Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Революционный террор, народный отпор и предательство правительства

Виктор  Острецов, Русская народная линия

08.08.2012


Фрагменты книги «Черная сотня. Взгляд справа» …

Парадоксы истории

История России с царствования Петра и до акта отречения последнего Русского Самодержца от Престола загадочна. Бесконечный ряд парадоксов и трудно объяснимых внутренних противоречий в политике правительства предстаёт перед нашим взором и вызывает недоумение. Русская история петербургского периода опрокидывает привычные схемы о классовых интересах и классовом антагонизме. Представления о том, что богатые и власть имущие сословия поддерживали тот строй, который давал им богатства, почёт и власть, а бедные и неимущие сословия боролись с Самодержавием - трещат по швам, как только прикасаешься к страницам русской истории.

Большевистским идеологам пришлось немало потрудиться над тем, чтобы научить нас видеть то, чего нет. Внедрение в наше сознание определенных догм, названных идеологами «научным материализмом», и привело к тому, что мы в экономических проблемах увидели причину всех исторических событий, борьбу бедных с богатыми приняли за аксиому и везде находим классовые противоречия. Но именно потому, что мы принимаем законы формальной логики материалистической доктрины как самоочевидные, нашему уму и непонятен ход русской истории. Отсюда столько вопросов и недоумений.

Тяжело дается та истина, что революция шла сверху, именно от владетельных и имущих классов. И что именно верхи проводили политику превращения Россом в социалистическое государство, способствуя распространению соответствующих идей в обществе. <...>

Смысл проводимой правительственными кругами Российской Империи политики будет ясен, если мы учтем одну существенную деталь. Чиновничий класс формировался из людей, чье воспитание проходило в духе скепсиса к ценностям Православия. Для атеистов в христианстве остается только внешняя, земная сторона. Отсюда логичным представляется ход мыслей правящей элиты, роднящей ее с сектой интеллигентов: с отрицания Истин Церкви - до идей социализма.

Отрицали лишь насильственные формы перехода к этому земному раю, финалу человеческой истории. Но то, что он наступит непременно - в это уверовали в обществе чиновничьем и интеллигентском почти все. Уверовали и в «дух времени», и в «колесо истории», которое не повернешь, и в «общечеловеческую культуру», выше которой нет ничего на свете. Вместе с тем, Верховная власть в России имела дело с мощным выразителем Православия - народом, состоявшим преимущественно из крестьян и мещан. Оно было вынуждено считаться с этим фактом и прятать от народа свои взгляды. В этом надо видеть причину того, что правительство Российской Империи до самого последнего времени своего существования не имело своей разработанной идеологии и своих органов пропаганды. <...>

Правую, монархическую, русскую национальную печать обвиняли (и обвиняют!) в разжигании межнациональной розни, имея в виду всегда то явление, что получило название антисемитизма, в то время как проповедь внутринациональной розни вполне одобрялась (и одобряется!). Не странно ли для проповедников гуманизма и демократии, которых и тогда, как и сейчас, было много, которые и тогда занимали ключевые позиции в правительственном аппарате России?

От принятия Царского Венца первым Романовым и царской подписи на клочке бумаги с текстом отречения от Престола шел период неуклонного отречения власти от русской национальной традиции, всеми корнями покоящейся на благодатной полноте учения Христова - Православии.

Но и в последний момент русской государственности у Царя был выбор, были миллионы людей, преданных Самодержавной власти. Представление о том, что сторонников такой власти у Царя не было, в корне неверно. Эти сторонники умело скрыты идеологами революции и демократии за вывеской «черносотенцы».<...>

***

Какие же ответы обычно даются историками и публицистами на кардинальный вопрос <о причинах крушения Государства Российского>?

Самый общий ответ, наиболее распространенный, прост как сермяжная правда. Было хорошее Самодержавие и была очень скверная интеллигенция. Эта последняя вся продалась западу и была пропитана к тому же и западническими идеями. Она вся целиком оторвалась от народной почвы и потому нет ей, слепой и подлой, прощения. Итак, во всем виновата интеллигенция. Не оторвись она от народа, будь она с ним рядом и думай она о его судьбе - все было бы по-другому.

Все это верно. Была бы другая интеллигенция, и судьба России была бы другой. Но вот беда: ведь эта интеллигенция не падала на русскую землю с неба, наподобие метеоритов. Она выпекалась поточным методом в гимназиях и высших учебных заведениях по рецептам Министерства Народного Просвещения, по его учебным программам. А эти программы, в свою очередь, утверждались Государем. Если мы возьмем многочисленные воспоминания окончивших, к примеру, Московский Императорский университет, то увидим более или менее однообразную картину, отмечаемую самими современниками: в университет юноши приходили из богобоязненных семей, приученные маменькой и папенькой к исполнению всех правил, кои полагает Святая Церковь для своих верных чад. А уже через два - три месяца от уважения к учению Церкви не оставалось и следа. Об этом факте писалось много и постоянно и в далекие годы середины 19 века. Этот факт слишком был хорошо понятен и много обсуждался, хотя и без всякого практического результата.

Уже в 1911 году, как бы подводя итог такой просветительской деятельности Министерства Просвещения, вышла книга под названием «Школьная революция в России», принадлежавшая перу небезызвестного Пуришкевича. Книга наполнена богатым фактическим материалом из разных учебников, и из нее явствует, что само правительство поощряет революционную пропаганду. Между прочим, об этом ещё в 1814 году писал новый министр Просвещения А.С. Шишков Александру Первому. Таким образом, любой противник Самодержавия и исторических форм русской государственности может с полным основанием ехидно спросить нынешнего приверженца монархии и Самодержавия в нашем историческом прошлом:

«Как же так получается, что ваше хорошее Самодержавие само же породило плохую интеллигенцию?»

***

Во время же последнего царствования - Государя Николая Второго - открывались новые приходы, расширялась сеть церковных школ, выходило множество церковных изданий, но одновременно были сняты все цензурные ограничения с печати, и на страну, на Православный люд обрушился невиданный поток богохульства, революционной пропаганды, откровенной порнографии и оккультизма... Правительство как бы самоустранилось.

Таким образом, Россия являлась стороннему взору как бы в двух ипостасях. Уже Праведный светоч, кронштадтский батюшка Иоанн Сергиев в одном из своих поучительных слов в 1905 году задумывался вместе с паствой над этим вопросом: какое же у нас царство - Православное или безбожное. И то, говорил праведник, верно, но и другое, увы, тоже верно. Другой замечательный человек, Н.П.Гиляров-Платонов, выходец из семьи священника не в одном поколении, сам выпускник Московской Духовной Семинарии, близкий сотрудник святителя Филарета, точно также стоял в нерешительности перед этим вопросом. И это тем более симптоматично и значительно, что Гиляров-Платонов был сам ещё и духовным цензором. Он видел перед собой два совершенно различных потока печатной продукции, рассчитанной на людей совершенно противоположных воззрений. Его умственный взор пытался охватить эти потоки и понять, что же происходит в стране. А происходили вещи воистину загадочные и курьёзные. Семинаристы во времена Аракчеева и святителя Филарета изучали, к примеру, трактат «О свободе», в котором провозглашались принципы Французской революции, в том числе известную декларацию «О правах человека». И в то же время кто-то из цензурных мудрецов предложил запретить правила Василия Великого «О монашестве», усматривая в них «опасный коммунизм». Впрочем, некоторые из творений Василия Великого были запрещены к печатанию ещё во времена Павла I - по той же причине. Но в то же время совершенно спокойно, без особых волнений печатались всевозможные социалистические произведения, и апологетика самого вульгарного материализма занимала умы учащейся молодежи. Читали Фурье, Кабе, Молишота и Бюхнера. Само собой, изучали алгебру революции - Гегеля - даже в Духовной Академии. Самые гнусные романы мадам Жорж Санд не встречали никаких препятствий к продвижению на рынок русской книжной продукции. Гиляров-Платонов замечает по этому поводу: «Вот наглядно два течения, идущие с разных точек, каждое своим руслом, и при встрече неизбежно возбуждающие о себе недоумение».

