Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Вертоплан над земляникой

Елена  Родченкова, Русская народная линия

22.09.2012


Рассказ …

Деревня - тихая, таинственная, раздумчивая, притаилась среди лесов на берегу небольшой речки. Места красивые, леса богатые, речка добрая, тихая, потому дачники жили здесь до глубокой старости.

Коренных жителей в деревне - кот наплакал. А дачники все, как один - с гонором. Куда там!  Кичатся друг перед другом, хвастаются, спорят, соревнуются. С деревенскими разговаривают надменно, поучительно, как учителя с двоечниками.

Лето выдалось холодное, скучное, потому на пляж дачники приходили только на водичку посмотреть да рассказать друг другу, где отдыхают их дети и внуки, и чем море на Канарах лучше, чем на Кипре.

Баба Настя ходила на речку чистить чугуны и сковородки - мелкий речной песок хорошо отдраивал сажу, и чугуны сверкали от него, будто только что  приехали из магазина.

- И что поладили, - качала головой баба Настя, драя чугун, - Ездиют на этих вертопланах за тридевять земель жопу греть. Тут, что ль, солнца  им мало?

- А и мало! - не соглашался отставной прапорщик Николай Палыч, - Вон какое холодное лето нынче.

- Так ведь а печка на что?! - всплескивала грязной тряпкой баба Настя, рассыпая вокруг себя мелкий песок, - Натопил, залез, да грей жопу-то. Чего еще надо? Не пойму я никак.

Баба Настя на язык была острая, но ногу быстрая, на руку легкая, потому ей никто не смел перечить, даже не указывали насчет грубых слов. Она была безотказна  в любой помощи, а дел у дачников было невпроворот.

У бабы Насти в хозяйстве было все - от древней прялки, кадушек для закваски теста и старинных, острых кос - до современных электродрелей. Она и шила, и вязала, и по дереву кружева вырезала, и рамы смастерить могла.

И еще у бабы Насти было на попечении два внука. Сын погиб, невестка растила мальчиков одна и на все каникулы присылала детей к бабушке в деревню. Они любили к ней ездить.

А сколько в лесу ягод и грибов! Богаче мест не найдешь. Выйдет кто утром из дома, наклонится возле крыльца, не поленится,  и стакан земляники тут же наберет, пойдет завтракать ее с молоком. А если чуть подальше в лес зайдет, так и бидончик насобирает играючи.

Дачники ягоды любили, но были леноваты, поэтому баба Настя с внуками летом халтурили, собирали им ягоды им на варенье за плату.

Летом наступала  большая годовая страда, как у всех людей по осени. Но и осенью тоже страда была. Внук Сережка ныл иногда: «Надоели мне эти ягоды хуже английского языка!» Бабка кивала: «Собирай, собирай, будешь потом вспоминать на уроках-то на английских, да радоваться учебе».

А этим летом такая страда на бабу Настю с Сережкой навалилась, что не рассказать. Никогда такой страды не было. Раньше кто и ленился, все одно иногда в лес заходил, а нынче - никто не ходит. Не хотят, боятся. Ягод уродилось - ужас, а кроме бабы Насти и Сережки -  собирать стало вдруг некому.

Угрузшие кустики черники нависают над перезрелыми гроздьями земляники, а та ложится от тяжести ягод на крупные ветки неспелой еще брусники и вокруг них, как стражники, - боровики. Сказка! Чего в лес не ходить-то? А вот чего:

Пролетел в конце июня над деревней раз-другой вертолет. Вертолетов тут с войны не видали так низко, потому повыскакивали все из домов, руками машут, кричат, прыгают. Баба Настя не пошла махать вертолету - войну хорошо помнила и бомбежки. Так вот сестра ее Тонечка прыгала радостно и махала немецкому самолету, кричала: «Мамушка, мамушка, вертоплан! Крутолет! Вертокрыл! Как он называется? Гляньте-ко!» А ее пулеметной очередью летчик прошил. Низко летел, видел радость ее.

- Бабуль, вертолет! - кричал с улицы Сережка, - Эй,  вертолет! Прокати меня в полет! А в полете пусто, выросла капуста! Бабуль!

