(По страницам работы «Оправдание добра»)
Об экономических «законах» и экономической «науке»
Отделение экономики от нравственности на «научной» основе. Одной из причин тех антагонизмов, которые возникали и возникают в сфере экономических отношений, по мнению Соловьева, является то, что так называемая «экономическая наука» изгнала всяческую нравственность из своих рассуждений и построений.
Там нет места понятиям добра и зла: «Самый факт экономических бедствий есть свидетельство, что экономические отношения не связаны как должно с началом добра, не организованы нравственно. Целая мнимонаучная школа экономических анархистов-консерваторов прямо отрицала и еще отрицает, хотя без прежней самоуверенности, всякие этические начала и всякую организацию в области хозяйственных отношений, и ее господство немало способствовало возникновению анархизма революционного». Соловьев был одним из немногих мыслителей, которые не подпали под гипнотическое действие западной экономической «науки», нежданно-негаданно свалившейся на голову русского человека.
Также настороженно и к этой неведомой русскому человеку «науке» отнеслись Ф.М. Достоевский, С.Ф. Шарапов, К.Н. Леонтьев, Л.А. Тихомиров, Г.В. Бутми, А.Д. Нечволодов, В.А. Кокорев и некоторые другие писатели, предприниматели, философы. Но таких людей среди русской элиты было меньшинство. Российская интеллигенция в своей массе заглотнула заброшенный с Запада, где уже давно царил дух «экономического материализма», блестящий крючок экономической «науки».
Про Соловьева даже можно сказать, что его отношение к экономической «науке» было не просто настороженным, а однозначно отрицательным. И он обосновал такое свое отношение.
Экономическая «наука» - источник нигилизма и анархизма
В приведенной выше цитате говорится о том, что «оскопленная» (лишенная нравственных ориентиров) экономическая «наука» порождает революционный анархизм. Это очевидно, поскольку этические нормы, дающиеся человеку a priori, через совесть, предотвращают превращение земной жизни в ад. Анархизм - проявление этого адского начала, энтропия , сначала поражающая человека, потом - общество и даже окружающую человека природу. Буржуазная экономическая «наука» не очень стремится вскрывать противоречия и негативные явления того капиталистического общества, из недр которого она вышла. В выявлении социальных язв общества преуспели различные партии социализма и их идеологи: Лассаль, Прудон, Маркс и др. Но, по мнению Соловьева, социалистическая критика капиталистического общества поверхностна.
Социалисты при их внешнем радикализме не могут предложить действенных средств исцеления, поскольку не видят глубинных корней болезни: «...многочисленные разновидности социализма, не только радикального, но и консервативного, более обнаруживают присутствие болезни, нежели представляют действительные средства исцеления». Также Соловьев подвергает критике буржуазную политическую экономию, которая призвана обосновывать и охранять существующий капиталистический порядок. Ортодоксальная политическая экономия (видимо, под ней Соловьев подразумевает английскую классическую политэкономию Уильяма Петти, Адама Смита и Давида Рикардо) четко разделяет две сферы человеческой жизни: хозяйственную и нравственную: «Несостоятельность ортодоксальной политической экономии (либеральной или, точнее, анархической) заключается в том, что она отделяет принципиально область хозяйственную от нравственной». Интересно, что он называет ортодоксальную политическую экономию «либеральной» и «анархической». Это не удивительно, поскольку ортодоксы от политэкономии нравственную сферу жизни полностью исключают из своего анализа. Приучая тем самым своих адептов к тому, чтобы игнорировать нравственное начало и в практической хозяйственной жизни. У социализма по-другому: он смешивает обе сферы.
У социалистов понятие «совести» является полной абстракцией, не вписывающейся в материалистическое понимание мира. Поэтому у них вся нравственность сводится к эквивалентному обмену, правильному распределению общественного продукта, запрету права наследования, пресечению наемного и других форм рабства и иным подобным вещам материального экономического мира: «...а несостоятельность всякого социализма заключается в том, что он допускает между этими двумя различными, хотя и нераздельными областями более или менее полное смешение, или ложное единство».
