Конечно, что-то конкретное говорить пока рано. Разумеется, Макей сотоварищи хотели бы увидеть в его лице нового Сурикова. Увы, но таким же хотел бы на свою голову видеть его и сам Александр Лукашенко. Это видно из статьи «белорусского политолога Яна Жиманова» на российско-белорусском просоюзном и одновременно близком к администрациям глав государств экспертном портале «Евразия-эксперт» под названием «Миссия Мезенцева: что изменит новый посол России в Беларуси»: «С момента прибытия Мезенцева в белорусскую столицу на него были возложены большие надежды, в первую очередь связанные с укреплением интеграционных связей и решением торгово-экономических и энергетических вопросов, возникающих в отношениях между двумя государствами. Одной из центральных задач стал возврат информационного сопровождения белорусско-российской интеграции в конструктивное русло... Перед послом стояла задача нормализации информационного пространства, которое оказалось наводненным различного рода слухами и скандалами. Фактически, белорусско-российские отношения воспринимались через череду резких слов предыдущего посла, а также многочисленных домыслов и провокационных публикаций анонимных интернет ресурсов. На этом фоне следовало, во-первых, успокоить общественность, а во-вторых, нивелировать распространение различных мифов. По итогу месяца работы Дмитрия Мезенцева на своем посту можно с уверенностью сказать, что данные задачи ему удалось выполнить. Российско-белорусские отношения перестали будоражить информационное пространство... Миролюбивая и конструктивная тональность его речи продемонстрировала настрой на решение имеющихся вопросов без информационного перевозбуждения и лишних слов. В результате уже сегодня можно констатировать преодоление имевшейся ранее информационной нервозности, мешавшей как интеграции, так и имиджу белорусско-российских отношений».
От себя добавим, что покой и тишина в отношениях между двумя союзными государствами - само по себе могло бы быть делом неплохим. Конечно, когда они не кладбищенские, свидетельствующие об отсутствии какой-либо значимой союзосозидательной деятельности. Православные христиане вообще чают и даже молятся словами апостола Павла о «тихом и безмолвном (в русском переводе - безмятежном) житии» (1 Тим.2:2). Но только прибавляя при этом «во всяком благочестии и чистоте», о чем часто забывают даже многие священнослужители, склонные к «дружбе с миром». А вот когда с благочестием и чистотой проблемы, тогда необходимо обратно перековать «орала на мечи и серпы на копья» (Ис.2:4). Если бы Михаила Бабич и прочие «недобрые будоражители» нарушали всеобщую тишину и покой в условиях планомерного созидательного строительства российско-белорусского духовного и политического союза (как сказали макеевцы, якобы подрывая за несколько месяцев белорусско-российское братство, что не удавалось никакому Западу десятилетиями), то, конечно, это было бы неправильно. Но ведь правда в том, что ведется масштабная деятельность по подрыву как политического, так и - главное - духовного и идеологического белорусско-российского союза. И как раз главные «радетели тишины» в Беларуси под эту тишину (как и под шумок о «нахале Бабиче») этой диверсией и занимаются! И для этого им эта тишина и нужна. А другим радетелям такой тишины (например, в церковных верхах) такая тишина нужна для сохранения личного комфорта и, зачастую, благосостояния. Таковыми были, в частности, и те самые фарисеи, которым Христос «пришел мешать жить».
Конечно же, эксперты-оптимисты надеются в отношении посла Дмитрия Мезенцева на другой вариант: что после Михаила Бабича как якобы «злого полицейского» (на самом деле, весьма учтивого и вежливого, но решительно и по-русски, без всех иезуитско-дипломатических жеманств, кривляний и лукавств, обличавшего неправду и особенно законспирированных диверсантов российско-белорусского союза в белорусской власти) придет «добрый полицейский», который воспользуется достижения предыдущего, чтобы добиться своего (то есть, в данном случае, общего русского блага) «мягкой силы». Возможно, такой план действительно вынашивался и принимался в Кремле (вероятно даже, не сурковскими диверсантами в нем). Но это еще совершенно не означает, что этот очередной «Хитрый План» не имеет той же природы и тех же перспектив, что и предыдущие «Хитрые Планы». В той же статье «Евразии-эксперта» указано, что «политического опыта у нового посла России достаточно для того, чтобы быть компетентным в вопросах любого уровня сложности»; и далее мы узнаем, что Дмитрий Мезенцев имеет биографию классического представителя советской комсомольско-партийной номенклатуры позднебрежневского и перестроечного периода, развивавшуюся в Ленинграде и приведшего его в собчаковскую команду. То есть, надо сказать прямо, скорее тяжелое наследие и сомнительное реноме.
Как мы видим всё из той же статьи (и других подобных), стилистика работы с первых дней у Дмитрия Мезенцева действительно говорит сама за себя: новый посол излучает оптимизм, даже чуть ли не восторженного типа, безоблачность в межгосударственных делах, общие похвальбы в адрес «братской республики» и даже подчеркнутую дружелюбность к полностью разоблаченному Михаилом Бабичем Макею. С первых же дней он прямо заявил, что «в отношениях между Беларусью и Россией нет критичных проблем... Дипломат призвал не искать негатив в двусторонних отношениях, а концентрироваться на "согласии и успехах в сфере социально-экономического взаимодействия, на десятках других направлений". По мнению посла, "большая практическая совместная работа" намного важнее попыток искать черную кошку в темной комнате, особенно если её там нет. Дипломат особо подчеркнул, что в отношениях между Беларусью и Россией "никаких черных кошек в отношениях Москвы и Минска нет и быть не должно"». Явившись на детище Макея - «дипломатический парад вышиванок» (введенный при его же участии на государственном уровне в канун Дня освобождения Белоруссии от немецко-фашистских захватчиков «День вышиванки» почти прямо намекает на реабилитацию националистов-коллаборационистов 1941-1944 гг.), - Дмитрий Мезенцев принес и подарил сыну Макея «плакат со II Европейских игр с автографом Тимати» (попутно заметим, насколько этот убежденный сторонник масонского либерального интернационала похож со своей наряженной в «национальные вышиванки» семьей на семейство своего приятеля и коллегу Порошенко), а самому Макею - «панно с мотивами русских народных сказок».
Это можно было бы принять за удачный символический жест, сочетающий элементы демонстративного дружелюбия и насмешки (что естественно, для кандидата психологических наук со специализацией в политтехнологиях). Только необходимо помнить, что Макей - это отнюдь не местечковый простофиля (как часто вообще относятся в Кремле к белорусским чиновникам), а суровый, твердый (если не стальной) стратег-компрадор западной элиты. И его такими манипулятивными игрушками не подтолкнешь ни к расположению, ни к смене вектора деятельности, ни к саморазоблачению. К последнему его подтолкнули как раз прямые (но основанные на изучении и вникании) русско-православные шаги Михаила Бабича.
А вот опасение за то, что подобный дешевый пиар может оказаться сущностью «стратегии Мезенцева», как раз не напрасно: тем более что именно таковой являлась и устойчиво является политико-идеологическая стратегия самого Кремля внутри страны и в международной политике. Очень показателен в этом плане организованный российским посольством «День России в фан-зоне Европейских игр в Минске»: главным символом России и русской культуры белорусам и европейцам был представлен дегенеративный рэп того самого Тимати. И есть очень большое опасение, что примерно в таком шароварно-рэперном ключе (или преимущественно таковом) и будет продвигаться «гуманитарная интеграция» России и Белоруссии, как это и происходило доселе в деятельности российских посольств на Украине и других «братских республиках». И такая «гуманитарная интеграция» более чем устроит и самого Макея с его командой, и его зарубежных покровителей. Во всяком случае, обращения к главному творцу и проводнику подлинной российско-белорусской «гуманитарной интеграции», без которого ничего путного и не получится, - к Православной Церкви - у Дмитрия Мезенцева, в отличие от его предшественника, пока не было.
Всё это во многом подтверждается и проведение в Минске первого мероприятия под руководством нового посла - «Дня России» - с развернутым интервью «Комсомольской правде»: всё те же панегирики, отрицание каких-либо фундаментальных проблем в российско-белорусских отношениях, убежденность в безбрежной взаимной братской любви народов. К этому добавляется и уже несомненный акцент самого Кремля именно на экономическую сторону интеграции. Повторимся: какие-то прочные выводы делать рано, да и, в конце концов, главное - как поведет себя сама патриотическая общественность и особенно Церковь, и насколько российское посольство будет готово не само участвовать, а хотя бы просто оказать административную поддержку участникам «нешароварной» деятельности. Однако неизбежности острого противостояния - либо отказа от него - всё это никак не отменяет. И за готовность участвовать в нем российского посольства по-настоящему тревожно.
