитить покой и целостность противозаконным, бессловесным путем. Она всегда будет обречена на неудачу, ибо украсть «молчание будущего века» и жизнь вечную невозможно. Святитель Григорий Нисский связывает смертность с бессловесностью. «С естества бессловесных, - пишет он, - перенесена мертвенность на естество, сотворенное для бессмертия, - возможность умирать, которая была отличием естества бессловесного» [49].

Теософы утверждают, что «зло зародилось с первым проблеском сознания» [50]. Но, если это так, то борьба с сознанием - есть борьба со злом. Из такой теории рождается и магическая практика отсечения сознания. Маг с помощью различных средств подавления сознания (включая наркотики и гипноз) совершает бегство от слова и преодолевает раздвоенность, уподобляясь «бессловесным тварям». Это обеспечивает ему связь с духами, исполняющими его повеления. Власть дает ощущение целостности, - достигнутой зрелости. Но на самом деле это ведет к разрушению человека как целостного универсального существа, направляет его не к духовному возрастанию, а к деградации. Маг и гипнотизер, чтобы подавить волю другого человека, стремятся отсечь сопротивление его разума, отключить логическую часть его сознания. Попробуйте критически отнестись к гипнотизеру, и эта критика вызовет в нем непроизвольную агрессию (скорее всего он просто выведет вас из зала). Интересно, что точно такую же реакцию обычно вызывает осмысленная молитва кого-то из присутствующих. Дело в том, что и критическое отношение и молитва разрушают тот мост, который гипнотизеры устанавливают с подсознанием своих «подопечных». Но это верный признак нечистоты духа, связи со злобными демонами, ибо сказано: «Не обличай нечестивца, чтобы он не возненавидел тебя: обличай мудрого, и он возлюбит тебя» (Притч.9,8).

Интересно, что усвоение масонского мистического опыта предполагает отказ от разума. «Весь религиозный опыт, - описывает опыт масонов протоиерей Георгий Флоровский, - расплывался в какую-то зыбь пленительных и томительных переживаний... Разуму с его понятиями противопоставляется Откровение. Но не столько Откровение историческое или писанное, сколько «внутреннее», то есть некое «озарение» или «иллюминация». Священное Писание есть немой наставник, указующий знаками на живого учителя, обитающего в сердце» [51]. Любопытно, что у Андрея Платонова в романе «Чевенгур» один пролетарий-строитель коммунизма характерно формулирует смысл коммунистического строительства: «Что нам ум? - Мы хотим жить по желанию!» [52].

Борьба с умом имеет мистическую подоплеку. Интересно свидетельство одного йога высокого посвящения. По евангельскому совету: «Испытывайте духов, от Бога ли они» (1Ин.4,1), он решил проверить того духа, которым был водим. «Иисус, прииди в мое сердце, - произнес он, - если Ты - единственно истинный Бог, то я хочу только с Тобой иметь отношения». Затем он обратился к духу: «Шакти, исповедуешь ли ты Иисуса как Господа? Если нет, то я осуждаю тебя именем Иисуса». «Потом, в течение двух часов, - рассказывает он, - дух Шакти и вся энергия, обретенная мной благодаря занятиям йогой, покинули мое тело, уйдя через ноги в землю. Когда я поднялся, то понял, что во мне произошли существенные перемены. Я снова стал Рональдом Кохеном, тем, кем был когда-то очень давно. Я вдруг осознал, что в мою голову приходят мысли и я начинаю думать (выд. мною - свящ. В.С.). Когда я был йогом, то мой разум оставался совершенно пустым в то время, когда я, пусть даже несколько минут, сидел неподвижно. Полное отсутствие мыслей. Вернулись ко мне и внутренние ощущения. Всего лишь несколько часов назад я почти ничего не чувствовал, меня ничто не трогало. В буквальном смысле слова я был пустой оболочкой, в которой действовал нечистый дух».[53]

По роду своей священнической и миссионерской деятельности мне часто приходилось сталкиваться с прельщенными и бесноватыми, с раскольниками и сектантами, экстрасенсами и колдунами. Всем им свойственно одно объединяющее их качество - они совершенно неспособны к критическому диалогу. Как только им задаешь вопрос, затрагивающий их «веру» или критикующий их дело - так тут же они или переходят на ругательства, или выключаются из диалога (не слышат того, что им говорится), или игнорируют то, что было аргументировано им высказано, продолжая свой монолог ровно с того места, на котором их прервали вопросом. Это говорит о том, что логосная часть души каким-то способом блокирована в сознании - религиозно табуирована - в эту область вступать им нельзя, там можно погибнуть от одного сознания, что ты вступил на эту запретную территорию. Да это и поистине так - если эти духи вступают на эту логосную территорию, то им наступает конец.