Беда была только в том, что антихристианский поток литературы формировал идеологию господствующих классов России, а Православие в его исконно-мужичьем обличье оставалось принадлежностью нижних слоев населения, к департаментам министерств не имеющих никакого отношения. Высшее образование было целиком в руках людей, действительно воспитанных на названной выше «декларации прав человека». Страна, попросту говоря, оказалась расколотой, и этот раскол только с годами усугублялся. Верховная власть имела таким образом две ипостаси: с одной стороны интеллигентскую, с другой - христианскую, обращенную к простолюдинам.

Однако не следует думать, что люди, прошедшие наши российские университеты, были обязательно плохими людьми в силу своего образования и воспитания - интеллигентского. Действительно, не представляет труда увидеть, что все, даже самые черносотенные деятели, в молодости были либералами. Иногда этот факт радостно подчеркивается в биографии того или иного лица. И совершенно напрасно. Другого среднего и высшего образования, кроме либерального с социалистическим уклоном, в России не существовало. Но ведь, в конце концов, и мы, ныне живущие, все учились в советских школах и проходили одну и ту же школьную программу, а затем все учили диамат и истмат. Между тем, у нас разные точки зрения на существенные вопросы политики, религии и истории. Одни радуются развалу страны и верят в то, что мы идем по западному пути. Другие... Впрочем, большинство читателей этой статьи и есть «другие» и значит об этом незачем долго толковать.

Пока в стране было относительно спокойно, большинство из тех, кто кончал высшие учебные заведения и тем самым уже попадал в разряд интеллигенции, мало интересовалось политикой, а больше своими житейскими делами. Такое положение дел, спокойное и сытое, продолжалось до самой смерти Императора Александра Третьего. В это время даже бывшие революционеры занялись вдруг своими гражданскими обязанностями и превратились кто в судей, кто в инженеров, а кто стал и банкиром. Действительно, по каким-то странным прихотям бюрократических ведомств, как вспоминал бывший землеволец Л.Ф.Пантелеев, бывших революционеров особенно охотно брали на работу в судебное ведомство. Но надо сказать и то, что это ведомство было самым либеральным из всех прочих, от чего и борьба с революционерами велась как-то неохотно, ни шатко ни валко, по законам «правового государства».

Прежде, чем мы перейдём к временам, нас интересующим, надо сказать ещё несколько слов о тех особенностях реального государственного строя, что был в России. Из этих особенностей самой роковой для судеб страны было положение с периодической печатью. Или, если угодно, отношение правительства и Верховной власти к печатному слову. Дело в том, что власть в Императорской России не имела никакого существенного влияния на издававшиеся в России газеты и журналы. Кроме, разве, официальных «Губернских ведомостей» и «Правительственного вестника», предназначенных для печатанья государственных актов - указов, манифестов и прочее в том же роде, и ведомственных органов печати. Правительство имело, правда, цензуру. Но цензура могла что-то не пропустить, что-то запретить, могла арестовать номер - теоретически. Но создать направление, как выражался Победоносцев, правительство не могло.

 

Революционный террор и народный отпор террористам

Новый этап разрушения России начался осенью 1904 года, когда в Париже состоялось совещание российских масонов-революционеров, представляющих различные революционные организации: от будущих кадет до эсеров.

В этих условиях нормальные люди, которым хотелось работать, а не митинговать и бастовать, пытались найти защиту в создании своих объединений. Они и появились в дни поздней осени 1905 года. Но для того, чтобы противостоять вооружённым бандитам, надо было и самим иметь оружие. Вот здесь и начинается новый парадокс власти тех лет. Правительство запретило создавать какие бы то ни было вооружённые формирования на общественных началах. Левые газеты подняли крик о черносотенных боевых отрядах. Красные же не спрашивали разрешения у правительства на ношение оружия. Не имели они потребности и регистрировать свои боевые отряды, которые действовали на всей территории Российской Империи.

.Отличить при этом политических бандитов от уголовных было делом невозможным. Ибо политические боевые формирования активно занимались уголовными преступлениями: грабили частных лиц, почтовые кареты, инкассаторов, фабричные кассы, убивали своих противников на улицах и прямо на квартирах, бросали бомбы на площадях, стреляли в городовых на улицах...

Именно в это время правительственная власть принимает как бы официальную доктрину: правительство политикой не занимается!

Есть закон, есть уголовное уложение, есть полиция и суд. Эта политика невмешательства в политику была выражена правительством Витте и нашла свое отражение в выборах в Первую Государственную Думу. В истории человечества невозможно найти аналогию того государственного бреда, который можно было наблюдать в то время. В условиях нарастания хаоса, захвата городов и сёл красными террористами правительство объявило выборы в Думу и самоустранилось. <...>

Надо признать, что правительству Витте удалось добиться своего. Одинокий, окружённый чиновниками и ближайшими родственниками, врагами Престола и Алтаря, Царь вдруг поверил, что нужно создать какое-то подобие западного парламента. Крупнейшей ошибкой, воистину роковой, было учреждение Государственной Думы. Как и провозглашение манифеста 17 октября 1905 года с объявлением всяческих свобод. Отклик на этот манифест ясно показал, чего хотели оппозиционеры всех оттенков, от жёлтых до ярко-красных. Появление этого документа и послужило как бы сигналом к вооружённому восстанию в ряде городов страны. Особенно гнусными были проявления этого бунта в южных районах Империи. Они достаточно описаны и в нашей литературе. Например, в «Днях» Шульгина, в 9 номере журнала «Молодая Гвардия» за 1992 год. Восстание было подавлено в основном видами самого населения русских городов. На страницах советских учебников этот факт нашёл своеобразное отражение: «по городам прокатилась волна антиеврейских погромов, организованных черносотенцами».

Описанием столкновений вооружённых банд под красными знамёнами с мирными обывателями была полна вся русская пресса тех лет. Прекрасно характер этих столкновений передан дочерью Столыпина М.П. Бок. Вот несколько цитат из этих воспоминаний:

«Войска спокойно жили в казармах, не принимая участия в подавлении смуты... Городской голова Немировский (г.Саратов) скрылся в доме Архиепископа. Толпа направилась громить этот дом... Правые, хотя и малочисленные в это время, быстро успели сорганизоваться и двинулись громить квартиры видных вожаков левых, которые на этот раз поспешили выставить в своих окнах иконы. Толпа левых краснофлажных погромщиков подошла к дому Архиепископа, возбуждённая мыслью о добыче, но столкнулась там с засадой правых и разбежалась. Через несколько дней правые сорганизовались и собрали около 80000 рублей для борьбы с левыми. Закипела планомерная работа. Саратов разделили на три части, открыли народные клубы с библиотеками, кассами взаимопомощи, бесплатной медицинской помощью. В клубах образовались ячейки со старшинами во главе, и через них направлялась работа правых организаций. Но бурление революционных страстей продолжалось: Идёт по улицам толпа левых - в левой руке у каждого палка, в правой револьвер, навстречу им выходят правые. Движутся они правильными рядами: впереди отборные, сильные, во втором ряду у каждого корзинка с булыжниками... Революционеры под градом камней начинали беспорядочную стрельбу и разбегались».

Вот ещё одно из описаний событий тех лет. Его я нашёл в газете «Морская Волна» за 1907 год (№ 7 от 19 мая). Оно касается событий в Симферополе в октябре 1905 года. Статья называется «Симферопольские ужасы» и принадлежит перу публициста и общественного деятеля, адвоката Павла Фёдоровича Булацеля (расстрелян большевиками в 1919 году). Он выступал защитником на суде тех, кто был обвинён хулиганствующими революционерами и бандитами после того, как их попытка устроить погром русской земли была сорвана, в «неправомерных действиях».

«В самый разгар октябрьской революции, - писал Булацель, - страшный стихийный взрыв оскорблённых чувств за поругание народных святынь обратился на руководителей революции - евреев. <...>

...Терпение народа истощилось: он решил пройти с портретом Государя по главным улицам, несмотря на угрозы революционеров, разбивших ворота тюрьмы и выпустивших оттуда всех арестантов. Революционеры и еврейская боевая дружина зазналась до такой степени, что встретили патриотическую манифестацию сперва свистками и криками: «Вот несут хулигана» (т.е. портрет Царя Православного, помазанника Божия - прим. автора), «Долой Самодержавие», «Да здравствует республика!» и выстрелили из револьверов. Участники патриотической манифестации сперва дрогнули: в их толпе несколько человек упали: один русский и один татарин оказались убитыми, человек 15-30 ранеными; но вслед за тем с возгласами «наших убивают жиды», толпа как лавина, как горный поток, устремилась на стрелявших евреев, прыгая через забор бульвара, вырывая тут же на бульваре кольё, сучья и деревья; перед этим стремительным натиском не устояла вооружённая револьверами еврейская боевая дружина. С воплями ужаса, отстреливаясь во все стороны, бросились бежать евреи; многие из них были схвачены с оружием в руках и доставлены в участок, однако Товарищ прокурора поляк Пенский самовольно распорядился в тот же день выпустить всех задержанных евреев и ни один из них не был привлечен даже к судебной ответственности».

«В результате столкновения, - пишет газета, - 39 евреев были убиты. Отмечается, что это произошло потому, что толпа впала в бешенство и уже не разбирала: кто прав, кто виноват. Полиция, постоянно оскорбляемая евреями, конечно, не могла удержать разъярённую толпу. Тем не менее, некоторые полицейские чины с опасностью для жизни спасли и вырвали у толпы несколько избиваемых евреев и евреек и в благодарность за это еврейский кагал и революционная печать стали этих же чинов заведомо ложно обвинять в организации еврейского погрома. Но, несмотря на все ухищрения еврейской печати, несмотря на все проделки товарища Прокурора Пенского и судебного деятеля Панкратова, истина теперь всем ясна. Весь стыд, весь позор за ужасный погром должны пасть на голову тех «прогрессистов», которые разжигают народные страсти и кощунственно оскорбляют народные святыни: Православие и Самодержавие. Революционные насилия, забастовки, надругательство над портретом Царя и стрельба в безоружных русских патриотов, - всё это вывело народ из терпения и он, превратившись в мгновение в дикого зверя, успел за этот миг натворить много бед евреям. Кровь жертв вопиет к небу, но виноваты в пролитии крови не мирные русские люди, а главари революционного движения, которые безумно оскорбляют и раздражают всех русских людей... Теперь на скамье подсудимых сидят только русские патриоты и те городовые и полицейские, которых из низкой мести ложно оговорили краснофлажники».

Далее говорится, что письмоводителем у следователя служил революционер Зборовский. Свидетелей, показывающих в пользу русских, он прогонял и запугивал, а свидетелей евреев допрашивал сотнями. Множество русских может удостоверить, что им судебный следователь Панкратов прямо говорил, что если они не откажутся от своего показания, данного против еврейской боевой дружины, то он привлечет и, самих свидетелей в качестве обвиняемых.

Тайные угрозы и внушения привели к тому, что множество русских боялись являться свидетелями, ибо стоило какому-нибудь русскому заявить, что он видал, как евреи стреляли в русских, непременно через 2-3 дня появлялось несколько еврейских лжесвидетелей, которые заявляли, что они видали, как этот самый русский тоже дубиной убил какого-нибудь из прохожих евреев или разбивало окна в еврейских магазинах.

Один из почтенных жителей Симферополя Константин Ильич Артёмов явился сам к следователю Панкратову и заявил, что в него, когда он по бульвару ехал на извозчике, стрелял еврей, и что он видел, как первые выстрелы в патриотическую манифестацию были сделаны с бульвара, когда русские мирно шли с портретом Государя. Но следователь сказал, что это к делу не идёт...

Далее перечисляются имена и фамилии свидетелей, которых запугивал Панкратов и не вызывал в качестве свидетелей.

