«Штурмовой сигнал революции»

97 лет назад, 1/14 ноября 1916 года открыла свою работу последняя сессия IV Государственной думы, первый же день которой ознаменовался громким политическим скандалом - речью лидера российских либералов П.Н.Милюкова, получившей широкий общественный резонанс и прозванную современниками «штурмовым сигналом революции».

В этот день, по общему мнению, Милюков «превзошел себя» в ораторском отношении, а его выступление вылилось в настоящую осаду власти. Речь лидера конституционно-демократической партии содержала нападки на правительство, на премьера Б.В.Штюрмера, с прямыми обвинениями его в измене и подготовке сепаратного мира с Германией. «Мы потеряли веру в то, что эта власть может нас привести к победе», - заявлял Милюков, подчеркивавший, что «у нашей власти нет ни знаний, ни талантов, необходимых для настоящей минуты», что она «опустилась ниже того уровня, на каком она стояла в нормальное время нашей русской жизни» и «пропасть между нами и ею расширилась и стала непроходимою». Затем, опираясь на материалы германских и австрийских газет, Милюков стал сообщать сведения, порочащие русскую власть, договорившись до того, что изменниками являются представители придворной партии, «которая группируется вокруг молодой Царицы» (т. е. Императрицы Александры Федоровны).

«Приводя свои разговоры с иностранными деятелями, бросая намеки на какие-то "германофильские салоны", которые "из Флоренции перекочевали в Монтре", называя чиновников, приезжающих в Швейцарию, якобы от Штюрмера, П.Н.Милюков умело создавал впечатление, будто ему известно много больше того, что он говорит», - отмечал историк последнего царствования С.С.Ольденбург, по словам которого, «речь Милюкова слушали с огромным интересом и волнением; слушателям казалось, что перед ними приоткрывается завеса над тайнами закулисной правительственной политики».

Заканчивая свою речь, Милюков несколько раз бросил с кафедры слова «что это, глупость или измена?» и под крики из зала «Измена!» резюмировал: «Выбирайте любое. Последствия те же». 

На резонную реплику из зала, брошенную лидером русских монархистов Н.Е.Марковым: «А ваша речь - глупость или измена?», Милюков с пафосом заявил: «Моя речь - есть заслуга перед родиной, которой вы не сделаете. Нет господа, воля ваша, уж слишком много глупости.... Как будто трудно объяснить все это только одною глупостью». Правые ответили на речь Милюкова обструкцией, выражавшейся шумом, стуком пюпитров и выкриками с мест, среди которых в адрес оратора не раз было брошено слово «клеветник». Однако преодолеть общее настроение они не смогли - думское большинство было на стороне Милюкова.

Речь Милюкова, вспоминал член Государственного совета П.П.Менделеев, произвела впечатление на всю страну. «По моему мнению, она дала последний толчок революционному движению. Я сам вернулся в этот день из Думы совершенно удрученный. В ушах звучала постоянно повторяемая в речи Милюкова трагическая присказка: "Что это - глупость или измена?" Ведь это спрашивал известный профессор, лидер кадетской партии и Прогрессивного блока! Значит, он располагал действительно бесспорными данными, дававшими ему право с трибуны Государственной думы бросать обвинения, или хотя бы подозрения, в измене, да еще, против кого? Против Русской Царицы! От такого обвинения кружилась голова. Страшно становилось за родину». «Есть слова, которые обязывают к действиям, - отмечал в свою очередь близкий к кадетам Корженевский. - Ведь надо же было понимать слова в их настоящем значении. Ведь с трибуны Парламента императрица объявлена изменницей народу, предательницей России, а Дума?».

Между тем, речь эта была откровенно демагогической, а брошенные Милюковым обвинения абсолютно бездоказательными. Даже соратник Милюкова по Прогрессивному блоку (правда, более правых взглядов) националист В.В.Шульгин счел их неубедительными. А социалист В.Л.Бурцев, при полном сочувствии к речи Милюкова, дал ей еще более определенную оценку: «Историческая речь, но она вся построена на лжи». «...Впоследствии мы узнали, что оно (выступление Милюкова - А.И.) основывалось исключительно на клеветнических статьях вражеских немецких газет! Какое преступное легкомыслие», - вспоминал П.П.Менделеев. Сам же Милюков, давая впоследствии объяснения, признал, что у него не было никаких данных в пользу тех обвинений, которые он озвучивал, и на деле он сказал не меньше, как тогда казалось слушателем, а много больше, чем знал на самом деле.

«Неопределенность обвинений при всей резкости тона была чрезвычайно характерна, - отмечал С.С.Ольденбург. - В сущности, "блок" ни в чем серьезном не мог обвинить правительство, кроме нежелания уступить место его кандидатам. (...) Но дело было не в частностях. Никто о них не думал. В страну с думской трибуны было брошено по адресу власти слово "измена". Было дано подтверждение, по внешности веское, зловещим слухам, роившимся в народе. Этого слова как будто только и ждали». Действительно, мало кто тогда хотел устанавливать истину - достаточно было того, что речь Милюкова отвечала настроениям революционизировавшегося общества, ей хотели верить и безоговорочно верили, переписывали и перепечатывали, «дополняли» и «усиливали».  Дошло до того, вспоминал жандармский генерал А.И.Спиридович, что даже «монархист Пуришкевич с помощью своего санитарного поезда развозил по фронту целые тюки этой речи». В итоге «упрощавшая молва в народе и в армии гласила: член Думы Милюков доказал, что царица и Штюрмер предают Россию императору Вильгельму...»

Сам же Милюков, купавшийся в лучах славы, был уверен, что «1 ноября - эра». Правда позже он заверял, что совершенно не рассчитывал на тот эффект, который произвела его речь, и «скорее склонялся к первой альтернативе», но «аудитория своими одобрениями поддерживала вторую». Однако другой депутат Думы, трудовик А.Ф.Керенский, свидетельствовал, что вопрос, поставленный Милюковым, был чисто риторический, и ответ армии и народа мог быть только один - измена...

По словам же лидера русских монархистов Н.Е.Маркова, указывавшего на клеветнический характер речи кадетского вождя, «тут была и глупость, и измена - глупость всех тех, кто верит Милюкову, измена всех тех, кто во время опаснейшей войны подрывают высший авторитет, которым единственно держится государство...». И правые, в отличие от либералов, оказались более дальновидными относительно последствий подобной политики. Если Милюков, требовавший устранения существующей системы, утверждал, что если бы к власти пришло «то правительство, которое мы желаем, мы совершили бы чудеса»  (как известно, это правительство, сплошь состоящее из лиц, облеченных общественным доверием, не продержалось и трех месяцев), то монархисты предупреждали, что действия либералов ведут исключительно к революции. В ответ на речь Милюкова Н.Е.Марков пророчески предупреждал: «...вы, гг., по видимому не понимаете, что вы хотите сделать, и я вам указываю: вы хотите ввести в России революцию, чтобы революция разрушила все, худо или хорошо сложенное русское государство».

Но, как справедливо отмечает историк российского либерализма Ф.А.Гайда, «развязка перестала пугать либералов. В их глазах речь Милюкова стала настоящей исторической вехой» и «по мере усиления ненависти к правительству постепенно слабел страх перед стихией».

Правые надеялись, что речи Милюкова будет более чем достаточно, чтобы власть приняла решительные меры, направленные на пресечение подобных выступлений, особенно недопустимых в военное время. Они призывали власть к немедленному роспуску Думы, поскольку, как писал в эти дни один из вождей черной сотни А.И.Дубровин, «знамя борьбы с властью, поднятое 1 ноября Милюковым, в ноябре же должно быть и растоптано». Но правительство фактически стерпело жесточайшее оскорбление и пошло на попятную. Премьер Б.В.Штюрмер, не придумал ничего лучшего, как подать на Милюкова в суд за нанесенное ему оскорбление, но при этом ничего не сделал для ограждения авторитета власти, за что вскоре был отправлен в отставку. Оппозиция справедливо расценила действия правительства как слабость и нерешительность, и градус оппозиционных выступлений стал нарастать с каждым днем, достигнув к 1917 году своего апогея и трагической развязки...

Андрей Иванов, доктор исторических наук