Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

«Богословие открытости»: перезагрузка

Владимир  Семенко, Русская народная линия

Проблемы церковной жизни / 15.01.2011

Окончание

Начало

Владимир СеменкоНевозможно не признать, что перед той широтой, с которой решалась в 60-е годы проблема «Церковь и мир» и «христианство и мир», меркнут любые, самые смелые построения нынешних модернистов. Приведем лишь некоторые из наиболее ярких высказываний. Так, во время обсуждения доклада проф. Яна Лохмана (Церковь Чешских Братьев), который назывался «Воплощение, солидарность и наша ответственность за Вселенную» и был прочитан на Заседании Богословской комиссии Христианской Мирной Конференции в Ленинграде 7-10 апреля 1965 г., «православными (!) оппонентами» высказывалась мысль о том, что «Боговоплощение (!) делает всех без исключения людей братьями, и солидарность является не только нравственным требованием, но и онтологическим предопределением человеческого существования».[1] (Из обзорной статьи доцента Московской Духовной Академии К.М.Комарова). На конференции в Экуменическом институте в Шато де Боссе 28 июня - 3 июля 1965 г. на тему: «Действие Божественного примирения между народами в настоящее время» высказывалась идея о том, что «примирительное действие Божие» сказалось прежде всего в акте Боговоплощения, которым все человечество по природе было усвоено Божеством и призвано к обновлению и обожению".[2] (Из обзорной статьи доцента Ленинградской Духовной Академии Н.Заболотского). Ян Лохман и д-р Йозеф Смолик в интервью секретарю редакции ЖМП Е.А.Карманову (февраль 1966 г.) говорили, что «в последнее время из доктрины Воплощения особенно выделяется участниками ХМК (Христианской мирной конференции - В.С.) аспект солидарности Бога со всем человечеством, которая обязывает и нас к солидарности со всеми людьми, невзирая на цвет их кожи, расу или убеждения... Если Бог во Христе Иисусе стал Человеком, то это значит, что Он действительно принял нашу современность, нашу историю» (!). «В процессе этой работы мы поняли, - продолжали представители ХМК, - что то, что нас объединяет, гораздо существеннее, чем те пункты, в которых мы расходимся. В работе нашей комиссии это прежде всего проявилось в отношении к проблеме Воплощения. Мы нашли общую основу. Она объединяет нас».[3]

Сам митрополит Никодим в речи на заседании комиссии Христианской Мирной Конференции по изучению проблем экономики и развивающихся стран, проходившем в Троице-Сергиевой Лавре 5 июля 1966 года применил апостольские слова (1 Кор. 12: 24-25) к «нашей заботе об экономическом и всестороннем развитии всех народов и особенно живущих в странах Азии, Африки и Латинской Америки, ибо они особенно нуждаются в нашем братском внимании»,[4] то есть фактически - ко всему человечеству. Напомним контекст. Указанное высказывание апостола Павла звучит следующим образом: «Бог соразмерил тело, внушив о менее совершенном большее попечение, дабы не было разделения в теле, а все члены одинаково заботились друг о друге». А сразу вслед за этим апостол, как известно, говорит: «Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены. И вы - тело Христово, а порознь - члены» (1 Кор. 12: 26-27). Иными словами, указанное «тело» есть не что иное, как «Тело Христово», то есть Церковь, а отнюдь не все человечество, и, стало быть, забота «членов» друг о друге - есть забота о чадах Церкви.

Высказанную митрополитом Никодимом мысль о том, что указанные слова апостола Павла имеют отношение ко всему человечеству, немедленно подхватили его «апологеты» - другие представители «богословия открытости». Так, в частности, доцент, впоследствии - профессор ЛДА (Ленинградской духовной академии) Н.Заболотский в докладе на Всемирной Конференции «Церковь и общество» (Женева, 12-25 июля 1966 года) развил целое учение о том, что он называл «мировой общиной», причем, реальность последней, согласно его суждению, «нет нужды создавать политическими мерами», поскольку она «уже существует перед лицом неотложнейших общечеловеческих проблем» (?!) По мнению профессора, «плюрализм государства, идеологий, структур - это всего лишь членство в теле человечества. Нет необходимости заменять разнообразие членов унифицированным единством, особенно при помощи такого негодного средства, как тоталитаризм. Болезни членов, если они существуют, несомненно, должны излечиваться, но в числе средств излечения основным является усиленное брожение жизненных соков внутри каждого члена, возбуждаемое жизненностью всего организма, Глава которого Христос, Господь мира и истории. В этом знамение настоящей революционной эпохи».[5]

Митрополит Никодим, располагавший всей полнотой аппаратных возможностей, отнюдь не передоверял формулирование наиболее крайних положений либерально-экуменической «доктрины» другим, подчиненным ему лицам, а делал это сам, вполне открыто и принципиально. Так, в речи на заседании комиссии «Вера и церковное устройство» Всемирного Совета Церквей (март 1968 г.) он говорил о «все растущем стремлении в человечестве к всеобщему единению» (!).[6] В речи же на собеседовании между богословами Евангелически-Лютеранской Церкви (ФРГ) и Русской Православной Церкви (Ленинград, 12-19 сентября 1969 года) и вовсе выразился следующим образом: «Принятием и обожением естества нашего в Боговоплощении Начальник и Совершитель нашей веры (Евр. 12: 2) и спасения вечного (Евр. 5: 9) Господь Иисус Христос примирил, объединил и сроднил все человечество с Богом, а всех людей - между собой».[7] А в докладе «Сотрудничество крещенных и нехристиан в совместном служении благу человечества», прочитанном на собеседовании богословов Евангелическо-Лютеранской Церкви (ФРГ) и Русской Православной Церкви (Ленинград, 12-19 сентября 1969 г.) предложил ключевую формулировку: «Через единство своего происхождения, но особенно через Воплощение Господа, воспринявшего человеческую плоть и таким образом соединившего с Собою все человечество, христиане ощущают свое общечеловеческое единство со всеми живущими на земле и свою ответственность перед Богом мира».[8]

Итак, из приведенных выше материалов, как представляется, абсолютно непреложно следует, что мы имеем дело отнюдь не с какими-то случайными высказываниями и что никак нельзя утверждать, что авторы доклада, с чьими вполне ясными и очевидными, по нашему мнению, критическими замечаниями мы намерены ознакомить читателями, заняты в нем пустыми и предвзятыми придирками. Перед нами - систематическое, тщательно продуманное и вполне стройное учение. И именно оно в полной мере вскрывает истинную подоплеку «богословия открытости», всех этих недовольных кивков (если сказать мягко) в сторону «изоляционизма» и «сакрального гетто» нынешних птенцов, бодро выпорхнувших все из того же либерально-экуменического гнезда.

А теперь сравним приведенные выше пассажи, принадлежащие перу митрополита Никодима и его единомышленников и сотрудников, с тем, что говорит архимандрит Кирилл (Говорун) в уже упомянутом нами своем современном докладе, нападая на сторонников экклезиологического «изоляционизма»: «Наиболее глубоко интеграционный подход разработан и сформулирован святым Иринеем Лионским. Для Иринея весь мир и вся его история существуют не отдельным от Христа существованием, но соединяются в Нем и через Него возвращаются к Богу. Сын Божий, будучи главой всего невидимого мира, воплотившись, стал также главой всего видимого мира, и в первую очередь всего человечества. Человек как вид, как «всякая плоть всего человечества» вошел под главу Христа. Христос, приняв плоть, как крыльями покрыл собой все человечество. Вместе с человечеством Он взял под свое начало и все творение. Христос как глава всего творения - любимая тема Иринея».

Выше мы уже показали, что такая трактовка святителя Иринея Лионского является, мягко говоря, односторонней и крайне ограниченной, поскольку главную проблему христианства, проблему спасения, тот решает в ключе, более чем далеком от какого-либо сотериологического оптимизма, которым наполнено «богословие открытости», а именно это является главным, ключевым вопросом. Представляется все же, что вырывая из контекста отдельные положения богословия святителя Иринея (а контекст этот - есть борьба святителя с гностическим дуализмом в онтологии), да еще не приводя при этом конкретных ссылок, архимандрит Кирилл неоправданно перекладывает на того ответственность за некоторые современные богословские тенденции, которые вряд ли встретили бы понимание в древней Церкви, в том числе и у этого великого святого отца. Обратимся теперь вновь к той критике, которая представлена в разбираемом докладе и которая дает ключ к пониманию всей, так сказать, магистральной проблематики «богословия открытости».

Комментируя вышеприведенные пассажи из творений митрополита Никодима и «никодимовского» круга церковных писателей, авторы разбираемого критического доклада замечали: «На основании приведенных текстов возникает представление, что митр. Никодим и другие единомысленные ему лица стремятся провести мысль о том, что в акте Воплощения Сын Божий, восприняв человеческую природу, воспринял в ней и весь человеческий род, так что все человечество в каком-то смысле стало Христовым Телом. Действительно ли, - спрашивали они, - митр. Никодим придерживается такого взгляда? Как известно, - отмечали авторы доклада, - в своем учении о Боговоплощении Святая Церковь никогда не учила:

  • что «Боговоплощение делает всех без исключения людей братьями»;
  • что «в акте Боговоплощения все человечество (имеется в виду весь человеческий род) по природе было усвоено Божеством и призвано к обновлению и обожению»;
  • что учение св. апостола Павла о Церкви как о Теле Христовом имеет «непосредственное отношение» ко всему человеческому роду;
  • что «плюрализм государств, идеологий, структур - это всего лишь членство в теле человечества, Глава которого Христос, Господь мира и истории»;
  • что «христианин неразрывно связан с обществом (имеется в виду общество гражданское - прим. составителей) участием в Теле Христовом»;
  • что «Господь Иисус Христос примирил, объединил и сроднил все человечество с Богом, а всех людей между собой»;
  • и что «христианин ощущает свое общечеловеческое единство» не только «через единство своего происхождения» (имеется в виду ветхий Адам), но «особенно через Воплощение Господа, восприявшего человеческую плоть и таким образом, соединившего с Собой все человечество».

