Русский национализм

Национализм и патриотизм

В проблеме объединения русских нельзя обойтись без применения понятий нация, национализм, национальное государство и патриотизм. Все они многозначны и расплывчаты, и каждый раз надо учитывать, о какой стороне этих понятий идет речь. Сделаем первый шаг в разграничении двух понятий - национализм и патриотизм.

Эти понятия в чем-то перекрываются, и потому иногда употребляются как равноценные, взаимозаменяемые. Это часто ведет к ошибке, поэтому делаем упор на различии.

Как уже говорилось, национализм - необходимый срез сознания любого народа. Без него народа просто не может быть, а имеются только племена. Тем более без национализма народы не могут собраться в нацию - для такой сборки требуется наличие общего набора главных представлений, разделяемых всеми, кто желает принадлежить к нации. Набор этих главных представлений и становится национализмом как государственной идеологией. Без нее не может создано и узаконено национальное государство как тип политической организации территории и жизни населения.

Именно усилиями этого национального государства население и превращается в нацию как общность граждан. Можно сказать, что национальное государство выработало качественно новую матрицу сборки народа, введя новое измерение для самоосознания людей - гражданственность. Говорят, что «национализм создает нации, а не нации - национализм».

Это - довольно новое явление в истории - такие государства стали складываться в момент Французской революции, и большую роль в этом сыграли идеи Просвещения. Как идеология национализм сложился в XVIII веке, но с тех пор показал свою исключительно высокую эффективность в политике. Этничность, сопряженная в национализме с гражданством, сильно сплачивает людей и позволяет мобилизовать большие общности. Надо, впрочем, делать различие между национализмом и принадлежностью к нации: национализм относится к осознанным «активным» чувствам, а принадлежность к нации - ощущение, что ты «дома». Так что многие, «принадлежащие к нации», себя к националистам не отнесут, хотя они и лояльны к идеологии своего государства.

Патриотизм - также есть необходимая часть любой государственной идеологии. В чем же отличие от национализма? Как говорят, патриотизм утверждает вертикальную солидарность - приверженность личности к стране и государству. В этой приверженности нет акцента на ценности «низшего уровня», скрепляющие этническую общность, даже столь широкую, как нация. Напротив, национализм активизирует чувство горизонтального товарищества, ощущения национального братства.

Патриот любит Россию, но при этом ему могут быть противны населяющие ее русские. Например, во время революции большой части дворянства и либеральной интеллигенции России было ненавистно русское простонародье, они просто зубами скрежетали от ненависти к подавляющему большинству народа (об этих чувствах эмиграции много писал Иван Солоневич). Эти патриоты России не были русскими националистами - они в тот момент были русофобами. В моменты кризисов политический порядок и тип государства могут быстро меняться, поэтому возникают патриотические движения, имеющие разные идеальные образы России.

И белые, и красные в Гражданской войне были патриотами - но «разных Россий». Но общего ощущения национального братства у них быть не могло. Поэтому обе воюющие стороны представляли себе противников как «иной народ». Идеологи белых считали большинство русских народом-богоотступником, а крестьяне считали помещиков и буржуазию «внутренним немцем». В таких трагедиях меньшинство, воюющее против большинства сограждан, более или менее отчетливо ощущает себя отщепенцами. Например, Керенский с горечью написал о себе: «Ушел один, отринутый народом».

Сегодня в России - подобный раскол. Идеологи команды Горбачева - Ельцина много лет пытаются убедить мир, что народ России оказался «негодным материалом» для их реформ. Их идеал - Россия, но населенная другим, хорошим народом. Они - патриоты созданной в их либеральном воображении «России», и этот ее образ можно вполне точно описать. Но они - непримиримые противники русских националистов, которые любят реальных русских людей, со всеми их недостатками, испытывают к ним чувство национального братства и «горизонтального товарищества». Между собой русские националисты могут ожесточенно спорить о лозунге «Россия для русских», но они будут вместе воевать против тех, кто пытается устроить «Россию без русских».

Россия - национальное или интернациональное государство?

Этот вопрос, который часто поднимается в СМИ и на политических собраниях, поставлен неверно. Как говорят, демагогически, чтобы затуманить суть дела. Берут два однокоренных слова - национальный и интернациональный - и рассуждают так, будто это понятия одного уровня. На деле это понятия разного уровня, соединять их союзом или нельзя.

В понятиях важно не сходство или различие слов, а тот смысл, который в них вкладывается. Смысл понятий - предмет соглашения, он вырабатывается в спорах и принимается авторитетным сообществом, почти голосованием. Конечно, всегда есть диссиденты, которые кричат: «А я понимаю этот термин совсем по-другому!» Это их личное дело. Можно им сочувствовать, интересоваться их оригинальным мнением, но при этом обязательно надо знать господствующую на данный момент трактовку.

Согласно этой трактовке, Россия и в конце XIX века в виде Российской империи, и до конца XX века в виде СССР, и теперь в виде Российской Федерации есть полиэтническое национальное государство. Если демагоги так уж настаивают, скажем, что Россия - интернациональное национальное государство. Суть этого утверждения в том, что и в конце XIX века, и в советский период в России складывалась большая гражданская нация. Складывалась она вокруг русского народа как ядра этой нации, но была полиэтнической - включала много народов и народностей (этносов). Их у нас называли «национальностями», что и создавало некоторую путаницу (отсюда и слово интернациональный или, точнее, многонациональный).

Формирование в России большой гражданской нации было прервано глубокими кризисами - в начале и в конце XX века. Но в обоих случаях оно не прекращалось, а продолжалось в новых условиях. Менялись символы государственности, идеология, даже территория, но процесс снова набирал силу. Даже сегодня, когда историческая Россия претерпела самую глубокую трансформацию и ее нация прошла через этап очень опасного распада, основа ее не сломана - она «выздоравливает». В международных отношениях, где как раз и важно определение типа государственности, уже с Ивана Грозного считалось, что Россия - национальное государство.

В XX веке на Западе всех советских людей называли русскими. Этническая принадлежность там никого не интересовала (если, конечно, человека не вербовало ЦРУ). Когда кто-то пытался объяснить западным коллегам на каком-нибудь конгрессе, что такой-то докладчик из советской делегации не русский, а грузин, это их удивляло: «Причем здесь грузин, узбек? Они же из России, а их этничность - совсем другой вопрос, тут это не важно».

Является ли Россия в этом отношении чем-то необычным? Ни в коей мере. Вот США, здесь создана довольно сплоченная нация - вокруг сравнительно небольшого количественно ядра из белых протестантов англосаксонского происхождения. Но этнический состав этой нации очень пестрый и рыхлый. Согласно переписи 1990 года, только 5 % граждан США считали себя в тот момент «просто американцами», остальные относили себя к 215 этническим группам. Случись там такой кризис, как в России, ядро не удержало бы нацию от распада. О Бразилии или Индии говорить нечего - здесь и коренное население представлено сотнями народностей.

Более того, за последние десятилетия и казавшиеся национально однородными страны Европы превращаются в полиэтнические - из-за интенсивных потоков миграции. Франция, Германия, Голландия стали типичными «многонациональными» национальными государствами.

Так что не надо нам мудрить и противопоставлять два неотъемлемых качества России. Она - национальное государство. Имперский характер российского государства этого не отменял и в досоветский период, поскольку части России не были колониями какой-то «метрополии» (США тоже являются империей и не стесняются это заявлять - но при этом представляют собой типичное национальное государство).

Но Россия в то же время - полиэтническое (многонациональное) государство. Отрицать это, подсчитывая процент русских, ошибочно. А во многих отношениях просто глупо. Если у вас большая семья и она занимает в коммунальной квартире три комнаты, а еще десять семей занимают комнатушки, то квартира не перестает быть коммунальной. В ней надо уметь жить. Сейчас в России одна из самых критических проблем - восстановление приемлемого типа межнационального общежития. Тут всем надо не наломать дров, которых и так уже много наломано в 90-е годы.

Чем вызвана неприязнь к национализму?

Национализм как чувство принадлежности к своей нации и как идеология ее строительства совершенно необходим для на рода (нации). Во многих случаях он бывает самым эффективным средством для защиты народом своих прав. Известно, правда, что использование национализма как политического оружия - искусство сложное, он легко выходит из-под контроля и тогда ставит под удар свой же народ. Но умение владеть оружием необходимо всегда, это не основание, чтобы бросать оружие.

Почему же с момента становления наций и зарождения на ционализма в Западной Европе русская культура испытывала неприязнь к этой идеологии? Достоевский противопоставлял ему «всечеловечность», с ним соглашались философы, особенно православные.

Сергий Булгаков писал в начале XX в.: «Национальное чувство нужно всегда держать в узде и никогда не отдаваться ему безраздельно. Идея избрания слишком легко вырождается в сознание особой привилегированности, между тем как она должна родить обостренное чувство ответственности и усугублять требовательность к себе... Однако, идя далее и в этом направлении, мы наталкиваемся на своеобразную трудность. Дело в том, что национальность не только необходимо смирять в себе, но в то же время ее надо и защищать, ибо в этом мире все развивается в противоборстве. И насколько предосудителен национализм, настолько же обязателен патриотизм».

Но национализм настолько необходим для существования нации, что утверждение о его предосудительности и попытка заменить патриотизмом не имеют смысла. Можно осуждать лишь какие-то выверты национализма, как и любой другой формы сознания. В чем тут дело?

Есть две причины. Наша интеллигенция восприняла у немецкой философии романтическое представление о нациях, согласно которому они даны нам «свыше». Вл. Соловьев видел в нации воплощение воли Провидения, предначертавшего каждой части человечества свою миссию. Если так, то национализм есть вмешательство в дела Провидения и искажает смысл предначертания. Да и нечего беспокоиться о связности народа - не в силах грешных людей разрушить то, что скреплено высшей волей. Это же представление советская интеллигенция восприняла от Маркса, который почерпнул его у той же немецкой философии.

Вторая причина в том, что практика национализма на Западе вызвала у русских отвращение. Понятно, что создать нацию, то есть сделать память, мифы, культуру общими для всего населения, можно лишь ослабляя различия частей этого населения - ослабляя их этничность. Это не может быть «бесконфликтным» - «иных» надо преобразовывать в «своих». Национальное государство в Европе победило потому, что создало инструменты уничтожения или подавления других этносов (прежде всего, современную армию, печать и промышленный капитализм).

Англичане, собирая нацию, жестоко подавляли шотландцев. После разгрома восстания 1746 г. войска несколько месяцев без суда убивали любого шотландца-горца, которого им удавалось поймать. Всерьез обсуждалось предложение перебить всех женщин детородного возраста. Во Франции «сплавляли» не только много малых народов, но и два больших блока - северо- и южнофранцузского (провансальцев). Последние сопротивлялись триста лет, пока «железный кулак Конвента» не сделал их французами. А Наполеон заменил все этнические названия департаментов на географические - по названиям рек.

Россия же собирала и строила территорию и общее культурное ядро нации при сохранении этничности разных народов. Этот путь был очень сложен, но обладал огромными преимуществами. Когда Бисмарк собирал немецкую нацию «железом и кровью», Тютчев написал:

«Единство, - возвестил оракул наших дней, - Быть может спаяно железом лишь и кровью...» Но мы попробуем спаять его любовью, - А там увидим, что прочней...

В советском интернационализме, который продолжал ту же линию, ради упрощения само понятие национализма было выхолощено и приравнено к национальному эгоизму. Это было тяжелой деформацией обществоведения. Она лишила нас инструментов для понимания этнических процессов и отгородила от важного опыта других стран. Эту деформацию используют и сегодня идеологи из команды Горбачева - Ельцина для подавления русского гражданского национализма.

Предупреждения об опасности национализма надо иметь в виду, но возводить в закон нельзя. Принцип «Возлюбите врагов своих», на который упирал Вл. Соловьев, теряет смысл, если враг тебя уничтожает.

Запад как пробный камень для русских

Люди осознают себя как народ именно в сравнении с другими народами («иными»), которые оказывают наибольшее влияние на их судьбу. Начиная с XVI в. главными иными для русских стали народы Запада, в целом - Западная цивилизация. С Запада приходили теперь захватчики, представлявшие главные угрозы для существования России. К Западу же русские относились с напряженным вниманием, перенимая у них многие идеи, технологии и общественные институты. По поводу отношения к Западу в среде самих русских шел непрерывный диалог и возникали длительные конфликты, так что даже возникли два философских течения - западники и славянофилы.

Самосознание русских никогда не включало ненависть к Западу в качестве своего стержня. От такого комплекса русских уберегла история - во всех больших войнах с Западом русские отстояли свою независимость, а в двух Отечественных войнах одержали великие победы. Это укрепило и русское ядро, и ту полиэтническую нацию, которая складывалась вокруг этого ядра в XIX и XX веках.

За исключением части интеллигенции, в сознании русских не было комплекса неполноценности по сравнению с Западом. Не слишком задумываясь об этом, русские считали себя самобытной цивилизацией. Их представления о Западе сложились за два века и отвечали мировоззренческой матрице русских. Да, многое есть у Запада, чем можно восхищаться, но есть и духовная пропасть, возникшая с отходом его от православного представления о человеке. И русские философы видели в этом именно трагедию Европы. Русский националист К.Н. Леонтьев, скорее западник, чем славянофил, высказал глубокую мысль: «И как мне хочется... воскликнуть не от лица всей России, но гораздо скромнее, прямо от моего лица и от лица немногих мне сочувствующих: «О, как мы ненавидим тебя, современная Европа, за то, что ты погубила у себя самой все великое, изящное и святое и уничтожаешь и у нас, несчастных, столько драгоценного твоим заразительным дыханием!»

Таким образом, Запад и его наиболее «чистое» воплощение, США, были для русских важной системой координат, в которой они понимали сами себя. В 70-е годы эта система координат вступила в кризис, который возник в сознании наших западников. Сахаров, их духовный лидер, в холодной войне встал на сторону Запада против СССР категорически и открыто. В 1976 г. он заявил: «Западный мир несет на себе огромную ответственность в противостоянии тоталитарному миру социалистических стран». Он завалил президентов США требованиями о введении санкций против СССР и даже о бойкоте Олимпийских игр в Москве в 1980 г. В 90-е годы демократы этим хвастались, теперь помалкивают, но надо же вспомнить начало большого раскола.

Каждому русскому пришлось делать свой моральный выбор в отношении Запада, например, в момент бомбардировок Сербии и Ирака. Здесь прошел водораздел, часть русских стала жить по принципу «Запад всегда прав». И дело тут не в политике, они душой потянулись к Западу.

Когда от нас потребовали принять Запад как идеал гуманизма, демократии и прав человека, это сразу нанесло большинству русских культурную травму. Рушились ориентиры нравственности и совести, критерии различения добра и зла. То, что люди считали у Запада для нас неприемлемым - без всяких фобий и комплексов - теперь от них требовали считать образцом для подражания. Вся конструкция национального самосознания рушилась - или это самосознание должно было «уйти в катакомбы», что повергает большинство нормальных людей в тяжелый стресс.

Кризис национального сознания был вызван тем, что тот Новый мировой порядок, который США стали строить после 1990 г., был одобрен государством России. Этот порядок был противен совести нашего народа, и возник конфликт между этой совестью и государством, что подрывало роль государства как хранителя народа. Требуя принять Запад за образец для русских, идеологи Горбачева и Ельцина вели демонтаж народа, ибо переделать его мировоззрение они не могли, но подорвать его связность им было по силам.

Для нашего будущего важен тот факт, что не произошло слома тех главных устоев русской культуры, для которых пробным камнем был Запад. В декабре 2006 г. Центр Ю. Левады провел большой опрос на тему «Россия и Запад». На вопрос «Является ли Россия частью западной цивилизации?» положительно ответили 15 %. Большинство, 70 % опрошенных выбрали ответ «Россия принадлежит особой («евразийской» или «православно-славянской») цивилизации, и поэтому западный путь развития ей не подходит». Затруднились ответить 15 %.

Теперь эти 70 % русских должны «вернуть» в народ тех, кто слишком поддался соблазну Запада или пока что затрудняется найти свое место.

Какой национализм нужен русским

Это - одна из самых тяжелых тем. Тут надо говорить осторожно. Не поддаваться на провокации, слабонервных удалять. Здесь - центральный нерв народной жизни. С библейских времен отработаны способы растравлять этот нерв и раскалывать народы, «разделять и властвовать». Мы должны обсуждать разные варианты, как обсуждают план операции в штабе армии - там же не кричат о ненависти к фашизму и верности родной партии. Там думают: «Что будет, если?..»

Не будем спорить о терминах, возьмем их главный смысл. И сразу утвердим вещь очевидную: национализм - необходимый срез сознания любого народа. Без него народа просто не может быть, а только племена. Есть чеканная формула: «Национализм создает нации, а не нации - национализм». Поэтому крики «ах, русский национализм, русский национализм», - это напускная истерика, как у базарной хулиганки. Спокойно! Не впадать в такую же истерику самим.

Национализм - это особая точка зрения на все бытие, такой духовный аппарат, когда ты все видишь через призму судьбы своего народа, его прошлого и будущего, его интересов и идеалов, его достоинств и слабостей. Видишь с любовью и заботой, как к своей огромной родной семье. Когда большое число сограждан так же смотрят, народ собран и силен.

Как часть сознания, национализм подвержен «болезням», в том числе заразным. Были моменты, когда он был у нас здоров, был великой силой, сплачивал народ для Отечественных войн. Но иногда воспалялся и заводил в тупик. Сто лет назад черносотенцы собрались для спасения монархии. В движение вошли видные деятели культуры и Церкви. Но не справились - движение это загнали в ловушку, прилепили ярлык антисемитов, повязали с погромщиками и морально уничтожили.

Противник оказался опытным и умелым. Русский национализм тогда возродился уже в обличье советского, и высшим его проявлением стал сталинизм, за что и ненавидят Сталина русофобы лютой ненавистью (ненавидит и часть патриотов, по другим причинам).

Наш национализм ослаб и заболел в 60-е годы. Это было время кризиса всего нашего мировоззрения - Россия из крестьянской страны превратилась в городскую, и это надо было переболеть. Такой возможности нам не дали, к болезни примешалась инфекция - влиятельная часть интеллигенция опять повернулась на Запад, прильнула ухом к «Голосу Америки» и впала в космополитизм. «Немытая Россия» опять стала ей ненавистна.

Советский национализм сумели демонтировать уже мастера из команды Горбачева - Яковлева, и первым делом в столичных городах РСФСР. Империю развалили второй раз за столетие. Было ясно, что сохранение уцелевшего ядра бывшей империи, теперь под именем Российской Федерации, возможно лишь при пробуждении национализма русского. Это было ясно и тем, кто стремился сохранить и восстановить Россию, и тем, кто стремился ее ликвидировать. Тут и возникла «горячая точка».

Основные идеи доктрины борьбы против русского национализма выявились уже в первый срок Ельцина. За последние десять лет она дорабатывалась, внедрялись новые технологии, готовились новые кадры. Это особая большая тема. Сейчас мы только определим главный вопрос для нас самих.

Уже в древности, когда складывались большие народы, возникли два конфликтующих национализма (точнее, «народнизма»). Один можно назвать объединительным. Он стягивал родственные племена в народы, а народы - в цивилизации. Так возникли, например, Китай и цивилизация Древней Греции. Другой национализм - племенной, этнический. Он растаскивал народы, побуждал к вражде с соседями, к замкнутости «своих». Так оно и идет поныне.

Какой национализм укреплять, а какой тормозить - вопрос политики. Сегодня антироссийские силы взяли курс не просто на удушение русского объединительного национализма, а на то, чтобы направить его энергию в коридор национализма племенного, разделяющего и народ России в целом, и каждый из наших народов в отдельности.

Кризис и болезни общества

Спустя год немного утихли страсти после тяжелых событий в Кондопоге. Проведено следствие, наказывают виновных администраторов, идут судебные разбирательства. Можно поговорить о сути дела. В момент общего возбуждения лучше не лезть, не подливать масла в огонь, в такие моменты надо решать срочные задачи.

Но теперь надо сказать и о задачах общих, долговременных. Ведь Кондопога - не первая и не последняя точка на том пути, куда нас столкнула реформа и развал СССР. И в каждой точке от всех нас зависит, по какому пути пойдут события дальше, отведем ли мы этот путь от пропасти или проложим его круче под уклон.

Не будем заострять внимание на деталях, они затемняют суть дела. Были или не были приезжие с Кавказа в Карелии «незаконными» мигрантами? Это формальность, не в ней дело. Кто начал драку в кафе «Чайка»? Это важно для следствия, но тоже не меняет сути дела. Ведь в советском стабильном обществе речь бы шла о драке со смертельным исходом между гражданами, о преступлении, которое совершили такие-то и такие-то лица. Теперь же речь идет о конфликте межнациональном, на митингах требуют выселения «кавказцев», то есть коллективного наказания по этническому признаку. Кафе «Чайка» подожгли не потому, что его хозяин сам совершил преступление, а потому, что это «кавказское» кафе, а «кавказцы» соединены круговой порукой.

Попытки представить такие случаи как бытовые конфликты или «криминальные разборки» успеха не имеют. Эти конфликты «окрашены» национальной неприязнью. Откуда она и куда нас ведет?

Главная социальная, массивная причина, которая прямо затронула более половины населения Российской Федерации, порождена реформой. Она подорвала хозяйство страны и ту плановую систему, которая не допускала региональных социальных катастроф. Она сломала и ту административную систему, которая регулировала перемещение больших масс людей по территории страны, не допускала внезапного и неорганизованного межэтнического смешения. Известно и из науки, и из опыта, что такое смешение неизбежно ведет к конфликтам, это определено самой природой этноса как типа человеческой общности. Вторжение в пространство такой общности большой массы «иных», не успевающих (или не желающих) следовать нормам местной культуры, неизбежно вызывает кризис, всплеск национального чувства. Это прекрасно знали в царской России и в советское время, но это игнорировала власть реформаторов 90-х годов.

Эта власть создала такой кризис межнациональных отношений, который в самом благоприятном случае придется преодолевать не менее десятка лет. Это надо понять и в своих действиях стараться хотя бы не навредить.

Всего кризиса мы касаться не будем, он велик и сложен. Часть его состоит в том, что ряд регионов Российской Федерации погрузился в социальное бедствие, которое вытолкнуло оттуда массы людей в поисках заработка. Когда в нашей среде оказываются приезжие русские или похожие на них чуваши, этого почти не замечают. Появление общины с Кавказа, людей иного этнического типа, с иными культурными особенностями и стилем поведения, вызывает болезненную реакцию даже независимо от сопутствующих факторов - таких, как экономическая конкуренция с местными, преступная деятельность «чужого типа» и пр. Возникает общая почва для конфликтов, и достаточно искры, чтобы он вспыхнул.

Уподобив общество организму, надо вспомнить, что даже ткани одного организма, все одинаково родные и необходимые, не должны «неорганизованно» проникать друг в друга. Когда это происходит при травме, возникает воспаление, их взаимное отторжение, чреватое гибелью организма. Даже несильный удар, вызвав излияние из лопнувших сосудов ничтожного количества собственной крови в соседние ткани, вызывает местную болезнь и ее видимое проявление - синяк. А реформа просто разорвала ткани страны, перекрутила ее сосуды и сухожилия. Мы сейчас тяжелобольная страна, и пытаться облегчить нашу боль, создавая образ врага из наших же регионов и частей нашего же большого народа - значит помогать доконать Россию. Многие в этом заинтересованы, но не русские и не кавказцы, способные взглянуть чуть-чуть в будущее.

Вторжение «иных» сверх критической массы всегда вызывает болезненную реакцию. Но она многократно усиливается, если и местная общность переживает кризис. Когда в доме беда, не до посторонних, их присутствие ранит. Даже благодушных иностранных туристов не хочется видеть. А ведь из районов бедствия (особенно с Кавказа) приезжают люди в далеко не лучшем состоянии - настороженные, взвинченные, озлобленные страхом и, у большинства, зверской эксплуатацией со стороны своих же хозяев. Многие из них ушиблены той антирусской пропагандой, которой промывают им мозги уже двадцать лет. Такова наша реальная обстановка - горючий и взрывчатый материал с обеих сторон. И множество бесов прыгает наготове, с запалами и керосином.

Как же, в целом, ведут себя в этой обстановке наши люди, вышедшие из советского строя? Они проявляют такой уровень терпимости, разумности и достоинства, какой и не снился «цивилизованным» обществам Запада. Наши СМИ, которые раздувают миф о ксенофобии русских (а тем более преступный миф о «русском фашизме»), ведут сознательную информационную войну против России. Те интеллигенты и политики из кавказских республик, которые этот миф поддерживают, ведут войну против своих народов. Если бы русские восприняли хотя бы ничтожную долю расизма и той ненависти к «мигрантам», которые пылают в сознании западного среднего класса, Россия уже была бы взорвана и забрызгана кровью и малых народов, и самих русских.

Эту ценность, которой мы живы и только с которой сможем вылезти из этой ямы, надо лелеять. Пока что так думает большинство, и этот рубеж надо держать.

Что таков ксенофобия?

Для русского уха слово это звучит как-то зловеще. Изначальный же смысл скорее должен внушать сочувствие. По-гречески «ксенос» - чужой (отсюда «ксения» - гостеприимство); «фобия» - страх, причем тягостный, навязчивый. Ксенофобия - боязнь чужого. Но изначальный смысл никого не интересует, прикрываться им нельзя. В настоящее время слово это приобрело определенно отрицательный смысл и означает неоправданную неприязнь или даже ненависть к чужим и даже шире - к «иным».

В широком смысле слова под иными могут пониматься люди иных социальных групп или культур. Можно с натяжкой назвать ксенофобией неприязнь к панкам или интеллигентам («Ишь, нацепил очки и шляпу!»), но это будет тонко. Главное употребление слова - неприязнь к этнически иным людям, к «другой нации». Иногда эта нелюбовь ограничивается интеллектуальной сферой - человек не любит «иных», думает об этом, рассуждает, но ведет себя с ними корректно и может даже при случае встать на их защиту от хулиганов. Другое крайнее выражение ксенофобии - агрессивная активность, вплоть до нападений, избиений и даже убийств. Понятное дело, имеются в виду акты насилия, не вызванные личной враждой по какой-то конкретной причине.

Ксенофобия - понятие широкое, родовое. Иногда она сводится к расизму - враждебности к людям иных рас («цветным»), иногда к национализму - нелюбви к гражданам других наций, даже независимо от их расы или этнической принадлежности. Для нас в России самым актуальным в данный момент видом ксенофобии стала враждебность к тем нерусским меньшинствам, которые антропологически отличаются от русских. То есть отличаются внешними признаками - цветом кожи, формой лица. На шведа не обратят внимания, а к таджику или индусу могут пристать. По существу, еще более актуальным видом ксенофобии в некоторых регионах Российской Федерации стала русофобия. Но о ней пресса и правозащитники молчат, да и мы пока трогать не будем - об этом надо говорить особо.

Не будем идти на поводу у демагогов и возбуждать страсти - ни в ту ни в другую сторону. Упорядочим вопрос хладнокровно.

Здоровое отчуждение от «иных» совершенно необходимо для существования любой человеческой общности и даже личности. Каждый человек имеет свое «пространство» и должен защищать его от непрошеных вторжений чужих людей. Даже соборная личность, при ее крайней всечеловечности, не может «слиться» с другими - или она перестанет быть личностью. К такому слиянию (впрочем, только со своей нацией) стремились фашисты - потому и одели своих приверженцев в одинаковые рубашки («одна рубашка - одно тело»).

Очень важно охранять свои границы для семьи. Есть нормы гостеприимства и отношений с чужими, свои в каждой культуре. Они имеют четкий предел, за который «посторонним вход воспрещен». Если он не соблюдается, семья гибнет. Ксенофобия - страж этого предела. У нас проблема в том, что для нынешней российской элиты, которой служат СМИ и большинство интеллектуалов, ксенофобия русских является пороком и преступной наклонностью, а ксенофобия, скажем, англичан заслуживает всяческого уважения. «Мой дом - моя крепость», - ах, какие мудрые пословицы у этих англичан! Как нам еще далеко до Европы!

Этническое самосознание любого народа возникает при делении людей на «мы» и «они». Здесь всегда есть примесь ксенофобии. Требовать ее полной ликвидации - значит запретить народу обладать собственной идентичностью. Это - враждебная демагогия, не надо на нее уши развешивать.

Сложным становится эта проблема, когда ксенофобия приобретает болезненный, агрессивный и организованный характер. Особенно когда она политизируется, то есть организация, собравшаяся на платформе ксенофобии («борьбы с чужими»), претендует на политическое влияние и делает программные заявления. Явно или слегка прикрыто она выдвигает проект жизнеустройства, на который вынуждены соответственным образом реагировать те народы, группы и личности, которые становятся объектом этой ксенофобии. Этот проект может иметь разрушительные последствия для страны, причем не только для жертв ксенофобии, но и для тех, от имени которых он выдвигается (как, например, проект «Россия - для русских!»). Значит, агрессивная ксенофобия какой-то части народа может его раскалывать и даже вести к гражданским войнам большей или меньше интенсивности. Это - исторический факт.

Россия сейчас находится в состоянии глубокого и длительного кризиса, который создает массу веских причин для ксенофобии разных типов и разной степени. Если ее умело направлять, да к тому же слегка финансировать, она становится мощным политическим инструментом для разрушения даже великих и культурных стран.

Об этом поговорим отдельно.

Издержки ксенофобии

Исторически русская культура всегда удерживала ксенофобию на низком уровне - в отличие от Запада, где рано начали складываться национальные государства на основе сплочения «против иных». Русские отличались большой уживчивостью, что и позволило им быстро прирастать в численности и расселиться по очень большой территории (включая Аляску и Калифорнию). Очень показательно поведение русских в зонах межэтнических контактов - на тех окраинах, куда крестьяне убегали в «казаки». Казаки быстро осваивали местные способы ведения хозяйства, одежду и утварь, заводили тесные дружеские отношения, осваивали язык местных народов. У них не было тех барьеров, которые создает избыточная ксенофобия.

Так ксенофобия, которая наблюдается в среде русских сегодня, является не нормой, а признаком болезни общества - аномалией. Она вызвана общим длительным кризисом. Но даже эта кризисная ксенофобия не идет ни в какое сравнение с тем, что наблюдалось в периоды кризисов на Западе. Когда на Западе зарождалась рыночная экономика, разорявшая большие массы крестьян, ремесленников и даже дворян, возникала острая вражда к носителям «духа рынка», финансистам и торговцам. Поскольку основную массу их составляли евреи, эта вражда принимала форму юдофобии (ксенофобии по отношению к евреям). Это приводило к тотальному изгнанию евреев из страны (как в Англии, Франции, многих областях Германии и Италии, позже в Испании в 1492 г.) и преследованию тех крещеных евреев, которых подозревали в тайном исповедовании иудаизма - при этом изгнанные бежали в основном в славянские страны. О кризисной ксенофобии в Германии 30-х годов и говорить нечего.

Иногда говорят, что присущая кризисам ксенофобия имеет чисто социальные основания и является лишь средством сплотить свою этническую общность для решения экономических проблем (конкуренции). Да, такой мотив имеется. Но дело в том, что момент становления ксенофобии как явления и ее дальнейшее развитие - разные вещи, как и в любом конфликте. Выпущенный из бутылки джинн ксенофобии начинает жить своей жизнью. В России начала XX в. на окраинах произошли погромы, первый - в Кишиневе в 1903 г. Он был вызван экономическими причинами - торговцы-молдаване не могли конкурировать с евреями. Но затем порожденная конкуренцией ксенофобия оформилась как идеологическая доктрина и стала фактором политики. Возник обобщенный образ врага, дающий людям простое объяснение кризиса и вызванных им бедствий.

Когда такое объяснение становится стереотипом и начинает действовать автоматически, логика бывает бессильна. Политические цели, ради которых создаются идеологические стереотипы ксенофобии, могут быть различны. Иногда свои националисты пытаются с их помощью сплотить свой народ, иногда, наоборот, ксенофобия нагнетается врагами этого народа, чтобы загнать его в ловушку, расколоть и стравить с соседями. Например, разжигание русофобии на Украине - явная большая операция психологической войны против самих украинцев.

Можно принять как общее правило, что ксенофобия, вышедшая за рамки необходимого охранительного различения «свой - чужой», работает на ослабление народа. Подверженное агрессивной ксенофобии меньшинство создает вокруг всего народа зону отчуждения или даже активной вражды - ответной ксенофобии. Ущерб от нее велик, как бы ни были малы враждебные этнические общности, с которыми приходится жить вместе. Тут ссылаться на численное преимущество глупо. В Испании у сепаратистов-басков действует всего около сотни боевиков, но 35 миллионов испанцев живут в постоянном стрессе.

Напротив, сознательное ослабление ксенофобии дает народу большие выгоды. Вьетнамцы, ведя тяжелую войну с колонизаторами-французами, договорились не допускать антифранцузской ксенофобии. Редкий случай, но этим они получили мощную поддержку во Франции. Поражало и то, что и позже они во время войны не допустили вспышки ксенофобии по отношению к американцам. Это помогло и в войне, и в создании в США большой вьетнамской диаспоры. Такое же решение приняли в борьбе против англичан индусы - и смогли подключиться к английской культуре, науке, языку. Другие народы в своей борьбе сделали ставку на ксенофобию - и многое потеряли.

В целом, проблему ксенофобии надо брать как часть более широкой проблемы национализма.

Что такое «этнократия»?

Этнократия - это власть, господство элиты какого-либо этноса (народа, нации) над другими народами страны.

Поначалу, в Древней Греции, слова демократия и этнократия означали одно и то же - власть народа, племени. Потом этнократия стала означать власть части народа, обладающего особыми этническими признаками, при ущемлении власти представителей иных этносов - племен, родов. Этнократия - всегда неравенство политических прав разных народов, привилегия одних и дискриминация других.

Этнократия может быть жесткой - вплоть до геноцида и этнических чисток или апартеида. Если не говорить об острых кризисах (как в Югославии или Бурунди), то примерами жесткой этнократии были в разные периоды своей истории США, ЮАР, Германия, Англия, не говоря о колониальных империях.

Этнократия - один из видов авторитарной власти и в то же время идеология, которая может присутствовать в любом типе власти вообще. Признанные демократическими режимы нередко следуют принципам этнократии. Политическая система Израиля относится к жестким этнократиям, чуть помягче - Молдавия, Латвия и Эстония. И все же они этнократичнее, чем режимы республик Российской Федерации, которые называют этнократиями.

Для нас это понятие особенно важно потому, что на большой части России разрушение СССР привело не к демократии, а именно к этнократическим режимам. Права этнократии были даны местным элитам уже в годы перестройки как плата за участие в развале СССР («берите суверенитета, сколько проглотите»). Считается признанным фактом, что антисоветская реформа пожертвовала демократией, открыв путь этнократии.

Этнократия - это власть не народа, хотя бы «избранного», а этнической элиты, захватившей власть как бы от имени «своего» народа. Нигде и никогда она не зарождалась «снизу», ее целеустремленно создает элита, используя кризисное состояние общества, чувство национальной ущемленности «своего» этноса. Общая черта этнократий - идеология этнонационализма и идея этнической государственности («Тува - государство тувинцев» и пр.).

Чаще всего власть «своих» князьков и феодалов была тягостнее, чем власть Москвы, что способствовало собиранию земель. Русь очень рано преодолела состояние этнократии - в ней возобладал принцип «служения». Россия расцвела, сумев приглушить или подавить хищность этнократий.

Этнократия служит экономическим интересам элиты: так возникают лозунги, что нефть Татарстана - «достояние татарского народа», газ Ямала - «достояние ненцев». На деле богатства регионов сначала присваиваются местными князьками, а потом перепродаются «олигархам».

Этнократия, чтобы укрепиться, ведет к архаизации власти и управления, возрождает клановость, влияние родоплеменных общностей (тейпов, джузов и др.). Она манипулирует с языком. Так, в Туве государственным признан «язык коренного населения». В Татарстане чиновникам дают надбавку за знание языка «титульной нации». Этнократия создает круговую поруку, заполняя выгодные должности людьми из «своего» народа. Так, в Адыгее, где адыги составляют 20 % населения, они занимают 70 % руководящих постов. В Татарстане до перестройки только 2 % предприятий возглавлялись татарами, а конце 1990-х годов - 65 %. Это ведет к упадку и хозяйства, и культуры.

Этнократия формирует противостояние народов, интересов этноса и личности, ищет не их компромисс, а усиление противоречий. Этнократические режимы заинтересованы в конфликтах и в поддержании напряженности. Ее нередко доводят до открытых форм противостояния - этнофобии. В Приднестровье, Южной Осетии и Абхазии возникли очаги военных конфликтов населения этих областей с этнократическими властями тех республик, в которых они оказались после развала СССР.

Когда после хаоса 90-х годов наметилось восстановление государственности России, местные этнократии стали лавировать. Попустительствуя радикальным националистическим движения, сами они обретают облик умеренной и сдерживающей силы, «выгодной» федеральному центру и «некоренному» населению «своих» территорий.

Этнократия опирается на этнический национализм и становится врагом формирования российской гражданской нации. Изживание этнократий гораздо сложнее, чем предотвращение их появления. Пока что мы являемся очевидцами явных признаков растущего этнократизма. Нам придется еще долго расхлебывать последствия антинациональной политики Горбачева - Ельцина.

Сложность проблемы в том, что в момент острого кризиса сдвиг к этнонационализму у многих происходит как акт отчаяния. Люди ищут поддержки, спасения от хаоса через сплочение близких людей, и самой понятной и доступной часто оказывается близость этническая. Она воспринимается как близость «по крови». Когда кажется, что страна катится в пропасть и не может защитить тебя, спасение видится в том, чтобы теснее собраться в этническую общность, пусть и небольшую.

В момент разложения, когда ослабевают или рвутся связи, раньше скреплявшие все народы в огромную нацию и страну, этнонационализм становится убежищем, в котором можно пережить бедствие. Это убежище находится на тупиковой ветви исторического пути, этнонационализм блокирует развитие, затрудняет сотрудничество народов и собирание их в мощную нацию. Но бывают ситуации, когда и такое убежище необходимо. Главное, не засиживаться в нем, не допускать архаизации, не принимать вынужденный выбор за идеал.

То же самое можно сказать и об этнократии. Она может выражаться в том, что титульный народ, сплоченный этнонационализмом сильнее, чем другие проживающие в республике этнические общности, берет на себя роль силы, организующей жизнеустройство, в котором все население сможет с меньшими потерями пройти через кризис и сохранить потенциал развития. То есть, этот титульный народ берет на себя державную ношу в масштабе региона. А может, наоборот, выражаться в том, что титульный народ получает привилегии за счет других этнических общностей. А иногда и начинает дискриминацию «инородцев», их оскорбление и угнетение. Под одним названием могут быть разные по сути режимы.

Так, в 90-е годы была попытка строительства новой нации, собранной из крупных собственников, созданных в ходе приватизации. Эту «нацию» назвали «новыми русскими», хотя она, как и «золотой миллиард», была интернациональной. В ней сразу обнаружились черты архаической этнократии - в РФ была искусственно создана прослойка «олигархов» из числа «новых русских». При этом «старые русские» (на деле - большинство многонационального народа) были лишены огромной собственности и сбережений, дискриминированы в распределении доходов и в доступе к базовым социальным и гражданским благам. Российское государство 90-х годов - жесткая этнократия под властью «новых русских».

Этот социальный и политический режим неизбежно порождал и поощрял этнократические проекты в регионах. Поощрял потому, что они разрывали связи советского народа и лишали его возможности сплотиться для сопротивления катастрофе. А порождал потому, что в условиях катастрофы малые народы искали способ закрыться от этнократии «новых русских» и «золотого миллиарда», надсмотрщиками которого они становились в России. Этнократическое прикрытие стало чрезвычайной мерой защиты нерусских народов, а русские такой защиты создать себе не могли и уже не успеют. У них больше шансов спасти себя как народ через восстановление державы.

Но в перспективе любая этнократия грозит народу большой бедой, ибо это - архаический режим, толкающий народ на путь регресса вплоть до отката к племенному сознанию. Это парализует импульс к развитию и разрывает связи сотрудничества с людьми «чужого племени». Такие общности могут жить лишь при мощной подпитке извне (как Израиль). В России это нереально.

Русские и фашизм

Одно из важнейших сегодня понятий в манипуляции сознанием - фашизм. В информационно-психологической войне против русских оно применяется на двух направлениях. Первое - миф о принципиальном сходстве советского государства с фашистским. Второе - миф о русском фашизме. Это две большие программы, рассмотрим их порознь. Но сначала о самом фашизме.

О нем надо говорить серьезно. Это явление огромное и загадочное - припадок Запада, нами плохо понятый. Призрак фашизма так и бродит по Европе, но теперь он в маске, в пиджаке и галстуке демократа - толкует о глобализации и расе избранных («золотом миллиарде»).

Идеологи глобализации искажают реальный образ фашизма, вычищают из него суть и заостряют внешние черты так, чтобы ярлык фашизма можно было прилепить к любому обществу, который не желает раскрыться Западу. Как только Россия попытается снова завладеть своими собственными ресурсами, ее станут шантажировать этим ярлыком. И на это мы не можем наплевать и забыть. Война идей и образов нам навязана, в ней надо хотя бы обороняться.

Ярлык фашизма - мощное оружие. Преступления немецкого нацизма оставили в памяти такой глубокий след, что слово «фашизм» стало очевидным и бесспорным обозначением абсолютного зла. Политического противника, которого удавалось связать с фашизмом, сразу очерняли в глазах общества настолько, что с ним уже можно было не считаться. Он уже не имел права ни на трибуну, ни на диалог. Он получал «черную метку».

Так, фашистом называли Саддама Хусейна, хотя для этого не было никаких оснований, кроме того, что он «кровожадный мерзавец» и не давал установиться в Ираке демократии - а там все о ней только и мечтали. Ну и, конечно, нефть не давал выкачивать. Но на Западе даже помыслить нельзя было, чтобы не то что Саддаму, а вообще любому иракцу дали выступить по телевидению или в газете. Фашист!

Идеологам, чтобы использовать ярлык фашизма, надо сохранять это понятие в расплывчатом виде. Если ярлык описан нечетко, его можно приклеить к кому угодно - если контролируешь СМИ. Поэтому не найти серьезного и доступного труда, который бы всесторонне осветил сущность фашизма. На знание о фашизме, этой позорной болезни Запада, наложен запрет, которого никто не осмелился нарушить. Когда спрашиваешь об этом на Западе, там отвечают, что не хотят «ворошить свое собственное дерьмо». Это ерунда. Всякого дерьма у них много, и они любят его поворошить. Но не фашизм!

Был у наших идеологов такой «прокол» лет десять назад. Тогда в Российской Федерации раскручивали психоз «русского фашизма» и хотели принять драконовский закон «об экстремизме». Кто-то сдуру надоумил Ельцина поручить Российской Академии наук дать внятное определение фашизма. Как академики ни бились, прилепить этот ярлык ни к какому русскому движению не удалось - и больше об этом поручении и о приготовленном Академией докладе ни разу не упоминалось.

В коротком тексте мы не можем описать все родовые признаки фашизма. Укажем главные. Берем формулы видных западных философов. Фашизм - это гипертрофированный либерализм, то есть либерализм, доведенный до логического завершения. Он во всей полноте выражает идею конкуренции. Предшественник фашизма Шпенглер говорил: «Человеку придает высший ранг то обстоятельство, что он - хищное животное». Но и как хищные звери люди не равны. Фашизм исходит из идеи сверхчеловека - «белокурой бестии», которая имеет право грабить другие, низшие народы («недочеловеков»).

Фашизм есть крайний расизм, для него человеческий род не един, а делится на высшие и низшие расы. Шпенглер писал: «Существуют народы, сильная раса которых сохранила свойства хищного зверя, народы господ-добытчиков, ведущие борьбу против себе подобных, народы, предоставляющие другим возможность вести борьбу с природой с тем, чтобы затем ограбить и подчинить их».

Фашизм - тоталитарный ответ на притягательный образ СССР, который считался «Востоком». Фашизм означал войну, цель которой была ограбить и уничтожить славян («низшую расу»). Философ В. Шубарт в книге «Европа и душа Востока» писал: «Смысл немецкого фашизма заключается во враждебном противопоставлении Запада и Востока».

Все устои и смыслы русской культуры несовместимы с фашизмом. У русских - свой тип национализма или тоталитаризма, но ничего общего с фашизмом он не имеет. Миф о «русском фашизме» - идеологическая антирусская диверсия. По ней можно судить, «кто есть кто».

Почему невозможен русский фашизм

То вспыхивая, то затухая, разворачивается тема «русского фашизма». Это - большая операция психологической войны. Нам надо отбиваться как внутри страны, так и в мире. Относиться халатно к ярлыку фашиста и просто фыркать на «дураков», которые его нам приклеивают, не следует.

Для начала разберемся сами, почему фашизм не может быть русским.

И добро, и зло каждого народа вырастает из его культуры, его мировоззрения. Пробежав по главным родовым свойствам фашизма, мы увидим, что в русской культуре ему места нет, хотя иных видов зла и у нас хватает. В чем несовместимость?

Фашизм - не просто особый жестокий вид тоталитаризма, который нанес нам много ран. Это глубокая, даже трагическая болезнь всей западной цивилизации, которая не излечена и грозит проявиться в новых формах.

Фашизм был болезненным припадком группового инстинкта, подавленного в атомизированном человеке, который страдал от тоски одиночества. Это был припадок общества, как случаются болезни и припадки (например, эпилепсии) в отдельном человеке. Русский человек не испытывает этой тоски и не может страдать этой болезнью - потому что в России не произошло рассыпания народа на индивидов. В разных вариациях наше общество всегда было образовано из соборных личностей.

Солидарность фашизма внедрена с помощью идеологического гипноза в сознание человека, который уже много поколений осознает себя индивидом. Стремление плотно сбиться в рой одинаковых людей достигло в фашизме крайнего выражения - все надели одинаковые коричневые рубашки. Они были символом: одна рубашка - одно тело. Отсюда и название фашизм: по-латыни fascis значит сноп.

В России никто не звал к сплочению в рой, ибо для этого люди должны были бы сначала пройти до конца атомизацию, превратиться в индивидов. У нас не было болезненного приступа инстинкта группы, ибо он постоянно и незаметно удовлетворялся через полноту солидарных связей соборной личности. «Русскому тоталитаризму» не нужно было одной рубашки, чтобы выразить единство. Оно культурно унаследовано от множества поколений.

Фашизм вырос из идеи конкуренции и подавления друг друга - только перенес это с уровня индивида на уровень расы и народа. Русская культура стоит на идее любви и взаимопомощи людей и народов. Фашизм есть принцип разделения народов. Он «превратил борьбу классов в борьбу наций».

Русским для сплочения народа не нужно было факельных шествий, средства фанатичной спайки. Даже официальные советские праздники были гуляньями, дети ехали на отцовских шеях, при остановках колонны появлялась гармошка, под которую плясали старики. Нам были чужды пессимизм и «воля к смерти», присущие фашизму. Там режиссеры массовых митингов-спектаклей возродили древние ритуалы, связанные со смертью и погребением. Молодежи внушили идею «преодолеть» смерть, самим став служителями Смерти. Так фашисты создали особый, небывалый тип армии - СС. Русское мироощущение жизнерадостно. Мы верили и верим в добро. С этим и эсэсовцам накостыляли.

Теперь о расизме. Нам говорят: кто бьет негров, тот расист, кто хвалит свой народ - националист. Это не так. Суть - во взглядах на человека. Русский хулиган может обругать негра. Но он обругает его как человека, как бы он его ни обзывал. Он не расист, а лишь выражает, в тупой и грубой форме, неприязнь к иному. Фашизм мыслит иначе.

Когда немцы в 1941 г. вторглись в СССР, наши поначалу кричали из окопов: «Немецкие рабочие, не стреляйте. Мы ваши братья по классу». Потом из оккупированных деревень стали доходить слухи, что немцы, не стесняясь, моются голыми и даже справляют нужду при русских женщинах. Не от невоспитанности, а потому, что не считают их вполне за людей. Фашист верит, что он - сверхчеловек, а другие - недочеловеки.

Фашизм означал соединение «избранного народа» - против низших рас, которым предназначалось рабство. Это и есть национал-социализм - для немцев социализм, а другие - «внешний пролетариат», работающий на немцев. Русские видели социализм как желанный образ жизни для всех людей на земле, как соединение всех во вселенское братство. Под этим - православное видение человека.

У русских фашизоидные черты проявляются лишь у отщепенцев, которые заразились болезнями Запада. Да и то они больше притворяются, пока это выгодно - относиться к большинству русских как низшей расе. Эту дурь из них вытряхнем.

Источник: http://www.k2x2.info/politika/kto_takie_russkie/p5.php

http://www.pravomyslie.ru/?p=4015

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий