Птицы Твои, Господи…

Загадка избирательной ненависти к русской деревне

Источник: газета СЛОВО

Тема репрессий против русских писателей в Советской России ХХ века, казалось бы, хорошо изучена. Даже несколько избита. Хуже того — после очередной «русской революции» 1991—1993 гг. пришедшие к власти так называемые шестидесятники (они же «кухонная оппозиция режиму» с заслуженной антисоветской фигой в кармане) даже составили свой собственный пантеон страдальцев. В основном — представителей творческой интеллигенции. И с ними трудно поспорить — действительно, многие из попавших в «шестидесятнические святцы» одарённых людей страдали, жили в атмосфере страха и доносительства: на них доносили, да и сами они нередко сообщали куда следует (архивы ВЧК/ОГПУ/НКВД/МГБ/КГБ до сих пор засекречены), коллективные расстрельные письма подписывали (это-то вплоть до 1993 года) и так далее.
«О Русь, взмахни крылами!»
Сергей Есенин.
 
«И разбитою рукою
Я крещусь, крещусь».
Сергей Клычков.
 
«С кровью на ланитах,
Сгибнувших, убитых
Не исчесть, любя».
Николай Клюев.
Повторюсь — об этом много написано. Но одно для меня всегда оставалось загадкой. Почему страдальцы с «философского теплохода» (Бердяев, Ильин, Лосский, Франк и другие) были тихо и с комфортом отправлены страдать за границу? А страдалица Ахматова (жена расстрелянного «врага народа» и мать отбывающего заключение «врага народа») страдала в писательском посёлке Комарово (под Ленинградом) — за государственный счёт (и в блокадный Ленинград за ней и за другим страдальцем — Зощенко — был послан специальный самолёт, чтобы вывезти их, а не десять, к примеру, голодающих детей)? А страдалец Пастернак — страдал также за государственный счёт на собственной даче в другом писательском посёлке — Переделкино (под Москвой), а пьесы в его переводах шли по всей стране (и приносили исправный доход)? Почему ещё один страдалец (Михаил Булгаков) писал отчаянные письма Сталину о том, что недостаёт средств устраивать привычные приёмы гостям — и «кровавый тиран» распоряжался возобновить пьесы писателя во МХАТе, а другого страдальца (Андрея Платонова) — лично раскритиковав за антисоветскую пьесу, Сталин препоручал на «перевоспитание» Горькому (и попутно одаривал двухкомнатной квартирой в центре Москвы)?
Безусловно, за всем этим были, скорее всего, и бессонные ночи в ожидании ареста, и липкий страх смерти, и «самые печальные на свете измены – себе самому». Но — почему на фоне всех этих страданий (без кавычек) была и остаётся только одна группа русских писателей, уничтоженная под корень, где убили всех, до единого?
Я говорю о «новокрестьянских поэтах». Такой термин принят сегодня в литературоведении. В реальной литературной жизни этих писателей (не только поэтов, но и прозаиков) чаще всего называли «крестьянскими» (это нейтрально), а также «крестьянствующими» или «мужиковствующими» (это уже обличительно – например, Маяковский с подачи Троцкого и Бухарина).
Все они были убиты. В два приёма: в 1925 году – расстрелян Алексей Ганин и убит (инсценировка самоубийства) Сергей Есенин; в 1937—1938 гг. — расстреляны остальные: Павел Васильев, Сергей Клычков, Николай Клюев, Пётр Орешин.
Не высланы за границу, не отправлены на Колыму (на «перековку»). А расстреляны. Почему?
Подобную избирательную ненависть большевики проявили до этого только однажды: расстреляв сразу после переворота всех видных монархистов, до каких смогли дотянуться. Публициста М.О. Меньшикова (на глазах семьи), лидера «Союза русского народа» А.И. Дубровина, священномученика Иоанна Восторгова и других. При этом близких им по духу будущих лидеров Белого движения (устроителей Февральского переворота) в это же самое время отпускали под «честное слово»…
Чтобы понять причины столь избирательной ненависти новой власти к крестьянским писателям, надо постараться понять, что такое русское крестьянство вообще? И здесь нам помогут классики русской литературы, в частности сначала уехавший от революции 1917 года, а после «прощённый» советской властью и вернувшийся А.И. Куприн.
«Когда говорят «русский народ», я всегда думаю — «русский крестьянин», — писал Александр Куприн. — Да и как же иначе думать, если мужик всегда составлял восемьдесят процентов российского народонаселения. Я, право, не знаю, кто он, богоносец ли, по Достоевскому, или свинья, по Горькому. Я знаю только, что я ему бесконечно много должен: ел его хлеб, писал и думал на его чудесном языке, и за всё это не дал ему ни соринки. Сказал бы, что люблю его, но какая же это любовь без всякой надежды на взаимность».
Здесь Куприн сказал самое, как мне кажется, главное: не только отождествил понятия «русский народ» и «русское крестьянство», но и невыразимо печально отметил ту сословную пропасть, что отделяет его от народа.
Даже самые «народные» классики русской литературы это понимали, и, когда говорили о своём «знании народа», подчёркивали внешний характер этого знания. Так, Лесков писал: «Я не изучал народ по разговорам с петербургскими извозчиками, а я вырос в народе, на гостомельском выгоне, с казанком в руке, я спал с ним на росистой траве ночного… Я с народом был свой человек, и у меня есть в нём много кумовьёв и приятелей».
То есть «я» отдельно, «народ» отдельно. То же можно сказать и про неудавшееся «опрощение» Толстого. И про «рыдающую музу» Некрасова, и о пророческом ощущении этого трагического раскола Блоком…
Только в начале ХХ века, с успехами земского просвещения в России и повсеместным распространением грамотности, сложилась такая ситуация, когда народ заговорил сам — своим языком и в лице своих же чрезвычайных и полномочных представителей: новокрестьянских поэтов.
Это случилось ещё до революции 1917 года, однако именно с этой революцией новокрестьянские поэты связывали осуществление своей заветной мечты: построение «мужичьего рая» на Земле.
Проблема заключалась лишь в одном: идеологи и устроители победившей в Октябре большевистской доктрины так не думали. Больше того, уже начиная с «отцов-теоретиков» научного коммунизма, именно крестьянство (7/8 населения России) рассматривалось как неисправимо «реакционный класс», на основании этого Энгельс называл реакционными «целые народы» (известны его слова о русских и славянах вообще). Это — теоретики.
Что уж тут говорить о «практиках» военного коммунизма в лице Троцкого, Свердлова, Бухарина, Каменева и других?
Поэтому неудивительно, что другой ярый ненавистник крестьянства, уже упоминавшийся Максим Горький, прочтя роман Сергея Клычкова «Сахарный немец», писал Бухарину: «Надо бы, дорогой товарищ, Вам или Троцкому указать писателям-рабочим на тот факт, что рядом с их работой уже возникает работа писателей-крестьян и что здесь возможен, — даже, пожалуй, неизбежен конфликт двух «направлений». Всякая цензура тут была бы лишь вредна и лишь заострила бы идеологию мужикопоклонников и деревнелюбов, но критика — и нещадная — этой идеологии должна быть дана теперь же. Талантливый трогательный плач Есенина о деревенском рае — не та лирика, которой требует время и его задачи, огромность которых невообразима…».
«Дорогой товарищ Бухарин» не стал медлить и написал о лирике Есенина, определив её как «смесь из «кобелей», «икон», «сисястых баб», «жарких свечей», березок, луны, сук, господа бога, некрофилии, обильных пьяных слез и «трагической» пьяной икоты…».
Про последовавшие «оргвыводы» другого «дорогого товарища» — «товарища Маузера» – я уже писал.
Чем же так пугала крестьянская Русь и её идеологи захвативших в стране власть марксистов-интернационалистов?
Ответ, как ни странно, мы можем получить из 1942 года, когда созданная страшным потом и кровью новая государственность висела на волоске.
И.Р. Шафаревич приводит в своей работе «Две дороги к одному обрыву» следующие сведения:
«В своих воспоминаниях Черчилль рассказывает, что, когда во время Сталинградского сражения он подивился самообладанию Сталина, тот ответил: это ничто в сравнении с тем, что ему пришлось пережить «в период коллективизации, когда было репрессировано 10 миллионов кулаков, в подавляющем большинстве убитых своими батраками». Естественно предположить, что «великий перелом», который был для Сталина страшнее войны с Гитлером, и являлся центральным действием» в послереволюционной истории России.
Чтобы понять, что происходило тогда в стране, достаточно вспомнить, что порядка 200 (!) крупных и мелких крестьянских восстаний полыхало в 20—30-е годы на просторах одной шестой мировой суши. От самых известных — Антоновского на Тамбовщине или Якутского в Сибири до малых вооружённых выступлений практически везде, где прокатилось кровавое колесо коллективизации.
Никогда власть Интернационала так не шаталась, как в эти годы.
А что же крестьянские писатели? А они пишут. Сочувственно. Разочаровавшись в обещаниях новой власти, осознав, что никакой «мужичий рай» пивными теоретиками научного коммунизма не планировался, так же как и их неистовыми практикантами. Что сами крестьяне, да и Россия в целом рассматривались практикантами всего лишь как хворост в топку мировой революции (тот же Лейба Троцкий хотел, например, править миром из Нью-Йорка, там неизмеримо комфортнее и привычнее, к слову сказать, было «демону революции»).
И вот у Есенина за год до убийства появляется поэма «Страна негодяев» с узнаваемыми прототипами Троцкого (комиссар Рассветов-Лейбман) и Махно (лидер повстанцев Номах). С собою же в последнюю свою поездку в Ленинград он увозит готовую поэму «Гуляй поле» (после смерти бесследно исчезнет). Клюев пишет «Погорельщину», Клычков — «Сахарного немца» и «Чертухинского балакиря». Произведения, где даются хотя и опосредованные, но очень нелестные оценки действительности.
И в отличие от «нытиков-интеллигентов» за крестьянскими писателями стоит сила, хотя и разрозненная, и сбитая с толку, но единственная реальная сила в России — крестьянство, 7/8 населения страны. Тот же Троцкий, как пишет И.Л. Солоневич в «Народной монархии», заметил: «Если бы белогвардейцы догадались выбросить лозунг Кулацкого Царя, — мы не удержались бы и двух недель».
Белые не догадались, «сословное» мешало, а вот красные очень хорошо понимали, кто есть хозяин земли русской. Так же как понимали, что впервые, пожалуй, за последние несколько веков у этого хозяина появились яркие, талантливые идеологи — плоть от плоти и дух от духа его.
Дальнейшее было «вопросом техники»…
Поэтому, особенно не доверяясь предателю Суворову-Резуну или гражданину Вермонта Солженицыну и их голословной цифири, возьмём за данность цифры человека, лучше кого-либо ещё осведомлённого о масштабах и конкретике репрессий — самого Сталина. Десять миллионов «кулаков, в подавляющем большинстве своём убитых своими батраками».
Про батраков не будем, зачем пояснять лидеру иностранного государства и временному союзнику необходимость применения боевых отравляющих веществ против собственного народа, массовые расстрелы заложников, войска НКВД и прочие детали «великого перелома». Достаточно и сказанного.
Но приведённых цифр вполне достаточно, чтобы на фоне десяти миллионов безвестных русских могил было бы впредь неуместно публично талдычить нам о жертвах геноцида армян и холокоста евреев. У нас в ХХ веке свой геноцид и свой холокост. Со своим пожирающим пламенем и своими отравляющими газами.
И лишь, как белые птицы Божьи — русские крестьянские поэты, летящие над этим скорбным полем великого русского горя!
 
Алексей ШОРОХОВ
Загрузка...

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий
Алексей Шорохов:
Вещий Олег, Голливуд и снег
Создатели культового сериала «Викинги» приступили к колонизации Древней Руси
26.01.2020
Актуальный Шукшин
В рамках VIII Петербургского культурного форума состоялся круглый стол, посвященный 90-летию выдающегося писателя и режиссера
18.11.2019
Птицы Твои, Господи…
Загадка избирательной ненависти к русской деревне
15.11.2019
Золотое сечение русской жизни
На смерть Петра Васильевича Палиевского
12.10.2019
Все статьи автора