В книге «От чего нас хотят «спасти» игумен N убедительнейшим образом доказывает, что явления, связанные с так называемыми НЛО, есть феномен бесовской деятельности. Ссылаясь на мнение известного ученого В.П. Казначеева, игумен пишет: «На молекулярно-биологические объекты, - утверждает академик, - оказывает влияние внемолекулярный компонент, имеющий, возможно, внеземное происхождение и обладающий отрицательным пси-полем. Яд посторонней биопсихической энергии все больше заполняет окружающее человека пространство». Влаиль Петрович рисует апокалиптическую картину своеобразного интеллектуального СПИДа, который нас ожидает. Чужеродное поле, по его мнению, поражает прежде всего мозг. А один пораженный индивидуум может инфицировать до миллиона субъектов! В итоге целая армия инфицированных лиц начинает неадекватно воспринимать и толковать окружающую действительность, создавая эпидемическую ситуацию «интеллектуального смыва». Эти лица, основываясь на своих химерах, образуют всевозможные секты, общественные движения со странной ориентацией, развязывают разномасштабные конфликты. Разубедить пораженных людей в неадекватности их мыслей и деяний невозможно по причине органических изменений в нейронных сетях мозга. Дальнейшее развитие болезни завершается распадом личности, но физическая активность сохраняется. Перед нами - классический пример зомбирования человека неизвестными разумными силами» [54].

Но если действительно демоны поражают разум, то и бороться с этим нужно не только молитвою, но и укреплением разума, ибо качество ума (да и сила веры) во многом зависят от направления воли, в конечном итоге, от свободного выбора человека. Православные подвижники утверждают, что большинство психических болезней являются бесовским одержанием. В русском языке для наименования таких болезней есть показательное для контекста данной статьи слово - с-ума-сшествие или ума-лишение. Как известно, некоторые из психически больных перед самой смертью вдруг обретают разум. Подмечено также, что психопатам присуща особая внушаемость именно в эмоциональной (бессловесной) сфере. Это говорит о том, что их болезнь на самом деле была бессознательным бегством от ответственности: они отдали свой ум бесам, которые не могли бы его похитить без внутреннего согласия человека. В сумасшествии часто заключен и другой смысл - это бегство от бесовского лжеименного ума, от плотского мудрования и познания, но это бегство в никуда - в виртуальный мир, не соотнесенный с живым миром, который движим логосами.

Замечено, что глухонемые, если они не овладевают в достаточной мере (через специальную технику) осмысленной речью, значительно отстают в развитии от обычных людей, хотя у них нет никаких физических изъянов мозга. Они в своем развитии ограничены физическим недостатком - глухотой. Но если мы сознательно или по невежеству лишаем человека осмысленного овладения речью, то мы лишаем человека возможности стать полноценным человеком. Поэтому рекомендации некоторых священников во время молитвы отключать ум и не вникать в смысл текста, - фактически являются методикой (буддистской), с помощью которой можно успешно добиться задержки в этом развитии. Именно эта задержка создает в человеке противоречие между духом, требующим изменения, и неверно сформированным сознанием, ограничивающим эти изменения. Это приводит к тому двойственному состоянию, в котором или дух начинает взламывать эту удушающую форму сознания, или неверно сформированное сознания начинает умерщвлять дух.

Раздвоенность, если она не преодолевается подлинным путем, вызывает в душе человека (на подсознательном уровне) сильнейшую депрессию. Поэтому многие пытаются сегодня преодолеть эту раздвоенность суррогатным путем - впадением в транс, в котором сознание отключается. Для этого используют алкоголь, наркотики, танцы под роковую музыку, сексуальные оргии, развлечения. В потребительском обществе человек становится вещью, - теряется как личность, - и тем тоже как бы решает проблему раздвоения. Но все эти средства по существу являются лишь бессознательной попыткой подавить в себе умную деятельность. Бунт против ума - это бунт плоти против Духа, восстание похоти на образ Божий в человеке. Премудрый Соломон, прошедший через подобное искушение, с горечью восклицает: «Волнение похоти развращает ум» (Прем.4,12), а развращенный ум не способен противостоять похоти. Подобным образом человек попадает в замкнутый магический круг, образованный собственными страстями.

Отказ от ума ведет к духовному бесплодию. Поэтому не отказываться надо от ума, а очистить его от ложных идей, влекущих человека в водовороты житейского моря, от стереотипов сознания, от магических технологий и программ - отрезвить его молитвенно-аскетической дисциплиной, что приведет в конечном итоге к освобождению плененного этими соблазнами сердца, которое в таком обновленном состоянии станет способным повести человека по ступеням лествицы духовного восхождения.

