Не лепо ли ныбяшетъ, братіе, ... Не приличествует ли нам, братья, ... заканчивать? - Заканчивать рыдание о бедности нравов сынов при богатстве отеческих традиций. Не пристало ль нам, не пора ли без пенных внешних эмоций, а главное - без этой уверенности в абсолютной своей невиновности, рассудить о произошедшем разрыве поколений и проблемах из оного происходящих? Подумать, поразмыслить о причинах и следствиях не просто взаимонепонимания отцов-детей, не уже натёршего оскому идеологического антагонизма советско-несоветского, а двух принципов мировосприятия - реального и виртуального.
Для начала давайте прекратим винить всех и вся, кроме себя. Да, молодёжь глупа, масоны хитры, а закулиса подла и могуча. Но, а что мы? Что мы - отцы? Думаю, именно на нас, прежде иных, лежит первенствующая ответственность за произошедшую беду. На нашей самоуверенности обладателей, самовлюблённости охранителей несомненно, самодоказательно истинных ценностей.
Революции и бунты движимы ненавистью. Происходи революция в области политической ли, социальной, религиозной, межкастовой, интеллектуальной, возрастной - это всё равно, ибо революция, лишь используемая для беззаконной смены власти, по сути своей есть лишь материализация инфернального зла. И потому противопоставление «беззаконному» «законной» встречной контрреволюционной ненависти, всегда ведёт к победе всё того же зла. Сколько бунтарство не ругай, сколько бунтарей не зажимай, давление лишь усиливает протестную силу ненависти.
«Аз же глаголю вам: любите враги ваша, благословите кленущыя вы, добро творите ненавидящым вас и молитеся за творящих вам напасть и изгоняющыя вы», - вот единственная, истинная стена перед злом. Любовь - это Крест, запрещающий злу. Так революция гасится любовью. Ибо только любовь непримирима, несовместима, истинно антитезна ненависти, только она превозмогает, жертвой перекрывает беззаконие. Не сразу, не вдруг, трудно. Страстнотерпно. Но только она. И сколько же нам дано тому примеров - от князей-страстотерпцев Бориса и Глеба до царя-страстотерпца Николая.
Вот мы, отцы, негодуем на сыновей, что де не берут они на свои плечи, не принимают на себя всего того, что мы хотели бы на них увидеть. Так ведь и сами мы не богатыри: наследие нашей русской истории настолько велико, неизмеримо и необозримо, что звание русского человека ныне подъёмно только для настоящих героев.
Проблема передачи национальных ценностей от поколения к поколению растёт во времени. Мифы и ритуалы, предания и законы, традиции и каноны, а ещё усложнение социума от племенного союза через царство в империю, а тут ещё технический прогресс с информационным бумом, глобализация и виртуализация... Сколько может нести человек в своём сознании и в сердце? Ясно, что несомое необходимо периодически подвергать ревизии.
А что считать «ценностями»? Истинными ценностями? В христианском, евангельском понимании это только то, что у человека вечно - вера, любовь, истина. А всё остальное «тля и моль тлит, и ржавчина разъедает». Новая ли Россия, старая ли, будущая ли, ушедшая, - она навсегда оплот всемирного Православия, в этом единственный смысл её существования. И промыслительно, что Россия встречает новый век отсутствием всякой идеологии. Ведь обрушение на наших глазах всех глобалистских политических, социальных и экономических прожектов и теорий «земного рая» есть расчищение, выпрямление дороги возвращения русской государственности в её предназначение - «Русь Святая, храни веру Православную».
«Не собирайте себе сокровищ на земле» - в этой заповеди Господа очень тяжёлый, трудный, болезненный для мирского понимания водораздел вечного и невечного. Где же тут располагается патриотизм? Такая естественная любовь к своей родине - красивой, богатой, сильной, могущественной. Такая же естественная, как и любовь к своей семье, своей истории, культуре. Что, всё это тленно?.. Нет, если в Родине главное, истинное - Русь Святая, в семье - малая Церковь, в культуре - реализация культа, а история - раскрытие Божьего промысла. Ведь будущую Россию строит только её вечное предназначение.
Всё промыслительно. Тридцать лет как Россия последовательно лишается своих политических соблазнов. Вспомнить только, сколько же сил положили мы, патриоты, на все наши союзы, соборы и партии? Сколько бурлило, звенело, гремело! Ни один из проектов не пророс, не расцвёл и не дал плодов: значит таков был Промысел.
Однако и сегодня, стоит только на экранах и баннерах заявиться неким цифрам, как тут же все возрасты покорно начинают, сначала мелко, но с каждым днём обратного отсчёта, с каждым субботне-воскресным телешоу всё крупнее вибрировать. Великолепно отлаженный механизм политического мониторинга, консалтинга и избирательных технологий безотказно равно возгоняют и оптимистов и пессимистов в единый апофеоз реализации «гражданских свобод и обязанностей» - определять районное или федеральное будущее. Как бы «определять», как бы «равно»...
А если без шуток... Традиционалисты всегда проигрывают выборы манипуляторам общественного сознания. И это правильно: «...яко без Мене не можете творитиничесоже». Ну, нам ли, православным, не знать - что есть «общественное сознание»? От «осанны» до «распни Его» всего четыре дня. Понедельник, вторник, среда, четверг... Внешним восторгались, внешним разочаровались.
Формализм столь же губителен для традиционализма, как и модернизм. Да что там! - они взаимосвязаны: фарисейство, внешне воспевая традицию, убивает её изнутри.
Здесь понимание тому, почему десять лет, с 1906 года, когда премьер-министр и петербургский митрополит разом выступили с инициативой Церковного Собора, на котором, кроме иных реформ, было бы восстановлено - совершенно же каноническое! - Русское Патриаршество, Государь оттягивал, откладывал его созыв. Кто бы тогда стал Патриархом? Скорее всего, продвигаемый либералом Витте предтеча обновленчества Антоний Вадковский. И как явно за этими радетелями «восстановления традиционного» чернело масонство - Карташов, Львов, Брильянтов, Минский... Государь в совершенстве определил суть довременья: «Личности нет».
Величайшая интуиция Государя «личности нет» не попустила собраться собору, который бы расколол, раздробил Церковь реформаторским обмирщением. А вот когда под орудийными залпами по святыням Кремля либеральные фантазии поприжались, Господь жребием возвёл на Патриаршество Тихона - самого любвеобильного из всех архиереев его времени. И этой явно не человеческой, явно благодатной любовью, из заточения, лишённый большевиками всех властных возможностей, лишённый даже общения со своими чадами, но так жертвенно любящий свою паству и ответно столь всенародно любимый Патриарх Тихон спасал - и спас! - Церковь от революционного возбешения обновленчеством.
Всё промыслительно.
«Я есмь лоза, а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего».
Всё промыслительно.
Василий Владимирович Дворцов, заместитель председателя Правления Союза писателей России
1. Re: Любовь как контрреволюция