Сразу предупреждаю: кто ожидает пикантных подробностей о балерине Кшесинской в ключе нашумевшего фильма, – их не будет. Речь пойдёт совсем о другом – и даже как бы «с маленькой буквы».
Мир и многообразен, и един. Но противоречия здесь нет, потому что мир пронизан множеством связей – видимых и невидимых. А в человеческом обществе на эти связи ещё накладывается ум, его воображение и фантазия – и тогда уж совсем причудливые отношения возникают. Только желательно, чтобы они умножали добро, а не зло.
Десять лет назад познакомился я с творчеством голландского скрипача и дирижёра Андре Рьё. Вставили друзья видеодиск в плеер – и я надолго, до сих пор, стал большим любителем его концертов. Каждое его выступление – праздник. За полтора-два часа мы наслаждаемся и классикой, и популярными мелодиями, и обаянием самого дирижёра, умеющего, когда надо, и пошутить, и быть серьёзным. Страстный поклонник Штрауса, он и начинал свою деятельность как «Оркестр Иоганна Штрауса», и сейчас его, действительно, называют некоронованным «королём вальса». А многонациональная палитра его музыки давно вышла за пределы Австрии и Вены, в его программе и немецкие, и итальянские, и испанские, и шотландские и многие другие произведения. И, конечно, русские. Я был рад услышать и «Жили двенадцать разбойников», и «Очи чёрные», и «Итальянское каприччио» Чайковского, и вальс Шостаковича, и «Танец с саблями» Хачатуряна… Блестящее исполнение никого не оставляет равнодушным, и зал на едином дыхании воспринимает мелодии самых разных народов – и в этом укрепляется наше человеческое единение. Такая музыка и очищает и сплачивает.
Первый концерт на диске, который я увидел и услышал: Австралия, 2008 год, Мельбурн, крытый стадион, 38 тысяч (!) зрителей. И вот в конце, почти под занавес, исполняется песня «Вальсируя с матильдой», звучит мелодичный припев: «Waltzing matilda,// waltzing matilda…».
И весь громадный зал поёт! У кого-то слёзы на глазах, дочь обнимает старую мать, муж целует жену… Даже сам Андре Рьё прослезился. Что это?!
А как оказалось (потом я узнал в интернете), эта любимая всеми песня – как бы второй, неофициальный, гимн Австралии. И о чём же там текст? Удивительно: почти гимн, а ни капли возвышенного или героического. Вот примерный перевод песни: шёл голодный бродяга с заплечным мешком (в Австралии такой мешок называют «матильдой»), сел под дерево у озерка, развёл огонь, чтобы вскипятить в банке чай, к нему подошла отбившаяся от стада овечка; бродяга схватил её и спрятал в мешок; тут нагрянула полиция, а бродяга сказал: ну нет, живым я им не дамся! – и прыгнул в озеро. И теперь каждый проезжающий мимо озера вспоминает эту историю. Всё. А люди слушают, подпевают и плачут. Почему? Ведь не овечку же им жалко. Ну, может, бродягу, и то не факт.
А наверно, потому, что песня эта пелась им с детства, с колыбели, и стала частью родного дома, родины. Значит, во-первых, срабатывает традиция, обычаи, национальная история. Во-вторых, возможно, в песне текст – не главное, основное всё же – напев, мелодия. А в-третьих – и это, может быть, самое главное – «работает» сам дух песни, даже, скажем так, её сверх-смысл, на уровне бессознательного.
И вот когда я узнал об этой «матильде», в уме сразу всплыли кадры из нашего замечательного фильма «А зори здесь тихие». Старшина на привале говорит пятерым девчатам-бойцам: «Хорошо, что мы «сидорá» взяли». Так раньше в России вещевые мешки называли. Вот вам и связь, и параллели: у нас – «сидор», а на другой стороне земного шара – «матильда». Но и там, и здесь отношение к ним – как к другу, спутнику верному и помощнику. Много чего полезного положить туда можно, а застанет ночь в пути – и под голову пристроить в качестве подушки.
А мысли бегут дальше. Уж если так породнились по смыслу столь далёкие друг от друга сидор и матильда, почему бы и людям на земле не породниться? Быть едиными в истине, добре и красоте? И общим трудом украшать этот мир, а не портить его.
Да, мы все разные, но образ-то у нас один – человеческий. А Господь создаёт людей неодинаковыми – чтобы мы дополняли один другого, нуждались друг в друге, чтобы реализовалась в мире взаимопомощь, жертва, соборность. Да, веры у людей тоже разные, но надежды на лучшее, любовь к Богу и ближнему должны нас сближать, а не разделять.
И хорошая музыка, даже несмотря на языковые барьеры, делает это прекрасно. Надо только её слушать. И слышать. И даже, по возможности, развивать в себе способность слышать неслышимое и видеть невидимое.
Играла скрипка, для глухих играла.
Кому-то в голову пришла идея
устроить праздник, вроде карнавала,
и слабо слышащих позвать людей.
Скрипач всё знал. О да, он мог фальшивить,
мог даже не касаться струн смычком,
но он сыграл в глухом, беззвучном мире,
как не играл до этого никто.
Им пела скрипка о любви и чуде,
грустила нежно о большом и сложном,
поплакала о том, чего не будет,
утешила, что в жизни всё возможно.
Скрипач закончил. В зале все поднялись.
Он оглушительней овации не знал.
Глухие люди скрипкой наслаждались,
С его лица читая то, что он играл.
Саша Нестерова
Поздняков Никита Иванович, публицист, капитан 1 ранга в отставке
