- Сталинская экономика - это модель такой некой сверхкорпорации с условным названием СССР. Это корпорация, которая имеет много структурных подразделений. И каждое их этих подразделений работает на некий конечный интегральный результат. Конечный интегральный результат - это некий общественный продукт, который в первую очередь выражен в натуральных показателях, и уже во вторую очередь имеет какое-то стоимостное выражение. И для того, чтобы получить максимальный интегральный результат, все должны скоординированно работать на этот результат. Соответственно, отсюда вывод, что это должна быть жёсткая вертикаль управления.
Я не могу похвастаться, что я много проработал в каких-то крупных корпорациях, но года полтора консультантом в одной корпорации я работал, в западной корпорации. И знаете, через некоторое время у меня возникло такое устойчивое ощущение, что это модель Советского Союза. Отдельные подразделения этой корпорации они между собой взаимодействуют: происходит переброс какой-то технологии, каких-то полуфабрикатов, каких-то ноу-хау. Идут какие-то условные расчёты между этими структурными подразделениями. Но, вознаграждение работников, функционирующих в этих структурных подразделениях, идёт из общего результата. Отличие только одно, что западные корпорации, интегральный результат, это денежная прибыль, а в корпорации под названием Советский Союз, интегральным результатом является некий общественный продукт, который, прежде всего, имеет конкретные физические характеристики.
И надо сказать (я немножко тут забегаю вперёд), что Сталин ставит под сомнение эффективность такой модели экономики как раз в то время, когда появились возможности действительно точного, эффективного и долгосрочного планирования хозяйственной деятельности не по десяткам, сотням, и тысячам позиций, а по миллионам. В это время уже на западе корпоративный менеджмент предполагал, учитывал и использовал электронные вычислительные машины, автоматические системы управления, которые рассчитывали, заметьте, в физических единицах, в физических показателях, движение каких-то промежуточных продуктов. Особенно в машиностроении. И никаких ограничений для совершенствования такой модели не было.
Ведь в это время появилась кибернетика. Кибернетика, название конечно, экзотическое, но по сути дела, это управление на основе использования компьютеров, электронно-вычислительных машин. Глушков, Бирман, это всё наши кибернетики. Я сейчас вспоминаю, даже ещё в школе, я уже в десятом классе учился: почему-то ругали две науки генетику и кибернетику. Две вот эти самые продажные девки капитализма. Не знаю, почему кибернетике так доставалось. Сейчас я задним числом смотрю и понимаю, что надо было действительно совершенствовать эту систему управления. Вместо этого стали говорить о рынке. Стали говорить, что некая невидимая рука рынка, она лучше всё это дело отрегулирует.