Homo economicus - идеал и продукт экономической «науки»
Буржуазная политическая экономия представляет человека лишь в качестве homo economicus, т.е. как человека производящего, владеющего и потребляющего , что, по мнению Соловьева, в высшей степени безнравственно: «Признавать в человеке только деятеля экономического - производителя, собственника и потребителя вещественных благ - есть точка зрения ложная и безнравственная. Упомянутые функции не имеют сами по себе значения для человека и нисколько не выражают его существа и достоинства. Производительный труд, обладание и пользование его результатами представляют одну из сторон в жизни человека или одну из сфер его деятельности, но истинно человеческий интерес вызывается здесь только тем, как и для чего человек действует в этой определенной области». Определение в качестве высшей цели жизни максимизацию материальных благ для Соловьева выглядит безумием. Идея не только безумная, но и опасная.
Соловьев сравнивает homo economicus - главного героя политической экономии - с трупом. Там действительно остаются лишь механические движения атомов, а вся остальная жизнь (процессы физиологические, неравные и психологические) уже покинула хладное тело человека. Экономическая наука имеет дело с трупом: Как свободная игра химических процессов может происходить только в трупе, а в живом теле эти процессы связаны и определены целями органическими, так точно свободная игра экономических факторов и законов возможна только в обществе мертвом и разлагающемся, а в живом и имеющем будущность хозяйственные элементы связаны и определены целями нравственными, и провозглашать здесь laissez faire, laissez passer* - значит говорить обществу: умри и разлагайся! [* попустительство, вседозволенность (фр.). - прим. В. Соловьева] Отрицательное отношение Соловьева к идее homo economicus в конце позапрошлого века (несмотря на быстрое развитие капитализма в России) не выглядело чем-то оригинальным.
Между прочим, император Александр III посчитал «Богатство народов» безнравственной книгой и запретил ее издание и продажу в России. Слава Богу, в реальной жизни большинство людей у нас в России, даже сегодня, в XXI веке, еще не дошли до состояния homo economicus. Но экономическая наука делает все возможное, чтобы это поскорее произошло. В живом общественном организме все хозяйственные части имеют неэкономические цели, такие цели имеют нравственное измерение. Но экономическая «наука» не просто описывает идеальную модель homo economicus, она активно участвует в формировании этого нового типа человека. Все это еще более бросается в глаза сегодня, в XXI веке, чем во времена Соловьева. Формирование «экономических роботов» осуществляется через пропаганду так называемых «экономических знаний» (СМИ, учебные заведения, литература и культура).
О так называемых «экономических законах»
Так называемые «экономические законы», открытые «наукой», не могут в большинстве случаев сколь-нибудь внятно объяснить конкретные действия участвующих в хозяйственной жизни людей. У человека есть множество вариантов действий, каждый из которых имеет разную нравственную оценку. Так, на одном и том же месте могут находиться разные люди с точки зрения их склонности к воровству. Один не может не красть. Другой человек может при определенных условиях не красть. А третий человек не может украсть даже под дулом пистолета: «Конечно, в основе всей этой экономической области лежит нечто простое и роковое, само по себе из нравственного начала не вытекающее, - необходимость труда для поддержания своего существования. Нет, однако, и не было такого низменного состояния в жизни человечества, когда эта простая материальная необходимость не осложнялась бы нравственным вопросом. Нужда заставляет дикаря-полузверя промышлять себе средства к жизни, но при этом он может или думать только о себе одном, или же в свою нужду включать также нужду своей самки и детенышей. Если лов был неудачен, он может поделиться с ними и скудною добычею, оставаясь сам впроголодь, или же может забрать все себе, а их бросить на произвол судьбы, или, наконец, может убить их с тем, чтобы наесться их мяса. Но на каком бы из этих способов действия он ни остановился, едва ли найдется такой правоверный служитель науки, который увидит здесь роковое действие политико-экономических «законов»». Мотивы и цели экономической деятельности зачастую находятся за пределами того, что называется «экономикой», и не определяются так называемыми «экономическими законами». Например, мотивы человека к труду могут диктоваться не только потребностью прокормить себя и свою семью (чисто биологические причины), но также желанием стать богатым, знаменитым, казаться успешным, иметь возможность помогать другим людям, потребностью в творчестве и т.п.
Даже если основной и даже единственной целью труда будет удовлетворение жизненно необходимых потребностей человека и его близких, он может выбрать тот или иной вид труда. В одном случае труд направлен на благо людей (скажем, выпечка хлеба), в другом случае он может наносить вред обществу (скажем, производство водки). Даже если у человека нет возможности выбора того или иного вида труда, он может по-разному относиться к труду на своем рабочем месте. И т.д. и т.п.
Политическая экономия не в состоянии увидеть и учесть все эти бесконечные нюансы труда и экономической деятельности человека в целом. Да она и не пытается это делать. В результате она создает какую-то абстрактную картину, которая может сильно не соответствовать реальной жизни. Или картина будет более или менее адекватной, но отражающей состояние общества в конкретный момент времени и в конкретной стране. Например, классическая политическая экономия отражала ситуацию в Англии в 18 -начале 19 вв.
Чистым безумием было желание некоторых представителей российской интеллигенции XIX века проецировать выводы английской политэкономии на Россию, принадлежащей к принципиально отличной цивилизации. В дальнейшем не с меньшей энергией российская интеллигенция пыталась объяснить (и даже изменить) жизнь в России с помощью политэкономии Карла Маркса (впрочем, последняя была лишь слегка перелицованной политэкономией Адама Смита и Давида Рикардо). Владимир Соловьев разъясняет мысль об эфемерности так называемых «экономических законов»: Хотя необходимость трудиться для добывания средств к жизни есть действительно нечто роковое, от человеческой воли не зависящее, но это есть только толчок, понуждающий человека к деятельности, дальнейший ход которой определяется уже причинами психологического и этического, а вовсе не экономического свойства.
- При некотором осложнении общественного строя не только результаты труда и способ пользования ими - не только «распределение» и «потребление», - но и самый труд вызывается кроме житейской нужды еще другими побуждениями, не имеющими в себе ничего физически принудительного или рокового, например - чтобы назвать самые распространенные - страстью к приобретению и жаждою наслаждений. Так как не только нет экономического закона, которым бы определялась степень корыстолюбия и сластолюбия для всех людей, но нет и такого закона, в силу которого эти страсти были бы вообще неизбежно присущи человеку, как роковые мотивы его поступков, то, значит, поскольку экономические деятельности и отношения определяются этими душевными расположениями, они имеют свое основание не в экономической области и никаким «экономическим законам» не подчиняются с необходимостью. Мы все помним, что в советское время кроме материальных стимулов к труду были еще стимулы моральные, для многих вторые были совсем не пустым звуком. Если бы мотивы к труду были чисто биологическими, тогда, наверное, действительно можно было бы пробовать сформулировать «экономические законы». Но в этом случае они были бы просто разновидностью биологических законов, которые помогали бы описывать процессы в сообществе человекоподобных существ. А сама политическая экономия превратилась бы в раздел биологии, который занимается изучением биогеоценозов .
Какие законы действуют в хозяйственной сфере?
В экономике, как отмечает Соловьев, правила торговли, уплаты налогов, ведения хозяйственных споров, биржевых операций и многого другого определяет государство. Именно его законы (юридические) и определяют характер отношений между участниками хозяйственной деятельности. Итак, есть нравственные законы, есть юридические законы, а вот «экономических» законов как таковых нет. Есть еще законы природы, которые действуют «железно». А разные так называемые «экономические» законы (например, закон спроса и предложения) могут искажаться и «искривляться» свободным волеизъявлением участников экономических отношений и решениями (законами) государства. Если уровень нравственности в обществе невысок (например, общество охвачено чумой алчности), то государство своими законами частично компенсирует эти недостатки нравственного состояния общества (скажем, вводя ограничения на цены для того, ограничивать алчность товаропроизводителей и торговцев): «Должно заметить, что при всем различии этих двух понятий - закона природы и закона положительного или государственного - этот последний, хотя и есть дело рук человеческих, уподобляется, однако, первому, поскольку в пределах своего действия имеет силу непреложную, не допуская никакого непредвиденного исключения; тогда как мнимые законы экономические никогда такого значения не имеют и во всякий момент могут быть беспрепятственно нарушены и отменены нравственною волей человека. Ни один, безусловно, помещик в России, в силу закона 1861 г., не может теперь продавать или покупать крестьян иначе как в сновидении, тогда как, с другой стороны, ничто не препятствует любому добродетельному петербургскому домовладельцу даже наяву, вопреки «закону» об отношении спроса к предложению, понизить цену на квартиры в видах чисто филантропических, и если весьма немногие пользуются случаем это сделать, то это доказывает никак не силу экономики, а только слабость добродетели у этих лиц; ибо как только этот недостаток личного человеколюбия будет восполнен требованием закона государственного, так цены сейчас же понизятся и «железная» необходимость экономических законов сразу окажется хрупкою, как стекло. Эта очевидная истина признается в настоящее время писателями, совершенно чуждыми всякого социализма...».
В предметах и явлениях экономической жизни существует лишь два типа причинности:
а) природная причинность (законы природы);
б) человеческая причинность (поведение человека, который руководствуется или, наоборот, не руководствуется нравственными нормами).
В поведении человека в сфере экономики также можно прослеживать некоторые закономерности, но это закономерности не экономические. По мнению Соловьева, чисто «экономическая» причинность, «экономические законы» - от лукавого. Можно говорить о некоторых универсальных закономерностях (тенденциях, особенностях) поведения человека, которые проявляются не только в экономике, но и других сферах жизни (социальной, политической, семейной): «Я не отрицаю закономерности человеческих действий, а возражаю только против выдуманного сто лет тому назад особого рода закономерности материально-экономической, независимой от общих условий психологической и нравственной мотивации. Все, что существует в предметах и явлениях экономической области, происходит, с одной стороны, от внешней природы и подчинено в силу этого материальной необходимости (механическим, химическим, биологическим законам), а с другой стороны, определяется действием человека, которое подчинено необходимости психологической и нравственной; и так как никакой еще причинности, кроме природной и человеческой, нельзя найти в предметах и явлениях экономического порядка, то, значит, никакой еще особой самостоятельной необходимости и закономерности здесь нет и быть не может». Законы природы нельзя отменить никакими декретами. Например, никакому, даже самому безумному царю или императору не приходило в голову идеи принятия указа об отмене восходов солнца или изменениях графика его движения на небосклоне.
А вот принятие государством законов, регулирующих экономические отношения, может сильно влиять на экономическое поведение людей. Это лишний раз доказывает, что так называемые «экономические законы» - фантазия «ученых» от экономики: «Указание на тот факт, что недостаток нравственных побуждений у частных лиц успешно восполняется государственным законодательством, которое упорядочивает экономические отношения в нравственном смысле в видах общего блага, не предрешает вопроса о том, в какой мере и в какой форме желательно такое упорядочение для будущего. Несомненно только то, что самые факты государственного воздействия в этой области (например, законодательное регулирование цен) непреложно доказывают, что данные экономические отношения не выражают собою никакой естественной необходимости; ибо ясно, что законы природы не могли бы быть отменяемы законами государственными».
Приговор Владимира Соловьева «экономической науке»
Если мы приходим к признанию того, что никаких «экономических законов» нет, а есть лишь причинности природного и человеческого порядка, то мы, как считает Соловьев, должны мобилизовать наш ум и нашу нравственность (совесть). Совершенствование экономики возможно лишь через более глубокое познание законов природы и через нравственное совершенствование людей: «Так как подчинение материальных интересов и отношений в человеческом обществе каким-то особым, от себя действующим экономическим законам есть лишь вымысел плохой метафизики, не имеющий и тени основания в действительности, то в силе остается общее требование разума и совести, чтобы и эта область подчинялась высшему нравственному началу, чтобы и в хозяйственной своей жизни общество было организованным осуществлением добра». Вот приговор Владимира Соловьева так называемой «экономической науке»: «Никаких самостоятельных экономических законов, никакой экономической необходимости нет и быть не может, потому что явления хозяйственного порядка мыслимы только как деятельности человека - существа нравственного и способного подчинять все свои действия мотивам чистого добра. Самостоятельный и безусловный закон для человека, как такого, один - нравственный, и необходимость одна - нравственная». Из приведенного выше приговора Соловьева следует конкретный практический вывод: надо перестраивать все наше экономическое образование. А, коль мы к этому не готовы (психологически и интеллектуально), то на время вообще следует закрыть все экономические факультеты и кафедры.
А подготовку молодых людей для народного хозяйства поручить преподавателям естественных дисциплин и специалистам по этике. И параллельно написать один учебник по экономике, объясняющий, что такое экономика, как ею управлять, как правильно организовать производство, обмен, распределение общественного продукта. Что-то типа «Домостроя» 16 века . Только тот был адресован семье (домостроительство на уровне «ячейки общества»), а это должен стать «Домостроем» для всей России. То, что можно назвать «национальной экономикой» .
О сфере действия законов нравственности
Законы нравственности универсальны, они проявляют себя в разных областях человеческой жизни. Экономика - лишь одна из них: «Особенность и самостоятельность хозяйственной сферы отношений заключается не в том, что она имеет свои роковые законы, а в том, что она представляет по существу своих отношений особое, своеобразное поприще для применения единого нравственного закона, как земля отличается от других планет не тем, что имеет какой-нибудь свой самобытный источник света (чего у нее в действительности нет), а только тем, что по своему месту в солнечной системе она особым, определенным образом воспринимает и отражает единый общий свет солнца». И, тем не менее, именно в экономике проявление нравственных законов может быть особенно ярко выражено. Здесь следует обратить внимание на то, что не все мыслители согласны с тезисом Соловьева о всеобщем «проникновении» нравственных законов на все сферы общественной жизни.
Известный русский мыслитель Константин Леонтьев выражал особую точку зрения на вопрос о границах применения нравственных норм. Он полагал, что эти нормы регулируют лишь межличностные отношения. Они не могут и не должны распространяться на сферу межгосударственных отношений. Он формулировал несколько неожиданный тезис: нравственные нормы не должны определять политику государства. Особенно внешнюю политику. Это положение он формулировал на основе тех просчетов и даже провалов, которые несла Российская империя из-за того, что во внешней политике руководствовалась моральными принципами. Государство, по мнению Леонтьева, в своей политике должно руководствоваться, прежде всего, национальными интересами. А вот национальные интересы, как он считал, должны быть правильно поняты, в том числе учитывать вселенскую миссию государства. Более того, Леонтьев полагал, что величайшие политики и государственные деятели не могут оцениваться с помощью нравственных критериев. Они принимают политические решения, которые касаются не их личных интересов, а интересов общества, нации, государства. А вот в экономике преобладают отношения межличностные. Хотя участники (субъекты) экономических отношений могут не входить в непосредственный контакт друг с другом.
Примечания:
1. Энтропи́я (от др.-греч. ἐντροπία - поворот, превращение) - широко используемый в естественных и точных науках термин. Впервые термин введён в рамках термодинамики как функция состояния термодинамической системы, определяющая меру необратимого рассеивания энергии. Последнее время используется также в социальных науках, означает распад, дезинтеграционные процессы, деградацию в обществе.
2. Основные характеристики homo economicus были определены еще в «Богатстве народов» Адама Смита.
Это, прежде всего:
1) доминирование в жизни человека личного интереса;
2) главное проявление личного интереса - социальное (имущественное) процветание;
3) действия по реализации личного интереса на основе рациональных решений.
3. Биогеоцено́з (от греч. βίος - жизнь γη - земля + κοινός - общий) - система, включающая сообщество живых организмов и тесно связанную с ним совокупность абиотических факторов среды в пределах одной территории, связанные между собой круговоротом веществ и потоком энергии (природная экосистема). Представляет собой устойчивую саморегулирующуюся экологическую систему, в которой органические компоненты (животные, растения) неразрывно связаны с неорганическими (вода, почва). Одним из свойств биогеоценозов является способность к саморегуляции.
4. «Домострой» - памятник русской литературы XVI века, являющийся сборником правил, советов и наставлений по всем направлениям жизни человека и семьи, включая общественные, семейные, хозяйственные и религиозные вопросы. Исследователи прослеживают связь «Домостроя» с более ранними сборниками поучений и «слов» славянского происхождения - «Измарагд», «Златоуст», «Златая цепь». Впрочем, не исключается связь и с такими западными сборниками, как «Книга учения христианского» (Чехия), «Парижский хозяин» (Франция) и т.д. Фактически, «Домострой» лишь систематизировал и оформил сложившиеся в то время морально-этические нормы поведения и нравоучительные тексты. В середине XVI века «Домострой» был переписан духовником и сподвижником Ивана Грозного - протопопом Сильвестром в качестве назидания молодому царю. Однако, некоторые исследователи считают, что Сильвестр был не простым переписчиком, а автором «Домостроя».
5. Впрочем, отдельные попытки написания такого учебника уже делаются. См., например: Александр Олейников. Политическая экономия национального хозяйства. - М.: Институт русской цивилизации, 2010. - 1184 с.