Та брань, которая ведется сегодня против Церкви, проходит под знаменем борьбы с разумом. Поэтому решения Архиерейского Собора о развитии богословской науки, о введении обязательного образования для пастырей, - нужно понять как прямой призыв вооружаться богословским знанием и разумом, дабы суметь дать отпор иррациональным антихристианским силам. Продолжать антирациональную направленность церковных проповедей XVIII и XIX-го века, - значит, бежать с поля невидимой духовной брани, которую Церковь ведет сегодня против легионов бесов неоязычества и оккультизма.

Эпоха Вселенских Соборов была для Церкви эпохой воцерковления ума, эпохой борьбы с ересями, восстающими на Истину. Но и каждый христианин в своей жизни проходит те же этапы, что и Церковь, поэтому для него тоже наступает время воцерковления разума. Иначе христианин будет не способен бороться с теми духами злобы поднебесной, которые возжигают в нем вожделения плоти. Поэтому сегодня, когда духовная жизнь в Церкви начинает возрождаться во всей полноте, перед пастырями стоит вполне определенная задача - просвещать разум своей паствы, отказом от бесовского знания и лжеименного разума (1Тим.6,20), приводить к уму Христову.

 

Примечания:

[1] Цит по: Человек. Мыслители прошлого и настоящего о его жизни, смерти и бессмертии. М., 1991, Вып.I, с.153-154. А также по: Георгий Мензаридис. Обожение человека. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 2003. С. 9.

[2] Св. Григорий Богослов. Творения. СПб, т.2, с.178.

[3] Цит. по: Священник Андрей Лоргус. Православная антропология. М., 2001, с.178.

[4] Цит. по: Священник Андрей Лоргус. Православная антропология. М., 2001, с.178.

[5]  Блаженной памяти старца Никодима Святогорца Невидимая брань, издательство "Правило веры", 1996, с. 44.

[6] Преподобный Максим Исповедник. О любви // Творения. М., 1993. С. 126.

[7] Св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение Православной веры. - Репринт, М., Ростов-на-Дону, 1992, кн. 2, гл. XIII, с. 213.

[8]  Блаженной памяти старца Никодима Святогорца Невидимая брань, издательство "Правило веры", 1996. С. 314.

[9] Цит. по: Священник Андрей Лоргус. Православная антропология. М., 2001, с.156.

[10] Преподобный Максим Исповедник. О любви // Творения. М., 1993. С. 118.

[11] Святитель Василий Великий говорил, что никакое дело нельзя делать без рассуждения.

[12] Цит. по: Давыденков Олег иерей. Догматическое богословие, православный Свято-Тихоновский Богословский институт М., 1997, ч.3, с.108.

[13] Триады. 1, 3, 28. Цит по: Георгий Мензаридис. Обожение человека. Свято-Троицкая Сергиева Лавра. 2003. С. 28.

[14] Цит. по: Юрий Воробьевский. Русский голем. М., 2004. С. 47.

[15] Полемическое произведение святителя Григория Паламы, написанное им с целью разоблачения учения Варлаама Каламбрийского, в котором он изложил основы исихазма.

[16] Преподобный Иоанн Лествичник. Лествица. АО «Санкт-Петербургская типография №6», 1996, с.70

[17] Цит. по: Святитель Игнатий (Брянчанинов). Творения. СПб., 1905, т. II, с.410.

[18] Указ. выше  изд. Никодима Святогорца, с.180.

[19] Сочинения епископа Игнатия (Брянчанинова). СПб. 1905. Том IV. С 509.

[20] Сочинения епископа Игнатия (Брянчанинова). СПб. 1905. Том IV. С. 524-526 (письмо 58).

[21] Указ. выше изд. Никодима Святогорца, с. 286.

[22] Сочинения епископа Игнатия (Брянчанинова). СПб. 1905. Том IV. С. 497-500 (письмо 44).

[23] Цит. по: митр. Трифон (Туркестанов). Древнехристианские и оптинские старцы. «Мартис», М., 1997, с. 82.

[24] «Русский Паломник»,2001, №24, с.105.

[25] Указ. изд. Никодима Святогорца, с. 171.

[26] Преп. Иустин Попович. О рае русской души. Достоевский как пророк и апостол правславного реализма. «Лучи Софии», Минск, 2001, с.15.

[27] Прот. Георгий Флоровский, рассуждая о характере русской культуры, подмечает в ней два очень интересных аспекта. «Важно различие духовных и душевных установок. - пишет он, - Это различие в данном случае можно так определить: «дневная» культура была культурою духа и ума, это была и «умная» культура; и «ночная» культура есть область мечтания и воображения... В сущности, внутренняя динамика культурной жизни всегда определяется взаимодействием таких установок и устремлений» (Пути русского богословия, Париж, 1937, с.3).

[28] Собрание писем. Выпуск седьмой, с.24-25.

[29]  Исаак Сирин. Слова подвижнические. М., 1858, Слово 55, с. 389.

[30] Слово в день обретения мощей свт. Алексия. Цит. по: Протоирей Георгий Флоровский. Догмат и история. М., Издательство Свято-Владимирского Братства. 1998. С. 130.

[31]  Св. Григорий Нисский. Творения. М., 1868., ч.7, с.217.

[32] Цит. по: Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, М., 2001, с.113.

[33] Цит. По: М.А. Новоселов. Письма к друзьям. Свято-Тихоновский Богословский институт. М., 1994. С. 248.

[34] Цит. по: Основы социальной концепции Русской Православной Церкви, М., 2001, с. 109.

[35] Согласно 19-му правилу 6-го Вселенского Собора, «предстоятели церквей ..., аще будет исследуемо слово Писания, то не инако да изъясняют оное, разве как изложили светила и учители Церкви в своих писаниях». Поэтому те, кто не по святым отцам излагает роль разума, действуют против этого правила.

[36] Аввакум Петров. Послания и челобитные. СПб, 1995. С.21.

[37] Знаменский  П.В.   История Русской Церкви. М., 2000, с.409.

[38] Там же, с.409. Для контекста данной статьи важно отметить, что отец протестантизма Лютер был принципиальным противником разума, - он называл его «потаскухой диавола».

[39] Кириевский. О характере просвещения Европы.  Цит.  по книге прот. В.В. Зеньковского. История русской философии, Париж, 1989, т.1, с.232.

[40] Там же, цит. по тому же изданию, с.232.

[41]  Преп. Амвросий Оптинский. Собрание писем к мирским особам. Сергиев Посад, 1908,  ч.1, с.211.

[42] Святитель Феофан Затворник. Краткие мысли на каждый день года по церковному чтению из Слова Божия. Издание Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря, 1991, с.179.

[43] Симеон Новый Богослов. Божественные гимны. Сергиев Посад, 1917, с.272.

[44] Протоиерей Иоанн Мейендорф. Православие в современном мире. Фонд «Христианская жизнь». Клин. 2002. С. 178.

[45] Кожевников В.А. Буддизм в сравнении с христианством. Петроград,  1916,  т.2, с.321.

[46] Прямо-таки буддийский «мотив» можно найти в песне группы «Битлз»: «Отключи свой мозг, расслабься, плыви по течению, это не умирание, останови свои мысли, отдайся пустоте».

[47] Иисус, прощаясь со своими учениками, обещает, что наступит такой день, когда они уже не спросят Его ни о чем (Иоан.16, 23).

[48] Цит. по: Юрий Воробьевский. Русский голем. М., 2004. С. 257.

[49]  Цит. по: Протоирей Георгий Флоровский. Догмат и история. Издательство Свято-Владимирского братства. М., 1998, С. 192.

[50] Письма Елены Рерих 1929-1938. Т. II. С.267.

[51] Пути русского богословия. Вильнюс, 1991, с.137.

[52] Андрей Платонов. Собрание сочинений. М., 1998, т.2, с.246.

[53] Сид Рот. Они задумались. Смелость противостоять запретному. World Wide Printing Duncanville. USA. 1999. C. 107-108.

[54] Даниловский благовестник, М., 2001, с.51.

 

Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий

1. Откр.гл 13 ст. 18.

"Здесь мудрость.Кто имеет ум,тот сочти число зверя,ибо это число человеческое..." Поставим слово Логика,вместо слова "ум". Тогда понимание становится конкретнее:"Кто применит законы Логики,- тот сочтет число зверя (антихриста). То есть,человечество,в лице европейского христианства утратило черты ума - нарушило законы Логики.Исказило лицо человека в рациональную гримасу зверя. Настала пора вернуть человеческий образ лица ,просветить ум соблюдением законов Логики.Выправить гримасу рационального ума.

Владимир Соколов:
Все статьи автора
Последние комментарии
Еще раз о могиле «екатеринбургских останков»
Новый комментарий от Русский Иван
10.12.2019
Сергей Чапнин как «церковный контрреформатор»
Новый комментарий от Капитон
17.09.2019
Правда о неправедном развале СССР
Новый комментарий от Советский недобиток
12.12.2019
Национальное унижение в спорте как возможная причина революции
Новый комментарий от Советский недобиток
13.12.2019
Потерянный выход
Новый комментарий от Русская из Средней Азии
20.11.2019
Возбудить дело против депутата Оксаны Пушкиной
Новый комментарий от S. O.
11.12.2019