«На суде обвиняемые Морозов, Спирин, Чех и Гутейко заявили, что судебный следователь Панкратов вымогал от них оговор против Полицмейстера и Губернатора Волкова, обещая их выпустить, если они свалят всю вину на администрацию. О таких пристрастных действиях судебного следователя показывают столь многие свидетели, что невольно недоумеваешь, как министр юстиции ещё не решился предпринять расследование о действиях и поведении судебного следователя Панкратова и тов.Прокурора Пенского. А впрочем, ведь юстиции некогда заниматься такими вопросами, как беззакония. Министр юстиции и его товарищи заняты разысканием убийц Герценштейна и Иоллоса, и следить за правосудием им некогда».

Такого рода описания событий 1905-1906 годов можно найти в центральных и провинциальных газетах. Они возвращались к этим событиям именно потому, что в 1905-1907 годах в различных городах проходили судебные процессы, где русские люди обвинялись в преступных действиях при разгоне революционных банд.

Описание судебных процессов тоже более или менее стереотипно. Разве что подлоги на страницах левой печати иногда достигали высших степеней фальсификации. Получалось, что никакой революции 1905-1907 годах не было. Не существовало никаких революционных «боевых дружин», в том числе «еврейской самообороны», никто не орал «Долой Самодержавие» и никто не глумился над портретом Царя. Было тихо и спокойно. И вдруг вышли на улицы русских городов «тёмные элементы» и давай просто так крушить и ломать, бить и грабить еврейское население, попутно вручая ему революционные погромные лозунги и подбрасывая револьверы. Тогда, правда, надо признать, что и историки революции, деятели бунда, сионизма и большевизма врали первыми? Придётся даже признать, что никогда и их-то не было на свете, этих революционных мародёров и погромщиков, палачей русского народа. Но это уж пожалуй слишком даже для самого махрового демократизма и прогрессизма. И даже обидно. «Подвиги»-то были. Можно ли от них отказаться?..

 

Преследования защитников России

Атмосферу тех лет, созданную положением печати в России, передаёт правый публицист П.Генц, член Союза Русских Людей, в брошюре «Против течения» (М, 1907):

«Если всмотреться внимательно в окружающую нас атмосферу, то мы может заключить, в каких страшных тисках бьётся в настоящее время русский народный дух. Самая неумолимая цензура, которая по своей суровости далеко превзошла строгость цензуры средневековья, наложила властное вето на лучшие творения народного русского гения. Хитрый еврей, забрав в свои руки газетное дело, зорко следит за тем, чтобы гасить и вытравливать всякую вспышку национального русского самосознания, и горе тому гражданину, который не может в своей душе подавить крик: «Я хочу быть русским, я люблю свою Родину со всеми её достоинствами и недостатками!» Брань, клевета, всевозможные инсинуации и доносы градом посыплются на его голову. Он будет преследоваться в обществе и на службе; тысячи послушных еврейскому гвалту «сознательных» идиотов будут травить его везде - на улицах, в общественных местах и на собраниях... А его семья будет получать анонимные угрозы с нецензурной бранью. Между тем, «передовая» русская публика ходит в красном колпаке только благодаря еврейским газетам: евреи владеют у нас почти всей печатью».

Нет ничего удивительного в том, что в то время, как «передовая» печать завывала от ужаса перед «деспотизмом» царского режима, «организующего еврейские погромы», где-нибудь в Курске городская управа запрещала торговать газетами «антисемитского направления», тогда как закономерным было бы запрещение торговать газетами антирусского направления.

И.А.Генц цитирует «Русское Знамя» по этому поводу: «Выпускаемые евреями газеты именно такого направления. Они разжигают междоусобный раздор среди русских, возбуждают в них низменные страсти всяческими способами натравить одних на других». (№ 179.1907 год).

Коль скоро революция и классовая доктрина покоится на разжигании гражданской войны, то сомневаться в преступности такого рода печати у правительства не было никакого основания. И если мнение правой печати о том, что евреи являются носителями революционного разрушительного начала, считалось недопустимым, то отчего же разжигание розни между русскими считалось допустимым?

Этот вопрос относится, конечно, не только к правительству Столыпина. Он более принципиального характера. И в таком нетронутом виде дошёл до наших дней. Паскудный революционный пафос продолжает изливаться на нас с телеэкранов, прославляя палачей русского народа.

Время премьерства Столыпина отмечено усилением разгула левой кадетской печати. Особенное распространение приобретает газета «Копейка», рассчитанная на низшие слои общества и заражающая его дурманом насмешек над русским государственным строем. Получает широкое распространение, как еврейская отрасль культуры, кинематография, изображающая события в выгодном для оппозиции духе. Военнослужащим, учащимся, а по существу и чиновникам, было запрещено участвовать в каких бы то ни было политических партиях и собраниях, включая и... патриотические. Надо ли говорить, что левые вели свою пропаганду, не очень справляясь на этот счет с мнением правительства. Таким образом, монархические организации утратили возможность заниматься антиреволюционной пропагандой. С большим трудом удалось добиться разрешения священникам быть, членами монархических объединений. В разъяснениях Священного Синода (1908) было указано, что вопрос о членстве в этих союзах и обществах отдаётся на усмотрение епископам в их епархиях. Епископы были разные: одни запрещали, другие, как Димитрий Рязанский, сами возглавляли Отделы Союза Русского Народа.

Как только спала первая революционная волна, к лету 1906 года в стране начинается воистину торжество революции с помощью правительства. 1906-1911 годы - это бесконечные судебные процессы над теми, кто вышел на улицы городов против краснофлажников, террористов и революционных бандитов.

Еврейско-революционные круги, вчера шедшие на штурм власти и столкнувшиеся на тех же улицах с черносотенцами, то есть, толпой народа, вышедшей на защиту порядка, когда войска и полиция безучастно взирали на революционные безобразия, теперь, придя в себя, срочно стали подавать судебные иски на своих победителей, защитников Самодержавия. Пример этому уже приведен выше («Симферопольские ужасы»). Понятно, что в этих условиях власть должна была принять решение концептуального характера. Было бы логично начать судебное преследование участников мятежа. Но судебные палаты начинают преследования монархистов.

Судебному преследованию подверглись все энергичные градоначальники, полицмейстеры, не говоря уже о простых обывателях. Задавались вопросы, имел ли такой-то и такой-то право выхватить из забора кол и ударить такого-то, шедшего с револьвером в толпе мятежников. Имел ли право такой-то рабочий выхватить красную тряпку у такого-то (кацмана, шнейдера, баумана) и в ответ на угрожающее заведение) на себя револьвера треснуть по голове знаменосца красной тряпки? Жалобщики прекрасно знали, что никто не спросит их на суде, а что они-то сами делали на улицах и площадях? Почему они-то имели оружие и стреляли в мирных людей, шедших с иконами и портретом Царя?

Не только русская правая и умеренная печать задавала недоумённые вопросы по этому поводу, но даже зарубежная.

Кто же в следующий раз выйдет защищать государственный строй, повторись вновь такая ситуация?

 


РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 3

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

3. : Re: Революционный террор, народный отпор и предательство правительства
2012-08-08 в 17:50

Поток слов и предложений,а ответов на духовный и национальный геноцид НЕТ.Наше скатывание в бездну из-за того, что ослабили веру в Бога,потоптали самобытность,стали существовать по чужеземному,под масонскую указку, разрушили семейные и национальные традиции,поверили в бесов-Ленина,Троцкого,Сталина..,стали безбожниками и предателями,что и привело к вырождению и вымиранию.
2. bryzgalov-kv : Статья хорошо написана!
2012-08-08 в 11:02

Исторические параллели очевидны ...
1. Павел Тихомиров : экстерриториальность университетов
2012-08-08 в 09:22

вот, что пишет по поводу экстерриториальности университетов В.А. Сухомлинов в бытность свою Киевским генерал-губернатором:
"Во время поездки в Петербург я говорил по этому поводу с министром народного просвещения Кауфманом.
Мои доводы сводились к тому, что такая экстерриториальность, при усиливающейся пропаганде и попустительстве учебного персонала, способствует только разрастанию революционных бацилл, которые способны загубить и здоровый организм, а не только такой расшатанный, как Киевский университет.
Наши дебаты с ним на эту тему убедили меня в том, что эти бациллы уже проникли в самые верхи народного просвещения".

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме