Русская народная линия
информационно-аналитическая служба
Православие  Самодержавие  Народность

Поражение сербской стороны в Республике Сербской Краине - политические и военные причины

Олег  Валецкий,

07.08.2018

Весьма поучительна судьба Республики Сербской Краины. Книнская Краина - первенец сербского "национального возрождения", в 1990 году оказалась под сербской властью СДС Краины. Основатель СДС, ставшей главной сербской партией в Хорватии, а затем и в Боснии и Герцеговине, профессор психиатрии, доктор Йован Рашкович, не участвовал в этой сербской революции. Рашкович считал, что нужно ограничиться культурной автономией для сербов Хорватии, так как не верил в успех сербского державного строительства. Однако Рашковича быстро задвинули в угол его же ученики и соратники. И в 1992 году он умер.

 

Таким образом, судьбу САО Краины стали решать другие люди. Офицер милиции, взошедший на грузовик, Милан Мартич провозгласил: " Братья сербы! Пришло время защищаться оружием! Становитесь за ним в очередь!" А ученик и наследник Рашковича, стоматолог Милан Бабич отправился на радио объявлять чрезвычайное положение.

Так как руководители сербов Книнской Краины были прямо связаны с официальным Белградом, то книнский корпус ЮНА поддержал эту сербскую революцию и вскоре по схожему рецепту возникли САО Западной Словении во главе с бывшим диссидентом Вельке Джакула и САО Восточной Словении во главе с Гораном Хаджичем. Во вновь созданной РСК вожди восстания стали своего рода "князьями" "освобожденных" земель. Естественно, что те, кто возглавлял восстание, должны были и править народом. Даже в срежессированной войне, народу нужно сражаться. Однако и власть должна знать, куда и зачем она ведет народ. И, если подняла людей на войну, то и стремиться нужно к победе. Ради осуществления общей идеи.

Но власть РСК словно бы забыла и про идею, и про народ. В результате РСК превратилась в "сербский резерват", и десятки тысяч сербов стали уезжать из этой "освобожденной" РСК в коммунистическую Югославию и на "неприятельский" Запад.
Характерны признания тогдашнего председателя общины Обровац Сергея Веселиновича. Он поведал, что никто в правительстве РСК не отчитывался в том, как используется помощь из Сербии. Между тем, оседая в Книне, как экономическом центре, эта помощь подкармливала слой "патрициев", созданный бывшими люмпенами.

РСК так никогда и не стал единым государством. Три ее части - Книнская Краина, Западная Славония и Восточная Славония так и остались полусамостоятельными автономными областями, которыми умело манипулировал официальный Белград.
В наибольшей зависимости находилась Восточноя Славония, остававшаяся всю войну под прямым контролем Белграда, в том числе и военным. Ибо новосадский корпус ЮНА, размещенный в соседней Югославской Воеводине свой контроль распространял и на Восточную Славонию. Естественно, местное сербское руководство в Вуковаре не обращало большого внимания на Книн, и когда падали Западная Славония и Книнская Краина, на Восточно-Славонском, весьма условном фронте, было тихо-мирно.

 

Впрочем, после установления в начале 1992 года перемирия, не менее условен был фронт и на других участках РСК. И это стало одной из причин серии сербских поражений. В сущности, в этом не было ничего удивительного, потому что военные вопросы власть не интересовали. Так, Милан Бабич, имевший опыт участия в Пленумах СКЮ (но не в боевых действиях), вместе со своим приятелем доктором-гинекологом, заменил известного капитана Драгана, профессионального военного.

Сменой власти, в том числе общинской, и недовольством народа, решил воспользоваться главный конкурент Бабича - Милан Мартич, министр внутренних дел.

Бабич, несмотря на то, что перед войной был членом общинного комитета СКЮ Хорватии и делегатом от Книнской организации на последнем съезде СКЮ Хорватии, решил предстать перед народом в "четническом" и национальном свете и даже получил поддержку от четнической эмиграции в Америке (от воеводы Джуича). Все это сопровождалось громкими заявлениями типа " Если Европа хочет войны - она ее получит!". Однако план Сайруса Венса о мире, Бабич подписал.

Бабич также совершил ошибку, начав ссориться с Милошевичем. Хотя, опять-таки, в 1991 году Бабич САО Краину односторонне присоединил к Сербии. Это действие и несколько последующих соединений с РС Краине, ничего не дало, ибо сделано было лишь "на бумаге". Зато ссора с Милошевичем стоила Бабичу места во власти. Заменил Бабича Горан Хаджич, добившийся раскола СДС и основавший собственную партию Восточной Славонии. Благодаря доверию Милошевича, Хаджич стал президентом РСК. Военным советником Хаджича стал Аркан. Но хотя отряд из состава СДГ под командованием Аркана сумел предотвратить полную сербскую катастрофу под Масленицей, общая работоспособность РСК продолжала падать, государственность гибла в коррупции и криминале. Мартич продолжал обвинять Хаджича, и публично возвратил себе чин генерала, полученный от правительства РСК. Однако остался министром внутренних дел.

Одновременно продолжался конфликт Мартича с Бабичем, оставшимся во главе другой партии, выделившейся из СДС - СДС Краины, и ставшим председателем общины Книн. Конфликт между Мартичем и Бабичем порою выливался в физические столкновения их сторонников. Произошло даже физическое нападение сторонников Мартича на Бабича и близкого ему председателя скупштины РСК Райко Лежаича в доме последнего.
Милан Мартич, чтобы подчеркнуть свою "серьезность", подавал себя, как человека, тесно связанного с официальным Белградом, в особенности с Милошевичем.

Горан Хаджич в 1993 году решил возвратиться на более спокойное место - главы своей вотчины - Восточной Славонии. И в РСК произошли очередные выборы. Главная борьба началась между прочетническим Бабичем и прокоммунистическим Мартичем. И так как народ официальному Белграду уже не верил, то Мартич, несмотря на прямую поддержку Белграда, в том числе телевизионную, проиграл Бабичу.
Но неожиданно были "найдены" какие-то "фальшивые" списки избирателей, проведены новые выборы, на которых победил Мартич. Бабичу пришлось удовольствоваться местом министра иностранных дел, по сути ничего не решавшим, так как президент Мартич главные связи как с Белградом, так и с Загребом держал в своих руках. План " Z -4", предложенный международными представителями отверг, не представив его даже на рассмотрение Скупштины.

Разумеется, план "Z- 4" отнюдь не благоприятствовал сербам, хотя обеспечивал им не только культурную автономию, но и частичную финансовую, политическую и даже военную самостоятельность. Правда, главным образом для Книнской Краины. Все же этот план надо было рассмотреть внимательнее раз уж с 9 марта 1994 года РСК находилась в перемирии с Хорватией. Если бы обнаружилось, что план не подходит для РСК (по мнению его руководства), то надо было готовиться к новой войне, и хоты бы осенью 1994 года совместно с РС разгромить Муслиманский 5-й корпус в Западной Боснии. Но власть РСК военной стороной дела практически не интересовалась. И Милошевич был в общем-то прав, заявив 10.12.1992 года на совещании с вождями РСК следующее:
- Не хотите воевать, не хотите переговариваться, что вообще хотите?

Но правота этих слов Милошевича не означала его общей правоты, ибо ни его сторонник Мартич, ни его прямой ставленник на посту председателя правительства РСК Борислав Микелич (один из вождей довоенных коммунистов-реформаторов Хорватии, после войны отбывший в Белград под опеку Милошевича), ничего нового в политику РСК не внесли. Более того, с ноября 1994 по март 1995 года в казну РСК вообще перестали поступать сборы от налогов из нефтяного " и "лесного" секторов экономики. Доходы от продажи горючего, в том числе нефти, добываемой из скважин в РСК, шли муслиманским войскам Фикрета Абдича.

Следует привести слова Йована Орагича, одного из основателей сербского культурно-просветительского общества "Зора" и пионеров сербского национального движения в Краине: " Войны не должно было быть. Война шла не из-за Краины, а из-за того, что какие-то полуграмотные и не патриотичные люди стали "отцами нации - президентами и министрами".

Конечно это субъективное мнение, ибо "отцы нации" мало что решали в деле ведения войны, так как попросту не понимали ее причин и ее логики.

Однако Орагич озвучил мнение большей части сербского общества и тех, кто боролся за "сербское освобождение". Не случайно РСК за три года лишилась от половины до трети населения, покинувшего территорию. Власть, однако, вместо срочных мер по спасению государства, ввязалась в склоки. К внутренним конфликтам добавились раздоры между Мартичем и Микаличем. Мартич защищал национальные сербские интересы, а Микелич - "державные" интересы Белграда.

Около трехсот тысяч населения РСК " опекали" десять политических партий. Партийная борьба раздирала РСК. " Торжество" демократии позволяло официальному Белграду легко манипулировать РСК, используя не только расколовшуюся на три части СДС, РСК и социал-демократов РСК, но и непримиримых (к коммунизму) радикалов, также переживших раскол после того, как их вождь, Раде Лесковец, ушел от опеки Воислава Шешеля, создав собственную партию.

Главным образом в РСК сербские политики боролись между собой за власть, втягивая в междуусобицы весь народ. С середины 1990 года Милан Бабич, Велибор Матишевич, Милан Паскаль, опять Милан Бабич, Горан Хаджич, Милан Мартич, сменяя друг друга на месте официальных вождей Краинских сербов (сначала САО, а затем РСК), совершенно не заботились о состоянии военного дела. А созданная 16 октября 1992 года СВК так и осталась плохо подготовленной армией без должного единства и даже не смогла обеспечить эвакуацию людей с оставленной ею территории.
Искренни ли "верхи", когда говорят, что гибель людей на оставленных сербскими войсками территориях, обусловлена внешними или внутриполитическими причинами (традиционная сербская болезнь - слабость сербской политики и успешность сербского оружия), интенсивно вбивая это в головы людей?

Сербское оружие, так же как и любое другое, знало поражение, нередко - сокрушительное. Игнорирование этого факта можно, конечно, приписать массированной "промывке мозгов". Но мне думается, что непризнание своих ошибок - путь к новым поражениям. Стоит вспомнить историю с разгромом армии Королевской Югославии несколькими немецкими армиями при поддержке итальянских, венгерских и болгарских частей в 1941 году всего за семь дней. Югославия тогда обладала большими мобилизационными возможностями и немалыми запасами вооружений. Пронемецкая деятельность определенных кругов в среде хорватского, словенского, албанского и муслиманского народов (пользовавшихся, кстати, весьма ограниченной поддержкой народа), не может быть оправданием для слома Королевской армии, сдавшей Белград без боя разведпатрулю немецкой дивизии СС. А ведь Королевской армией руководили сербские генералы и офицеры, большинство - бывшие участники первой мировой войны, в которой сербские войска весьма хорошо себя показали. Но именно это и привело к тому, что многие командиры в сербских военных верхах чересчур вознеслись духом (в своем шовинистическом превосходстве). Сербские генералы посмеивались над всеми своими соседями и даже над прибывшими в Югославию русскими белоэмигрантами, весьма опытными в военном отношении людьми. Это они и продемонстрировали в двадцатые годы двадцатого века, устроив в Албании государственный переворот, сбросив проитальянское правительство и возведя на престол тогдашнего югославского союзника - короля Зогу.

Поэтому июньский разгром Югославской армии 1941 года - весьма поучителен для сербов. Если бы сербская военная и историческая "науки" его признали, попытались найти истинные причины поражения, может быть и не произошло бы столь катастрофического разгрома РСК.
Допустим, РСК с самого начала была обречена на разгром, и, допустим (во что мало верится), сербская власть ничего сделать не могла для предотвращения катастрофы. Но даже неотвратимость поражения не снимает с власти ответственности за судьбу народа. Власть, ее аппарат, в первую очередь - военный, продолжал использовать государственный бюджет и весьма широкие, предоставленные ему народом, права. И власть обязана была спасти свою землю, свой народ. К тому же было ясно, что Запад совершенно не желает в Европе конца ХХ века иметь новый хорватский "Ясеновец" для новых десятков тысяч сербских жертв. Наконец, вне зависимости от политической ситуации, войска Республики Сербской Краины должны были защитить свою землю, так имели и современное вооружение, и поддержку народа, бежать которому было некуда.
В 1992 году ЮНА, а также силы МВД Сербии обеспечили войска РСК большим количеством современной техники и снаряжения: из-за начавшихся весной 1992 года боевых действий в западной части Боснии (хорватское наступление), вывезти запасы ЮНА из Книнской Краины (Лика, Кордун, Баранья, Далмация) и Западной Славонии было невозможно (отсеченность от Сербии). Территориальная оборона РСК создавалась под прямым руководством белградских верхов, главным образом, специальными силами МВД Сербии. Ведущими людьми ТО РСК были люди из Сербии - будущий министр внутренних дел Сербии Радован Стойчич " Боджо", Желько Ражнатович " Аркан" и "капитан Драган" - Драган Василькович. Они всю югославскую войну играли в действиях сербской стороны очень важную роль.

Таким образом, если неуспех сербов в мартовских боях 1991 года на Плитвичских озерах можно объяснить неготовностью сербских сил к войне, а поражение в районе Псуня и Папука (Западная Славония) в ноябре 1991 года, когда погибли до 2,5 тысяч сербов (в том числе люди гражданские) - двуличной политикой верхов, то после подписанного 23.11.91 года в Женеве перемирия (Милошевич - Кадоевич - Туджман), вывода из Хорватии войск ЮНА и ввода туда миротворческих сил ООН - главная ответственность легла непосредственно на войска РСК. В первую очередь - на созданное 16.10.92 г. Серпско Войско Краине (Сербское Войско Краины - СВК). СВК включило в себя оставшиеся на сербских землях силы ЮНА (в т.ч. их инфраструктуру, технику, вооружение, снаряжение, материально-технические средства, командные и технические кадры). Это были вполне боеспособные войска, что они доказали в боях под Задром. Отступили они лишь в конце августа 1991 г., под давлением Белграда показали себя и в боях за г. Глину (область Бании) 26-27.06.91. Хотя г. Глина и был взят хорватскими войсками, на следующий день сербы возвратили его. Достаточно успешны были действия сводной группы войск РСК и в операции " Коридор - 92" на территории Боснии и Герцеговины.

Поражение же сербов на Милевачком плато (район слияния рек Кырка и Чикола и расположение г. Дырниша в направлении хорватского Шибеника) можно объяснить неожиданностью нападения, преимуществом противника в силе (две хорватские бригады), пассивностью миротворческих сил ООН, не защитивших, так называемую "розовую" зону, в соответствии с сараевским договором от 02.06.92 г.
В результате этого поражения было сожжено несколько сербских сел и убито около сорока сербских бойцов (в т. ч. пленные), К концу 1992 года СВК уже имела достаточно времени, чтобы установить прочные линии обороны и подготовить кадры для борьбы с хорватскими войсками. То, что хорватов считалось больше, ничего не значило. И вот почему. Сербов в Хорватии перед войной насчитывалось около восьмисот тысяч (тех, кто изъяснялся, как серб). К тому же, многие из 1 200 000 граждан Хорватии, изъяснявшихся, как югославы, тоже были сербы. Естественно, после победы на выборах ХДЗ 6.05.90 г. и принятия Хорватским Сабором (парламентом) 22.12.90 г. нового Устава (Конституции) они стали ощущать себя неуютно. С началом войны, массовыми убийствами сербов в Хорватии это чувство усугубилось (до 150 арестованных, а затем и убитых сербов и сербок).

Все это способствовало тому, что сербы, особенно из первой категории, бежали из-под власти новой хорватской демократии. И хотя немало сербов, особенно из второй категории, поначалу и устроились под новой властью, иные даже в военных формированиях, с началом войны большинство из них оказалось тоже вне хорватской власти. Они могли бы обеспечить РСК стотысячную армию и дать еще столько же людей для различных резервных формирований. Фактически же в РСК оказалось населения в два-три раза меньше, так как республика приняла лишь немногим более ста тысяч беженцев в дополнение к двум с лишним сотням тысяч сербских уроженцев, хотя были все возможности устроить в несколько раз большее число беженцев. Нехватка материальных средств - оправдание неубедительное, ибо известно, каким образом и куда уходили средства - об этом я упоминал выше.

Все случившееся - закономерный результат. Действительной заботы об общесербских интересах при создании РСК проявлено было, мягко говоря, маловато. Даже меньше, чем при строительстве РС, так как тогда (в Хорватии) официальный Белград был полностью на сербской стороне, участвовал в защите интересов местных сербов. О судьбе сербов РСК не заботился никто. Характерный пример - сознательное упущение Задара, который всю войну от линии фронта отделяло 10 км. В этом городе, где проживает несколько сот тысяч человек, находились значительные производственные и военные ресурсы. Важно было и расположение Задара в глубине побережъя, закрытого несколькими островами и полуостровами. С попаданием Задара в сербские руки надежное будущее РСК было бы обеспечено, это настоящий столичный город - не провинциальный центр Книн.

Хорватское положение с потерей Задара резко бы осложнилось из-за отсечения от Хорватии Далмации, а тем самым Боснии и Герцеговины. И даже если бы война там все равно началась, сербские неприятели оказались бы в куда более тяжелом положении и долго не продержались.
В Задаре могли бы найти пристанище 100-200 тысяч сербов (для РСК), были бы спасены от преследований и смерти тысячи людей, живших в городе и его окрестностях. Последнее относится и к Госпичу, находившемуся в 2-3 километрах от позиций ЮНА (Книнского корпуса). Там хорватские войска под руководством будущих генералов Тихомира Орешковича, Мирко Норца и Агима Чеку в ночь с 16 на 17 октября 1991 года арестовали и перебили около 150 местных сербов.

То же самое происходило в Западной Славонии осенью 1991 года в районах гор Псуня и Папука, оставленных ЮНА и местными сербскими силами. Здесь с октября 1991 г. по март 1992 г. погибло 2,5 тысячи местных сербов (по данным информационного центра бывшей РСК "Veritas"). Хотя до штаба Баня Лучского корпуса ЮНА, размещенного в селении Окучаны ( Западная Славония), от этих невысоких гор было около десяти километров.

Помимо ЮНА и сил МВД Сербии, здесь же находилось еще 10 тысяч сербских вооруженных сил САО Западной Славонии. Тем не менее хорватские войска довольно быстро захватили районы Псуня и Папука. И тут все на предательство в руководстве ЮНА не спишешь. Как я думаю, немалую долю ответственности за смерть четырех тысяч сербских гражданских лиц, погибших в результате хорватских чисток на захваченных ими территориях РСК (данные центра Veritas), и за уничтожение десяти тысяч сербских домов (по заявлению американского посла в Загребе - Питера Галбрайта) несут военно-политические верхи РСК. Их действия нельзя оправдать тем, что вот, мол, наивный сербский народ оказался разоруженным миротворческими войсками ООН.

После событий 1991-92 гг. миротворцы сербской стороной воспринимались, скорее, как неприятель. Что, кстати, пропагандировалось сербскими верхами. Сербы на защиту миротворцев всерьез и не надеялись. И на своих складах под наблюдением миротворцев держали лишь малую часть оружия, которое в случае нужды могли забрать. То, что на складах оружие ржавело, приходило в негодность - вина сербских командиров, не обеспечивающих его своевременный техосмотр.

Называть РСК армией безоружной - нелогично. Согласно западным, хорватским и сербским источникам, СВК обладала большим количеством вооружения и техники: 250 танков (гл. образом Т-55 и М-84), десятки танковых мостоукладчиков, ремонтно-эвакуационные машины (на базе танка), 150 БТР и БМП (в том числе современная югославская БМП М-80), 600 орудий и минометов (в том числе современные гаубицы Д-30(122 мм) и М-48 (130 мм)), 50 РСЗО (не только 128-миллиметровые Огонь М-77, Пламень - М63, но и 262 миллиметровые Орканы М-88), три сотни противотанковых пушек ПТРК (в т.ч. современные пушки Т-12 (100 мм), ПТРК М-83), от пяти- до семисот зенитных артиллерийских и ракетных установок (прежде всего самоходных двуствольных (30 мм) ПРАГ М-53 и самоходных трехствольных (20 мм) БОВ-3, а также буксируемые 40 мм артиллерийские установки BOFORS, и, наконец, ЗРК - переносные ( Стрела - 2М и Игла) и самоходные (Стрела 1М - малой дальности и Куб-М - средней дальности). Имелось также по паре десятков вертолетов и самолетов (современные противотанковые и разведывательные, типа Газель ( французская лицензия) и реактивные штурмовики J-22 "Орао"). Располагала СВК и хорошей военно-воздушной базой Удбина. Все это никак не соответствует рисуемой ныне сербскими пропагандистами картине безоружного и беспомощного положения РСК.

Мы видим, что оружия РСК имела достаточно. И в 1995 году бойцы ВРС, забиравшие это оружие у войск РСК, удивлялись его современности. Хорватские войска лишь к 1995 г. добились двухкратного превосходства в вооружении над СВК притом, что последнее после 1992 года свое вооружение практически не обновляло.

Т.о. СВК обладало достаточным количеством вооружений, чтобы защитить РСК, по крайней мере ее Книнскую Краину. И хотя поведение официального Белграда было нередко предательским, оружия у СВК он отнять не мог. Единственной контролируемой Белградом была ракетная база на Петровой горе. Югославские "специальцы", их охранявшие, должны были лишь успокоить местные "верха" и не дать запустить эти ракеты по Загребу, что все равно ничего не решало.В августе 1995 года - за два дня - хорватские войска полностью сломили оборону Книнской Краины и события в тылу на их действия не повлияли бы.

Недостаток людей в СВК был весьма ощутим. В этом виновата была сама власть РСК, не привлекавшая на жительство беженцев из Хорватии, способствовавшая - проведением политики беззакония и мошенничества, бегству из РСК сербского населения. Так что в Югославии военноспособных "краишников", то есть уроженцев и жителей общин Хорватии, что вошли в состав РСК, было едва ли не такое же количество, что и в вооруженных силах РСК. К тому же и использование людских ресурсов РСК было крайне неудовлетворительным. Впрочем, это вполне соответствовало военной политике, которую проводили власти сербской стороны, следуя примеру (1991г) официального Белграда. Эта политика предусматривала борьбу с четнической идеологией, с добровольческим движением, несмотря на то, что не все добровольцы были четниками.
В этой борьбе военная безопасность СВК в тесном сотрудничестве с местной ДБ достигла определенных успехов. Ее офицеры, абсолютное большинство которых - ученики школы ЮНА, хорошо усвоили, чего государство дозволять "не может". Но о том, что сделать, чтобы вывести РСК из критического, а по сути - из катастрофического состояния, военной безопасности думать было, видимо, недосуг. Возможно это и было причиной того, что книнские архивы, содержащие данные о сербских командирах и добровольцах, в особенности "прочетнических", в августе 1995 года попали в хорватские руки вместе с остальными архивами Главного штаба СВК.

При столь упорной борьбе с "четничеством" организовывать прием и размещение добровольцев извне было, видимо, "несвоевременно". Куда легче было ждать слома всей СВК, вовремя сняв с себя ответственность за это. Вероятно, по этой же причине военная безопасность вместе с "державной" безопасностью, "проворонила" подготовку двух неприятельских нападений в 1993 году, хотя их связи с соответствующими ведомствами в Югославии были довольно крепки, чем они не стеснялись хвалиться. Это был провал обеих ведомств. Но еще большим провалом это было для СВК,не показавшей способность противостоять противнику ни в боях за Масленицу (22-24.01.93 г.), ни в боях за Медачки джеп(выступ) (09-17.09.93) где хорватские войска разрезали сербскую оборону, как нож масло. И о первом, и о втором хорватском наступлениях командование СВК должно было знать. Так, в первом случае, было известно, что хорватская власть намерена восстановить полный контроль над Адриатическим побережьем. Для этого необходимо "срезать" сербский выход к нему через небольшой, глубоко врезающийся в побережье залив Новиградско море (площадью примерно 10х10 км) и соединенный с ним меньший (в 5-6 раз) залив Каринско море в районе селений Масленица и Новиград. Этот выход сам по себе роли не играл, ибо до открытого моря отсюда было около 20 км хорватской территории, однако он представлял собой северную сторону сербского "выступа" к Задару размером где-то 20-30х20 км. А отсюда до Задара (от сербских позиций в направлении сербского городка Бенковац) оставалось немногим более 10 километров по равнинной местности. Если учесть, что до столицы РСК Книна от Бенковца было всего 50-60 км, которые можно было проделать не только по автомобильной, но и по железной дороге ( Задар- Бенковац- Книн- Мартин Брод - Бихач- Крупа-на-Уне - Нови Град), то СВК всегда могла, в случае необходимости, нанести удар по Задару.

Конечно в реальность последнего поверить было трудно, учитывая генеральную линию высшей сербской политики и весь ход предыдущих событий. Куда более реальным было желание хорватской власти открыть автомагистраль - 23 км, из Задара через мост у Масленицы, вход в Новиградско море, и дальше - до Карлобага (еще 63 км). Оттуда магистраль шла на Риеку, Загреб, Госпич. Мост у Масленицы был наиважнейшим звеном, связывавшим Далмацию с главной территорией Хорватии. Единственный объезд существовал лишь по куда менее проходимой автодороге - через остров Паг, откуда шла паромная переправа на Карлобаг. Это, естественно, никак не устраивало хорватов, в особенности с началом хорватско-муслиманской войны в Боснии и Герцеговине и необходимости постоянной переброски сил и средств на фронт из Хорватии.
Возможно сдача Масленицы была спланирована в Белграде, чтобы облегчить положение Хорватии, но послужила она против сербов. СВК лишь на отдельных участках, силами местных уроженцев оказала сопротивление, в основном войска сербов неорганизованно отступали, а нередко и просто бежали. Так что хорватские войска, взяв Масленицу, а заодно и Новиград, и Зеленик, еще несколько сел, три из которых - Смоквич, Кашиц и Ислам Горки просто сожгли. Сломив последнее сопротивление, через два дня хорваты развернули наступление почти по всей прибрежной области Равни Котари, едва не взяв и Бенковац.

Две бригады СВК, державшие оборону на этом участке и не получившие помощи, были разгромлены. Потери сербов 400 человек погибших.
Хорватские войска добились на данном, довольно узком участке фронта, превосходства, стянув сюда шесть армейских бригад, поморски (морской) отряд, несколько отрядов полиции. Но и СВК имели три корпуса в Книнской Краине, 39-й Банийский (область Бания), 21-й кордунашский (область Кордуна), 7-й Личский (обл. Лики), державший на этом участке оборону. Они насчитывали до тридцати тысяч военнослужащих и располагали 10-15 тысячами резервистов. За два дня они могли собрать достаточно сил для остановки противника, не владеющего в этом районе должной сетью путей сообщения и не имеющего глубокого тыла. К тому же сербские войска занимали верха горного массива Велебит (1757 м), нависавшего над Масленицей и побережьем от Новиградского моря почти до Карлобага. С гор им было легко вести огонь по наземным хорватским путям сообщения и по автодороге на острове Паг.

Однако контрнаступления СВК не предприняла и чтобы поражение не так сильно ударило по престижу власти РСК ,тогда еще нужной официальному Белграду, последний послал в Бенковац отряд СДГ в 200-300 человек, оснащенный несколькими единицами бронетехники, возглавляемый самим Арканом. В силами СДГ и местных войск под Бенковацем- Обровцем была установлена новая линия сербской обороны, продержавшаяся до августа 1995 года. Без наступательных операций.

Другое хорватское наступление прошло похожим образом в соседней (в полусотне километров от Масленицы) горной области Лики (гора Велебит). Целью хорватского наступления был сербский выступ (глубиной до десяти и шириной до 5-6 километров) у городка Медак - Медачский джеп (выступ). От границ этого "джепа" было всего несколько километров до хорватского городка Госпич, от которого в сторону Медака отходил почти такой же выступ с нижней границей по Медачскому джепу.

Нападающей стороной были хорваты, а главную роль в операции сыграла 9-я бригада из Госпича, командующий которой Мирко Норац, был настроен крайне антисербски, а в хорватской армии он слыл способным офицером.

Норац подтвердил такое мнение в этой операции. Силами отборных ударных подразделений своей бригады,включавших и иностранных наемников (упоминались немцы и голландцы) за 2 дня Норац окружил Медачский джеп, быстро разгромил местные сербские силы (около батальона) при очень слабом сопротивлении всей сербской обороны.

При "чищении" "джепа" было убито около сотни военных и гражданских сербских лиц (бойцами бригады и специальной полиции), сожжены сербские села Почитель, Читлук, Дивосело. Разделяя возмущение описавших эти события сербских авторов жестокостью хорватов, убивавших всех сербов, даже стариков, следует задать вопрос: где же была СВК, ее интервентные и специальные отряды? Ведь силы противника были невелики, один 7-й (Личский) корпус СВК мог бы в течение нескольких дней собрать интервентный отряд численностью в батальон, которого хватило бы для прорыва линии "специальных" отрядов хорватов, окружавших с крайнего левого фланга Медачков джеп и установивших линию внешнего обруча окружения на линии сел Почитель, Бобичи. Так как укрепиться на этой линии времени у последних не было, а сербских позиций здесь не существовало, то вряд ли эти, главным образом, пехотные группы могли бы выдержать контрудар с направления Медака сербских войск, располагавших к тому же большим количеством бронетанковой и авиационной техники (до Книна было не более 100 км, а до военно-воздушной базы Удбина - двадцать).

Но все эти очевидные преимущества сербской стороной использованы не были и уязвимый левый фланг наступавших хорватских войск так и остался не тронутым. Сербские войска бежали при весьма слабом сопротивлении, оставляя оружие и технику на позициях по свидетельству очевидцев (Свидетельство взятого в плен уже после этой операции в начале 1994 года голландского наемника Иоханна Тилдера, бывшего тогда командиром одного из "специальных" взводов 9-й бригады).

Парадоксально, но миротворческие войска (канадские, французские, голландские) куда больше причинили хлопот хорватам, вступая с ними в течение почти десяти дней в прямые перестрелки и обмен артогнем. За поражение в Медачком джепе власть СВК, при поддержке Белграда, также обвинили миротворцев.

Конечно, миротворцы всю войну действовали в пользу хорватов, проводя антисербскую "миротворческую" политику. Но имей они даже прямой приказ с оружием защищать РСК, все равно сил бы для этого у них не хватило.
Сербские же войска для защиты своих земель сил имели предостаточно. В том, что на Медачкий джеп не были отправлены ни бронетанковые колонны, ни вертолетный десант вина не миротворцев, а властей РСК и командования СВК от главного штаба до нижестоящих штабов. От военной безопасности пользы также было немного: нападение хорватских войск было внезапным. В общем, и военные, и гражданские власти РСК показали свою неспособность самостоятельно защитить возглавляемое и охраняемое ими государство. Главным образом эти власти ретиво упражнялись в речах. Когда же дело касалось боевых действий, ретивость исчезала. Мне думается, их вполне устраивал ход "странной войны" на весьма условном фронте. Провозглашенное перемирие бездельем развращало войска, бойцы не видели смысла в несении тяжелых и скучных смен на позициях. Редкие диверсантские и штурмовые акции с обеих сторон, как правило, взводного, максимум - ротного звена были делом, в основном, отдельных интервентных подразделений и никаких ощутимых результатов не приносили. Куда более ощутимые результаты приносила торговля с неприятелем и другая мирная деятельность. На фоне торговли и прекрасной природы военные действия казались совершенно ненужными.
Мне думается и власть РСК, и большинство народа устраивало такое положение, все были согласны еще на пару подобных поражений, уже описанных, чтобы не мытьем, так катаньем, с помощью "проклинаемого" мирового сообщества добиться признания РСК, как независимого государства. А о том, как и за счет чего будет в дальнейшем оно существовать, голову мало кто ломал. Может подобная поверхностность и могла быть приемлемой сто лет назад, но в конце ХХ века, когда мир "что мылом, а что салом" стягивается "новым мировым порядком", все происходящее выглядело большой дуростью.
Я не отрицаю права сербов на личную и общественную свободу, как и на право жить в одной сербской державе. Но стоит напомнить, что в истории все народы, в том числе и сербы, знали периоды рабства и раздробленности государства, и преодолевалось это лишь тяжелым и упорным трудом. Сербы в 1991 году, казалось, взялись за это. Но быстро охладели, взявшись устраивать личное благосостояние. К тому же понятие свободы, волнующее умы людей многих народов, у каждого народа весьма различно. Сербы так и не смогли определить, какую же свободу они хотят иметь. Одно дело быть свободным от какого-то инородного гнета, придерживаясь своих традиций и идей, и совсем другое дело желать свободы от обязательств и тяжести борьбы за эти традиции и идеи, что во многом равносильно самому отказу от них.
Настоящая свобода дается дорогой ценой, потому столь важно определить ее истинность. Борьба за истинную свободу делает человека и народ многократно сильнее и само человеческое сердце влечет многих людей на борьбу за такую свободу. И не только оружием, но всеми возможными средствами.
Конечно, примеры такой борьбы можно найти в Югославской войне, в том числе и в РСК. Но весьма часто такими примерами прикрывалась общая леность, мошенничество и предательство в борьбе за, казалось, общие цели. А главное - личная ответственность при этом встречалась редковато. Еще хуже было то, что самокритичность и послушание встречались очень редко. Это привело к тому, что общество легко одурманивалось дешевой псевдонациональной демагогией, а истинная забота о деле отсутствовала. Общепринятым стало во всех поражениях винить кого-то постороннего, а за победы хвалить только себя. Власть в этом отношении была вполне достойна своего народа, что, впрочем, было типично для всей сербской стороны. Разница была в том, что РСК находилась в слишком опасном политическом положении и права на ошибку почти не имела.
Между тем, власть РСК, даже в сравнении с РС, сделала гораздо больше, отличаясь при этом весьма низким уровнем мышления, годным разве что для внутренних усобиц и личного обогащения. Помимо этого власть РСК крепко была привязана к официальному Белграду и сама сделала свое государство разменной монетой последнего в "торговле", как с Хорватией, так и с Западом. Впоследствии это не помешало Белграду обвинить за крах РСК прочетническую идеологию ее власти, хотя именно ее официальный Белград все время держал под своим контролем, как политическим, так и идеологическим. Важнейшие кадровые изменения были делом рук Белграда.
Связи власти РСК с четнической эмиграцией распространялись разве что на культурно-пропагандистскую область, да на получение от нее помощи различных видов. По сути власть РСК оставалась все той же коммунистической властью. Принцип работы, ее кадровая политика строились по образцу десятилетней давности. Эти же принципы определяли и дух власти, выдвигая "наверх" людей-победителей "коридорных интриг", а не "боевых полей". Это и привело к исчезновению РСК.
Все это прикрывалось тирадами о профессионализме, как аксиома подавалось то, что если человек несколько лет провел в какой-то политической партии, чередуя посты профессора университета, секретаря общины, министра в правительстве, хотя и в противоположных сферах деятельности, то именно он может руководить государством.
В войсках было такое же положение, но требовалась законченная военная школа ЮНА, так как военное образование СВК находилось в периоде становления.
Таким образом, интенданты и отставники получали преимущество перед теми, кто добровольно шел воевать и авторитет завоевывал в тяжелых боях. По моему мнению, если бы последние каким-то чудом, даже ценой государственного переворота, пришли бы к власти, хотя бы в Книне, хорватские войска вряд ли напали бы на РСК. А если бы и напали, то вряд ли ее так легко разгромили.
Подобные люди имели бы преимущества: во-первых, они знали, что такое война и желали воевать; во-вторых, испортив отношения с официальным Белградом, они сами бы себе отрезали пути к бегству. Это, может быть, звучит наивно, но после сокрушительного краха РСК все разговоры о профессионализме ее властей и их покровителей, неубедительны. Растерять за 3-4 года весьма значительный морально-нравственный потенциал народа не претворив его на поле боя в реальные победы тяжело даже дилетанту в военном деле.
Немалую роль в данной ситуации сыграло и предательство верхов. Особенно Белграда. Но будь народ РСК подготовлен к войне, будь его войска крепки и боеспособны, предательство верхов не смогло бы нанести такой урон. Не стоит давать оценки состоянию сербского воинского духа, бывшего в 1991-92 гг. не столь уж и низким. Будь на месте сербов любой европейский народ, с его крепкой организацией, хорватские войска теряли бы в 1995 году в операциях " Блесак" (Вспышка, май - Западная Славония), и " Олуя" (Буря, август, Книнская Краина) не десятки, а сотни людей, и эти операции длились бы не по несколько дней, а по несколько недель, даже если бы побеждали хорваты. В особенности характерна операция " Блесак", в которой хорваты разгромили 18-й корпус СВК, тогда как в операции " Олуя" военный разгром был тесно связан с предательством верхов.
В Западной Славонии сербские войска были разгромлены военным путем. Что это случится, понятно было еще в 1995 году. Хорватская власть сознательно выбрала первой своей жертвой именно Западную Славонию, с 1992 года жившую в условиях мира "странной войны".Книнская Краина находилась в гораздо большем напряжении из-за упоминавшихся хорватских операций и благодаря соседству с Западной Боснией, где СВК также нередко участвовала в боях. Область Восточной Славонии, Бараньи и Западного Срема была крепко связана с соседней Югославией.Местный 11-й корпус СВК (двухбригадного состава) практически во всем зависел от Новосадского корпуса Югославского войска. Западная же Славония была практически отдельным анклавом, глубоко - на 40-50 км вдававшимся в хорватскую территорию у хорватского города Дарувар. Этот анклав был почти втрое меньше, за исключением своего более широкого основания от селения Градишки до селения Ясеновца, вдоль берега реки Савы. Через мост на Саве (от Градишки в Западной Славонии до Босанской Градишки в РС). Главное сообщение анклава - с РС и с Сербией или же с Книнской Крайной. Местность здесь была частично равнинная, а частично горная. Но горы были невысоки (до 600-700 метров) и, учитывая наличие хороших дорог, она была достаточно хорошо проходима для хорватской техники.
Сербская боевая техника местных войск либо хранилась на складах миротворцев, либо на сербских складах. Да и вообще 18-й корпус существовал относительно. Две его пехотные бригады (98-я и 51-я), как и силы корпусного подчинения, в т.ч. "диверсантские" и "специальные", существовали весьма условно, ибо за три года так и не смогли подготовить хорошей и многослойной линии обороны, а многие их бойцы и командиры глубоко завязли в расцветшей торговой деятельности с хорватской стороной.
Формально этот корпус с 10 тысячами человек, сотней орудий, шестьюдесятью танками и бронетранспортерами, казался достаточно серьезной боевой силой. Но это - блеф. Очень много бойцов числились лишь на бумаге, а боевая подготовка редко в каком подразделении проводилась.
Тактическая группа, оборонявшая Ясновац, по бумагам равнялась батальону, а на самом деле была величиной с усиленный пехотный взвод. Можно себе представить, какое сопротивление она могла оказать противнику!
На миротворцев надежда была еще более слабая, чем в Книнской Краине. Главная роль в защите Западной Славонии отводилась непальскому и иорданскому миротворческим батальонам, а с ними хорваты почти не считались. В ходе операции иорданцы потеряли несколько человек ранеными. Вместе с тем хорваты с иорданских позиций атаковали сербов и по некоторым свидетельствам - в иорданской форме.
Характерный случай произошел незадолго до начала " Блеска" в Ясеновце, который посетили датские миротворцы, участвовавшие в "защите" Западной Славонии. Местные сербы узнали среди этих миротворцев нескольких местных хорватов.
Но по большому счету позиция миротворцев роли не играла. Ибо они не имели права вступать в боевые действия с одной из сторон, если на них не нападали. Командиры миротворцев были озабочены прежде всего сохранением своих солдат, что естественно для любой армии в подобном положении.
Да и что можно было требовать от тех же иорданцев, чье правительство не слишком желает защищать своих же сонародников в Палестине. Оно же послало своих военнослужащих в никогда невиданную Европу, якобы, защищать - в случае с Западной Славонией, сербов, которые, по сообщениям западной пропаганды, и иорданской прессы, убивают и грабят мусульман.
Иорданский батальон вообще оказался в роли хорватского заложника.Его штаб был размещен в хорватском селении Новска, а штаб непальского батальона, размещенный в сербской Новой Вароши, оказался под ударом хорватских войск, и непальскому генералу Маталаку пришлось срочно выводить своих соотечественников из зоны боевых действий. Не думаю, что непальскому правительству понравилось, если бы этот генерал приказал своему батальону вступить в бой с хорватскими войсками, в отличие от непальцев, оснащенных танками, артиллерией и авиацией, Это ничего на фронте не изменило бы, кроме появления мертвых непальцев, на что Совет Безопасности все равно закрыл бы глаза. А за спасенных сербов Запад еще бы и укорил Непал.
Не типичными мне представляются обвинения в адрес датских миротворцев. Простой сербский народ их материл по "майке фашистической", сербские власти и сербские интеллектуалы это делали (правда, не всегда) более культурно. Сербские генералы открыто надсмехались над Данией и ее армией.
Как можно после всего этого требовать помощи от этих "ущербных", якобы, духом и телом миротворцев? Помощи для столь, якобы, сверхспособного народа, для тех, кто приложил столько сил, чтобы завести этот народ на "тропу войны"? Но, как говорится, назвался груздем - полезай в кузов...
Между тем, власти РСК, игравшие одну из главных ролей в одурачивании народа относительно реальной политики, приложили весьма мало сил для его защиты. Более того, именно Милан Мартич и генерал Ракич подписали соглашение с Хорватией о сотрудничестве в отношении Западной Славонии и расширили права миротворцев по ее демилитаризации.
В конечном итоге - президент РСК - националист Мартич, совместно со своим, казалось, непримиримым противником - Премьер Министром- социалистом (а по сути - номенклатурным функционером Югославской власти) Микеличем способствовал открытию 19.12.94 г. магистрального автопути (из Загреба в Славонский Брод) через Западную Славонию. Это облегчило сообщение с центральной частью Хорватии из хорватских областей в Славонию, и дало хорватской власти правовую зацепку для агрессии Западной Славонии.
Это нападение хорватская власть готовила давно, перебросив сюда силы шести гвардейских и четырех "домобранских" бригад, ряд отдельных подразделений тылового обеспечения, силы специального назначения. В том числе отряды МВД из Лучко и Ракития, включавших иностранных наемников и советников (по некоторым сведениям - немецких). Общая численность хорватских войск, подготовленных для участия в операции " Блесак" достигала 20-25 тысяч человек и имели они до двухсот артиллерийских орудий, свыше ста танков (Т-55, М-84, Т-72) и свыше ста бронетранспортеров. А также два десятка истребителей-бомбардировщиков МИГ-21 и десяток боевых вертолетов МИ-24. А также большое количество переносных, буксируемых и самоходных ЗРК и зенитных артиллерийских установок, впрочем, так и не понадобившихся вследствие бездействия авиации СВК и ВРС.
Столь крупные силы на относительно малое пространство (район городов Новска, Дарувар, Ново Градишка), не могли быть (и не были) переброшены за несколько дней. Сербское командование имело достаточно времени, чтобы подготовиться к обороне Западной Славонии. Оно могло мобилизовать на местах или перебросить из Книнской Краины и из Восточной Славонии хотя бы нескольких тысяч бойцов с техникой. Непонятна и позиция Республики Сербской: ведь падение Западной Славонии отражалось и на ней. Но из РС ни до, ни во время хорватской агрессии войска не были переброшены, хотя могли быть посланы либо из состава Младичевой ВРС, либо из Караджичего МВД.
Наличие солидной группировки в Западной Славонии возможно заставило бы хорватское командование отказаться от наступательных планов,ибо оно стремилось избежать затяжных военных действий.
То, что в это время в Боснии и Герцеговине произошла вспышка боевых действий, не сыграло большой роли (в сербской прессе подавалось как скоординированный неприятельский военный план).
Наступательные действия муслиманских войск в районе горных массивов Влашич (направление Купрес), Маевица (направление Углевик) и Озрен (направление Добой) велись с перерывами всю войну и возобновление их в апреле не очень повлияло на действия ВРС, которая и без того постоянно посылала туда подкрепления.
Что касается боевых действий в районе хорватского Орашье, то здесь наступала не хорватская (местное ХВО, а также армия и полиция Хорватии), а сербская сторона. Известна была практика этой войны по посылке сводных составов частей и подразделений в "акцию" или "на положай", при которой, как правило, большее число ее бойцов находилось по своим домам.
На основании этого можно заключить, что было достаточно легко за пару дней собрать в соседствующих (расстояние - от 20 до 100 км) Западной Славонии, общинах Козарской Дубице, Баня-Луке, Босанской Градишке, Сербском (Босанском) Броде, Предоре, Пырняворе, насчитывавших до 400-500 тысяч населения, пару тысяч бойцов, по сотне танков, бронетранспортеров и артиллерийских орудий и послать их в Западную Славонию. При необходимости быстро навести контактные мосты через Саву, под прикрытием авиации ВРС с аэродрома Маховляны.
Все это было возможно, но на практике ни одно воинское подразделение из РС так и не перешло Саву, и ни один самолет ВРС не отбомбился по хорватским войскам, практически открыто давивших колонны сербских беженцев и отступавших, а точнее - бежавших сербских войск.
Более того, даже разрекламированная отправка в Западную Славонию добровольцев из Сербии, собранных Арканом и радикалами Шешеля, закончилась где-то между Баня-Лукой и Босанской Градишкой. Добровольцы так и не перешли Саву, хотя ничто не мешало им сделать это, хотя бы на лодках, и до вечера 2 мая войти в еще сербскую Нову Градишку.
Это, разумеется, требовало хорошей организации добровольцев, большой их смелости. И четыре года войны, казалось бы, должны были их этому научить, поскольку эти движения постоянно "боролись за сербство". Конечно, появись вождь с группой единомышленников, желающий и умеющий побеждать в столь тяжелых условиях, сотня-другая добровольцев из местных ( РС) либо из приезжих (из Сербии) нашлись бы и в Босанской Градишке. но вся система власти сербской стороны, как раз такой неожиданности и не допускала. Народная инициатива здесь "разрешалась" разве что в случаях, подобных конфликту на бензозаправке на "открытой" автомагистрали, где после драки между сербами и хорватами сначала был убит один серб Тихомир Благоевич, затем была расстреляна одна хорватская автомашина, а в ней ранено три хорвата.
Местная сербская власть сразу же закрыла автомагистраль. Посредничество представителя ООН в бывшей Югославии японца Ясуши Акаши было отвергнуто хорватской стороной. Развязка наступила скоро. 1-го мая, в 5 ч.30 мин. хорватская артиллерия и авиация начали наносить удары по сербским позициям и после часовой артподготовки хорватские войска перешли в наступление с трех основных направлений и одного вспомогательного. Главный удар ими наносился с направления Дарувара силами двух усиленных гвардейских бригад по району городка Пакрац в верх западнославонского клина. Усиленные гвардейские бригады наступали с правого и левого флангов с направлений, соответственно Новска и Нова Градишка, удар - на селение Окучаны в центре Западной Славонии, но несколько ближе к основанию этого выступа.
На Окучаны должна была двинуться и группировка, наступавшая на Пакрац. Вспомогательный удар наносили силы МВД и армии по Ясеновцу и никаких трудностей не встречали. В 13-00 1-го мая Ясеновац пал.
Впрочем, отпора хорватские войска нигде не встречали. Позднее Янко Бабетко, главнокомандующий хорватской армией (находившийся во время " Блеска" в больнице), писал, что единственное относительное сопротивление оказали бойцы 51-й ( Пакрачской) бригады, находящейся в наитяжелейшем положении. Но их сопротивление быстро было сломлено хорватскими войсками. Еще быстрее покинули свои позиции бойцы 98-й бригады, командир которой подполковник Милан Бабич уже в 8 часов утра потребовал помощь от командования главного штаба СВК, командования ВРС и ее 1-го ( Краинского) корпуса, а также от командования Югославского войска. А в 9 часов утра приказом Бабича был начат отвод сил 98-й бригады и эвакуация гражданского населения, чтобы "избежать пересечения неприятелем дороги Окучаны- Градишка".
Сербские танки с пехотой на них без боя ушли сначала к Новой Вороши, а затем - в 13-00, к Градишке. Смешавшись с колоннами беженцев эти войска через мост на Саве ушли на территорию РС. С другой стороны моста, лишь к 16 часам подошло подкрепление из СВК (из 11-го Восточно-славонского корпуса). Но из этих двух сотен солдат (по заявлению их командира) только треть готова была идти в бой. Но боя не было: через полчаса дорогу из Окучан перерезал противник.
Сами Окучаны, практически, не защищались. Противник, легко проходя условные сербские позиции, имевшие по 2-3 "бункера" на несколько километров, стремился не столько уничтожить, сколько изгнать сербов из Западной Славонии и, вероятно, поэтому главный удар нанес по Окучанам, а не по Градишке.
Командующий 18-м корпусом полковник Лазо Бабич, как и весь его штаб, практически ничем не командовали, так как не смогли создать ни одной боевой группы из отступавших войск, хотя бы для того, чтобы "деблокировать" окруженных у Пакраца и в районе леса Прашник сербских военных и гражданских лиц. Лишь ночью штаб 18-го корпуса установил связь с главным штабом СВК и мог бы перебросить к Босанской Градишке десяток боевых вертолетов, а на аэродром Маховляны столько же боевых самолетов и нанести удары по наступавшим хорватским войскам.
Но ничего предпринято не было, зато хорватская авиация беспрепятственно бомбила и обстреливала колонны беженцев и отступавшие сербские войска не только на левом (западнославонском) берегу, но и на правом. Утром 2-го мая хорватское наступление возобновилось, и сербское бегство не прекращалось ни днем, ни ночью. Гибли десятки и сотни мужчин, женщин, детей, расстреливаемых как с земли, так и с воздуха (районы леса Прашник и Белых Стен).
Хуже всех пришлось сербам в Пакраце, выбраться из которого было крайне тяжело. В конце концов сербские войска (около тысячи человек) сдались в плен вместе с тысячами гражданских лиц, то есть - со своими семьями. Командир 51-й бригады, полковник Стево Харамбашич был арестован хорватами прямо на переговорах. Не все сдавались в плен. Некоторые пытались самостоятельно выбраться к Саве. Их хорваты вылавливали, используя современные приборы наблюдения и собак ищеек. Мост на Саве хорватская авиация разбомбила, потеряв (сербская ПВО) МИГ-21 (пилот Рудольф Перишим, первый летчик ЮНА, перешедший в 1991 году в хорватские войска). Поразительно низким было моральное состояние сербских войск. Зная, как много осталось сербов по лесам и селам Западной Славонии, они без боя оставили Градишку в 14 часов дня - за два часа до прихода хорватских войск.
Разрушенный мост - не оправдывает бегство войск - испокон веков в войнах уничтожаются переправы, но войска это не останавливает. И если римские легионеры могли вплавь преодолевать реки, то могли это сделать и сербские бойцы.
Градишку сербы могли бы держать еще несколько дней, а потом, под прикрытием артиллерии и авиации ВРС и собственных огневых средств, перебраться ночью через Саву. Для спасения людей можно было рискнуть и танками, все равно захваченным противником. Если бы сербские войска сопротивлялись на всех фронтах, то операция " Блеск" длилась бы не два, а десять дней, подбитых хорватских танков было бы пара десятков, а не один, погибших с хорватской стороны было не 50 человек, а в несколько раз больше, что заставило бы хорватское командование задуматься о цене таких "блицкригов". Ведь для "Блеска" хорватское командование использовало свои лучшие силы и даже не рискнуло своих "домобранов" пускать в первый эшелон, поручив им лишь "чищение" уже пройденных гвардией территорий. Хорватское наступление мая 1995 г. на Западную Славонию показало всю абсурдность сербской политики РСК, разлагающей страну изнутри, и послужило толчком к ее окончательному развалу. При нападении на главную часть РСК - Книнскую Краину организованного сопротивления сербских войск практически уже не наблюдалось.

Источник



РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.


Форма для пожертвования QIWI:

Вам выставят счет на ваш номер телефона, оплатить его можно будет в ближайшем терминале QIWI, деньги с телефона автоматически сниматься не будут, читайте инструкцию!

Мобильный телефон (пример: 9057772233)
Сумма руб. коп.

Инструкция об оплате (откроется в новом окне)

Форма для пожертвования Яндекс.Деньги:

Другие способы помощи

Наверх

 

Другие статьи этого автора

Другие статьи этого дня

Другие статьи по этой теме