- Быстро в избу! Быстро, я сказала! - крикнула баба Настя внуку.

Сережка был послушным, прибежал в дом. И  тут слышат они: с вертолета в рупор по громкой связи как загаркает грубый мужской бас:

- Уважаемые жители Лехинского леса! Внимание! Уважаемые жители Лехинского леса!

- Война... - побледнела баба Настя.

- Никакая не война, - промямлил растерявшийся Сережка.

- Жители деревне Саньково! Предупреждаем вас об опасности!

- Война, сынок...

- Тихо ты! Не война...

-...и бродит медведица с медвежатами. Просим быть внимательными и осторожными. Не отпускать в лес детей без присмотра, соблюдать меры безопасности...

- Не война, - баба Настя перекрестилась. - А, видишь, медведь. Тоже нехорошо. Но медведей-то мы быстро одолеем. На дерево заберемся, если что.

- Ага, особо ты заберешься, - засмеялся Сережка, - Медведи по деревьям, поди, получше нас с тобой лазят.

- Уж я-то не заберусь? Заберусь, да как завизжу, как зайдуся, он и не полезет. Что он - дурак, что ли, ко мне лезть?

Баба Настя подмигнула внуку. От сердца ее отлегло - опасность войны миновала, мир продолжал жить размеренной жизнью, где-то на краю которой якобы бродила медведица. То ли бродила, то ли не бродила, а голос у бабы Насти был такой, что если бы она завизжала с сосны как следует, то не надо было бы и вертокрыл присылать, тратить бензин, все медведи убежали бы в соседние леса сами. Они ж не дураки.

***

Однако в лес они с Сережкой стали ходить с осторожностью. Брали с собой собачку Ляльку, тряпки и зажигалки.

- Ежели что, забирайся на дерево и запаливай тряпку. Звери боятся огня, - учила баба Настя Сережку.

- Почему они его боятся?

- Потому что родители ихние огня  боялись. Кто лесной пожар пережил, кому от молнии досталось, кто под пулю охотника попал. К тому ж: где огонь - там и человек, а  человека зверь тоже боится.

- А почему человек не боится огня?

- Потому что умеет управлять им: может зажечь, может и потушить. Особого страха к огню у нас нет. Только потаенный, в самой глубинке. Ведь огнем-то мы не владеем. Бог - его хозяин.

- Бабуль, тетя Валя сегодня утром  просила пять литров земляники набрать.

- Куда ей столько? Пять... Нам на целый день работы. Но...Так... это нам хватит... так...

Бабка задумалась, прикидывая насчет выручки.

- Это я на зиму запасу муки, круп и масла растительного.

Сережка тоскливо вздохнул. Про крупу он не любил разговоров.

- Бабуль, а воды медведи боятся?

- Не-а... Не топчися, не топчися по ягодам-то. Глянь, вон там под березками полянка, вся красная.

- Баб, а почему звери воды не боятся?

- Которые боятся, которые не боятся. Рыбы не боятся, утки не боятся, а кот наш Сенька боится.

- А люди?

- Николай Палыч не боится, он по морям плавал. Не топчися!  А мы вот с тобой боимся, океану-то. Ох и страсть, когда много водищи! Ох и страсть! Ай!... Еще ездиют на этих вертопланах и крутолетах  над такой водищей за тридевять земель жопы греть.  Ай... Да... Не... Ага-к. Не топчися, не топчися по ягодам-то!

- Бабуль, а Николай Палыч и вовсе десять литров просил набрать. Соберем ли?

- Десять? Соберем. Куда денемся. Это, поди, тебе на новый велосипед хватит. Ай не хватит?...

Баба Настя принялась подсчитывать в уме, сколько получит денег за десять литров земляники, а Сережка, затаив дыхание, следил за ее лицом, наклоненным к земле, разглядывая заворожено ее морщинистые щеки и пытаясь заглянуть в голубые, яркие, как у девчонки, глаза.

- Не хватит...

- Да хватит, хватит! - выдохнул он с отчаянием.

- Ну, а может вдруг, и хватит...

- Тогда я пойду к косогору, там много.

- Гляди медведей-то! Не зевай! Далеко не заходи и молитвы пой погромче, - велела баба Настя, - Они играться любят, маленькие-то. Что ж, глупые, пристанут играться, а как запищат, так мамаша явится. Гляди!

***

Так они и ходили в лес каждое утро. Печку истопят, котов-собаку-кур накормят и - в лес. Степа, старший внук, по вечерам  разносил землянику по заказчикам, а баба Настя с Сережкой, вытянув усталые ноги, лежали  неподвижно на диванах. И пока они лежали-отдыхали, деревня  наполнялась душистым запахом земляничного варенья.

Степа был слабый на ноги. Врожденная болезнь костей мешала ему долго ходить,  и потому он был в основном при доме и хозяйстве.

Ближе к ночи детвора собиралась на костер у реки - жгли молоденькие сосны, не давая лесу поглотить деревню, пекли картошку, купались. Несколько раз над костром летал  вертолет. Кружась над огнем, орал в громкую связь, ругался, велел в связи с пожароопасностью погасить костер, угрожал и злился, но к нему уже все привыкли и  воплей вертолетовых бояться перестали. Для порядка пару вечеров костер не жгли, а потом снова жгли - пилили молодые сосенки и березки, скидывали их в кучу и зажигали как общий деревенский очаг.

- И что теперь за мода такая взята у начальства, не пойму я никак, - недовольно  бубнила баба Настя, - Поладили летать над людьми и орать  разные гадости. Немцы, и те не орали. Разбросают листовки и ладно... Надо бы куда-то написать. Палыч, скажи, куда, я напишу.

Николай Палыч, отставной прапорщик, не знал, куда именно писать или не хотел, чтобы баба Настя писала и потому осторожно оправдывал вертолет:

- Это же хорошо, что правительство о нас заботится. Разве лучше было бы, если бы не заботилось?

- А и не хуже бы, Палыч...

- Нет, пусть уж заботится. Иначе многих бы медведи съели, а непотушенный костер может стать причиной пожара.

***

Так лето и шло. За земляникой пошла черника, за черникой  началась малина, потом поспела  ежевика, а когда зарумянилась брусника, Сережка разъезжал по деревне на новом велосипеде, баба Настя наряжалась к автолавке в цветастые модные кофты, а Степа настраивал с Николаем Палычем купленный с рук старый компьютер.

- Во как зажили-то мы, мальцы! - радовалась баба Настя. - Тьфу, не сглазить! Как нам медведица-то помогла. Ай... да-к... ага... Одним-то нам не справиться было бы.  Если бы все дома не сидели, не боялись, то кому бы наши ягоды понадобились?

Правда, медведей никто так ни разу и не видел, но вертоплан регулярно прилетал и напоминал об опасности.

- Да чего ты надрываесси там, мужик! А?! - махала осмелевшая баба Настя вертоплану, - У медведей тоже ум есть, они к деревне не пойдут, они ж не дураки! Чего надрываисси-и?

- Да не слышат они тебя, - одергивал бабку Степа.

- Слышат они все. Не подойдут! - кричала  она вертолету, - Мамка-то у них, поди, разумней вашего, к людям не лезет, не орет, не пугает! Эй! Она деток своих сторожит! А костер все одно жечь будем! Куда сосны девать? За-ра-ста-ем!!!

С вертолета ей тоже махали и даже однажды сказали в рупор: «Здрасьте, здрасьте, баба Настя!».

Баба Настя тогда сначала сильно испугалась, а потом пораздумала и стала всем хвастаться, что ее все начальство и правительство знает.

- Эй, начальство! - кричала она панибратски вертолету, - Слазьте со своего корабля! Чем бензин палить, лучше бы поля пахали. И не зарастали бы они тогда сосняком!

- Да не слышат они тебя, - горько вздыхал  Степа.

- Слышат они все. Не глухие. Просто обнаглевши, - вздыхала баба Настя в ответ.

***

Когда поспела брусника, носили они ее ведрами. Много уродилось брусники.

- Во как облапошились  в это лето мы с вами, мальцы. Глядишь, на машине поедем в школу учиться. Мамка-то ваша удивится! Жалко, что у меня нету прав. Купили бы у Палыча  машину его. Чего зря ржавеет?

- Ну ты даешь, бабуль, - поражался Сережка, - Круто мыслишь! Может,  пойдешь учиться вождению?

- А придется, так и пойду. Что ж... Поставлю вас на ноги, потом отдохну. А пока поработаю. Пойду учиться, если Палыч машину продаст.

- Эх, если б не школа, остались бы мы и на клюкву. Тогда бы точно пришлось тебе на права сдавать, бабуль, - улыбался Степа.

- В клюкву одна я не пойду. Болота боюсь. Ну его, не люблю болото. Гады там.

- Эх, кабы не школа...

Наступил сентябрь, внуки уехали учиться, и баба Настя осталась одна. Потихоньку стали разъезжаться в городские квартиры на зиму дачники. Коренные жители копали картошку, а бабка по старой привычке не вылезала из леса - собирала клюкву и мочила ее в бочках для продажи зимой.

Вертолет больше над деревней не летал, а в конце сентября приехал сосед Петя - внук ее умершей подруги Глаши. Приехал проведывать дом, поправить забор, подлатать крышу на баньке. Зашел к бабе Насте. Пока суд да дело, чай да квас, щи да стопочка, Петя и говорит:

- Ну что, баба Настя, хорошо я вам нынче подмог в бизнесе вашем?

- В каком таком бизнесе, сынок?

- В ягодном. Это ж я с вертолета дачников медведем от леса отпугивал.

- Ты?.

- Ну, а кто? Я ж летчик.

- Как же так, - расстроилась баба Настя,  - Я думала, ты на дальних вертопланах служишь, на тех, что вон там, в космосе...

Бабка махнула рукой  в высокое небо.

- Разве ты не на этих, на которых ездиют за тридевять земель... это... жопы греть...  ага...

- Нет, я на вертолете летаю.

- Ах, сынок-сынок...

Баба Настя сокрушенно села к столу и свесила голову.

- Да и как же ты так дослужился? Довели тебя, али сам ты дошел ты до того, чтоб из говорильника народ стращать?

- Я ж шутил!

-  Не знаю я таких шуток, сынок... Палыч ведь так лес любит! Он океану не боится, а от пауков и лягух бегом бежит. А тут - медведь. Конечно, все лето дома просидел. Ах, сынок-сынок, бессовестник...

Петя весь вечер оправдывался, объяснял, что медведица с медвежатами и вправду бродила по лесам, что в соседнем районе пропали аж четыре человека, которых они с вертолета и искали, но бабка не верила и все понуро качала головой, приговаривая:

-Ай, сынок-сынок... Да-к... Ага... Не-а... Кровинушка ты моя... Ага-к... Ну уж...  Не-а...Ай-ай...Бессовестник... ага-к...

 


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 3

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

3. Правдич : Ответ на 2., рудовский :
2012-09-23 в 22:03

Только удивляет пунктуация и тавтология в первом же абзаце:


Это не страшно, зато какой полёт фантазии и умение употреблять даже корявые и бранные словечки в нужном месте, не нарушая при том православности и нравственных норм.Фантастика!
2. рудовский : Ответ на 1., Правдич:
2012-09-22 в 21:41

Очень православные рассказы у Елены Родченковой, особенно этот.И народности у неё не отнять:"- И что поладили, - качала головой баба Настя, драя чугун, - Ездиют на этих вертопланах за тридевять земель жопу греть. Тут, что ль, солнца им мало?"Чтож поделать, из песни слова не выкинешь. Художница, точнее изограф русской речи.



Это да...
Только удивляет пунктуация и тавтология в первом же абзаце:
Деревня - тихая, таинственная, раздумчивая, притаилась среди лесов на берегу небольшой речки. Места красивые, леса богатые, речка добрая, тихая, потому дачники жили здесь до глубокой старости.
1. Правдич : Re: Вертоплан над земляникой
2012-09-22 в 21:21

Очень православные рассказы у Елены Родченковой, особенно этот.
И народности у неё не отнять:"- И что поладили, - качала головой баба Настя, драя чугун, - Ездиют на этих вертопланах за тридевять земель жопу греть. Тут, что ль, солнца им мало?"
Чтож поделать, из песни слова не выкинешь.
Художница, точнее изограф русской речи.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме