«Душа больше пищи...»

19-25 мая - Неделя жён-мироносиц

Сестра Евгения Шеленина всегда на посту: как зайдёте в Серафимовский храм в Песочном, сразу видите её, маленькую, с чистыми голубыми, как небушко, глазами. Её дело - помочь, записку принять, подсказать, где какая икона, ответить на вопросы. А вопросы всякие бывают, например: «Кому помолиться, если муж из семьи ушёл?» Старшая сестра «Обители Веры и Милосердия» Татиана улыбается: «Женечку из храма не выгонишь, допоздна сидит. Бывало, зовём в трапезную после службы, а она: «А вдруг кто-то придёт, надо человеку помолиться-поплакаться у икон, а церковь закрыта... А я уже чаю с булкой попила». Эта любовь к булке - попросту пшеничному хлебу, - думается, осталась у Евгении Александровны со времён блокадного детства, когда ломоть белого хлеба за лакомство почитался... Слово сестре Евгении:

- Я родилась в 1940 году. Папа, Александр Дмитриевич, ушёл на фронт в первый же день войны, а мама осталась с тремя детьми на руках. Она рассказывала, как приходилось дежурить на крышах и гасить бомбы зажигательные; как их, молодых женщин, одевали в ватники, поливали водой, чтобы не загорелись, и посылали гасить мартеновские печи. Я, маленькая, представляла, как мама лезет в раскалённую огромную печь... Но блокада не воспринималась нами как нечто сверхъестественное. Это нормальное явление для детей-блокадников. Понимаете, мы ведь жили внутри этого ужаса и другой жизни не знали, нам не с чем было сравнивать. Потому и холод, и голод воспринимали как нечто само собой разумеющееся. Да, было плохо, но все вокруг так жили. Не было еды - так её ни у кого не было; значит, так и должно быть... Но, знаете, у меня нет страха перед голодом, как у многих блокадников. Мама рассказывала, что когда мне было два года, я вечно собирала какие-то маленькие яблочки, маковые головки, ещё что-то и складывала под матрас, а когда кто-нибудь пожалуется, что есть хочет, я вытаскивала свои «припасы» и важно заявляла: «Сейчас я всех накормлю». Я собирала не для себя...

В 1942 году маленьких детей решено было вывезти из города, потому что хлеб нужен был тем, кто работал. Меня с сестрой Инной и 12-летнего брата Юру эвакуировали вместе с мамой. Бабушка к тому времени уже умерла от голода. Мама рассказывала: «Прихожу с дежурства, бабушка лежит - не дышит, а вы с Инной ползаете по ней, тормошите...» Дедушка умер ещё раньше, он похоронен на Смоленском кладбище. У бабушки с дедушкой было одиннадцать детей, мальчики ушли добровольцами на фронт и все погибли...

Наш поезд отправлялся в Киргизию. Но когда мама с билетами и документами пришла домой, нас с сестрой не было. Нас украли две женщины, которые, выдавая нас за своих детей, хотели выехать из Ленинграда: без малых детей никого ведь не выпускали - осаждённому городу нужны были рабочие руки. Слава Богу, мама догадывалась, кто это сделал. Она побежала на вокзал, разыскала начальника поезда, объяснила всё. Когда похитительницы увидели маму, они скрылись, а брат забежал в вагон, схватил нас на руки, прижал к себе и вынес...

Как жили в эвакуации, не помню. А домой вернулись в 1944 году - помню, плыли на пароходике по Ладоге... Впрочем, вернулись домой вряд ли можно сказать, так как наш деревянный домишко замерзающие ленинградцы разобрали на дрова - и на здоровье. Жить стали у Балтийского вокзала, на ул.Шкапина. Дома у нас была икона Божией Матери Казанская, в окладе. Мама её никогда не прятала, но я не помню, чтобы она перед ней молилась. В храм мама ходила и нас с собой брала. Мы, правда, ничего не понимали, а мама ничего не рассказывала, хотя в своё время изучала в школе Закон Божий. Но мне и без того очень нравилось бывать в церкви: там так красиво, спокойно. Я, бывало, в церкви по кругу хожу, иконы рассматриваю... Мы чаще всего ходили в Никольский Морской собор или в Александро-Невскую Лавру. В детстве Пасху справляли и Рождество Христово. Поразительно, но когда на Пасху стол украшали куличами и крашеными яйцами, это нас, детей, не удивляло, хотя в другие-то дни яйца ставились на стол обыкновенные - белые. Где-то в подсознании мы знали, для чего яйца красятся и куличи пекутся. А на Рождество мама как-то сказала, что родился Сын Божий, Которого Бог Отец послал на землю, чтобы даровать людям спасение и жизнь вечную.

Потом произошло очень важное событие - я до сих пор чувствую ту же радость, что испытала тогда. Как-то возвращаясь из бани, я возьми и скажи: «А хорошо бы сейчас папа пришёл». И вот заходим в квартиру, а у порога чемодан стоит - папа вернулся. Это был 1946 год, и путь отца домой лежал из побеждённого Берлина.

Хорошо врезалось в память, как жили в послевоенные годы. В 15-метровой комнате обитало нас пять человек, но всегда ещё кто-то был на постое. Вот к соседке приехала дальняя родственница, она идёт к маме: «Тётя Лена, пусти пожить. У вас под столом ещё место есть». Мама пускала - в тесноте да не в обиде. Стелем под стол матрас, и девушка - довольно рослая - спит себе сладко. Раньше проще люди были и добрее. Потом, помню, два студента жили у нас летом - мы уезжали на дачу в Сестрорецк. Когда вернулись, они как раз экзамены сдали. Один рассказывает: «Стою я у доски в аудитории, а у меня перед глазами не формулы, а батон вырисовывается и расплывается во всю доску. Чем больше хочу есть, тем крупнее в размерах батон становится». Мама только вздохнула. Она не брала с них денег за проживание, ещё и кормила - усаживала за стол вместе с нашей семьёй. И во дворе, бывало, вижу: девчонка соседская босиком бегает. Говорю: «Мама, глянь, у Люськи совсем обуви нет. Ну найди что-нибудь». Мама посмотрит среди нашей детской обувки, подберёт что поприличнее, отдаст. Так и жили все дружно.

После школы поступила в электромашиностроительный техникум. Работала после на электроремонтном предприятии, которое командировало своих специалистов на различные заводы по всему Советскому Союзу. Своими руками делала обмотки электродвигателей - это так интересно! Вот как врач осматривает человека и лечит, так и мы, техники, осматривали двигатель, искали причину его «болезни» и ремонтировали. А инструменты были такие тяжёлые, что потом ложку держать не могла - рука тряслась. Зато когда отремонтируешь двигатель и всё вновь начинает работать - так радостно на душе, что и от меня польза какая-то. Мастера хвалят, а я думаю: «Чего они меня хвалят? Я же за свою работу деньги получаю...». Бывало, допоздна сижу, не ухожу, пока двигатель не отремонтирую. Однажды мастер подошёл и высыпал мне на верстак горсть конфет - в благодарность.

Вот говорят, что к Богу скорби приводят. Но я, с детства живя среди скорбей, думала, что так и должно быть. Ну, поплачу... А чтобы в церковь пойти, просить у Господа помощи - даже в голову не приходило. Да я и сейчас думаю: а чего просить-то? Здоровья? Да что есть, то есть. Счастья? Так Бог Сам всё даёт, что каждому надобно. Ведь сказано: «Не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться: душа больше пищи, а тело - одежды... Отец знает, что вы имеете нужду в том» (Лк.12,22-23,30). Уже когда на пенсию вышла, стала чаще ходить в храмы. А в 1996 году увидела по телевизору передачу о восстановлении церкви в посёлке Песочный. В ней ещё даже полы не настелили - доски в стороне штабелями лежали, стены были обшарпанные, крашенные жуткой зелёной краской. Отец Игорь с амвона тогда обратился ко всем: «Давайте вместе восстанавливать наш православный храм. Помогайте, кто чем может - кто деньгами, кто своими трудами». И я стала каждый день сюда ездить. Как и все, мусор выгребала, доски таскала, мыла, чистила... Потом батюшка благословил меня дежурить в часовнях на источнике и при онкологической больнице. Бывало, больные подходили, спрашивали что-то, и я находила что ответить - выручали батюшкины проповеди, да и я к тому времени уже духовную литературу читала. Поначалу всё плакала: люди болеют раком, умирают, так жалко их, особенно деток. А потом поняла: не слёзы им мои нужны, - слова утешения, помощи духовной. Стала спокойней.

Со временем поняла, что дом только помеха: бывало, надо бы ещё в храме остаться, кое-что сделать, но пора домой ехать. Так один раз заночевала в сестричестве, второй раз... Вот и решила жить здесь, в «Обители Веры и Милосердия», чтобы всегда при храме быть, при деле. О.Игорь благословил. Так хоть на старости лет, но привёл меня Господь к Себе.

Записала Ирина РУБЦОВА

http://www.pravpiter.ru/

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции».

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html
https://rg.ru/2019/02/15/spisokterror-dok.html

Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить
Введите комментарий