Непреложно утверждая, - продолжали авторы, - что Единородный Сын Божий, в акте Воплощения сошедший на землю «нас ради человек и нашего ради спасения», воспринял целостное человеческое естество «из души разумной и тела», Святая Церковь при этом никогда не учила, что Сын Божий, восприяв человеческую природу, восприял в ней и весь человеческий род, так что все человечество в каком-то смысле стало Его Телом.

Если бы оказалось, что вышеприведенные изречения не есть плод словесной неточности, но что митр. Никодим и другие единомысленные ему лица, вопреки религиозному опыту Вселенской Церкви, действительно считают, что в акте Воплощения Сын Божий, восприяв человеческое естество, воспринял в нем и весь человеческий род, то пришлось бы констатировать, что и митр. Никодим и другие лица, разделяющие такое мнение, впадают в серьезнейшую богословскую ошибку, ибо указанное мнение существенно противоречит целому ряду коренных истин Православия:

А) учению об Искупительной Жертве;

Б) учению об участии в Теле Христовом через веру и таинства;

В) учению о Церкви, как Теле Христовом.

А) Согласно Православной Вере, Сын Божий, восприяв человеческую природу, «стал нам подобен во всем кроме греха», и будучи безгрешным, как чистый и непорочный Агнец, принес Себя в жертву за грех мира.

            Веруя, что Господь наш Иисус Христос принял наши грехи на Себя, то есть стал за нас Жертвой («Вот Агнец Божий, Который берет на Себя грех мира», Ин. 1: 29), Св. Церковь не допускает и мысли о том, что Господь принял наши грехи в Себя, то есть в Свою природу.

            Потому Господь Иисус Христос и мог принести Себя в Жертву за грех мира, что Он был чистым и непорочным Агнцем:

            «Таков и должен быть у нас первосвященник: святый, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников и превознесенный выше небес, Который не имеет нужды ежедневно, как те первосвященники, приносить жертвы сперва за свои грехи, потом за грехи народа; ибо Он совершил это однажды, принеся в жертву Себя Самого» (Евр. 7: 26-27).

            Если же допустить, что Сын Божий в акте Боговоплощения воспринял в Свою природу весь человеческий род, то из этого следует либо то, что весь человеческий род получил исцеление от греха в самом акте Боговоплощения, либо то, что Сын Божий принял первородный грех в Свою природу. Первое делает Искупительную Жертву ненужной, второе - невозможной. Первое упраздняет Крест, второе - непорочного Агнца.

Б) В акте Непорочного Зачатия Сын Божий, восприяв человеческую природу от "пречистых и девственных кровей" Богоматери, во-первых, воспринял эту природу без греха а, во-вторых, обожил ее, то есть вобрал в Свою Божественную Ипостась и просветил Своим Божеством. Так Сын Божий в Себе и Собою образовал нового Адама. Как написано: «Первый человек Адам стал душою живущею (Быт. 2: 7); а последний Адам есть дух животворящий... Первый человек - из земли, перстный; второй человек - Господь с неба» (1 Кор. 15: 45-47).

            Всякое участие в чем бы то ни было возможно либо по принадлежности, либо через приобщение. Все люди участвуют в природе и грехе ветхого Адама по принадлежности, ибо все от него родились (Быт. 3: 20), и все в нем согрешили (Рим. 5: 12). В безгрешном и обоженном человечестве Нового Адама люди могут принять участие только по приобщению, которое совершается благодатью Божией через веру и таинства. Если же допустить, что в самом акте Воплощения Сын Божий, восприяв человеческую природу, воспринял в ней и весь человеческий род, так что все человечество стало Его Телом, то из этого следует либо то, что Сын Божий, восприяв человеческую природу, не обожил ее, то есть не образовал в Себе и Собою Нового Адама, и тогда приобщение теряет смысл; либо то, что все люди сподобились обожению, то есть вошли в жизнь Нового Адама в самом акте Боговоплощения, и тогда в приобщении нет нужды. В обоих случаях упраздняется необходимость веры и таинств.

В) Св. Церковь учит о совершенной тождественности Тела Христова, рожденного от Девы Марии, крещенного в Иордане, распятого, погребенного, воскресшего, вознесшегося и сидящего одесную Бога на небесах, - и Тела Христова, предлагаемого в снедь верным в таинстве Евхаристии. Причащаясь от единой чаши, то есть вкушая одно Тело и пия одну Кровь, все верные образуют собой единое и нераздельное Тело Христово - которое есть Церковь. Будучи эмпирически, то есть видимо общиной верных, Церковь духовно, мистически, таинственно есть Тело Христово, то есть то самое Тело, которое Господь Иисус Христос имеет по Воплощении и в Котором пребывает на небесах. Говоря о Христе и Церкви, св. Иоанн Златоуст пишет: "Как бы некоторою машиною поднявши ее, Он возвел ее на высоту великую и посадил на том же престоле; ибо где Глава, там и тело...".[9]

В это самое Тело крестятся все уверовавшие и этого самого Тела причащаются все верные. Будучи Телом Христовым, имея Самого Христа своим Главой и будучи со своим Главою Христом единым Богочеловеческим организмом, Св. Церковь имеет Богом данное устроение - которое есть устроение Христова Тела, в котором множество членов живут согласной жизнью, восполняя и служа друг другу.

Если же допустить, что в акте Воплощения Сын Божий, восприяв человеческую природу, воспринял в ней и весь человеческий род, так что все человечество стало его Телом, то из этого следует:

  • либо то, что Тело Христово есть нечто иное, чем то, которое предлагается в таинстве Евхаристии и Которое есть Церковь;
  • либо то, что у Иисуса Христа есть два тела: внутреннее - Церковь, внешнее - человечество;
  • либо, наконец, то, что весь человеческий род есть Церковь.

Но и первое и второе предположения в корне противоречат Православной вере, а третье является очевидным абсурдом, ибо человеческий род совершенно не отвечает тем признакам, которые отличают Церковь (см. напр. Катехизис митр. Филарета):

·       не основан на земле Господом нашим Иисусом Христом;

·       не имеет единого учения;

·       не связан Божественными Таинствами;

·       не управляется Богом установленной иерархией.

Человеческий род никак не может быть назван даже и "потенциальной церковью", ибо все человечество в целом, как и каждый человек в отдельности имеет две потенции: потенцию добра и потенцию зла, и нет абсолютно никакой гарантии, что все человечество изберет и осуществит потенцию добра. Более того, Св. Писание многократно и многообразно пророчествует о том, что род человеческий в конце истории разделится на два стана - на Церковь Христову и на тех, которые "не приняли любви истины для своего спасения" (2 Фес. 2: 10)».

            Таким образом, авторы доклада обращают внимание на те же аспекты, что и мы, самым убедительным образом демонстрируя полную несостоятельность ключевого положения никодимова богословия о том, что самим фактом своего воплощения Господь Иисус Христос принял в свое Тело весь человеческий род. Разница заключается лишь в том, что современные адепты «открытости» формулируют свои мысли гораздо корректнее и осторожнее, по возможности старательно обходя «острые углы» и подыскивая, на первый взгляд, убедительные цитаты.

Одна из ключевых проблем никодимовского мировоззрения - проблема единства Церкви и мира, та самая, которая находится и в центре внимания современных адептов «богословия открытости». В докладе «Православное богословие и его отношение к проблематике Пражского христианского мирного движения», прочитанном на заседании совещательного комитета Пражской Христианской Мирной Конференции (ПХМК) (Карловы Вары, май 1962 г.), митрополит Никодим, в частности, говорил: «Разобщение между интересами религиозными и интересами общества всегда считалось православными богословами одним из самых печальных и самых болезненных явлений жизни. Относиться с искренним и разумным сочувствием к лучшим стремлениям современности составляло и составляет задачу всех передовых представителей православной богословской науки, сознававших и сознающих, что размышлять, говорить и писать о предметах веры и интересах Церкви только для себя или для узкого круга специалистов значит изменять нравственному долгу - быть выражением религиозного сознания своего народа, который составляет тело Церкви, стремиться не к сближению жизни общества с жизнью Церкви, а усиливать их разобщенность, не вливать богатство богословской науки в жизнь общества, а отделяться от него и, отделяясь, уклоняться от выполнения своего высокого назначения. Эта позиция определяет то большое внимание, какое русское православное богословие уделяет проблематике Пражского мирного христианского движения. Проблемы, которыми занимается Пражское мирное христианское движение, как-то: проблемы войны и мира, справедливости и свободы, мирного сосуществования государств и народов - характеризуют это движение, как... направленное на выявление жизненных основ христианской религии, на мобилизацию христианских сил для творческой, созидательной работы в благих целях человечества. (Ср. современные разговоры о «миссии»! - В.С.) Не только проблематика Пражского движения, но и характер разрешения этой проблематики созвучны богословским позициям Русской Православной Церкви...

Мы полностью согласны и с убеждением других деятелей Пражского христианского мирного движения в том, что христианская религия создает прочную основу для строительства на земле великого храма правды, справедливости и любви. Под сенью сводов этого храма действительно найдется место всему человечеству, объединенному любовью и миром. Таким образом, с точки зрения православного богословия, живого и действенного, достоинство и привлекательность Пражского христианского мирного движения в том именно и заключается, что в нем тесно переплетаются друг с другом и мистическая основа христианства и окружающая христианские церкви человеческая стихия во всем ее разнообразии. Взаимодействием этих двух начал (!) - духовного и мирского - Пражское движение наглядно подтверждает, что для христианства в его отношении к общечеловеческой проблематике нет и не должно быть нейтральной зоны, которая не имела бы религиозного коэффициента. Христианство призвано вести человечество в сферу Царства Божия и, следовательно, должно находиться в самом близком общении с определяющими сторонами человеческого бытия... Мы знаем, что все люди ответственны за ход мировой истории, никто не может освободить себя от этой ответственности и отойти в сторону. Но два рода людей ответственны больше других: те, кто имеет больше духовного знания (христианские пастыри) и те, действия которых влияют на судьбы народов (политические руководители)».[10]

Итак, в этом отрывке митрополит Никодим в полной мере проявляет ключевой, магистральный пафос своего богословия с его идеей «открытости». Единство Церкви и мира (целью которого является «строительство на Земле великого храма правды, справедливости и любви»), базируется на «тесном переплетении» «мистической основы христианства» и «окружающей ее» разнообразной «человеческой стихии». Причем, «взаимодействие этих двух начал» (которые, таким образом, трактуются как самостоятельные и полноправные участники «диалога» Церкви и мира, каждый из которых, как можно понять, обладает, вследствие этого, самостоятельной и вполне самодовлеющей ценностью), осуществляется не где-нибудь, а «под сенью» «Пражской мирной конференции», которая в итоге приобретает в никодимовой модели «спасения» совершенно особую роль, как бы высшую и по отношению к Церкви Христовой. Для того чтобы «ввести человечество в сферу Царства Божия», христианство «должно находиться в тесном общении с определяющими (!) сторонами человеческого бытия». Непонятно в таком случае, что в человеческом бытии «определяет» само-то христианство... И т.д. Комментируя эти потрясающие посылы никодимовой мысли, авторы доклада вопрошали: «Какую конкретную религиозно-историческую реальность имеет в виду митр. Никодим, когда говорит о «строительстве на земле великого храма правды, справедливости и любви, под сенью сводов которого найдется место всему человечеству, объединенному любовью и миром»? Может ли митр. Никодим перед лицом Христоименитой полноты Русской Церкви исповедать свою религиозную уверенность, что купол этого грядущего храма, под сенью которого соберутся все народы, будет увенчан Животворящим Крестом Господа нашего Иисуса Христа?»

           

Следующая проблема, которая затрагивается в докладе - это весьма важное различение у митрополита Никодима и «единомысленных с ним лиц» понятий «Царство Божие» и «Царство Небесное», что свидетельствует о явном хилиастическом уклоне, присутствующем в его богословии. В докладе «Сотрудничество крещенных и нехристиан в совместном служении благу человечества», прочитанном на собеседовании богословов Евангелическо-Лютеранской Церкви ФРГ и Русской Православной Церкви (сентябрь 1969 г.), митрополит Никодим, в частности, говорил: «Через единство своего происхождения, но особенно через Воплощение Господа, воспринявшего человеческую плоть и таким образом соединившего с Собою все человечество, христиане ощущают свое общечеловеческое единство со всеми живущими на земле и свою ответственность перед Богом мира. Благодаря этому Церковь не может игнорировать добрые устремления, существующие и вне ее ограды. Церковь должна поддерживать и поддерживает их как выражение нравственного возвышения, которое наличествует повсюду, где сознательно или бессознательно происходит ответ человека на призыв вочеловечившегося, т.е. ставшего единым ему по природе Господа (?). Миссия Церкви осуществляется действием двух сил: Божественной - через благодать Духа Святого, Утешителя, и человеческой - через проповедь Евангелия и воплощение в жизни его нравственных норм. Дух Святой созидает Церковь, обновляет ее и животворит, дает силу таинствам богослужения и разумение тайн веры. Церковь - это Царство Божие на земле. Но область Царства Божия шире, чем область собственно церковной жизни с ее преимущественным «откровением тайн Царствия Небесного» (Мф. 13: 11).

Царство Божие обнимает всю сферу истины и добра во всех ее разнообразных проявлениях (!) в жизни человечества, ибо Дух дышит, где хочет (Ин. 3: 8). За пределами Церкви также происходит постоянное обновление мира, хотя оно и не имеет таинственно-благодатного характера. Происходит оно потому, что и после грехопадения в человеческой природе сохранились многие черты нетленного образа Божия и осталось врожденное стремление к совершенствованию. Деятельность Духа Божия не ограничена конфессиональными рамками(!). Проявление Его полно и более всего, безусловно, обнаруживается в Церкви, но следы Его пребывания видны повсюду, где имеются плоды духовной жизни (!) - любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, целомудрие и другие нравственные добродетели, ведущие мир к нравственной чистоте и совершенству (Гал. 5: 22-23)...»[11] Абсолютно аналогичное понимание проблемы формулировал и один из ближайших сподвижников митрополита Никодима - профессор-протоиерей Ливерий Воронов.[12]

            Итак, здесь признается, что некие «добрые устремления» существуют и вне церковной ограды, поскольку, якобы, не только в Церкви происходит «сознательный или бессознательный» ответ человека на зов вочеловечившегося Господа. «Сфера истины и добра» шире, чем область собственно Церкви, за пределами которой также происходит некое «обновление мира». Таким образом, как указывают авторы «доклада четырех», традиционное христианское учение о спасении, достигаемом лишь через сознательное принятие истинной веры и сознательное же участие в таинствах, здесь существенно, непозволительным образом размывается. Догматическое здание, возведенное апостолами, святыми отцами и учителями Церкви, Вселенскими Соборами, которое для всякого истинно православного, церковного сознания непоколебимо, как Сама Церковь, начинает колебаться.

            В своих критических замечаниях об этом учении авторы доклада пишут: «Как видно из вышеприведенных текстов, митр. Никодим и прот. Л. Воронов, говоря о Царствии Божием, с одной стороны, различают понятия «Царствие Божие и Царствие Небесное», а, с другой - утверждают, что «область Царствия Божия», которое, по их выражению, объемлет собой «всю сферу истины и добра во всех ее разнообразных проявлениях в жизни человечества», шире, чем «область собственно церковной жизни с ее преимущественным откровением «тайн Царствия Небесного» (Мф. 13: 11). Таким образом, согласно концепции митр. Никодима и о. Ливерия, различающих Царствие Божие и Царствие Небесное, различие между этими реальностями сводятся к следующему:

А) Царствие Божие - это вся сфера истины и добра, явленная в жизни человечества;

Б) Царствие Небесное - это эсхатологический аспект Царствия Божия: область спасения и жизни вечной.

Согласно этой концепции, Церковь, вместе со всеми «людьми доброй воли» оказывается частью Царствия Божия и при этом - единственной таинницей Царствия Небесного. Между тем, даже простое сличение соответствующих параллелей в синоптических Евангелиях, показывает, что термины «Царствие Божие» и «Царствие Небесное» - тождественны. Ср.:

Мф. 4: 17 и Мк. 1: 14-15

Мф. 5: 3 и Лк. 6: 20

Мф. 10: 7 и Лк. 10: 9

Мф. 11: 12 и Лк. 16: 16

Мф. 13: 31 и Мк. 4: 30

Мф. 13: 33 и Лк. 13: 20-21

Мф. 18: 4 и Мк. 10: 15

Мф. 19: 23-24 и Мк. 10: 23

Лк. 18: 24-25

Как известно, термин «Царствие Небесное» употребляется только в Евангелии от Матфея. В параллельных текстах на Матфея у Марка и у Луки во всех соответствующих местах употребляется термин «Царствие Божие». Употребление Евангелистом Матфеем термина «Царствие Небесное» наряду с термином «Царствие Божие» для выражения одного и того же понятия имеет глубокий смысл. Согласно церковному преданию, Евангелие от Матфея было написано на еврейском языке и обращено непосредственно к евреям. Во время земной жизни Спасителя в религиозном сознании евреев, ожидавших пришествия Мессии, господствовало представление о грядущем Мессианском Царстве как о Царстве земном по существу. Упорное нежелание отказаться от этого представления было главной причиной отвержения Спасителя большинством еврейского народа. Для того чтобы искоренить из сознания евреев, уверовавших в Иисуса Христа, остатки ложных представлений о земном царстве, Евангелист Матфей, в отличие от других евангелистов, подчеркнуто называет Царство Божие - «Царствием Небесным». При этом, в соответствии с общим образным строем библейской лексики, термин «Небесное» указывает не на местоположение Царствия Божия, а на его неземную природу: «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18: 36). «Небесное» - значит неземное, иноприродное, надмирное: «Приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира...» (Мф. 25: 34).

Во Христе Иисусе Царствие Божие приходит на землю, но и на земле Царствие Божие есть то же самое Царство Небесное, что и на небесах, то есть надмирная, Божественная реальность. При этом Царствие Небесное открывается в жизни Церкви: и как благодатная жизнь в сердце каждого отдельного христианина, и как благодатная жизнь всего народа Божия в целом. «Никто же да рыдает убожества, явися бо общее Царство».

            Авторы доклада спрашивали:

1. Какое экзегетическое или богословское основание дает право митр. Никодиму и о. Ливерию различать понятия «Царствие Божие» и «Царствие Небесное»?

2. На каком основании митр. Никодим и о. Ливерий утверждают, что «область Царства Божия шире, чем область собственно церковной жизни»?

            3. Не для того ли митр. Никодим и о. Ливерий различают понятия «Царствие Божие» и «Царствие Небесное», что к тем чисто земным реальностям, которые, по их мнению, входят в состав «Царствия Божия», термин «Небесное», очевидно, неприложим?

           

Наконец, нельзя не упомянуть и еще одну тему, которая затрагивается в богословии митрополита Никодима и является вариацией всего вышеизложенного - тему соотношения «ветхого» и «нового» человека. В докладе «Сотрудничество крещенных и нехристиан в совместном служении благу человечества», прочитанном на собеседовании богословов Евангелическо-Лютеранской Церкви ФРГ и Русской Православной Церкви (сентябрь 1969 г.), он, в частности, говорил: «Всякий крещенный и сознательный верующий, более или менее остро, но сознает, что между ним и некрещеным существует, помимо прочих, глубокое онтологическое различие. И здесь возникает проблема взаимоотношений: «новый» и «ветхий» человек, должны ли они жить вместе и, протянув друг другу руки, идти по одному пути, или им нужно расстаться и каждому брести своей дорогой? Никогда этот вопрос не стоял столь остро, как в наши дни...»[13]

«Существует древняя икона - Сошествие Господа нашего Иисуса Христа во ад: Спаситель, попирая сокрушенные врата адовы, протягивает руку ветхому Адаму, изводя его из тьмы преисподней, - отвечали на это авторы доклада. - Не кажется ли митрополиту Никодиму, что древняя икона дает более правильный образ взаимоотношений Ветхого и Нового Адама, чем тот, который митрополит Никодим пытался начертать в приведенном отрывке: «новый» и «ветхий» человек, протянув друг другу руки, идут по одному пути?»

           

Подведем некоторые итоги. Вся современная проблематика так называемого экуменизма, столь пугающего наших ревнителей, просто меркнет на фоне того действительно, в полном смысле модернистского богословия, которое развивал митрополит Никодим. Главный лейтмотив его - попытка «богословски» обосновать размывание границ между Церковью и внешним миром, такое раздвижение границ Церкви, при котором новозаветное и святоотеческое учение о Церкви как о Теле Христовом, корабле спасения и т.п. мутирует и приобретает качественно иные и абсолютно не христианские оттенки - есть ключ к пониманию тех реальных процессов, которые в приснопамятные 60-е годы уже в полной мере шли на Западе и сейчас набирают силу в православном мире, в том числе и в России. Анализ Никодимова богословия, предпринятый в «докладе четырех», догматически четко и безжалостно высветляет и проясняет подлинный смысл, который кроется за двусмысленностью и размытостью обтекаемо-дипломатических формулировок нынешнего, примирительно-умеренного «извода» «богословия открытости». Уверенный в себе человек, обладавший неким сокровенным знанием, которое позволяло ему без колебаний идти к намеченной цели, не стесняясь в средствах, не боясь «кураторов», да и всего «комитета», «не дожил», возможно, промыслительно выпив чаю на приеме у папы Иоанна Павла I (который умер через две недели после своего собеседника из СССР). Но «дело его живет». Бессмертно ли? Или Промысел Божий над Своим Домом - Церковью Христовой, взывающий к нашей мужественной верности, вновь спасет нас и покроет наши грехи, оставляя время для молитвы и покаяния? В этой Церкви - чья ограда, по обетованию, стоит неколебимо?

В наших следующих работах мы намерены исследовать подлинную роль во всем процессе «серого кардинала» ОВЦС Александра Львовича Казем-Бека.

Приложение

ИЗ ОБРАЩЕНИЯ К ПОМЕСТНОМУ СОБОРУ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ 1971 ГОДА[14]

по поводу богословской деятельности Высокопреосвященного Никодима, Митрополита Ленинградского и Новгородского и других, единомысленных ему лиц

Составители:

Русской Православной Церкви

Священник Николай Гайнов

Миряне: Феликс Карелин

Лев Регельсон

Виктор Капитанчук

Преосвященные Владыки! Досточтимые клирики! Честные братья! Главы и Представители народа Божия! Отцы и Учители!

Чрезвычайные обстоятельства побуждают нас обратиться к Святыне Великого Собора.

Вот уже десять лет как религиозная совесть русского православного народа смущена и встревожена тем духом богословского модернизма, который проник в Русскую Церковь вместе с началом Епископского служения Преосвященного Никодима (Ротова), ныне Митрополита Ленинградского и Новгородского.

Всякий православный христианин, хоть сколько-нибудь внимательно следящий за церковной жизнью, не мог не заметить, что на протяжении последних десяти лет, сначала митрополит Никодим, а затем и другие единомысленные ему лица, среди которых особенно выделились Митрополит Ярославский и Ростовский Иоанн (Вендланд), Архиепископ Львовский и Тернопольский Николай (Юрик) и два профессора Ленинградской духовной академии: протоиерей Ливерий Воронов и протоиерей Виталий Боровой - на всевозможных религиозных конференциях, на страницах Журнала Московской Патриархии и даже во Святых Храмах излагают и проповедуют такое учение, которое с точки зрения традиционного православного сознания, воспитанного на богословском синтезе Великой Церкви, нельзя назвать иначе, как новым...

Три момента в деятельности Митрополита Никодима и других единомысленных ему лиц вызывают особую тревогу:

1) то, что они не пытаются обосновать свое новое учение религиозным опытом Вселенской Церкви, но предпочитают «мудрствовать не по Отцам»;

2) то, что они излагают свое учение двусмысленно, избегая откровенных наименований, фрагментарно, отрывочно, зачастую вкрапливая небольшие тексты значительного религиозного и богословского содержания в пространные рассуждения на мирские темы, не столько обращаясь к Церковному самосознанию, сколько постепенно и незаметно изменяя в Церкви духовную атмосферу; и, наконец:

3) то, что Митрополит Никодим (Ротов) и другие единомысленные ему лица дерзают свое новое учение, соборным сознанием Церкви еще не рассмотренное и соборной властью не одобренное, навязывать и Русской Церкви и даже всему христианству в качестве руководства к действию. При этом тревога по поводу нового учения, несомненно, усиливается теми общеизвестными фактами, что Митрополит Никодим за короткое время сумел занять в жизни Русской Церкви совершенно исключительное место, а его экуменическая деятельность приобретает всемирный характер. С каждым годом становится все яснее и яснее, что учение и деятельность Митрополита Никодима и единомысленных ему лиц представляет собой явление провиденциального масштаба, перед лицом которого следует проявить всю силу христианской бдительности. На основании всего вышеизложенного, мы, чада Русской Православной Церкви - так же, как и все православные христиане, имеющие религиозный долг быть хранителями веры и благочестия - просим Отцов Великого Собора предложить Митрополиту Никодиму (Ротову) и названным выше единомысленным ему лицам, дать ясное, полное и недвусмысленное изложение своего нового учения так, чтобы соборная полнота Церкви могла его рассмотреть и высказать о нем свое авторитетное суждение. Это особенно необходимо сделать именно теперь, дабы неясность духовной атмосферы не помешала Великому Собору узреть перст Божий, указующий истинного избранника Божией воли на великое патриаршее служение, так, чтобы скрепляя свои деяния, Священный Собор воистину мог сказать: «Духу Святому и нам изволилось...».


[1] ЖМП 1965, № 7, стр.39.

[2] ЖМП 1965, № 9, стр.64.

[3] ЖМП 1966, № 7, стр.59-61.

[4] ЖМП 1966, № 8, стр.32.

[5] ЖМП  1966,  № 10, стр.77.

[6] ЖМП 1968, № 4,  стр. 33.

[7] ЖМП 1969, № 11, стр. 49

[8] ЖМП 1970, № 3, стр. 76.

[9] Цит. по: Аквилонов Е. Новозаветное учение о Церкви. СПб. 1904 г., с. 36.

[10] ЖМП 1962, № 6, стр. 37, 38, 41.

[11] ЖМП 1970, № 3, стр. 76.

[12] См.: ЖМП 1966, № 5, стр.42-43. 

[13] ЖМП 1970, № 3, стр. 74-75.

[14] Все выделения сделаны нами – В.С.



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Комментариев 9

Комментарии

Сортировать комментарии по дате / по голосам / по порядку

9. Георгий Р : Re: «Богословие открытости»: перезагрузка
2011-01-20 в 16:09

8. Аноним - Георгий Р
Если сопоставить политику вл. Никодима,политику Хрущева, потом Горбачева в отношении Ватикана и Запада, политику Ватикана в отношении РПЦ,СССР и РФ, то напрашивается очень даже много вопросов по участию кураторов. Однако это уже совсем другая история.
8. Аноним : Re: «Богословие открытости»: перезагрузка
2011-01-20 в 14:54

За последний достоверно наблюдаемый период в несколько десятилетий наша земная РПЦ в лицах предстает, мягко говоря, в весьма противоречивом облике. Следует признать (к нашей же пользе), что различные воздействия со стороны мiра (в т.ч. со стороны спецслужб) оказывали существенное влияние на жизнь земной Церкви.
С учетом представленных замечаний о некоторых личностях и ответов оппонентов, на первый взгляд, можно говорить о том, что вести такие идейные обсуждения, какое представил многоуважаемый автор, есть дело неблагодарное и бесполезное. Вспоминается из Жванецкого: «Стало трудно спорить ввиду быстрой перемены спорящими сторонами точек зрения» (как-то так). Приведу известный пример из другой сферы деятельности. Егор Гайдар – член КПСС и главред журнала «Коммунист» (номенклатурная между прочим должность) «вдруг» становится либералом и буржуином. Возникает вопрос: «Когда и почему он строго научно меняет «принципы» и превращается из мальчиша-кибальчиша в мальчиша-плохиша?» Да никогда. Потому что, по-видимому, главным его принципом (без кавычек) был и остался принцип успеха в мiре. (Надо заметить, что такое может произойти с каждым из нас. В печати были сведения из первых уст, что Е.Гайдар являлся членом нашей церкви.)
Однако поскольку благодать в Церкви подается нам от Бога, не взирая на состояние её членов, и все отпустится, кроме хулы на Св.Духа, то критерием благодатности Церкви и её истинности является отсутствие ересей. Вот поэтому разговор именно на богословском поле является безусловно верным, необходимым и полезным. За что Вам, Владимир Петрович, большая благодарность.
7. Георгий Р : Еще В "догонку" многоуважаемому, почитаемому АВТОРУ.
2011-01-20 в 00:45

Уверенный в себе человек, ... , не стесняясь в средствах, не боясь «кураторов», да и всего «комитета»,


Значит ли это, что «вопреки»???
По причине отсутствия у меня секретных данных от спецслужб спорить не буду. Однако историческая канва, как говорится, наводит на мысли.

Простите, что несколько в сторону от богословия. Однако так же не о личностях разговор (не против властей), а в качестве некоторого обобщения. Все хотел об этом поговорить под статьей А.Рогозянского. Да недосуг.

Что такое был ОВЦС в СССР? В чем его особенность?
Всего, конечно, здесь не объять. Однако есть главные черты.
Заметим, что любой выезд за рубеж по линии Церкви проходит через ворота ОВЦС. Нелишне вспомнить, что в советское время в любой организации были подобные ОВС или просто «загран отделы». Любой выезжающий из СССР человек проходил через них, а они курировались, вернее, даже подчинялись непосредственно КГБ.
Обсуждаемое время – время хрущевской оттепели. А для Церкви - время начала новых жестоких гонений.
Слово очевидцам.

Архиепископ Брюссельский и Бельгийский Василий (Кривошеин)
Воспоминания. Митрополит Николай (Ярушевич).
///
Более того, всех нас как громом поразила внезапность и непонятность отставки (21 июня 1960 года) митрополита Николая от должности председателя Отдела Внешних Церковных сношений и замена его на этой должности на архимандрита Никодима (Ротова). <прим. до этого бывшего его замом>

- "Да, - ответил митрополит Николай, - меня уволили так и так...!"
И при этих словах он сделал два энергичных жеста правой рукой со сжатыми кулаками, сверху вниз, как бы наискось перед собою, будто бы рубил сплеча, (что он хотел выразить этим жестом мне до сих пор не совсем ясно). Вероятно, что его добивали со всех сторон.
- "Почему, - изумлённо спросил я, - как это случилось?"
- "У нас, как Вы знаете, - ответил митрополит Николай, - переменилось чиноначалие (намек на замену Карпова Куроедовым (прим.: кураторы в Совете по делам религий – был такой советский орган). Оно не знает хорошо моей деятельности в пользу Мира и потому не ценит её. А уволить меня от должности митрополита Крутицкого они не могли. Это не в их силах. Да и Синод на это никогда не пойдёт".
(Дальнейшее показало, как ошибался митрополит Николай в этом отношении. Видно, что он не предвидел всего, что его ожидало в будущем).
Я спросил ещё митрополита Николая о нашумевшей речи Патриарха Алексия на заседании "Советского Комитета защиты Мира".
- "Эту речь составил я, - ответил мне митрополит Николай, - Патриарх только её прочитал. А Вы знаете, что произошло потом? Когда Патриарх закончил читать речь, в зале раздались два-три жидких хлопка, а вслед за тем один за другим поднялись представители "общественности" и начали громить Патриарха... Вы хотите нас уверить, что вся русская культура создана Церковью, что мы ей всем обязаны, но это неправда и т.д. Произошёл целый скандал".
...
<про КГБ>
И вот во время обеда Патриарх сказал Куроедову : "Мне пишет из Парижа наш Экзарх, что приглашает митрополита Николая посетить Западный Экзархат и что этот визит будет очень полезен для нашей Церкви во Франции".
- "А чем, полезен? Мне это не совсем понятно" - спросил Куроедов.
...
<про гонения>
- "Не только в Киеве - ответил митрополит Николай, - но по всей стране на Пасху прокатилась волна грубейших и безобразнейших антирелигиозных демонстраций. Мне даже неловко описывать их, особенно здесь, в церкви, но я всё-таки скажу, чтобы Вы знали правду. В одном из городов на Украине, во время службы, в церковь ворвалась толпа молодых людей, они несли на руках обнажённую девушку. Толпа направилась к алтарю и пыталась через царские врата войти в него и положить девушку на престол. Конечно, это им не удалось, верующие вмешались и помешали, произошла общая драка в церкви и свалка"
...
- "А правда ли, как я слыхал, что за последние шесть месяцев было закрыто свыше 500 церквей? И каким образом они закрываются? Ведь по закону для закрытия храма нужно согласие верующих?"- спросил я.
- "Да, это правда, - продолжал митрополит Николай, - А ведь способов то закрыть церковь много. Вот, например, более мирный и якобы законный. В какой-нибудь церкви служит священник, ревностный и хороший. Он проповедует, устраивает крестные ходы и ...."
- "То есть проповедует против безбожия? - прервал я митрополита.
- "Нет, что Вы, просто проповедует. Другие то просто испугались и перестали проповедовать, а он ещё продолжает".
...
- "Могу Вам привести и более резкие способы закрытия храма. В один назначенный властями день, обыкновенно в воскресенье после окончания богослужения, когда народ уже разошёлся, около храма собирается толпа в несколько сот человек. Всё это коммунисты, комсомольцы и весь так называемый актив. Они вооружены соответствующими инструментами, и в течение нескольких часов физически разрушают и уничтожают храм! А церковную утварь, книги, облачения, иконы - грузят на грузовики и увозят в неизвестном направлении".

///
Впрочем, лучше почитайте полностью сами.
Aрхиепископ Василий (Кривошеин). Две встречи, СПб., изд. Сатисъ, 2003
http://www.wco.ru/bi...ks/krivosh3/main.htm

Чтение Патриархом речи, составленной митрополитом Николаем, говорит о том, что независимо и несмотря на то или иное его отношение к митрополиту Николаю, в тот момент Патриарх так же «не предвидел всего».
Все перестановки в Церкви, а тем более, такие и в такое время, были не случайны.
Преинтересное чтение о вынужденном взаимодействии (не подчинении!) РПЦ с СССР.

И вообще, теперь. Поскольку структура ОВЦС существует, то она будет и действовать, и находить себе поле для деятельности. Не так ли? А что ей делать, как не налаживать внешние сношения? А где и с кем? ... Круг замкнулся. Так о чем разговор? - О кураторах. Известно, кто из них главный.
6. диакон Владимир : В "догонку" многоуважаемому, почитаемому АВТОРУ.
2011-01-17 в 00:50

Достойно, АКСИОС, ОТЧЕ ВЛАДИМИРЕ!
Так, ради Историзма и, для разсуждения:

Зачем любил ты Рим, владыка Никодим?..
Николай Каверин

Личность митрополита Никодима (Ротова), скончавшегося в сентябре 1978 года, и сегодня привлекает к себе пристальное внимание. Для одних – главным образом для целой плеяды многочисленных его ставленников и последователей – покойный владыка Никодим представляется великим иерархом Церкви и выдающимся богословом. Для других он – филокатолик и отъявленный экуменист. Оценка личности митрополита Никодима для многих верующих сегодня определяется отношением к такой острой проблеме, как участие Православной Церкви в экуменическом движении, и даже более широко – к проблеме реформирования православного богословия и богослужения.
О его несомненных заслугах перед Матерью-Церковью написано в последние годы немало. Упомянем в качестве примера книгу о митрополите Никодиме «Человек Церкви» (М., 1998), где собрано множество самых добрых воспоминаний архипастырей и пастырей нашей Церкви – его современников – о деятельности владыки Никодима, совершавшего свое архипастырское служение в трудные для Церкви годы.
Напомним, например, что именно митрополиту Никодиму принадлежит заслуга возрождения почти совсем угасшего русского монашества на Святой Горе Афон: в результате настойчивых усилий митрополита Никодима в 60-70-е годы более чем двадцати монахам молодого и среднего возраста удалось получить разрешение приехать из России на Афон и поступить в русский Свято-Пантелеимонов монастырь, благодаря чему монашеская жизнь в нем не умерла окончательно.
Поэтому представляется совершенно неприемлемой односторонняя оценка, огульно квалифицирующая всю деятельность маститого архипастыря как «вероотступничество» или «ересь никодимовщины.
Один Бог вправе вершить суд над этим виднейшим архипастырем, однако ради верности исторической правде нельзя замалчивать нескрываемый филокатолицизм и нередко соблазнительную экуменическую активность митрополита Никодима, которые не могли не смущать верных чад Русской Церкви.


* * *
В данной работе сделана попытка на основании различных свидетельств приоткрыть загадку такой, вне всякого сомнения, харизматической личности, как митрополит Никодим (Ротов), не стремясь при этом как-то очернить этого крупнейшего иерарха Русской Православной Церкви прошлого века. В частности, рассмотрим не просто его глубокие симпатии к католицизму (филокатолики в истории Русской Церкви были всегда), но прежде всего его отношение к интеркоммуниону, т.е. к совместному причащению православных с католиками, что, согласно православной экклезиологии, абсолютно недопустимо без достижения полного единства в вопросах вероучения: сначала – единая вера, затем – единая Чаша Евхаристии, но не наоборот.
Этот вопрос весьма подробно освещается в воспоминаниях известного современника митрополита Никодима, видного архипастыря Русской Православной Церкви, одного из крупнейших богословов и патрологов ХХ века, бывшего в течение двадцати двух лет насельником Святой Горы Афон, архиепископа Василия (Кривошеина, † 1985). Приведем отрывки из его книги «Воспоминания» (Нижний Новгород, 1998, с. 328-359), где владыка Василий дает оценку некоторым соблазнительным моментам в многогранной деятельности ленинградского архипастыря.

«…Рассматривая деятельность митрополита Никодима в период, когда он был председателем Отдела внешних сношений, а затем Экзархом, можно отметить ряд серьезных вопросов, из-за которых у нас возникали с ним трудности. Во-первых, его советофильские высказывания. Все эти восхваления "Великой Октябрьской" нас, конечно, глубоко огорчали и как таковые, и потому, что наносили ущерб доброму имени Русской Православной Церкви и являлись препятствием к воссоединению с ней отколовшихся от нее частей. <…>
Несравненно более печальны и опасны были попытки как-то с христианской точки зрения идеологически оправдать атеизм и революцию. В этом смысле у митрополита Никодима были в прошлом недопустимые перегибы. Так, в ЖМП была напечатана статья за его подписью, что нужно различать между дурным "буржуазным" атеизмом и добрым революционным и что только первый нужно отвергать (говорят, что эта статья была написана по заказу митрополита Никодима протоиереем Петром Гнедичем, известным богословом, который об этом потом так скорбел и каялся, что вскоре умер).
Сюда же относится и пресловутое «октябрьское богословие», о котором я уже говорил: рассматривать октябрьский переворот как величайшее событие в истории христианства, какое-то новое откровение Божие, подобное Воплощению. Такого рода статья была напечатана митрополитом Никодимом в ЖМП. Я как-то спрашиваю его: "Владыко, Вы написали, что Воплощение Сына Божия было, конечно, громадным событием, но только с момента октябрьской революции оно стало осуществляться в жизни, имело последствия, стало действительностью". Митрополит Никодим чуть не вскочил. "Не может быть! — воскликнул он. – Я не такой дурак, чтобы написать это!" Потом, промолчав мгновение, добавил: "Да, я, конечно, дурак, но все же не до такой степени!" Как это понимать? <…>
Но что многих из нас, как в России, так и на Западе, больше всего смущало, — это увлечение митрополита Никодима католичеством. Увлечение во многом иррациональное, почти патологическое. Началось оно не сразу и с каждым годом все более развивалось. Думаю, что вначале на него повлиял А.Л.Казем-Бек. Помню, как еще в 1960 году в Москве, в разгар хрущевского гонения, он развивал мне мысль, что нам не нужно искать сближения с ВСЦ, это несерьезная организация, а вот католики – это другое дело, они могут нам помочь, с ними нужно объединяться. <…>
Думаю, что прежде всего привлекало митрополита Никодима к католицизму имевшееся у него представление о нем как о могущественной, строго дисциплинированной единой Церкви. Напрасно мы много раз ему говорили, что такая картина не соответствует современной действительности, что сейчас в католической Церкви дисциплина подорвана хуже, чем в Православии, что в ней нет ни единства учения, ни даже организационного единства, во всяком случае меньше, чем в Православии, священники служат мессу, как кому вздумается, а богословы отрицают основные догматы веры. Митрополит Никодим не мог и не хотел отрешиться от сложившегося у него убеждения. На него действовала внешность. Помню, под Парижем было какое-то богословское протестантское собрание и прием в честь митрополита Никодима. Все это происходило в "модерновой" небольшой часовне и в таком же помещении. Выйдя оттуда, мы прошли мимо обширнейшего католического собора. "Это я понимаю, – сказал мне митрополит Никодим и прибавил с сожалением: – Жаль, что католики так упорствуют со своей папской непогрешимостью, а то мы вполне могли бы с ними объединиться". Его знание католицизма было тоже скорее дипломатически-экуменическим, чем богословским или духовным. Так, он знал имена большинства кардиналов, знал имена некоторых видных богословов, но работ их не читал. "У меня совсем нет времени что-либо читать", – как-то говорил он мне.
Раз мы посещали с ним кардинала Сюненса. Тот спросил его, в чем, по его мнению, главная разница между Православием и католичеством, препятствующая воссоединению. "Психологическая, – ответил митрополит Никодим, — то, что они жили отдельно друг от друга и один другого не знали". Кардинал был разочарован. "Я надеялся, – говорил он мне впоследствии, – что начнется богословский разговор, но митрополит Никодим уклонился". <…>
Увлечение митрополита Никодима католичеством резко усилилось после его посещения Рима. Он был очарован папским и ватиканским приемом.
В Риме митрополит Никодим стал широко, более или менее без разбора причащать католиков за православной литургией. Об этом свидетельствует множество очевидцев, но сам митрополит Никодим не раз пытался это отрицать, и эта ложь только усугубляла соблазн. Уже постановление Священного Синода от 16 декабря 1969 года о допущении католиков к причастию там, где нет католических церквей, вызвало резкую критику против Русской Православной Церкви среди греков и на Афоне, но мне удавалось на Всеправославных совещаниях (таких, как Всеправославная комиссия по диалогу с англиканами) защищать доброе имя и Православие Русской Церкви следующей аргументацией: «Это постановление Синода вызвано совсем особым положением верующих и, в частности, католиков в Советском Союзе, где часто на протяжении тысяч километров нет ни одной католической церкви или священника. В таких случаях по икономии разрешается давать им причастие. Такое же постановление вынес константинопольский Синод и Патриарх Иоаким II в 1878 году относительно армян. Богословски мне трудно оправдать такую икономию, но не могу судить русских иерархов, живущих в России в трудных условиях. Они лучше нас знают, что делают». Такая аргументация всех удовлетворяла, даже на Афоне, но все разрушало причащение католиков в Риме митрополитом Никодимом. "А там какая «пастырская икономия», – отвечали мне, – заставляла его причащать католиков, где так много католических храмов?" Единственный ответ, который я мог дать, был: "Ваши архиереи поступают еще хуже. Причащают всех без разбора". "Что наши архиереи, как архиепископ Иаков Американский или Афинагор Лондонский, – ответил мне на Афоне игумен монастыря Григориат архимандрит Георгий, – предатели Православия, это мы знаем давно, нас это не удивляет, но что Московская Патриархия, Русская Православная Церковь, которую мы так уважали за ее стойкость в Православии, так поступает в лице митрополита Никодима, это нас поражает и глубоко огорчает".
Я рассказал об этом разговоре митрополиту Никодиму. Он даже рассердился: "Мало ли что говорят на Афоне. Афон не автокефальная Церковь" (Может быть и не автокефальная, но имеет большой авторитет во всём мире, подумал я). <…>
Но все же я не могу назвать митрополита Никодима новым "Исидором", предавшим Православие на Флорентийском соборе и пытавшимся, в качестве митрополита Киевского, вовлечь в унию Русскую Православную Церковь, как его назвал один православный архиерей. Ему мечталось, может быть, чтобы Православие соединилось с Римом и русский Патриарх (может быть, в лице его самого – А.В.) занял бы второе место во Вселенской Церкви, но папcкая непогрешимость и власть над всею Церковью оставалась для него неприемлемой. Поэтому, несмотря на все увлечения и перегибы, он не был и никогда не мог стать "униатом". Он был слишком для этого умен и не склонен к подобного рода авантюрам. <…>
Однако в самой Русской Православной Церкви католические тенденции митрополита Никодима не встретили большого сочувствия, и большинство архиереев было в этом отношении против него. И в простом народе отголоски их вызывали тревогу. "Вот мы живем в опасении, – говорили мне верующие в одной из церквей Москвы весной 1978 года, – говорят, будут вводить католичество, менять богослужение". С другой стороны, митрополиту Никодиму удалось создать немалую группу своих учеников, последователей и почитателей, которых он постриг в монашество, рукоположил во иереи и даже довел до архиерейства, молодых "никодимят", как их называют. Часть из них просто карьеристы, но многие, несомненно, его искренние почитатели, рыдавшие, как мне рассказывали, при его погребении. Они представляют собой значительную силу, с которой нужно считаться. <…>
Его внезапная смерть в Риме поразила всех, как громом. Не только потому, что мы привыкли, что он после всех своих инфарктов поправляется, но еще больше от скорбной обстановки, в которой она произошла: в Ватикане, в присутствии папы, вдали от своей епархии и вообще от православных. Конечно, всякая смерть есть тайна Божия, и является дерзновением судить, почему она случается в тот или иной момент и что она означает, но лично я и, думаю, большинство православных восприняли ее как знамение Божие, как вмешательство Божие, как неодобрение той спешки и увлечения, с которыми проводилось скончавшимся митрополитом дело сближения с Римом, все эти поездки на поклон папе, причащения католиков и даже сослужения с ними, – все это в атмосфере одновременно скрытости и демонстративности. Правы мы или не правы – один Бог это может знать, но таково было наше непосредственное подавляющее православное переживание. И это наполняло меня скорбью, тем более что я так долго знал покойного и общался с ним, любил его и ценил его труды на благо Церкви».
Приведем еще несколько отрывков из воспоминаний владыки Василия о митрополите Никодиме. Описываемые события происходят накануне избрания Патриарха Русской Православной Церкви, которое совершалось в 1971 году.
«Сильное смущение вызвало среди ленинградских верующих, когда митрополит Никодим стал служить в красной мантии. Это было истолковано как выражение сочувствия коммунизму. На самом деле здесь скорее можно видеть подражание католикам. Во всяком случае, это было новшество, смущавшее простой народ. Ввиду и всего этого, и враждебности к митрополиту Никодиму части верующих, его избрание Патриархом было нежелательным, ибо могло вызвать несогласия и даже раскол в Церкви.
То ли дело митрополит Пимен (Извеков, будущий Святейший Патриарх Московский и всея Руси с 1971 по 1990 годы – Н.К.); против него никто не настроен. Сильно повредило митрополиту Никодиму решение Св. Синода о допущении к причастию римо-католиков там, где нет католических храмов и священников, принятое Синодом по инициативе митрополита Никодима, – повредило не столько в народе, который в такие вопросы, непосредственно его не затрагивающие, мало вникает, сколько в кругах традиционно настроенной церковной интеллигенции. "Опрометчивый шаг" – как выразился А.В.Ведерников, назначенный после долговременной опалы со стороны митрополита Никодима, отстранившего его от редактирования ЖМП и от всякой работы в "иностранном" Отделе, богословским референтом митрополита Пимена, к большому недовольству окружения митрополита Никодима (например, епископа Филарета). <…>
В кругах московской церковной интеллигенции, с которыми мне пришлось встречаться, люди традиционного православного благочестия стояли на стороне митрополита Пимена, желали его избрания Патриархом, отзывались о нем с любовью и доверием и, наоборот, с недоверием относились к митрополиту Никодиму, говорили, что в нем есть что-то неприемлемое для благочестивого чувства, что отталкивает верующих. "Когда он служит, многие не хотят подходить к нему под благословение". Ставили ему в упрек его деятельность как главы "иностранного" Отдела Патриархии, его "богословие революции", или, как его метко охарактеризовал еще в 1969 году о. В.Шпиллер, "октябрьское богословие" (что не мешало ему сейчас более сочувствовать митрополиту Никодиму, чем митрополиту Пимену). Наоборот, среди либеральной верующей, хотя часто малоцерковной интеллигенции преобладало сочувствие митрополиту Никодиму (большее, чем я заметил во время моего пребывания в Москве в 1969 году). Экуменическая настроенность митрополита Никодима и его доброжелательное отношение к римо-католичеству не только не смущали либеральную церковную интеллигенцию, а наоборот, вызывали сочувствие. <…>
Стали говорить (с митрополитом Пименом – Н.К.) о решении Синода от 16 декабря 1969 года о допущении католиков к причастию там, где у них нет храмов или священников. "Не надо было совсем это решение принимать, — заметил митрополит Пимен, – и до него там, где была необходимость, католиков допускали к причастию. Так и нужно было оставить, а не узаконивать то, что делалось по пастырским соображениям, официальным Синодальным решением. От этого произошли неприятности и смущения".
Я сказал, что главный недостаток Синодального постановления – его неясность. "Каждый толкует его по-своему, когда и в каких случаях можно давать католикам причастие. Мне было очень отрадно заметить, что у вас в храме римо-католическому священнику причастия не дали". – "А как же это возможно, – сказал митрополит Пимен, – его нигде не дают, кроме как в особых случаях, когда католик действительно нигде не может приобщаться". "А как же, владыко, — возразил я, – когда видные римо-католические деятели, посещавшие Московскую Патриархию, допускались ко причастию, иногда даже по священническому чину, в облачениях?" (Я имел в виду причащение ректора Руссикума о. Майе и ректора Григорианского университета в Риме осенью 1969 года в Киеве митрополитом Филаретом и в Туле епископом Ювеналием. Не говорю уже о причащении католиков в Риме митрополитом Никодимом приблизительно в то же время.) "Такие факты мне неизвестны, – возразил митрополит Пимен, – этого не могло быть". <…>
И все же твердая принципиальная позиция митрополита Пимена в вопросе об интеркоммунионе с римо-католиками и его суждение о Синодальном постановлении, столь отличные от виляний митрополита Никодима, произвели на меня благоприятное впечатление и расположили меня к митрополиту Пимену» – завершает свое воспоминание владыка Василий.

Свидетельства архиепископа Василия (Кривошеина) подтверждает и преподаватель Ленинградских духовных школ архимандрит Августин (Никитин). В посвященной митрополиту Никодиму статье, напечатанной в католическом журнале «Истина и жизнь» (2004, № 2), архимандрит Августин пишет: «Католический священник Иосиф Павилонис каждый год по приглашению владыки присутствовал за пасхальным богослужением в алтаре Николо-Богоявленского кафедрального собора и приглашался к причащению Святых Христовых Таин» (с. 16-17). В том же католическом журнале приводились и другие свидетельства противоканонической манипуляции Святыми Дарами ленинградским архипастырем. «Митрополит Никодим допускал в 70-е годы отца-иезуита М.Арранца во время его преподавательской деятельности в Ленинградской Духовной академии причащаться по воскресеньям вместе с православными клириками» (Истина и жизнь, 1995, № 2, с. 27).
Отметим и некоторые другие аспекты ярко выраженной филокатолической направленности в служении митрополита Никодима. Даже российские католические исследователи признают, что «известную роль в появлении католических симпатий, прежде всего в среде верующей интеллигенции, сыграла личность Ленинградского митрополита Никодима (Ротова), чье живое и глубокое чувство братской любви к церковному Риму заставило многих обратить к Католической Церкви свои надежды в стремлении к единству» (Задворный В., Юдин А. История Католической Церкви в России. Краткий очерк. М.: Изд-во колледжа католической теологии им. св. Фомы Аквинского, 1995, с. 28).
В книге профессора католических факультетов в Лионе и Страсбурге Антуана Венгера «Рим и Москва, 1900-1950» (М., 2000, с. 603) заслуживает интереса следующее сообщение автора: митрополит Ленинградский Никодим (Ротов) рассказывал ему, что он служил в коллегиуме «Руссикум» (иезуитском очаге для миссионеров «восточного обряда») на «драгоценном антиминсе», посланном еще в 20-х или 30-х годах «апостолическим администратором» Ватикана в Москве епископом Невё заведующему католической пропагандой на Востоке епископу д’Эрбиньи, который в 20-х годах ХХ века не раз посещал советскую Россию с целью установления «конкордата» с большевистской властью, беспощадно уничтожавшей в то время православное духовенство и верующих.
Согласно сообщению «Радио Ватикан», священник-иезуит о. Шиман в журнале иезуитов «Чивильта каттолика» утверждает, что митрополит Никодим открыто поддерживал «общество Иисуса», со многими членами которого он имел самые дружеские связи. Митрополит Никодим перевел на русский язык текст «духовных упражнений» Игнатия Лойолы – основателя Ордена Иисуса – и, как пишет иезуит о. Шиман, очень возможно, имел их постоянно при себе. М.Арранц также свидетельствует, что он «интересовался духовностью иезуитов».
В газете западноукраинских греко-католиков «Вiрую» (1998, № 21) в статье Петро Дидулы «Никодим» читаем следующее: «Одним из "особо приближенных" к митрополиту был отец Матфей Гаврилив – теперешний иеромонах греко-католического монашеского ордена василиан. В своих воспоминаниях о Владыке о. Матфей пишет о католических симпатиях Митрополита Никодима. В частности, Никодим очень высоко оценивал правила св. Игнатия Лойолы, основателя ордена иезуитов. Митрополит много знал о Греко-Католической Церкви и о Галичине. Ценил Митрополита Андрея Шептицкого и его стремление привить католическую веру в России. Одна из мыслей Владыки особенно привлекла его внимание: "Если бы Митрополит Андрей не умер преждевременно, то он бы спас греко-католиков от православия"».
Как известно, степень магистра богословия митрополит Никодим получил в 1970 году за диссертацию о понтификате римского папы Иоанна XXIII, а скончался Никодим скоропостижно в сентябре 1978 года в Ватикане на аудиенции у новоизбранного папы Иоанна Павла I, в чем нельзя не увидеть указание Свыше на то, к чему стремилась душа этого маститого митрополита-экумениста.

А вот воспоминание митрополита Питирима (Нечаева; †2003): «Митрополит Никодим — личность незаурядная. Отец его был партийный работник, страшный человек, но мать, учительница, была человеком внутренне религиозным. Первым, кто его заметил, был замечательный архиерей, архиепископ Димитрий (Градусов)... Он и пригрел этого семнадцатилетнего Борьку, и постриг его в монахи.
Никодим, безусловно, был человек очень способный: знания впитывал как губка. Конечно, это была конъюнктура, но "ставить" на него было выгодно: у него все получалось. Человек он был с размахом, по-русски широкая натура, умел и любить, и ненавидеть. Нельзя отрицать и того, что работал он на износ, и в конце концов "сгорел" на работе. Любимым его занятием было писать службы. Рассказывает, бывало: "Начал писать — и никак не шло. А вчера сижу на Центральном комитете — и вдруг как нашло вдохновение!"
При этом он нанес серьезный удар нашему традиционному благочестию. В поездках, например, он требовал, чтобы вся делегация непременно причащалась за каждой службой. А ведь ездили мы работать, работали днями и ночами, и нам было не до подготовки к причастию. Бывало, что и кофе пили за полночь...
Был с ним однажды случай, когда он упал с кафедры. Это произошло на моих глазах, и было невообразимо ужасно. Видимо, сиденье подвинули слишком близко к краю. Я с тех пор, находясь на кафедре, всегда рукой проверяю, твердо ли стоит стул, а если кафедра маленькая, то прошу, чтобы его совсем не ставили.
Смерть митрополита Никодима, наверное, не случайна: куда всю жизнь стремился, там ее и окончил. Хотя, конечно, никаким тайным католиком он не был. Чего же больше сделал для Церкви, хорошего или плохого — Господь будет судить» (Русь уходящая. Рассказы митрополита Питирима. СПб., 2007, с. 283–285).



Коснемся и еще одного аспекта деятельности митрополита Никодима. В той же униатской газете «Вiрую» констатируется, что митрополит Никодим «в продолжение своего епископства предпринимал многочисленные меры к тому, чтобы церковные службы начали служить по-русски. В некоторых приходах Ленинградской и Новгородской епархий Евангелие стали читать по-русски. В Свято-Троицком монастыре по-русски зазвучало Шестопсалмие».
Богослужебные реформы, проповедуемые как обновленцами 20-х годов ХХ века, так и нынешними неообновленцами, предлагались в свое время и митрополитом Никодимом: «Одной из важных проблем нашего времени – писал Никодим, – является постепенное введение в богослужебное употребление понятного для всех русского языка… В наше время, по мнению многих, становится весьма желательным, иногда необходимым, употребление русского текста Священного Писания для богослужебных евангельских, апостольских и некоторых иных чтений в храме (например, шестопсалмия, паремий и т.д.)» (Журнал Московской Патриархии, 1975, № 10, с. 58).
Великий покаянный канон св. Андрея Критского в последние годы жизни приснопамятного митрополита Никодима прочитывался им на русском языке в собственном переводе с церковнославянского языка (текст этого канона на русском языке в переводе митрополита Никодима был недавно размещен на одном из интернет-сайтов).
Эти обновленческие новшества практиковались митрополитом Никодимом в Троицком храме Ленинградской Духовной академии.
Не следует забывать, что некоторые требования реформ богослужения, выдвигаемые обновленцами, созвучны или берут свое начало в греко-католическом униатстве: необязательность исповеди перед причастием, отверстые царские врата и низкий иконостас, чтение вслух евхаристических молитв, общенародное пение всей литургии – все это атрибуты униатского богослужения. Эти реформы обусловлены также и церковно-политическими целями папистов: так как заветным желанием Ватикана является расчленение единой Русской Церкви, а ее западноукраинские и российские епархии связывает, кроме всего прочего, именно церковнославянский язык, то католики, как и обновленцы, ратуют за «русификацию» православного богослужения в России, а на Украине за использование в богослужении «мовы», чтобы и в России, и на Украине служба совершалась на разных языках. Цель – отторжение Украинской Православной Церкви от матери – Русской Церкви Московского Патриархата для продвижения унии на восток и учреждения в Киеве униатского патриархата.

Приведем еще несколько свидетельств пастырей Русской Православной Церкви, которые представляются немаловажными, особенно в свете того, что в одной из епархий существует уже и иконописный образ «св. Никодима» в ряду сонма праведников и исповедников данной российской области.
В храме Воскресения в селе Красном близ Переславля-Залесского Ярославской епархии 14 июля 1984 года скончался архимандрит Димитрий (Подлесных).
В свое время он был вторым священником в Покровском храме г. Переславля-Залесского, настоятелем которого являлся архимандрит Никодим, будущий митрополит Ленинградский и Ладожский.
Отец Димитрий рассказывал своим духовным чадам, что митрополит Никодим вызывал его в Ленинград и предлагал епископство. Однако он ставил условия, что, когда придет время, все епископы, которых ставил на кафедры он сам, перейдут вместе с ним в католичество. Он просил архимандрита Димитрия дать клятву, что он, если станет епископом, также примет католичество.
Отец Димитрий отказался от предложения владыки Никодима. Сказал ему, что верен Православной Церкви и не может принять учение митрополита Никодима, что Царство Божие и коммунизм – одно и то же.
В трудах митрополита Никодима можно найти его «богословские» рассуждения, что Царство Божие будет построено на земле. Коммунисты благоустраивают общество с социальной стороны, а христиане – с духовно-нравственной. Это общество и будет, согласно митрополиту Никодиму, раем.
Другое свидетельство связано с кончиной владыки Никодима.
В день кончины митрополита Никодима в 1978 году одному старцу (ныне здравствующему) было видение: летит самолет, а за ним гроб. Голос произнес, что это митрополит Никодим полетел в Рим за своей смертью.
Вскоре в келью к старцу, видевшему видение, пришел покойный владыка Никодим. Он был в одном сером подряснике, тяжело дышал и начал исповедоваться.
«С меня все снято Господом, — сказал почивший, — никакие награды мне не помогли. Подрясник оставлен за то, что я искренне верил в правильность своих действий. Если бы Господь вновь дал мне жизнь, я прожил бы ее совсем иначе. Я никогда не исповедовался в постыдных грехах, мне было неудобно, имея высший сан, каяться в грязных пороках. После меня осталось много учеников, теперь они не получат высоких должностей. За меня некому молиться, ибо последователи мои – только церковные деятели, но не молитвенники. Господь сказал мне, что тот, кто пойдет по моему пути и будет продолжать мое дело, будет взят от лица земли».
А вот свидетельства о взаимоотношениях митрополита Никодима и благодатного старца и подвижника ХХ века, нашего современника архимандрита Павла (Груздева; †1996), приведенные в книге «Последний старец» (Ярославль, 2004, с. 348-350).
Владыка Никодим, от чьей руки принял монашеский постриг Павел Груздев, уже в октябре 1963 года был назначен митрополитом Ленинградским и Ладожским (перед этим два месяца он служил в Минске), так что Ярославской епархией он управлял недолго – не более трех лет. Но духовное общение между митрополитом Никодимом, высокопоставленным церковным администратором, и отцом Павлом, лагерником-монахом из села Верхне-Никульское, сохранилось на многие годы.
Занимая должность председателя Отдела внешних церковных сношений с 1960 года, владыка Никодим руководил всей деятельностью Русской Православной Церкви за рубежом, возглавлял многочисленные делегации РПЦ на различных Всеправославных Совещаниях и проч. Политика митрополита Никодима, с одной стороны, служила упрочению позиций Русской Православной Церкви внутри государства — не просто атеистичеcкого, а зачастую прямо агрессивного по отношению к православной вере; с другой стороны, ярко выраженное экуменическое направление этой деятельности как бы размывало основу того тысячелетнего Православия, которое так бережно хранили русские люди на протяжении веков.
По воспоминаниям близких к отцу Павлу людей, он не принял экуменизма владыки Никодима – «и не мог принять! Отец Павел за православную веру одиннадцать лет в лагерях сидел. Какой тут экуменизм?!»
Перед последней поездкой митрополита Никодима в Рим в августе 1978 года старец, по словам его келейницы Марьи Петровны, сделал владыке Никодиму предупреждение:
— Владыка, не езди в Рим!
Иногда слова отца Павла передают еще более красноречиво:
«Никодим, не езди к папе римскому туфлю целовать, а то умрешь».
5 сентября на приеме у папы Иоанна Павла I митрополит Никодим, страдавший тяжелым сердечным недугом и переживший к тому времени пять инфарктов, скоропостижно скончался.
«Владыка, не езди к папе римскому…»
Митрополит Никодим всегда боялся умереть внезапно – мысль о том, что жизнь его может оборваться в любой момент, не покидала его. И почему-то ему казалось, что он окончит свои дни в лагере или в тюрьме. На эту мысль навел его странный сон, о котором рассказывал сам владыка Никодим. Будто бы он смотрит альбом с фотографиями: на первой странице – его детский снимок, на последующих – вся его жизнь, и невидимая рука листает этот альбом, остановившись перед последней страницей. Во сне владыка стал просить, чтобы ему показали эту последнюю страницу. И на ней он увидел себя в ватнике на лесоповале в полном бесчестии. Этот сон он воспринял как пророческий.
Но умереть в застенках за веру, окончить свои дни на лесоповале или строительстве дамбы, как многие великие подвижники нашего века, – это как раз смерть безупречно честная. Испустить последний вздох на красивом ковре у папы римского и в тот момент, когда душа расстается с телом, слышать над собою чтение католических молитв – вот где настоящая трагедия для русского святителя! Об отношении Православия к католичеству говорит такая запись в дневниках отца Павла: «Святому преподобномученику Макарию Овручскому латиняне предложили соединиться с ними, потому что и у них-де вера христианская. Преподобный на это твердо отвечал: "Какое общение возможно для нас с вами? Вы оставили правила вселенских Соборов и вместо того, чтобы быть под главою Христом Господом, преклонились пред властителем земным, папой римским"».
«Золотые слова», – комментирует отец Павел ответ преподобного Макария Овручского.
«У о. Павла были хорошие отношения с владыкой Никодимом до того, как тот занялся экуменическими делами, – говорит батюшкин духовный сын. – Отец Павел больно переживал и был категорически против экуменизма. Получилось, что митрополит Никодим вышел на мировую арену, и политические дрязги перемешались с католическими».
В тетрадях о. Павла сохранилось стихотворение «На вечную память митрополита Никодима» и рисунок намогильного креста в Александро-Невской Лавре, где погребен владыка. С надгробия митрополита Никодима отец Павел полностью переписал надпись: «Господи, аз яко человек согреших, Ты же яко Бог щедр, помилуй мя, видя немощь души моея. Иисусе, Боже сердца моего, прииди и соедини мя с Тобою навеки». Эти слова заповедовал написать на своей могиле владыка Никодим еще за несколько лет до своей скоропостижной кончины.

Повторим еще раз, что филокатолики в истории Церкви Православной были всегда, были среди них и откровенные вероотступники-криптокатолики. Ярким примером может служить деятельность митрополита Газского Паисия Лигарида (XVII век) – тайного католика, агента Римской Конгрегации Пропаганды веры на Востоке, запрещенного иерусалимским Патриархом за вероотступничество и содомские грехи. Будучи в Москве и получая жалование от Римской Конгрегации, Паисий Лигарид активно участвовал в расправе над Святейшим Патриархом Никоном, стремясь занять московский Патриарший Престол с целью заключения унии с Римом (см.: «Благодатный Огонь», 1999, № 3). Вспомним митрополита Киевского Исидора, изменника Православия на Флорентийском Соборе (XV век). Вспомним также и архиепископа Варфоломея (Ремова), тайно перешедшего в католичество в начале 30-х годов ХХ века, о котором также писал наш журнал (2003, № 11).
Митрополит Никодим, при всех его несомненных симпатиях к католицизму, руководствовался при этом в своей церковной политике, по-видимому, прагматической и одновременно фантастической идеей спасти Русскую Церковь в условиях, как тогда казалось, на века установившейся в нашей стране диктатуры Коммунистической партии с ее жесткой атеистической идеологией и подавлением церковной жизни.
По мысли митрополита Никодима, Русская Церковь в СССР сможет добиться несколько большей свободы, если церковное руководство будет находиться вне досягаемости КГБ и ЦК КПСС: не в Москве, а… в Риме. Конечно, это была утопия, рожденная безвыходностью ввиду непрекращающихся притеснений верующих и гонений на Церковь в СССР.
Слава Богу, когда в нашей стране коммунистическая власть и ее железная безбожная идеология стала самоупраздняться, в 1986 году Священный Синод Русской Православной Церкви отменил навязанное в декабре 1969 года митрополитом Никодимом неканоническое решение о допущении католиков к причастию у православных. Сам Господь, пекущийся о Церкви Своей, исправляет человеческие ошибки, которые иногда десятилетиями могут смущать верующих. С падением коммунизма в России началось и падение экуменизма. И богословское («октябрьское») наследие владыки, и его экуменические мечты останутся для нас как воспоминание о тяжелой для Русской Церкви эпохе жертв, гонений, вынужденных и порой неоправданных компромиссов.
Сейчас, когда Русская Церковь обрела небывалую за последние столетия свободу, церковное мышление вытесняет пережитки мышления экуменического, которое ярко проявлялось у такой выдающейся личности, как митрополит Ленинградский Никодим, который, несмотря на свои филокатолические и экуменические заблуждения, все же горячо любил Русскую Церковь.

Благодатный Огонь № 12; раздел «Библиотека»
5. В.Семенко : Швецов 3
2011-01-16 в 03:21

На том форуме
4. В.Семенко : Швецов 3
2011-01-16 в 03:17

Г-н Швецов, ЗДЕСЬ я буду обсуждать только содержание данной публикации. И только по сути. При малейшей попытке нахамить или увести в сторону обсуждение с моей стороны прекращается. (См. также часть 1).
3. Сергей Швецов : Автору
2011-01-16 в 01:32

Владимир Петрович, я прочел Ваш модернистский соблазн и Ваши апелляции к Собору на Итала. Вы хотели ответ по существу? Извольте. Он содержится здесь Деян.17:22-34. Если Вы не поймете, я, так уж и быть, на пальцах объясню Вам, где Ваша диалектика очередной раз дала маху.
2. Тимон Надеев : Re: «Богословие открытости»: перезагрузка
2011-01-15 в 23:25

Большая благодарность за возвращение "Доклада четырех" в современную церковную литературу. Как любая добросовестно и тщательно продуманная богословская работа, написанная не "от своих" мудрований, Доклад сохранил не только удивительную актуальность, но поставил надежный заслон богословским новеллам митр. Никодима и единомысленным с ним лицам, по крайней мере, до их соборного обсуждения.

Но некоторая ясность есть уже сейчас. Также просчитываются и последствия, которые могут иметь место, если "богословию открытости" откроется большинство пастырей и пасомых нашей Церкви.
1. Аркадий : Re: «Богословие открытости»: перезагрузка
2011-01-15 в 11:25

Спаибо за статью. Думаю, что нет надежды на то, что нынешние последователи митр. Никодима одумаются. Но мы надеемся, что пример его кончины напоминает нам о том, что промысел Божий свершится рано или поздно. Будем молится и надеятся.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи. Необходимо быть зарегистрированным и войти на сайт.

Введите здесь логин, полученный при регистрации
Введите пароль

Напомнить пароль
Зарегистрироваться

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме